Семиконечная звезда

      Восстановление Чимина проходило, пусть не так быстро, как ему самому того хотелось, но очень уверенно. Он снова начал экспериментировать с пламенем, вновь изучая себя под присмотром Тэхёна, как тогда, когда Демон нашел его в лесу впервые. Чимин вспоминал, что означают оттенки его пламени: алый гнев и белая ярость, золотистое спокойствие и голубоватый оттенок тревоги. Он позволял чувствам придавать пламени форму, вспоминал, что огонь не кусается, если уважать его. Все заново, маленькими шагами, постепенно.       Дни тянулись размеренно, тренировки у Озера Безмолвия проходили в брызгах воды и мерцании искр. Тэхён язвил, Хосок то и дело устало вздыхал, заливая лиса водой, усмиряя его, а Чимин чувствовал странное родное тепло, глядя на них:       «Они такие…» Чимин повертел мысль так и эдак, пытаясь подобрать подходящее описание, но нужное слово никак не приходило в голову.        — Ворчливая кошатница! — Бубнил Тэ. Ему невероятно шел образ человека. От алых подрагивающих на ветру волос поднимался пар от воды; глаза, цвет которых сложно было уловить, но на ум при этом приходило одно описание — лесной пожар, уставились на Хосока с вызовом, но без злобы, зрачки едва заметно расширились. Длинные тонкие пальцы стряхивали с обтягивающего черного камзола из драконьей кожи давно испарившиеся капли воды, а узоры на зауженных штанах из того же материала, что и камзол, игриво струились лавовыми потоками по бедрам. Тэхён явно знал, какое впечатление может оказать таким своим «человеческим» внешним видом.       — Пьяная саламандра, — фыркнул в ответ Хосок. Его черты лица были мягче, чем у Тэ, похожего на хитрого лиса даже в образе человека. У Хосока, закономерно, черты лица были ближе к кошачьим. Его глаза, невыразимо глубокие, как морские бездны, смотрели на Тэ открыто и без вызова, словно бы даже мягко, как прибой, обнимающий раскаленный песок. Демон воды стоял по пояс в озере, его длинные волосы вплелись в водную гладь, а забавные кошачьи ушки из морской пены игриво вздрагивали при каждом движении Тэхёна. По широким рукавам его рубашки из морского шелка медленно плыли силуэты котов в расслабленных позах, красноречиво сообщая окружающим о полном спокойствии духа воды.       Чимин упустил, какой на этот раз была причина их спора — он пытался устоять над поверхностью воды на струях пара, который образовывался от соприкосновения его горячих стоп и ледяной глади воды, необходимую температуру которой поддерживал Хосок, не переставая отмахиваться от скучающего Тэхёна. Получалось у Чимина пока плохо. Он то и дело падал, неуклюже расставляя руки и пытаясь ухватиться за воздух, дыхание сбивалось, широкая шелковая рубашка, расшитая огненными лилиями, давно прилипла к телу от воды. Упав в очередной раз, он неуклюже выполз на берег и рухнул спиной на теплый песок.       — Нужен перерыв, — юноша закрыл руками глаза от палящего солнца и попытался восстановить дыхание.       — Ты попробовал всего раз пятнадцать, — Тэхён оказался рядом мгновенно, легонько пнув уставшего хозяина по ноге. — Может, хотя бы сделаешь вид, что тренируешься? Ты не поддерживаешь нужную температуру, не контролируешь течение огня, не держишь равновесие… — загибал пальцы Тэ.       Чимину было лень отвечать. Они тренировались с самого восхода солнца, и все, чего он хотел сейчас, это лежать на теплом песочке и греться в лучах послеполуденного солнца. Он знал, что именно было не так, знал, что не получается, но сегодня ему не хотелось пытаться.       — Как насчет выходного? — Послышался голос со стороны воды. Хосок был серьезен, Чимин и Тэхён одновременно уставились друг на друга.       — Так и быть, кошак. С тебя морепродукты, с меня вино, с тебя, Чимин, пара уток и заяц.       На такое развитие событий Чимин не рассчитывал, но не мог отказаться от выходного и вина, даже несмотря на выпавшую ему роль охотника.       — Хотя погоди… Я пойду с тобой, вино добыть недолго… — лицо Тэ едва уловимо помрачнело, но Чимин все понял и не стал возражать.       Вечер их дом-лагерь в пещере у озера встретил запахом печеной утки с можжевельником и ягодами, свежих устриц и гранатового вина. Опьянеть можно было лишь от запаха и царящей внутри атмосферы, что уж говорить о выдержанном вине и историях у костра.       — Я помню! — Тэхён икал от смеха, не в силах сдержать эмоции, — в тот день ты поджег какой-то сарай на отшибе деревни и после этого местные Жрецы объявили его «Храмом случайного пламени»! — Тэ никак не мог закончить историю, то и дело прерываясь на истерический смех, переходящий в писк. Хосок многозначительно закатил глаза.       — Тебе смешно, а туда до сих пор ходят молиться каждую кровавую луну. — Чимин открыл от удивления рот, а Тэ разразился еще более неистовым смехом.       — Не верю! — Чимин не мог справиться с шоком, — Прошло больше десяти лет, мне было тогда лет семь!       — О, поверь, малыш, я абсолютно уверен. — Многозначительно заявил Хосок, приподнимая бокал изо льда, наполненный вином.       — Люди, вы очень странные… — утирая слезы, Тэ отхлебнул прямо из бутылки. Чимин не нашел, что ответить, это было странно даже для него. Тем не менее, он уставился на Хосока любопытным и немного пьяным взглядом.       —Ты знаешь много легенд? — Хосок приподнял одну бровь, облизнув палец от только что съеденной устрицы.       — Я знаю все легенды мира, крошечный человечек. Они рождались уже после меня. — Тэхёна снова сразил приступ истерического смеха. Подвыпивший дух воды оказался забавнее, чем Чимин рассчитывал.       — Хорошо, тогда хочу легенду про туманные воды…       — Ни слова больше, огонек… — Хосок икнул и создал в руке ледяную сферу, внутри которой появлялись едва различимые силуэты, скрываемые туманной дымкой. — Океан тогда был куда моложе и гораздо более бурным, чем сейчас. Звезды были ближе, сияли ярче и пели громче.       — Звезды поют? — Чимин пьяно зажмурился, и Тэхён ткнул ему в лоб пальцем.       — Если бы вы, люди, замолкали хоть иногда, то услышали бы… — Чимин обиженно потер лоб и снова поднял взгляд на Хосока.       — Прости… продолжай.       — Тогда существовал корабль о черных парусах, — в сфере отчетливее проявился корабль, дрейфующий среди тумана. По борту туда-сюда сновали крошечные человечки. — Капитаном «Серебряного Вихря» была девушка, — у штурвала корабля появился новый силуэт. Волосы капитана развивались порывами несуществующего в сфере ветра, Тэ аккуратно подсветил волосы девушки алым. — Ее звали Даниэлла. Она искала остров, на котором, по легендам, хранилось зеркало, показывающее истинные желания человеческого сердца. Говорили, что зеркало показывает то, чего люди жаждут больше всего и от чего бегут, но она надеялась найти в нем покой, усмирив свое сердце. С самого детства девушка бежала к чему-то незримому, но никакие победы в боях и никакие сокровища не утоляли ее голод. И однажды ночью, когда луна была красной, Даниэлла нашла Туманный остров. — В сфере в руках Хосока появились очертания земли, рядом с которой корабль бросил якорь. Фигурки матросов спускали на воду шлюпки и плыли к острову, рассматривая туман вокруг. Чимин нервно сглотнул, поерзав рядом с костром, а Хосок продолжил. — Даниэлла знала о плате, что требовал остров за путь к зеркалу. Это было человеческое сердце, жаждущее ответов. И капитан Серебряного Вихря дала острову то, чего он хотел, вырезав сердце из своей груди на глазах команды. — Чимин вздрогнул.       — Она погибла? Но тогда она не нашла ответов, которых искала, зачем она сделала это?       — Она стала первой Сиреной Туманных вод. Ее команда нашла покой, а корабль все еще призраком скитается у берегов Туманного острова. В ночь кровавой луны Даниэлла поет о том, что нужно искать не призрачную надежду в мифическом зеркале, а то, чего не хочешь видеть в своем сердце. — Чимин поежился, прогоняя мурашки, а силуэты в сфере пропали.       — И ты не спас ее?       — Спасение — это выбор, глупыш. И она его не хотела. Она хотела успокоения и нашла его у берегов Туманного острова. Она знала о плате и могла оставить попытки отыскать зеркало, но не сделала этого, предпочитая увидеть правду. Зачем мне было спасать ее? — Чимин задумался ненадолго.       — Так она смогла увидеть то, что ее терзало? Что это было?       — В зеркале она увидела себя маленькой и плачущей на берегу моря, а вдаль уплывал корабль, капитаном которого был ее отец. Она искала не побед и золота, все это время ее сердце мечтало в последний раз обнять отца, который предпочел ей странствия. — По позвоночнику Чимина снова пробежали холодные, неприятные мурашки. «Мама и папа…» — перед мысленным взором возникла картина пожара, пожирающего его родной дом. Тэхён тут же уловил смену настроения хозяина.       — Что-то эта история стала слишком грустной, давайте обсудим что-нибудь повеселее?        Но Чимин перебил его.       — Хосок, а ты отдал бы свое сердце за то, чтобы узнать, о чем на самом деле мечтает твое сердце? — Дух воды ответил, не задумываясь.       — У меня нет сердца, искорка. К тому же, я всегда знаю, чего именно хочу. — Он отпил из бокала и его кошачьи ушки вздрогнули, повернувшись в сторону Тэхёна.       — Так, закончили с этим. Чимин, ты совсем не пьешь! — Тэ подлил вина в бокал хозяина, добавив в него немного «Пламени Эльдриана» — вина огненных духов. Оно ненадолго усиливало связь с огненной стихией. Тэ знал, что Чимин любит добавлять его в вино, когда становится нестерпимо грустно, ведь от Пламени Эльдриана в груди разливается приятное тепло, а на языке остается привкус спелой лесной ежевики. Наблюдая за сменой выражений на лице Чимина, Тэхён ехидно улыбнулся, а затем Чимин икнул, вызвав тем самым небольшой взрыв фейерверка над своей головой. Непонимание сменилось азартом и Чимин вскочил на ноги, бросившись за уже удирающим из пещеры Духом огня.        — О таком предупреждать надо! — Кричал Чимин, заливаясь смехом и неуклюже спотыкаясь о камни в попытках догнать существо, прожившее дольше самой жизни. И пока смех разносился над кронами деревьев, пугая сов и мелких лесных духов, за Чимином тянулся шлейф огненных мотыльков, всегда появлявшихся раньше, когда он искренне смеялся, как делал это сейчас.       — Два идиота, — улыбаясь, проворчал Хосок, вставая, и отправился на их поиски, понимая, что кроме него тушить устроенные ими пожары будет некому.

