Империя Льда и Пламени

С момента моего становления Богом прошло три года. Время промчалось, как одно мгновение, но в эти три года уместилась целая эпоха, переполненная великими свершениями и кардинальными переменами. События, которые произошли за это время, изменили не только меня, но и весь окружающий мир. Я смотрел на раскинувшийся внизу Волантис, уже не просто вольный город, а одно из сердец моей Империи, и ощущал, как каждый его камень, каждый вздох его жителей связан со мной незримыми нитями. — Красиво, — пробормотал я, стоя на балконе своего дворца. — А ведь когда-то я боялся, что не справлюсь. — О чём задумался, господин? — раздался за спиной голос Миссандеи. — О том, как быстро всё меняется, — ответил я, не оборачиваясь. — Три года назад я был просто магом, который выживал в этом мире. А теперь... теперь я бог. — Ты всегда им был, — она подошла ближе и положила голову мне на плечо. Первым значительным достижением стало присоединение всех прилегающих к Волантису территорий к моей Империи. Не было пролито ни капли крови — всё прошло почти идеально, и это позволило избежать разрушений и страданий, которые обычно сопровождают войны. Я являлся к стенам городов не во главе армии, а один, и моё появление было внушительнее любого войска. — Бора, — сказал я как-то своему верному помощнику, — скажи, почему люди так легко сдаются? Я ожидал хотя бы пары безумцев, которые решат проверить, настоящий ли я бог. — Потому что они видят, господин, — ответил он с усмешкой. — Когда над городом зависает фигура, от которой исходит такая мощь, что камни дрожат, даже самый упрямый правитель задумается, стоит ли рисковать. Я парил в воздухе, окутанный сиянием, и голос мой, усиленный магией, был слышен на каждой улице, в каждом доме. — Падите ниц перед своим новым Богом и Императором, и вы обретёте мир и процветание. Окажите сопротивление — и будете стерты с лица земли. Вид парящего в небе божества и ощущение его безграничной мощи ломали волю самых стойких правителей. Города и их окрестности начали активно ассимилироваться с населением Империи: смешивались обычаи, переплетались культуры, и жители этих земель постепенно начали воспринимать новые законы и традиции как свои собственные. Империя разрасталась, поглощая старое, и рождалась на руинах прежних укладов новая сила, способная подчинить себе даже самые отдалённые земли. — Знаешь, — заметила как-то Ашара, наблюдая за очередным присоединением, — ты делаешь то, что не удавалось ни одному завоевателю до тебя. Ты не просто захватываешь — ты убеждаешь. — Потому что я даю им то, чего они хотят, — ответил я. — Мир, безопасность, справедливость. Кто откажется от такого? Но территориальные изменения были лишь началом. По мере расширения Империи росло и число моих верующих. Люди склонялись перед моим величием, принимая меня как своего нового Бога. Я чувствовал их веру физически — она наполняла меня, как кубок дорогим вином, а вместе с этим росла и моя сила. Это был сладкий, опьяняющий нектар, текущий в моих жилах. — Система, — мысленно обратился я однажды, — что происходит? Я чувствую, как во мне что-то меняется.

«Хозяин, процесс поглощения души Валора завершён. Ваша божественная сущность достигла нового уровня. Рекомендуется ознакомиться с обновлёнными возможностями.»

— Ну наконец-то! — выдохнул я. — А то я уж думал, этот процесс никогда не закончится. Тогда-то система и уведомила меня о произошедших изменениях, которые были вызваны тем, что я, наконец, поглотил душу Валора. Это событие стало поворотным моментом на пути моего становления. Поглощение души даровало мне не только огромный приток силы, но и открыло новые горизонты возможностей, недоступные простым смертным или даже полубогам. В первую очередь, я обрёл способность получать очки душ без необходимости убивать. Теперь достаточно было веры моих последователей — каждый, кто искренне верил в меня, отдавал частичку своей энергии, которую система преобразовывала в ценные очки душ. Я превратился в настоящее воплощение божественной сущности, питаясь энергией молитв и поклонений, что открывало новые перспективы для моего дальнейшего развития. — То есть, — удивился я, — теперь мне не нужно никого убивать, чтобы становиться сильнее? Достаточно просто, чтобы люди в меня верили?

«Верно, хозяин. Вера — это чистейшая форма энергии, которую душа способна генерировать. Чем искреннее вера, тем больше энергии вы получаете.»

— Удобно, — усмехнулся я. — Надо будет построить побольше храмов. Однако это было лишь начало. Второе изменение было намного масштабнее и неожиданнее. Сразу после поглощения души бога я ощутил, как нечто новое зародилось глубоко внутри моей сущности. Это нечто оказалось пространством, которое возникло в недрах моей души и слилось с системой, образовав нечто наподобие миниатюрной вселенной. — Что за... — пробормотал я, когда перед моим внутренним взором развернулось огромное пустое пространство. — Система, что это?

«Ваш Домен, хозяин. Божественная Территория. Теперь вы можете хранить здесь не только предметы, но и живых существ. Это пространство будет расти вместе с вашей силой.»

