Сердце, которое рычит

После тренировки всё ещё гудело в голове. Не от усталости — наоборот, энергии было слишком много, и это выбивало сильнее, чем если бы я просто выложился и сдох на поле. Я шёл рядом со Стайлзом, слушал его, даже отвечал что-то, но мысли всё время ускользали куда-то в сторону. Слишком много всего за один день. Укус. Утро без следа. Тренировка. Реакция тренера. Взгляд Эллисон. И это ощущение внутри, которое не отпускало ни на секунду. — Скотт, ты меня вообще слышишь? — Стайлз щёлкнул пальцами перед моим лицом. — А? Да… да, слышу. — Врёшь. Ты сейчас выглядишь как человек, который либо влюбился, либо сходит с ума. Я усмехнулся. — Почему «либо»? — Отлично, значит оба варианта, — кивнул он. — Мне это не нравится. Я пожал плечами, но отвечать не стал. Потому что сам не понимал, что из этого правда. Мы разошлись у моего дома, и как только я закрыл за собой дверь, стало… тише. Не потому что вокруг стало меньше звуков. А потому что я начал их замечать. Сначала это были обычные вещи — шаги за окном, далёкий разговор, машина на соседней улице. Ничего необычного. Я прошёл на кухню, открыл холодильник, достал воду, сделал пару глотков, пытаясь отвлечься. Не получилось. Каждый звук цеплялся сильнее, чем должен был. Как будто кто-то выкрутил громкость на максимум, и теперь я не мог её убавить. — Да что за хрень… — пробормотал я, закрывая холодильник. Время тянулось странно. Я пытался заняться чем-то — включил телевизор, потом выключил, сел с телефоном, но не смог сосредоточиться ни на одном сообщении. Мысли постоянно возвращались к одному и тому же. К лесу. К укусу. К тому, что это не может быть просто совпадением. Когда за окном начало темнеть, я даже не сразу это заметил. Свет просто постепенно ушёл, сменился фонарями, и комната стала другой — тени глубже, углы темнее, а ощущения… острее. Я понял это только тогда, когда вдруг стало слишком тихо. Настолько, что эта тишина начала давить. Я встал и подошёл к окну, отдёрнул штору, всматриваясь в улицу. Ночь выглядела обычной — фонари, редкие машины, ничего особенного. Всё как всегда. Но ощущалось иначе. Как будто я снова там. В лесу.

***

Холодный воздух ударил в лицо слишком резко, и на секунду стало легче, как будто кто-то убрал давление изнутри, но это ощущение быстро сменилось другим — более странным, более тяжёлым, потому что всё вокруг вдруг стало слишком чётким, слишком настоящим, и я поймал себя на том, что иду быстрее обычного, хотя не собирался ускоряться. Я остановился у края леса. И не сразу сделал шаг внутрь. Потому что, если честно, мне было стрёмно. Не как раньше, не просто «темно и неприятно», а по-другому — глубже, будто я уже знал, что там внутри, и это знание не давало развернуться и уйти. — Да ну нахер… — выдохнул я, проводя рукой по лицу. Я мог уйти. Просто развернуться и вернуться домой, лечь, закрыть глаза и попытаться убедить себя, что всё это просто день из разряда «слишком много всего произошло». Но я уже сделал шаг. Потом ещё один. И остановиться стало сложнее, чем идти дальше. Лес встретил тишиной, но не той, к которой я привык. Не спокойной — а настороженной, как будто он тоже смотрел на меня в ответ. Я невольно сглотнул, чувствуя, как внутри поднимается напряжение, и одновременно с этим… что-то ещё. Интерес. Чёртов интерес. — Отлично, — пробормотал я себе под нос. — Я сошёл с ума. Где-то слева хрустнула ветка. Я резко повернул голову, сердце сразу ударило быстрее, и на секунду захотелось просто сорваться с места и убежать, как в прошлый раз. Но я не двинулся. Стоял. Слушал. И это было ещё хуже. — Скотт! — голос Стайлза раздался сзади так резко, что я дёрнулся, оборачиваясь. — Ты охренел?! — он выскочил из темноты, чуть не врезавшись в меня, хватая за плечо. — Ты просто исчез, я прихожу — тебя нет, дверь хлопнула, и, конечно, ты идёшь в лес, потому что почему бы и нет?! — Я… — я запнулся, сам не зная, что сказать. — Я не планировал. — Да ты издеваешься? — он смотрел на меня так, будто реально не понимал, как