***

      Утро для Чимина началось после полудня. Зевая и потягиваясь, он сбросил с себя шкуру саламандры и вышел из пещеры, подставляя лицо солнцу. Хосока нигде не было видно, а Тэ в своем истинном облике свернулся клубком на большом валуне у кромки озера. Все было спокойно: запахи знакомы, звуки привычны, но что-то было не так.       Чимин скинул рубашку, расшитую огненными лилиями и штаны из кожи молодого дракона, и солнечные лучи встретились со шрамами на его коже. Едва заметные серебристые нити, оставленные скальпелем на шее и груди, более широкие и неровные от цепей на запястьях и лодыжках и самый неприятный для него над солнечным сплетением, в том самом месте, где было ядро. Чимин инстинктивно прикрыл это место ладонью и медленно вошел в воду. Тэ наблюдал за ним, лениво приоткрыв один глаз.       Юноша погрузился в воду, смывая с себя остатки сна и запах вчерашних посиделок у костра. Волосы цвета пепла промокли и потемнели, напоминая теперь уголь потухшего костра. Вынырнув, он окинул Озеро Безмолвия странным, немного грустным взглядом. Солнечные зайчики скользили по легкой ряби на воде, и Чимин запустил огненную стрекозу по кромке воды. Крошечные искры сыпались с ее крыльев, превращаясь в пар, и молодой огненный маг улыбнулся.       — Мне кажется, нам пора, что скажешь? — Не оборачиваясь, спросил Чимин, чувствуя на себе взгляд лисьих глаз.       — Без цели? — Уточнил Тэхён.       — Без пути назначения. — Ответил Чимин, и образ лиса зарябил в солнечных лучах, изменяясь, преобразовываясь в человеческий. Тэхён с шумом нырнул в озеро рядом с Чимином, залив того водой, и Чимин запустил в него золотистый огненный шар.

