Мне больше не больно

После того как Хаус покинул дом Кадди никакого возвращения домой не подразумевалось. Он заехал в ближайший клуб и стал топить в бокале свою тоску настолько глубоко, чтоб ее размазало под давлением. Софиты сверкали по лицу, а красная подсветка внутри клуба расслабляла мозг до состояния ваты, заставляя больше не искать смыслы и логику, а просто действовать инстинктивно. На шестах крутились развязные девчонки в откровенных нарядах, то и дело пересекаясь взглядом с Хаусом. Одна из них спустя 30 минут танцевала уже только для него в приватной комнате, пока он потягивал виски. — Я бы сутками глазел на тату на твоём теле. - произнес Хаус, усмехнувшись. — Хочешь потрогать? - игриво произнесла девушка, усаживаясь на его колени. — Может быть. - он быстро осушил бокал и бросил его на пол, водя ладонями по бёдрам девушки. — А отвлечься хочешь?- тихо шепнула она в губы Хаусу, прижимаясь к нему всем телом. — Отвлеки меня. - ответил он. — Мы ещё увидимся? - спросила девушка, лёжа рядом с Хаусом и поглаживая его. — Ты очень милая киса, - ответил он, накрутив ее локон себе на палец, — Но я всегда ухожу один. Одевшись, он сгорла выпил виски с бутылки и поморщился: — Я буду скучать. - произнесла девушка, перевалившись на живот. — Секс - это просто секс. - холодно ответил он. Заведя мотоцикл он выехал на трассу, ловко переключая скорость и разогнался до предельной мощности мотоцикла. Проносясь по улицам как ураган он увидел впереди машину, что спокойно стояла на обочине. В голову взбрела мимолётная мысль, что стоит отпустить руль и врезаться в нее, что Хаус и сделал, но умирать он не собирался. Хотел увеличить градус боли и стал потихоньку сбрасывать скорость, пока в конце концов не влетел в дверь машины. Упав на асфальт, все, что он отчётливо запомнил перед тем, как отключиться - это свет мигающего фонаря над головой и стекающую горячую жидкость по лицу. Сигнализация не сработала на машине, поэтому Хауса нашли только под утро. Случайный прохожий вызвал скорую, на которой Хауса доставили в больницу Принстон Плейнсборо. — Пульс слабый! Живее! - крикнул Форман, который бежал рядом с каталкой и вкалывал адреналин. — Не реагирует! - произнесла Эллисон, бегущая рядом. Сделав снимки всего тела обнаружилось сотрясение, несколько сломанных ребер, а контрастной добавкой - разрыв сухожилий кистей. Это, в целом, являлось не катастрофическим исходом, ведь все могло быть куда хуже. Проведя косметически-ювелирную операцию по восстановлению кистей, Хауса все равно перевели в реанимацию для круглосуточного наблюдения за состоянием. — Как он? - спросил Уилсон, глядя на Формана. — Удовлетворительно. - кивнул врач. — Может заметили что-то странное за ним, может что-то случилось? Это не могло произойти с пустого места. - обеспокоенно стал спрашивать онколог. — Нет, всё было в норме.. — Это я виновата. - произнесла подошедшая Кадди, глядя через стекло на Хауса. — Что случилось? - спросил Уилсон. — Я пойду. - произнес Форман, оставляя врачей вдвоем. — Я его предала. - она закрыла лицо руками, тяжело вздохнув. — Ты не несла за него ответственность. - ответил Уилсон. — Несла. Я не должна была крутить интриги, он был прав. Он снова был прав во всем. Это моя вина. Если бы я ничего этого не делала, то он бы так не поступил.. — Я пойду к нему, а ты приходи в себя. Вам, наверное, стоит поговорить. Кадди лишь кивнула и бросила взгляд на Хауса ещё раз перед тем, как уйти. Зайдя в палату Уилсон закрыл жалюзи и сел рядом, не церемонясь кладя руку на предплечье диагноста: — Только попробуй умереть, ты мне