Не так страшен чёрт

      Концертный угар ещё стучал в висках, толпа бесновалась в зале, но уже расходилось. Миша зашёл за кулисы и выдохнул. Грим сработал как надо, создал атмосферу, но теперь хотелось как можно скорее его смыть. Всё размазалось, затекало в глаза, краска ощущалась каждой клеточкой и к концу концерта Миша был согласен уже снять её вместе кожей. Он не глядя схватил чьё-то полотенце, брошенное на скамейке в коридоре закулисья и уже собирался с облегчением уткнуться в него лицом, как вдруг словно из ниоткуда рядом появился Андрей и дёрнул его за руку.       — Мих, погоди…не надо пока, не стирай…       Миша непонимающе нахмурился. Это что, Андрея полотенце, что ли? Ему жалко типа? Или он брезгует? Стало даже как-то обидно, Мише вот для Андрей было ничего не жалко.       Андрей молча продолжил сжимать Мишину руку и потащил куда-то за собой. А потом втолкнул в свободную гримёрку (их в ДК было несколько, но на всю группу выделили только одну) и захлопнул дверь. Миша опустил голову и уставился в пол. Он не очень понимал, чего хочет Андрей, но по всему выходило, что дело идёт к скандалу.       — Миш, Миш, ты чего? Посмотри на меня.       Миша поднял глаза и на секунду испугался того, как Андрей на него смотрел. Так пристально, внимательно, голодно. Андрей бегал взглядом по Мишиному лицу, скользнул ниже, оглядел его с ног до головы. И снова посмотрел в глаза. Миша неловко передёрнул плечами.       — Бля, Мих, ты в этом гриме…вот я всегда мечтал трахнуть что-нибудь такое, ну, как это сказать… не совсем человеческое… И ты сейчас выглядишь так…       Миша замер. Андрей продолжал пристально смотреть на Мишу, в один шаг оказался рядом с ним и прижал к стене. Миша приоткрыл рот, чтобы что-то сказать и в этот момент Андрей подошёл к нему совсем близко и начал аккуратно обтирать полотенцем его губы. Почти невесомое прикосновение мягких ворсинок сначала к верхней губе, а затем к нижней ощущалось немного щекотно и у Миши почему-то подкосились колени, а по телу пробежала лёгкая дрожь. Андрей смотрел сосредоточенно, кажется, даже дыхание задержал. Миша заметил два серых пятна, оставшихся на полотенце, и бездумно облизнулся. В следующую секунду Андрей уже жадно целовал его, сминая губы и прижимаясь носом к Мишиной щеке. Миша инстинктивно схватил Андрея за плечи, притягивая к себе. Он положил руку Андрею на щёку, очертил скулу, зарылся пальцами в волосы. Андрей вдруг разорвал поцелуй и оглянулся, внимательно всматриваясь во что-то за своей спиной.       Миша проследил направление его взгляда и увидел, что Андрей смотрит в зеркало, а на плечах и на щеке у него чёрные полосы, оставшиеся от Мишиных пальцев.       Перед концертом Миша решил, что если будет загримировано только лицо — это как-то скучно, и щедро вымазал в остатках грима ещё и руки. И ногти отдельно чёрным накрасил, чтобы вообще, как будто восставших мертвяк.       Миша, собственно, так и хотел. Перед выходом на сцену старательно тонировал кожу, чтобы она казалась синевато-зелёной, особенно в свете софитов. Андрей подошёл к нему, сказал, что надо тогда ещё и шею покрасить и вообще, Миша сам не справится, не дотянется и ему абсолютно точно нужна помощь. Андрей густо подвёл ему глаза, нарисовал огромные фиолетово-красные синяки под ними, потом методично пригладил брови. Поднял Мишу за подбородок, медленно повернул его голову сначала в одну сторону, потом в другую. Задумчиво осмотрел и с экспертным видом зачерпнул на пальцы ещё грима, а потом так же безучастно начал размазывать его по Мишиным губам. Тщательно проводя тёплой подушечкой, слегка нажимая, чтобы лучше впиталось и не осталось лишнего. У Миши перехватило дыхание и захотелось сделать что-нибудь. Андрей всё делал так чётко и выверенно, как будто каждый день этим занимался, а не поддержал случайную Мишину идею, спонтанно возникшую после прошлого концерта. Как будто он знал, что надо делать.       