***

      — Верховный Маг, — по дрожащему голосу в дверях библиотеки было понятно, что его обладатель был в шаге от того, чтобы расплакаться от тревоги, и держался из последних сил. Верховный маг воды изучал карту стихийных аномалий, разложенную на большом дубовом столе, его глаза цвета сапфира, блестевшие льдом вечной мерзлоты, блуждали по отмеченным на карте точкам и не собирались подниматься на потревоживший его голос: Граница Леса Шепчущих Листьев с Равниной Белого Безмолвия, далее — Озеро Безмолвия и его окрестности, довольно много обращений; дальше Пылающие Рощи в направлении Равнины Тихого Жара. Верховный Маг воды вздохнул и потер переносицу длинными пальцами в перчатках из тончайшего инея.       — Совет просит вашего вмешательства, подозревают, что это «Блуждающий огонек». Нужен маг воды, а кроме вас…        Мужчина отпрянул от стола, кинжал из черного коралла на его поясе едва заметно дрогнул. Он поправил несуществующие складки на кафтане цвета штормового моря, расшитого серебристыми волнами, а с ледяных наплечников на пол упала пара снежинок.       — Лодку. Оно движется в сторону Равнины Тихого жара, по реке будет быстрее. — Не произнеся более ни слова, мужчина вышел из библиотеки, оставив гонца тяжело дышать, приросшим от страха к полу.       Каждый шаг мага по коридору оставлял за собой легкий морозный след, пропадающий в следующую секунду. Волосы, собранные лентой в высокий хвост открывали прекрасное, но холодное и лишенное эмоций лицо. Всегда холодный, всегда рациональный, всегда Верховный Маг.

***

      — Юнги, это глупо, ты тратишь время впустую. Там просто дурачится Тэхён с хозяином. — Хосок ждал его у причала, окруженный крошечными коралловыми котятами.       — Мне все равно, пока это угрожает гильдии, я должен проверить. — Отмахнулся Юнги и сел в лодку, приведя ее в движение легким движением руки.       — Ты невыносим! Когда я упустил тебя, и ты из мага превратился в холодный кусок свода гильдийских правил? — Хосоку было сложно злиться на хозяина, но такое его поведение выводило из себя. Юнги отказывался слушать что-то кроме сухих фактов, не верил ничему, чего не видел собственными глазами, даже если об этом говорил Хосок, и это очень злило духа воды.       — Ты все сделал правильно, и я благодарен тебе за воспитание, Хосок, — Юнги учтиво склонил голову перед Хосоком, и демон не нашелся с ответом. Этого Юнги и ждал.       Признаться честно, он не рассчитывал найти что-то стоящее в этом путешествии. Вероятнее всего, демон-лис действительно слишком расшалился и не более, но что-то странное в эмоциях Хосока не давало Юнги покоя и ему было необходимо с этим разобраться.       «Просто проверю сам, что все и правда безопасно. Не более того.»       Может, из стен Гильдии Семи Стихий его выгнала скука, а может, слишком странные сообщения о так называемой «аномалии», но что-то решительно не давало покоя. Не могли же столько сообщающих путать мага с «Блуждающим огоньком», это просто глупость. Размышления уводили рационального мага воды все дальше от первопричины, мерное покачивание волн усыпляло, и вскоре Юнги потерял нить мысли, задумавшись о созвездиях.