ещё не все долги вернул, - усмешливо произнес врач, — Ты мне нужен живой, Хаус. Тем временем Хаус пребывал внутри своего сознания, что его удивило, ведь там сейчас было абсолютно стерильно. Как белая комната, накрытая колпаком. Он все слышал, все осознавал, но не контролировал свое тело. Его это бесило. Бесило свое бессилие и своя бесконтрольность. И провел он внутри себя пару-тройку суток прежде, чем проснуться. Лениво разлепив глаза он обвел палату взглядом, пока не остановился на голове, что лежала рядом с его рукой. Это был мирно спящий Джеймс, который почти что не отходил от Хауса. Уилсон действительно практически не покидал его палату и смиренно ждал, пока Хаус проснется. Грег знал, что многие заходили к нему, пока он был в отключке. Даже Кадди пыталась извиниться и плакала сидя рядом, но больше всех он запомнил Уилсона. Только он ему читал никогда неинтересные Хаусу статьи и только он перечислял, какие новые блюда появились в кафе, куда они обычно ходят. — Эй..- слабым и хриплым голосом произнес Хаус, осторожно коснувшись забинтованной рукой головы друга. Уилсон моментально поднялся, пару секунд бестолково глядя на диагноста прежде, чем улыбнуться: — Все-таки смог, - произнес Джеймс, — Ты что-то хочешь? Я могу принести все, что пожелаешь. — Голова раскалывается..- ответил Хаус, — Человечество победило рак? — Нет, ещё нет. - усмехнулся Уилсон. — Почему ты тогда тут? - спросил Хаус. — Потому что ты мой друг и я должен быть сейчас здесь. - твердо констатировал онколог. — Не зови никого, я хочу побыть наедине. - произнес Хаус, прикрыв глаза. — Конечно. Уилсон подвинулся поближе и навалился на спинку кресла, глядя на лицо Хауса, которое было местами заклеено пластырями от царапин. Уилсону было искренне жаль и искренне больно видеть страдания друга, ведь только он мог разглядеть в этом кривляющемся лице и безразличном взгляде тоску. И он видел её настолько, что мог ее чувствовать. Через пару часов Хаус все равно проснулся от адской боли, что пронизывала до кончиков пальцев, которыми он пока ещё не особо владел. Тяжело вздохнув он повернул голову, глядя на Уилсона: немного бледного и помятого, который умиротворенно спал на кресле, так и не отпустив руку диагноста. Хауса слегка смутило это, но брыкаться он не стал. Знал, что эта тактильность - поддержка. Немного полежав он услышал звук каблука по коридору, сразу вычисляя виновника этого звука. Хотел бы сбежать, но так как он был болезненно обездвижен, то пришлось стоически перетерпеть ее визит: — Привет? - тихо произнесла женщина, заходя в палату. — Дай мне морфий и уходи. - ответил Хаус, отводя взгляд на стену, дабы не смотреть на нее. — Больше нельзя, - с сожалением произнесла Кадди, подходя ближе, — Сильно болит? — Нет, щикотно. - в привычной манере ответил Хаус. — Ответь мне на один вопрос: ты хотел себя убить? - осторожно спросила Лиза. Хаус лишь усмехнулся и улыбнулся уголками губ, переводя взгляд на Кадди: — А ты как думаешь? - спросил он. — Думаю, нет. - растерянно ответила она. — Все, что я натворил - это арт-терапия для пострадавших от любви. — А если бы ты умер? - скрестила руки на груди женщина в недовольстве. — А если бы ты не изменяла? Видишь как много существует вещей, которые мы можем и не можем сделать, - с трудом пожал плечами он, — И при этом, все равно поступаем так, как задумали. Если бы я хотел умереть - я бы умер. Тут нет никаких «если» или «вдруг», тут есть только холодный рассчет и желаемый результат. Кадди медленно наклонилась к врачу и невесомо, почти неощутимо поцеловала в щеку. — Мне ни сколько не