Останься со мной, Грейнджер

      Взгляд зафиксировался на человеке за дверью, Драко замер и не мог отвести взгляд, будто любое движение могло разрушить эту нереальную сцену.       “Какого черта?”       Он не мог отделаться от мысли и поверить в происходящее, ощущая, как в груди поднимается вязкое раздражение. Он изучал её внимательно, не отводя взгляда: волосы, собранные в небрежный пучок, выбившиеся по бокам лица пряди, лицо, в котором была та же сосредоточенность, только теперь в ней было что то еще, Драко не мог понять это ощущение. Кудри лишены той хаотичности, которая раньше раздражала его сильнее всего, и это изменение он отметил моментально, с болезненной чёткостью. Сколько раз он дразнил её за её непослушные локоны в школе? Слишком много, чтобы сейчас не вспомнить об этом. Её глаза — большие, темные, карие — оставались теми же, и он поймал себя на том, что смотрит в них дольше, чем принято в приличном обществе, не в силах отвести взгляд, несмотря на нарастающее раздражение от ее присутствия на пороге его дома.       Она тоже замерла и, судя по всему, с таким же вниманием разглядывала его, задерживаясь на его внешности. На её лице отображалась буря эмоций, и Драко не успевал считать этот поток, слишком быстрый и противоречивый, чтобы разобрать его сразу. Умнейшая ведьма столетия стояла на расстоянии нескольких шагов, не решаясь сделать шаг или выговорить хоть одно слово, и неловкость, тяжёлая и ощутимая, затопила пространство между ними.       Драко продолжал рассматривать её, не отводя взгляда, будто пытался не упустить ни одной детали, отмечая линии лица, знакомые до странной точности. Этот вздёрнутый нос, на котором всё ещё проступали веснушки, те самые, которые когда-то раздражали его до невозможности, становясь поводом для бесконечных насмешек. Эти огромные испытывающие глаза, которые, не отрываясь, следили за ним.       Да почему он вообще это помнит? Почему вспоминает её с такой точностью, будто между прошлым и настоящим не пролегло несколько лет, не было войны, не было Азкабана, не было ничего, что должно было стереть подобные детали, выжечь их до основания.       Последний курс.       Она сидела за партой, наклоняясь чуть вперёд, когда писала очередной конспект на пергаменте, прилежно выводя буквы пером, двигаясь быстрее остальных, не отвлекаясь и не поднимая головы. Наверное, никто из учеников не записывал так подробно, как она. Ну ещё бы, ей ведь ещё писать заданные эссе за своими друзьями. Как она отвечала, почти не задумываясь, зная ответ на все вопросы учителей, не оставляя им ни малейшего шанса усомниться в ее знаниях. Ну конечно, та ещё заучка. Как поднимала взгляд своих карих глаз, когда Драко задевал её своими комментариями, и наблюдал за её реакцией, всегда ожидая ответ, который неизменно следовал. И ждал её колкости, и она всегда отвечала ему. Он не должен был это помнить так ясно и уж точно не должен был обращать такое внимание, и именно это вызвало новое, более острое раздражение, направленное уже на самого себя. Неприятные чувства расползались по телу медленно, заполняя грудь, плечи, руки, ударяя в голову.       — Грейнджер.       Имя прозвучало ровно и холодно, таким приветствием не встречают гостей. Она замерла на мгновение, уставившись в холодные серые глаза напротив, затем выпрямилась, возвращая себе настойчивость. Не то, чтоб она ожидала радушный прием от Малфой. Это же Малфой.       — Малфой, — в её голосе звучало напряжение, и оно ощущалось не только в словах, но и в самом воздухе между ними, натянутом до предела.       Драко не сдвинулся с места, намеренно удерживая проём занятым собой, оставляя между ними чёткую границу, которую не собирался нарушать первым.       — Что ты здесь делаешь? — резко спросил он, никакого смягчения.       А чего можно было ожидать от него? Дружелюбной встречи и улыбки? Они никогда не были друзьями или даже приятелями, только врагами. Эта чёткая граница всегда была между ними — им, Драко Малфоем, и золотым трио. И уж точно он не ожидал увидеть её здесь, не сейчас, не в этом доме, не в тот момент, когда он сам едва понимал, что делать дальше.       — Я… — она запнулась, подбирая слова.       Драко самодовольно усмехнулся, так и хотелось выплюнуть весь скопившийся яд на единственного человека, которого он видел перед собой:       — Впечатляюще, никогда не думал, что настанет день, когда у тебя не найдётся слов. Гермиона медленно вдохнула, собирая себя, возвращая контроль, который едва не ускользнул.       “Я здесь по делу. Мы уже не в школе. Его слова не должны задевать.”       Драко видел её реакцию, читал её так же легко, как и раньше, замечая, как слова всё же находят цель, как задевают, несмотря на попытки это скрыть.       “Снова вдох-выдох, ну, Грейнджер, вперед Гриффиндор”       Она на секунду отвела взгляд, сжимая пальцы на папке, которую аккуратно держала в руках, затем резко подняла глаза на него, взгляд обрёл знакомую уверенность       — Малфой, тебе нужно подписать документы из Министерства, — резко выдохнула Грейнджер.       