Сам Андрей тоже был накрашен, но, кажется, к этому приложила руку Маша, поэтому у него была какая-то девчачья помада, которую он съел ещё на первой песне, и сильно размазанная подводка.       Миша тоже залип на них в зеркало и понял, что сейчас, после концерта, он намного больше похож на восставшего мертвеца, чем когда только вышел на сцену. Все контуры потеряли свою чёткость, где-то грим полностью слез, а где-то остался. Выглядело так, как будто Миша не определился — зомби он или всё-таки человек, пятна под глазами казались совсем чёрными и на контрасте зацелованные влажные губы смотрелись особенно ярко.       — Бля, Андрюх, прости, испачкал тебя…       Андрей резко развернулся и снова навалился на Мишу, теперь уже целуя его в шею. И периодически отплёвываясь, потому что грим оказался ужасно горький.       — Мих, Миш, ты такой горячий, когда такой, тебе так идёт, я бы тебя сейчас…— шептал Андрей, стягивая с Миши кофту.       Андрей положил руки Мише на плечи, с силой провёл вниз, огладил предплечья, переплёл свои пальцы с Мишиными. Потом облапал бока, стал шарить руками по груди, по спине. Он как будто не знал, чего в Мише ему сейчас больше хочется и старался взять всё и сразу. Но смотрел он при этом только в лицо. Мише стало как-то неловко от такого пристального внимания, и он прикрыл глаза.       — Нет, — тут же сказал Андрей, — смотри, смотри на меня, у тебя глаза такие…демонические, мне так нравится, очень горячо.       Миша вздрогнул в его руках и открыл глаза. Андрей смотрел на него просто безумным взглядом, таким, что даже непонятно, чего он больше хочет — трахнуть Мишу или сожрать. Миша испытал странное чувство, Андрей никогда раньше на него так не смотрел. Его руки переместились Мише на бёдра и сильно сжали.       — Бля, Миш, я сейчас просто с ума сойду…какой ты…просто нечеловечески красивый, — прохрипел Андрей.       На самом деле, Андрей так смотрел на Мишу часто. Практически всегда. Во время каждого секса, перед каждым поцелуем и всё остальное время, пока Миша не видел. Просто Миша предпочитал это игнорировать и забывать, а потом каждый раз как в первый снова тушеваться, когда Андрей активно и явно демонстрировал своё желание. Ну и ладно, может, Мише так нравилось, Андрей в это не лез. Ему самому было в кайф, что Миша каждый раз как будто смущался, словно это всё впервые.       — Блин, Андрюх, ну ты тоже это…красивый такой, — Миша заправил Андрею за ухо прядь волос, и она тут же выпала обратно, — не могу уже, иди сюда.       Андрей засмеялся, потёрся своим носом о Мишин и чмокнул его в губы.       — У тебя волосы стоят как рожки у чёртика, — умильным тоном сказал Андрей.       А потом взял Мишину руку и поднёс к губам. Продолжая смотреть Мише прямо в глаза, Андрей поцеловал и пососал каждый палец на его правой руке. Потом проделал то же самое с левой. Миша заворожённо смотрел, как на губах Андрея оседает чёрная краска и размазывается нечётким пятном. Сразу как-то выделились и его голубые глаза, и бледная кожа, и светлые волосы. Андрей как раз дошёл до большого пальца и как только он выпустил его изо рта, Миша тут же размазал Андрею по губам остатки краски и слюны. Что-то в этом и правда было. Андрей, весь такой светлый и невинный, смотрел на Мишу потемневшими от похоти глазами, под которыми размазалась подводка, и поочерёдно прикусывал испачканные губы. Миша и правда почувствовал себя демоном, который совратил прекрасного художника и теперь дороги назад нет.       Миша снова потянулся Андрея поцеловать, хотелось, чтобы у него на губах то же остались следы того, что они с Андреем делят какой-то тёмный секрет на двоих. Андрей сунул руку ему в штаны, и Миша вздрогнул.       — Т-ш-ш, — успокоил Андрей, забираясь пальцами под кромку белья, — ты так хорош, настоящий властитель тьмы…       — Тогда ты Князь Тьмы, в смысле, мой Князь, — сказал Миша и сразу пожалел, прозвучало как-то тупо и вообще не так эффектно, как он планировал. Но Андрей как-то неровно вздохнул и на выдохе издал еле слышный полустон.       — Бля, Миха, ты…— прошептал Андрей ему в губы, вплетаясь в волосы одной рукой, а другой проводя по члену.       Миша поддался на ласку, запрокинул голову и его мыслительный процесс полностью отключился. Кажется, Андрей ещё шептал что-то в процессе, но Миша этого уже не слышал. После оргазма в голове была блаженная тишина и пустота. Андрей сполз на пол, опираясь спиной о стену и поддерживая Мишу, который рухнул как подкошенный, как только кончил.       У Андрея было такое странное чувство, как будто у него сбылась детская мечта. Ощущение светлой незамутнённой радости от того, что то, что казалось далёким и несбыточным, внезапно оказывается у тебя в руках. И даже если ты выпустишь это из рук и куда-нибудь положишь — оно не исчезнет.       Подростком Андрей фантазировал о…всяком. Наверное, стоило задуматься, что это не очень нормально, но к тому моменту Андрей уже давно ни в какие рамки нормальности не вписывался. Он всегда отличался хорошим воображением, проводя половину времени где-то между мирами и, когда у него стали появляться первые эротические фантазии, они тоже были не совсем обычными. Андрей тогда с грустью понял, что, наверное, никогда в жизни ему не удастся ничего подобного ни с кем реализовать. Ну как такое предложишь своей девушке? Девчонки ведь хотят быть принцессами и красавицами, а не ведьмами и кикиморами. Никого обижать Андрею не хотелось и он решил, что не всем желаниям суждено сбываться.       Но потом Андрей встретил Мишу. И с Мишей всё стало по-другому. Миша разделил и дополнил все его идеи, поддержал и воплотил в жизнь то, что Андрей сам ещё не до конца придумал. Всегда так получалось, что они друг у друга в головах, о чём один думает — о том же и другой. И Миша первый изъявил желание быть похожим на мертвяка-вурдалака, Андрею оставалось только с восторгом поддержать. Он всегда замечал в Мише какие-то такие черты, даже думал иногда об этом, но попросить о таком вслух…       Андрей думал об этом и рассеянно гладил Мишу по руке, которую крепко держал в своей. Всё время хотелось быть к нему ближе, касаться, целовать. Но Миша как-то не разделял андреевого романтично-благодарного настроя.       Он сидел, смотрел перед собой невидящим взглядом и его лицо становилось мрачнее с каждой секундой. На послеоргазменную расслабленность это было непохоже.       — Миш, ты чего? — обеспокоенно спросил Андрей.       — А вот если бы мы там Реника или, например, Яшу решили бы под вурдалаков раскрасить, ты бы с ними тоже?.. — спросил Миша и запустил себе в волосы обе руки.       Вообще, Мише нравилась вся эта тема со сценическим образом. Нравилось, что для толпы фанатов он может быть не совсем собой. И даже не совсем Горшком, а чем-то ещё более необычным и эффектным. Грим, костюмы, отыгрыши между песнями — это всё делало их группу особенной, запоминающейся. Их мир оживал на сцене, и они всё для этого делали, чтобы погрузить зрителей во вселенную, где Шут правит королевством нечисти и разбойников. Необходимо было соответствовать.       Но с Андреем всё было по-другому. Он хотел, чтобы Андрей любил именно его, Мишу, таким, какой он есть на самом деле. Миша прекрасно понимал, что любить в нём особо нечего, но раз уж они с Андреем как-то сошлись…Он бы не пережил, если бы Андрей тоже любил его только за образ и талант.       — Миш, — Андрей подался к нему всем телом, — я ведь это сделал только потому, что это был ты. В этом и весь кайф.