легче от того, что ты делаешь. Ты все ещё продолжаешь причинять мне боль, думая, что так ты меня подбадриваешь. Но мне больно, слышишь? Я больше не твой, хватит меня калечить, - тихо произнес врач, отвернув голову, — И ты больше не моя. Все, что ты делаешь и все то, что я хочу сделать с тобой - больше нам не принадлежит. Уходи. Кадди покинула палату, едва сдерживая слезы: как бы там не было и что бы она не сделала - Хауса она все ещё любила, сильнее, чем прошлых своих мужчин. Иронично, ведь игра не стоила свеч: с Уиллом они разошлись под утро, ведь оба знали, что это только на одну ночь и теперь они точно уже не увидятся. Лизу ослепила страсть, из-за чего теперь внутри нее зияет огромная дыра, ведь искушение было ценой всего. И она права: она несла за Хауса ответственность и виновна в том, что случилось с ним. В умышленной аварии ее вины нет, а в душевных метаниях Хауса виновата она. Каким бы он не был, но она чувствовала его любовь, а что сбило ее с толку она так и не поняла. Лёжа на кровати Хаус почувствовал беспомощность, ведь он даже руками пошевелить не мог, ничего не говоря уже о том, чтоб встать, ведь тело болело при каждом неловком движении. Все, что осталось ему - это томно вздыхать, пока его друг не проснется и не станет его развлекать. На секунду Хаусу даже стало жалко Уилсона, ведь тот, в целом, ничем ему не обязан. Не обязан с ним сидеть, наблюдать за ним, "кормить с ложечки", но он все это делал по доброй воле. — Уилсон..- позвал его Хаус. Тот лениво разлепил глаза и посмотрел на диагноста, потерев руками лицо: — Что-то хочешь? - спросил Уилсон. — Иди отдохни, тебе необязательно здесь сидеть.- ответил Хаус. — Я за кофе и вернусь, ясно? - кивнул Уилсон, вставая с кресла и сделав пару шагов из его кармана брюк выпали таблетки: — Что это? - спросил Хаус. — Успокоительное. Я их давно пью, почти всегда. - быстро подняв их Уилсон вышел из палаты. — Ложь. - тихо шепнул Хаус. Следом за Уилсоном зашла Кемеррон, заполняя обходной лист: — Как себя чувствуете? - спросила она. — Болезненно, - кратко ответил он, — Знаешь, как иногда спина чешется..- с усмешкой произнес он, — Когда тренировки? — Через пару дней сможете потренировать пальцы, тремор пока сохранится, но он проходящий. - ответила девушка, пожав плечами. — Ясно. - кратко ответил врач, повернув голову в сторону. — Не губите себя. — Почему нет? - хмыкнув спросил он. — Ваша жизнь вам не принадлежит. Не покушайтесь на нее. - ответила Элисон, уходя из палаты. Через пару дней Уилсон, как было обещано, заявился к Хаусу с резинками для тренировок. Надев самостоятельно ему их на пальцы он помогал ему медленно разжимать сжатые пальцы в кулак: — С меня ужин. - произнес Хаус. — С чего бы вдруг? - спросил внимательно смотрящий на руки доктора Джеймс. — Я так решил. - усмехнулся врач. — Совесть заиграла? - посмеялся Уилсон. — Ни разу, - закатил глаза врач, — У меня получается? - тихо спросил Хаус. — Результат удовлетворительный..- сделал паузу Уилсон, глядя на друга, — Но пока что удовлетворять женщин пальцами ты не сможешь, - пожал плечами он, — Пока что. Скоро восстановишься. — Будто бы это самое страшное. - закатил глаза Хаус. — Я думал для тебя нет ничего хуже. - посмеялся Джеймс, пока не закашлялся. Хаус не был дураком уж точно и прежде, чем задать какой-нибудь вопрос он провел диагностику кашля. Такой влажный и непрекращающийся кашель никогда не был сигналом чего-то доброго, но, прежде чем открыть рот Уилсон его опередил: — Слюной подавился. Бывает же. - усмехнулся доктор, тут же выпив свои "чудотворные успокоительные