со мной разговаривать. — Ты выглядишь как человек, которого укусили ночью в лесу, и ты такой: «мм, пойду-ка я туда ещё раз». Я нервно усмехнулся, но получилось криво. — Звучит тупо, когда ты так говоришь. — Потому что это и есть тупо! Я хотел ответить, уже открыл рот, но в этот момент снова почувствовал это. Не звук. Ощущение. Как будто кто-то двигается. Где-то впереди. Я резко повернул голову, взгляд сам зацепился за темноту между деревьями. — Подожди… — Нет, это ты подожди, — Стайлз схватил меня за руку сильнее. — Мы сейчас разворачиваемся и уходим, пока— — Там кто-то есть, — сказал я тише, уже не отрываясь от этой точки. Он замолчал. — Ты серьёзно? Я кивнул, чувствуя, как внутри снова начинает нарастать это странное состояние — смесь страха и… тяги. — Я не шучу. Стайлз выдохнул, уже без привычной иронии. — Мне это не нравится. — Мне тоже. Но я всё равно сделал шаг вперёд. И это пугало сильнее всего. Я сделал ещё один шаг, и сразу почувствовал, как Стайлз рядом напрягся сильнее, будто физически пытался удержать меня на месте, хотя не тянул, просто стоял слишком близко, как человек, который уже понимает, что сейчас произойдёт что-то плохое, но не знает, как это остановить, а я в этот момент ловил себя на том, что иду не потому, что «решил», а потому что внутри уже выбрано направление, и это пугало больше, чем сама темнота впереди, потому что раньше я хотя бы понимал, почему делаю то или иное, а сейчас — нет. — Скотт, — тихо сказал он, уже без шуток, — если ты сейчас скажешь «я просто чувствую», я реально тебя ударю. Я бы, наверное, усмехнулся в любой другой ситуации, но сейчас не смог, потому что это как раз и было единственное объяснение, и от этого становилось только хуже. — Я не знаю, как это объяснить, — выдохнул я, не отрывая взгляда от деревьев. — Просто… он там. Стайлз молчал секунду, потом тихо выругался себе под нос, и я понял, что он не верит, но и не уходит, а значит — остаётся, даже если это глупо, и это, странно, немного держало меня в реальности. Я сделал ещё шаг, потом ещё, чувствуя, как земля под ногами становится мягче, как ветки цепляются за куртку, как воздух становится холоднее, и одновременно с этим — как внутри поднимается что-то тяжёлое, напряжённое, от чего хотелось сжать зубы и либо развернуться и бежать, либо, наоборот, идти до конца и уже понять, что происходит. Он вышел из темноты не резко, без лишнего движения, будто стоял там всё это время и просто ждал, когда я подойду ближе, и именно это выбило сильнее всего, потому что в нём не было ни суеты, ни попытки напугать, только спокойствие, которое ощущалось неправильно в такой обстановке. Высокий, чуть сутулый, в тёмной куртке, которая почти сливалась с окружающей тенью, с короткими тёмными волосами и лицом, на котором не читалось ни эмоций, ни желания что-то объяснять — только внимательность, холодная и цепкая, как будто он не просто смотрел, а разбирал меня по кускам, оценивая, на что я способен. Я остановился сам, не потому что решил, а потому что тело выбрало это раньше головы, и в груди неприятно сжалось, как перед дракой, когда ещё ничего не началось, но уже понятно, что назад дороги не будет. Стайлз рядом тоже замер, и я почувствовал, как он чуть сдвинулся ближе ко мне, неосознанно, как будто это могло что-то изменить. Незнакомец сделал шаг вперёд, медленно, без угрозы, но в этом движении была такая уверенность, что хотелось автоматически напрячься сильнее, и я поймал себя на том, что уже сжал кулаки, хотя сам не заметил, когда это произошло. — Ты снова здесь, — сказал он спокойно, и голос у него был низкий, ровный, без лишних эмоций, как будто он не спрашивал, а просто фиксировал факт. Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри поднимается раздражение от этой уверенности. — А ты, типа, тут живёшь? — ответил я чуть резче, чем хотел, потому что молчать было хуже. Стайлз тихо выдохнул: — О, отлично, теперь мы разговариваем с подозрительными типами в лесу. Всё идёт просто прекрасно. Незнакомец на него почти не отреагировал, только коротко перевёл взгляд, будто отметил его присутствие и сразу решил, что он не главный, после чего снова сосредоточился на мне. — Тебя укусили, — сказал он так же спокойно. Я замер на долю секунды. — Ты откуда знаешь? — спросил я, уже без лишней дерзости, потому что это прозвучало слишком точно. Он сделал ещё шаг ближе, и расстояние между нами сократилось настолько, что я чётко видел его глаза — тёмные, внимательные, в них не было паники или сомнений, только уверенность, от которой становилось не по себе. — Потому что я знаю, как это выглядит, — ответил он. Стайлз рядом напрягся сильнее. — Ладно, стоп, — быстро сказал он. — Мы сейчас реально обсуждаем укус в лесу с каким-то чуваком, который выглядит так, будто знает, что делает, и это уже звучит как плохой сценарий. Я почти не слушал его. Потому что внутри уже появилось ощущение, что этот незнакомец говорит не наугад. Он смотрел на меня так, будто уже видел это раньше. — И что это значит? — спросил я, чувствуя, как голос становится жёстче, хотя я этого не планировал. Он задержал взгляд на секунду, как будто оценивая, готов ли я это услышать. — Это значит, что ты меняешься, — сказал он наконец. Я усмехнулся коротко, но в этом не было ни уверенности, ни спокойствия. — Отлично. Это я уже понял. Дальше что? Стайлз повернул ко мне голову: — Ты серьёзно сейчас так спокойно это воспринимаешь? — А что мне делать? — резко бросил я, на секунду срываясь, и сам это почувствовал. Это снова произошло слишком быстро. Я сделал вдох, глубже, чем нужно, пытаясь сбить это состояние, но внутри уже поднималось то самое напряжение, которое я не мог контролировать. Незнакомец это заметил. Конечно заметил. — Ты уже реагируешь быстрее, чем думаешь, — сказал он тихо, и в голосе впервые появилось что-то похожее на интерес. — Это только начало. Я сжал кулак сильнее. — Тогда объясни нормально, — сказал я, не отводя взгляда. — Без загадок. Он смотрел на меня ещё секунду. Потом сказал: — Ты оборотень. Стайлз замер. — Ладно… — выдохнул он. — Вот теперь точно всё плохо. Я не ответил. Потому что внутри уже не было сопротивления, которое должно было быть. Было другое. Понимание, которое только начинало складываться. Он не двигался, и именно это начало давить сильнее всего, потому что в этом спокойствии чувствовалось не равнодушие, а уверенность, как будто он уже видел подобное десятки раз и точно знал, чем это закончится, и меня это бесило — не его слова даже, а то, как он на меня смотрел, как будто я уже проиграл ещё до того, как сделал хоть что-то. — Ты злишься, — сказал он тихо, и в голосе не было ни угрозы, ни насмешки, только констатация, от которой внутри что-то неприятно сжалось. — А ты, типа, специально это делаешь? — выдохнул я, чувствуя, как голос становится ниже и жёстче сам по себе, как будто я не выбирал, как говорить. Он чуть повёл плечом, будто ответ был очевиден. — Я проверяю, сколько у тебя осталось контроля. Это слово зацепило сильнее, чем должно было, потому что в нём уже было предположение, что контроля почти нет, и я почувствовал, как внутри поднимается волна — резкая, горячая, от которой в голове становится тесно, и мысль «просто остановись» звучит слишком слабо. Стайлз рядом дёрнулся. — Так, нет, — быстро сказал он, делая шаг ближе ко мне. — Мы сейчас ничего не проверяем, мы сейчас идём домой, ложимся спать, и утром это всё оказывается сном, окей? Я хотел ответить, но не смог, потому что в этот момент тело резко отреагировало быстрее головы: мышцы под кожей словно сжались плотнее, как будто их стало больше, плечи автоматически расправились, дыхание стало глубже и тяжелее, и вместе с этим пришло ощущение силы — не резкой, не «взрывной», а плотной, тяжёлой, как будто внутри появилось что-то дополнительное, чего раньше не было. Я стиснул зубы. И почувствовал, как они меняются. Это было не мгновенно и не безболезненно — давление в челюсти нарастало, будто что-то изнутри смещается, клыки упираются сильнее, становятся длиннее, и я