***

      Равнины Тихого Жара были пустыней, соединяющей Огненные земли через Пылающие Рощи с Лесом Шепчущих листьев. Барханы золотистого песка казались морем, песчинки путались в волосах Чимина и щекотали нос.       — Давно мы здесь не были, — Чимин вздохнул полной грудью и скатился вниз по бархану, раскалив стопы так сильно, что песок под его ногами скользил за ним тонкой коркой стекла. — Кто первый найдет гнездо саламандр, тот победил! Не тормози!       Тэхён рванул за ним, разбрызгивая вокруг себя капли стекла, застывающие в причудливые формы, встречаясь с песком. Они гоняли друг друга по пескам часа три, пока Чимин, совершенно мокрый, не рухнул в тени крупного камня без сил, обнимая себя за ребра и стараясь прекратить смеяться.       — Ты жульничал! — Он тяжело дышал и смеялся, запуская в Тэхёна огненных птиц, от которых дух огня с легкостью уворачивался. — Я сказал найдет саламандру, а не превратится в нее! Это не считается!       — Не помню, значит не было, — заявил Тэ, пригнувшись и пропуская над макушкой очередной «снаряд» в форме огненного воробья. — Ты сказал, чтобы была саламандра, я сделал. Что тебе не нравится?        Тэхён внезапно приложил палец к губам. Чимин напрягся, в знойной пустыне резко запахло ментоловой свежестью, словно кто-то открыл зимой дверь в хорошо растопленную избу, и солью морского прибоя. Тэхён принял облик лиса и ощетинился, обернувшись.

***

      Юнги стоял на песке, медленно покрывающимся тонким слоем льда и едва дышал. Сердце стучало в горле, пальцы в перчатках из инея дрожали. Раскаленный ветер пустыни выл, словно проклятый дух, и путал волосы. Он пришел убедиться, что «аномалии», о которых писали в гильдию, лишь глупость и никакого «Блуждающего огонька» не существует, но сейчас он увидел нечто совершенно иное. О подобном даже в легендах говорилось шепотом.       «Дух рассвета?» — подумал Юнги. «Этого просто не может быть, их никогда не существовало…» Ноги подкашивались, но то, что он видел, было вполне реальным, хоть и не вписывалось ни в один миф.       Юноша сидел в тени крупного валуна и смеялся. Юнги чувствовал, как проваливается: «Бездна…» Его смех, он звенел сотней хрустальных колокольчиков, заставляя песок вокруг вибрировать. А затем Юнги увидел глаза, которые юноша поднял на него, когда заметил близость постороннего.       Эти два расплавленных золотых озера с пляшущими в них искрами прожигали лед вокруг его сердца, добираясь до души, а этого ему совершенно не хотелось.       «Они просто не могут принадлежать человеку».       Юнги медленно забывал, как дышать, моргать и вообще двигаться. Крошечные веснушки на переносице юноши складывались в созвездие Дракона, пропавшее с небосвода столетие назад.       — Ты в порядке? — Юноша приподнялся, стряхивая песок со штанов. Лис, закрывающий его собой, чуть пригнулся, показывая готовность к прыжку.       Когда юноша встал с песка, ветер принес Юнги его запах: перечная мята, мед и пепел. Алхимически этот запах просто невозможен. Юнги машинально схватился за кулон на своей шее — Сердце Океана, доставшееся ему при получении должности Верховного мага воды.       «Он не человек. Просто не может быть человеком…»       —Ты дух? — Сорвалось с губ Юнги. По песку вокруг него пополз лед, и юноша отступил на шаг назад.       — Дух? Я? Ты в своем уме? — Секунда раздумий и воздух снова пронзил смех юноши, этот смех рождал искры, а искры становились мотыльками, кружившими вокруг него в причудливом танце.       «Останови это… Уничтожь…»       Его сердце никогда так сильно не колотилось. Юнги чувствовал, как вековой лед вокруг его души трещит и трескается.       — Хосок! Взять! Чимин и Тэхён сразу поняли, что происходит. Это приказ.       — Чимин! Беги!