Драко медленно приподнял бровь, ощущая, как внутри поднимается волна злости, плотная и тяжёлая, заполняющая грудь с каждым вдохом. Уступать он не хотел — слишком многое в нём сопротивлялось самому факту её присутствия здесь.       — Как трогательно, — произнёс он с явной насмешкой.       Она не отводила взгляда от его глаз, игнорируя его колкости. Всё-таки в ней появилась выдержка, которой раньше он не замечал.       — Связанные с Нарциссой.       Боль отозвалась в груди резко, физически, прорываясь сквозь выстроенную защиту, и на долю секунды он перестал контролировать выражение лица, позволяя промелькнуть эмоциям. Глаза Драко блеснули, и все мышцы в теле напряглись за считанные доли секунды. Он прищурился, рассматривая её внимательнее, пытаясь понять, осознавала ли она, что именно делает, произнося это вслух, или это было всего лишь частью её работы.       — И Министерство решило, что ты идеально подходишь для этой задачи, — произнёс он медленно, возвращая привычную язвительность в голос.       — Да, мне передали твое дело, — ответила она, и теперь в тоне появилась жёсткость. Он усмехнулся, уголок губ едва заметно дрогнул.       — Разумеется.       Драко ещё несколько секунд удерживал её на пороге, проверяя — выдержит ли она это давление или отступит первой, затем выдохнул, и неохотно сделал шаг в сторону, освобождая проход.       Он направился к гостиной, не дожидаясь Гермиону. Вчера он и не обратил особого внимания на порядок, который царил в этой небольшой комнате. Теперь его взгляд задержался на зелёном диване — знакомый цвет, бархатная ткань, мягкая, почти живая на ощупь, мгновенно вызвали в памяти образы прошлого, того самого дома, который когда-то был безопасным, прежде чем превратился в место страха и подчинения. Драко остановился ближе к камину, ощущая, как в руках появляется лёгкая дрожь, привычная и всё же неприятная, напоминая о времени, проведённом в заключении. Вдох. Выдох. Он обернулся на её тихие шаги, засунув руки в карманы брюк, скрывая это дрожание, не позволяя ей увидеть ничего лишнего.       “Выгнать её прямо сейчас или предложить чай?”       Мысль была настолько чужой и неуместной, что он на мгновение даже растерялся, не понимая, почему она вообще появилась. “Предложить чай?” — Это звучало почти абсурдно и нелепо, несовместимо ни с ситуацией, ни с их прошлым, ни с тем, кем они были друг для друга. Он сжал челюсть, раздражённо отталкивая эту мысль, будто она не принадлежала ему. Настолько одичал в Азкабане, что готов цепляться за любое присутствие рядом?       Она ненавидит тебя. Так было всегда и так будет дальше. И здесь только потому, что это её работа. Это же Грейнджер, всегда делает свою работу лучше всех. Всегда ответственная, всегда невыносимо правильная. Да, тут их чувства были взаимны, они ненавидели друг друга все годы. А тут она просто из-за какой то формальности. Выгнать звучит более логичным для их общения, но хотелось поскорее закончить с бумажками из Министерства, чтоб больше их не видеть.       — Что у тебя? — вырвалось у него.       Гермиона остановилась в паре метров от Драко. Она перевела взгляд на него, снова всматриваясь в его холодные глаза, словно пыталась уловить в них что-то:       — Сколько ты уже здесь?       Драко нахмурился, чуть наклоняя голову, искренне не понимая, что именно только что услышал:       — У тебя целый список странных вопросов с собой?       Она не отвела взгляда.       — Просто ответь.       Он коротко усмехнулся, проведя языком по внутренней стороне щеки, сдерживая более резкую реакцию, которая уже почти прорвалась наружу.       — Несколько часов.       — Этого достаточно, чтобы Министерство уже начало беспокоиться? — добавил он, не отводя взгляда, проверяя границы и её терпение. Она сжала губы, но проигнорировала колкость, переводя разговор в нужное ей русло, несмотря на его попытки вывести её из себя. Не успела обдумать следующий вопрос, как он уже сорвался с её губ:       — Ты ел?       Он замер на долю секунды. Вопрос оказался настолько прямым, настолько лишённым формальности, что выбил его из привычного ритма, оставив после себя неожиданное ощущение — почти забытое, почти тревожное.       “Забота?” Нет. Это не могло быть заботой. Он быстро собрался, возвращая привычную защиту — холод, дистанцию, насмешку.       — Что? — он медленно сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, осознанно вторгаясь в её пространство, проверяя, отступит ли она.       — Это часть процедуры?       Еще шаг. Подойдя ближе к Грейнджер он уловил тонкий цветочный аромат, легкий и немного сладкий. Воздушный парфюм медленно окружал его и заволакивал пространство вокруг. Неосознанно Драко вдохнул глубже чтоб понять природу чарующего запаха. Что-то очень знакомое, едва уловимое, но никак не мог выстроить полный образ. Драко резко стряхнул путь своих мыслей, сейчас совсем не тот момент:       — Проверка состояния?       