невольно провёл языком по зубам, сразу понимая, что это уже не «кажется». — Чёрт… — выдохнул я сквозь зубы, и звук получился глухим, с каким-то хрипом, которого раньше не было. Пальцы сжались сильнее. Ногти вытянулись, заострились, уже не просто «чуть длиннее», а по-настоящему похожие на когти, и я чувствовал, как они упираются в ладонь, но боли почти не было, только давление и странное, неприятное удовольствие от этого ощущения. Стайлз отступил на шаг. Я это не видел. Я это почувствовал. И это выбило окончательно. Я резко поднял голову, дыхание стало рваным, зрение будто обострилось — тени стали глубже, движения резче, каждая мелочь выделялась сильнее, и в глазах незнакомца я на секунду увидел отражение. Свои глаза. Жёлтые. Я замер на долю секунды, и этого хватило, чтобы внутри всё окончательно сорвалось. — Скотт… — голос Стайлза теперь был уже не раздражённый, не шутливый, а осторожный, почти испуганный. — Эй… посмотри на меня. Я попытался. Честно попытался. Но взгляд сам возвращался к нему. К незнакомцу. Он стоял так же спокойно, только теперь в его взгляде было больше внимания, как будто он ждал именно этого момента. — Не убегай от этого, — сказал он тихо. — И не дай этому управлять тобой. — Я и не даю… — выдохнул я, но в голосе уже не было уверенности, потому что тело напряглось ещё сильнее, спина чуть выгнулась, как будто я готовился к рывку, и в этот момент стало страшно по-настоящему, потому что я понял — если сейчас двинусь вперёд, я уже не остановлюсь вовремя. Стайлз сделал ещё шаг назад. — Окей… — тихо сказал он, не отрывая от меня взгляда. — Ладно… давай просто… не будем никого убивать, хорошо? Это зацепило. Сильно. Как будто кто-то резко дёрнул меня обратно. Я моргнул, стиснул зубы ещё сильнее, заставляя себя отступить, и сделал шаг назад, потом ещё один, тяжело выдыхая, чувствуя, как напряжение не исчезает, но становится менее острым, как будто его прижали. — Чёрт… — выдохнул я, проводя рукой по лицу, и пальцы дрогнули. Когти начали уходить. Медленно. Неприятно. Зубы тоже возвращались, давление спадало, дыхание выравнивалось, но внутри всё ещё оставалось это ощущение — что я стою на грани, и она никуда не делась. Я поднял взгляд. Незнакомец смотрел на меня уже по-другому. Не как на проблему. Как на результат. — Вот поэтому тебе нужен контроль, — сказал он спокойно. Я ничего не ответил. Потому что теперь уже сам понял, что он прав. Он не двигался сразу, и эта пауза тянулась чуть дольше, чем нужно, как будто он специально давал мне время почувствовать, в каком состоянии я сейчас нахожусь, и чем дольше он молчал, тем сильнее внутри росло раздражение, потому что это выглядело так, будто он уже всё решил за меня и просто ждёт, когда я сам это пойму. Я тяжело выдохнул, всё ещё чувствуя, как под кожей остаётся это напряжение, как мышцы не до конца отпустили, как будто тело просто временно сбросило обороты, но не вернулось в норму. — Ну и что дальше? — сказал я, и голос получился грубее, чем я хотел, потому что внутри всё ещё крутилось слишком много всего сразу. — Ты сказал, кто я, отлично. Теперь что с этим делать? Стайлз стоял чуть сбоку, не приближаясь, и я впервые заметил, что он держит дистанцию не потому, что ему просто так удобнее, а потому что он реально не уверен, как я сейчас отреагирую, и это кольнуло сильнее, чем любые слова. Незнакомец посмотрел на меня внимательно, чуть дольше, чем раньше, и в этом взгляде уже не было просто оценки — там было что-то вроде решения, как будто он прикидывал, сколько мне можно сказать и стоит ли вообще. — Ты не справишься, — сказал он спокойно, без нажима, и именно поэтому это прозвучало жёстче. — Не сейчас. Я усмехнулся, но в этом не было ни уверенности, ни злости, скорее попытка не показать, что это задело. — Серьёзно? Ты меня даже не знаешь. Он слегка наклонил голову, и в этом движении было что-то почти раздражающе спокойное. — Я знаю достаточно, — ответил он. — Я вижу, как ты реагируешь. Ты уже почти сорвался. Стайлз тихо выдохнул: — «Почти» — это, типа, хорошая новость? Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как ладонь чуть дрожит, и это было неприятно осознавать, потому что я привык контролировать себя, хотя бы в мелочах, а сейчас даже это давалось через усилие. — Тогда объясни нормально, — сказал я, уже без попыток держать спокойный тон. — Что именно со мной происходит и почему я не могу это контролировать. Он сделал короткий шаг в сторону, как будто выбирая угол, с которого на меня смотреть удобнее, и на секунду мне показалось, что он не просто разговаривает, а продолжает меня проверять, даже сейчас. — Потому что это сильнее тебя, — сказал он. — Пока. Я сжал челюсть, снова чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Отлично, ещё одна вдохновляющая фраза. Он не отреагировал на сарказм. — Это не болезнь, которую можно переждать, — продолжил он спокойно. — И не сила, которую ты сразу начнёшь контролировать. Это инстинкт. Он будет давить, когда ты злишься, когда боишься, когда теряешь контроль, и если ты не научишься сдерживать это — ты начнёшь делать вещи, которые потом не сможешь исправить. Стайлз рядом напрягся сильнее. — Какие вещи? — спросил он, уже без шуток. Незнакомец перевёл на него взгляд на секунду, потом обратно на меня. — Такие, после которых у тебя не останется вариантов. Тишина повисла тяжелее, чем раньше. Я почувствовал, как внутри что-то сжалось, потому что он не повышал голос, не пугал специально, но говорил так, будто уже видел, к чему это приводит, и это было хуже любых угроз. — И что, теперь мне просто ждать, пока я кого-нибудь… — я запнулся, не договорив, потому что даже мысль об этом звучала слишком реально. Он не дал закончить. — Если ты будешь делать вид, что ничего не происходит — да. Я резко выдохнул, отворачиваясь на секунду, потому что это уже было слишком, слишком быстро, слишком много, и в голове не укладывалось, как из обычного дня это превратилось в это. Стайлз тихо сказал: — Окей… мне это вообще не нравится. Я посмотрел на него, и в этот момент стало понятно, что он реально боится, не за себя даже, а за меня, и это сбило чуть сильнее, чем всё остальное, потому что я не хотел, чтобы он на меня так смотрел. Я снова перевёл взгляд на незнакомца. — Тогда скажи, что делать, — сказал я уже тише, но жёстко. — Не «что будет», а что делать. Он задержал взгляд на секунду, будто проверяя, серьёзно ли я это спрашиваю. — Контроль, — сказал он. — Держи эмоции. Не давай им выходить резко. Не злись без причины. И держись подальше от людей, пока не научишься это останавливать. Стайлз тихо хмыкнул, но без веселья: — Класс, идеальный совет для подростка. Я не отреагировал. Потому что понял — он не шутит. Незнакомец сделал шаг назад. — И это только начало, — добавил он уже тише. — Следующие дни будут хуже. Я нахмурился. — В каком смысле? Он не ответил сразу. Потом сказал: — Ты сам поймёшь. Меня это снова выбесило. — Да хватит уже говорить загадками— Но я не успел договорить. Он просто развернулся и пошёл в темноту, так же спокойно, как появился, без суеты, без попытки скрыться, будто точно знал, что я не побегу за ним. — Эй! — крикнул я, делая шаг вперёд. Ответа не было. Через пару секунд его уже не было видно. Только лес. Тишина. И это странное ощущение, что он всё равно где-то рядом. Я стоял ещё пару секунд, потом резко выдохнул, проводя рукой по лицу, пытаясь собрать мысли в кучу. — Это… это было реально? — тихо сказал Стайлз. Я усмехнулся, но получилось криво. — Хотел бы я сказать, что нет. Он посмотрел на меня внимательно, чуть прищурившись. — Ты сейчас выглядишь лучше, чем минуту назад… но мне всё равно стрёмно. Я кивнул. — Мне тоже. Мы постояли в тишине ещё пару секунд. Потом Стайлз сказал: — Ладно. Мы сейчас идём домой. И завтра ты мне всё объясняешь. Нормально. Без «я не знаю». Я выдохнул, чувствуя, как усталость наконец начинает накрывать. — Я попробую. — Нет, — он покачал головой. — Ты объяснишь. Я чуть улыбнулся. — Ладно. Но внутри уже было другое ощущение. Что это только начало.