таблетки", бегло пряча их в карман. На что Хаус сразу обратил внимание. — Слюной, говоришь? - хмыкнул врач, — Давно кашель? — Нет, что ты, я просто подавился.. — Как давно? — Недели две.. - закатил глаза онколог, — Ничего от тебя не скроешь. - уставил руки в бока Джеймс. — Лёгкие светил? - спросил Хаус. — Собирался. - коротко ответил Уилсон. — Хорошо. - кивнул Хаус. — На сегодня хватит. - осторожно снял резинки с пальцев Хауса онколог. Через пару недель Хаус восстановился и смог продолжать свою обычную деятельность, но руки все ещё слегка дрожали. Это лучше всего замечалось за рулём. Уже на парковке, собираясь завести мотоцикл он потупил взгляд на спидометр. Шел лёгкий дождь, который снова вгонял Хауса в тоску, а фонарь над головой, что светил тусклым светом в полной темноте только подчеркивал его одиночество. Задумавшись о чем-то он и не услышал, как несмело к нему подошла Кадди, потрепав его за руку: — Что с твоими глазами? - обеспокоенно спросила женщина, замечая расширенные зрачки диагноста. — Весь вечер пялился в монитор. - пожал плечами Хаус, сразу заводя мотоцикл, собираясь избежать разговора. — Не ври, - закатила глаза женщина, — Тебя что-то беспокоит? — Что ты хочешь от меня? - мученически вздохнул Хаус. — Чтоб ты проводил в клинике 6 часов. - усмехнулась Лиза. — Может еще жениться на тебе? - посмотрел на нее Хаус, ухмыльнувшись. — Я хочу поговорить с тобой, - начала она, — Расставить все точки и запятые. Я не могу спокойно жить, видя, как ты смотришь на меня, как ты говоришь со мной. Ты ведь меня избегаешь, я это вижу. - она повернула ключ и заглушила мотоцикл. — Между нами - кома, - тяжело произнес Хаус, — Все началось так красиво, натурально и кончилось так же. Так же натурально, по-настоящему. Грубо, беспощадно и бесцеремонно. Так и должно было закончиться со мной. — Я скучаю. - тихо произнесла она, осторожно прислонившись лбом к его щеке. — Это проходящее. - кратко вбросил он. — Хаус.. - она посмотрела на него, погладив пальцем по скуле, — Неужели ты ничего не чувствуешь? — Пожалуйста, не надо..- прошептал он, закрыв глаза, словно пытаясь абстрагироваться от всего того, что происходит вокруг и в особенности от того, что происходит внутри. Кадди дернула за тонкие нитки, снова заставив сердце разорваться на куски. Он понимал, что она делает это не специально и что всего лишь хочет помочь и как-то получить взаимопомощь, но точно знает, что ее не будет. И понимал, что этот разговор причиняет боль не только ему: он видел, как Лиза тянется к нему, видел её взгляд, видел, что ей тоже больно. — Я не хочу без тебя..- прошептала она, закрывая глаза, намокшие от слез. — Я хочу забыть про все, забыть эту боль..- ответил он, растерянно глядя на нее. Она понимающее слегка покивала и убрала руку от ключа зажигания, собираясь уходить, но он взял ее за предплечье и развернул к себе, горячо целуя ее и свободной рукой сильнее прижимая к себе. Она ответила на его поцелуй, сжимая пальцами его пальто, не желая отпускать и заканчивать этот момент. Когда горячее дыханье обожгло ее губы, она подняла на него смущённый и растерянный взгляд: — Мы не можем поставить точку. - вздохнул он, погладив ее по щеке. — Может потому, что требуется запятая? - спросила она. — Нет, - помотал головой он, — Потому что мы друг у друга ковыряем раны и не даём им зажить. — Но ты все ещё что-то чувствуешь ко мне. Ты делаешь ещё хуже обоим, потому что не можешь позволить себе стать снова счастливым. Где твое сердце, Хаус?! - не понимающе спросила она, разведя руки в стороны. — Ты сделала все, чтоб его растоптать.