Грейнджер выпрямилась, но не отступила ни на шаг, она никогда не отступала, и именно это он помнил слишком отчетливо. Ей пришлось слегка поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Это стандартные вопросы.       — Для кого? — он слегка наклонил голову, взгляд стал острее.       — Для людей, которые возвращаются из Азкабана? - Он усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. — Или для «бедных и несчастных», которых спасет золотая девочка?       Её глаза вспыхнули.       — Не смей — Это прозвучало резко. И он ждал этого момента, почти с удовлетворением отмечая, что всё возвращается в привычное русло — колкости, сопротивление, реакция. Никакого чая с Грейнджер. Никакого цветочного аромата.       Гермиона выдержала его взгляд.       — В общем, подпиши эти документы и я буду рада уйти - произнесла она, не сдерживая раздражения.       Он сделал шаг назад, взгляд задержался на её лице, считывая ее эмоции. Цветочные ноты исчезли, Драко тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам, затем снова посмотрел на неё, и в этом взгляде на мгновение мелькнула усталость и почти незаметная печаль, которую он не успел спрятать полностью.       — Тогда давай быстрее закончим с твоими вопросами, Грейнджер, — устало сказал он.       — И ты сможешь вернуться к своей прекрасной жизни, — добавил он, чуть тише, возвращая их границы на свои места.       Она прищурилась. Секунду назад она подумала что они смогут спокойно закончить этот странный неловкий диалог, но нет, Малфой снова не может без яда. Истинный слизеринец. Грейнджер зацепилась за последнюю фразу, волна злости прошибла тело, поднимаясь от груди к горлу. Не нужно было прилагать усилия, чтоб понять, что она в гневе:       — Ты правда думаешь, что у меня «прекрасная жизнь»? - она почти зашипела Драко усмехнулся своим фирменным оскалом:       — По сравнению с Азкабаном? Да, Грейнджер. Думаю, у тебя всё прекрасно.

***

      Гермиона забрала документы сразу, почти выдернув их из-под руки Драко в тот самый момент, когда он оторвал перо от пергамента. Больше Грейнджер не смотрела на него, резко развернулась и быстрым шагом направилась прочь из гостиной, двигаясь быстро, будто само присутствие здесь становилось для неё невыносимым. Драко остался на месте,впервые позволяя себе расслабить мышцы, которые всё это время были сжаты до болезненного предела, ощущая ладонью мягкий бархат дивана и прислушиваясь к быстро удаляющимся шагам.       Только звук закрывшейся двери прозвучал слишком громко в тишине пустого дома, разрезав её, словно ставя точку в этой странной встрече.       Драко наконец смог выдохнуть — медленно, глубоко, с усилием выпуская воздух, который удерживал в себе всё это время, не позволяя ни одному чувству вырваться наружу. Напряжение, заполнявшее тело, начало отступать, расползаясь тяжестью из груди в плечи, в руки, в спину, оставляя после себя только усталость.       Он медленно провёл рукой по волосам, задерживая ладонь на секунду, ощущая непривычную короткую длину, к которой до сих пор не успел привыкнуть, и негромко позвал:       — Тинки.       Хлопок раздался почти сразу. Тинки теребила подол своего маленького платья и с болью смотрела на своего молодого хозяина.       Драко не смотрел на неё, оставляя взгляд расфокусированным, направленным на стол перед собой, туда, где всего мгновение назад он поставил свою подпись.       — Приготовишь мне что-нибудь?       — Конечно, Тинки будет рада приготовить для хозяина Драко - быстро ответила она, словно возможность позаботиться о нём давала ей хоть какое-то облегчение.       Как бы ни вывела его из себя утренняя встреча, Грейнджер задала верный вопрос — нужно было поесть, вернуть телу силы, которых не хватало даже на простые действия, потому что день только начинался, и он уже ощущался слишком тяжёлым.       Он провёл рукой по столу, медленно, почти задумчиво, кончиками пальцев скользя по гладкой поверхности дерева, знакомой с детства, цепляясь за это ощущение постоянства, за редкие вещи, которые не изменились.       — Тинки?       — Да, хозяин Драко?       Слова застряли в горле, и на мгновение ему показалось, что он вовсе не сможет их произнести, что вопрос окажется слишком тяжёлым:       — Где она?       Тинки замерла на долю секунды, чуть сильнее сжав ткань своей одежды, прежде чем ответить:       — Хозяин… Тинки не может проводить вас сейчас, Министерство…       Он кивнул, едва заметно, не поднимая взгляда от гладкой поверхности старого стола. Драко направился к шкафу, двигаясь медленно, ища то, что поможет пережить этот день, а может и следующий. Он открыл дверцу, затем другую, перебирая взглядом содержимое, позволяя себе этот короткий, почти ритуальный процесс, и вот она. У Малфоев всегда был свой запас хорошего алкоголя. Он взял бутылку, ощутив холод стекла в ладони, и на мгновение задержал её в руках, глядя на отражение света в тёмной жидкости.       Сегодня этого будет достаточно. Сегодня будет длинный день.