Это пространство было пока довольно большим, занимая около тысячи квадратных метров. Система же говорила мне, что я стою на пороге великого открытия. Это был мой собственный Домен — Божественная Территория, которую могут иметь лишь существа, ступившие на путь к становлению богом или ужасным демоном. Теперь, вместо привычного инвентаря, я мог хранить свои вещи прямо в этом пространстве, что значительно упрощало управление ресурсами. В отличие от инвентаря, я могу перемещать в мой домен и неодушевлённые предметы, и живых существ. Я мысленно приказывал, и свиток исчезал с моего стола, чтобы появиться в абсолютной пустоте моего внутреннего мира, паря в нём, подчиняясь лишь моей воле. — Круто, — оценил я, перемещая туда-сюда различные предметы. — Прямо как карманное измерение. — Артур, что ты тут делаешь? — спросила Катарина, заходя в комнату. — Да так новую способность открыл — ответил я, не оборачиваясь. — Смотри, что я умею. Я мысленно схватил её и переместил в Домен, а через секунду вернул обратно. Катарина взвизгнула от неожиданности. — Что это было?! — воскликнула она, хватаясь за сердце. — Мой новый трюк, — усмехнулся я. — Теперь я могу телепортировать людей в своё личное пространство. Удобно, правда? — С ума сойти, — выдохнула она. — Ты становишься всё более... божественным. Создание Домена оказалось переломным моментом. Эта способность изменила саму структуру моей души, сливая её с материальным миром и формируя внутреннюю вселенную, подвластную лишь мне одному. Но самой сильной, наверное, является третья способность домена. Это, наверное, самая важная способность, которую я освоил за прошедшее время. Теперь я могу развернуть свой Домен наружу и создать вокруг себя некое подобие пространства, связанного с моей душой. Любой, кто осмелится пересечь границы этого поля, немедленно окажется в невыгодном положении. На территории моего Домена враги ослабевают как минимум на десять процентов, а их способности частично блокируются. Более того, эта территория позволяет мне усиливать себя, делая более устойчивым к внешним воздействиям. Теперь противники, какими бы могущественными они ни были, вынуждены будут столкнуться со мной на моих условиях. Войдя в зону действия моего Домена, они начинали чувствовать себя чужими в этом мире, их воля подавлялась, а магия становилась вязкой и непослушной. — Проверим? — усмехнулся я, активируя Домен на тренировочной площадке. Гаррет, который как раз тренировался с мечом, вдруг замер, а затем покачнулся. — Господин, что происходит? — спросил он, с трудом удерживая равновесие. — Я чувствую себя... слабее. — Это мой новый трюк, — ответил я, довольно улыбаясь. — Не бойся, это просто тест. Отключаю. Гаррет выдохнул с облегчением. — Ничего себе у вас способности, — покачал он головой. — Я думал, что уже ничему не удивлюсь, но это... — Это только начало, — пообещал я. Три года — не так уж и много для почти бессмертного существа. Но за эти три года я превратился из обычного мага, едва начинавшего свой путь к божественности, в настоящего Бога. После того как я разобрался с новыми способностями, я сразу же начал задумываться о том, как увеличить количество верующих, а также как усилить поток очков душ. Мне была нужна не просто пассивная молитва, а действенный, осязаемый механизм, который бы напрямую связывал веру и вознаграждение. И ко мне пришла гениальная, как мне показалось, идея, основанная на одном из ритуалов, найденных в моём гримуаре. В нём описывалась любопытная версия зонирования предметов. — Система, — обратился я, — в гримуаре есть ритуал, позволяющий ставить метки на предметы через Домен. Я правильно понял?

«Верно, хозяин. Суть ритуала в том, чтобы создать постоянную магическую связь между вами и объектом. Это похоже на создание пустой функции в программировании, которая ждёт, когда вы вложите в неё нужный код.»

— То есть я могу создать предмет, который будет собирать веру и передавать её мне?

«Теоретически — да. Практически — вам потребуется создать физический носитель и встроить в него последовательность заклинаний.»

— Замечательно, — улыбнулся я. — Кажется, я знаю, что делать. Суть была в следующем: любое существо, перемещающее что-либо или кого-либо в свой Домен, невольно ставит на них свой особый, уникальный знак — отпечаток своей ауры, можно сказать, метит их. Это был побочный эффект, фундаментальное правило взаимодействия с Доменом. Ритуал же, о котором я прочитал, позволял целенаправленно зачаровывать предметы, используя этот принцип. Бог или Демон мог сознательно поставить на предмет свой знак, создав через Домен постоянную магическую связь. Эта связь напоминала мне создание пустой функции в программировании, которая была жестко привязана к своему создателю. В эту «функцию» можно было «вставить» любой магический «код» — передавать энергию, активировать заранее вложенные заклинания, даже считывать информацию. Именно эту идею я и решил воплотить, использовав немного смекалки. Я создал особые деревянные кабинки, которые стали физическими носителями этой «функции». Сами кабинки были усилены чарами до состояния, близкого к стали, и обладали системой самоочищения: вся грязь, пыль и нечистоты, попадавшие внутрь, мгновенно перемещались в мой Домен, где распадались на чистую ману, питая систему. Это был элегантный способ поддержания гигиены и одновременной подпитки. — Хан, — обратился я к старому кузнецу, — как тебе моя новая игрушка? Он обошел кабинку со всех сторон, постучал по стенам, заглянул внутрь. — Прочная, — констатировал он. — Очень прочная. Но что она делает? — Лечит, — ответил я. — И собирает веру. — Лечит? — удивился он. — Как? — Магия, дед. Скоро сам увидишь. Но главная магия была внутри. В каждую кабинку я «встроил» несколько последовательных заклинаний. Первым делом, когда человек заходил внутрь и начинал искренне молиться, происходила проверка силы его веры. Искренняя молитва генерировала энергию веры — те самые очки душ, — которые по созданному каналу немедленно передавались мне. Этот поток энергии служил и топливом, и триггером. В момент передачи запускался базовый функционал кабинки. Начинался полный, всеобъемлющий скан души и тела верующего. Моя магия, как скальпель и рентген, выявляла все повреждения, болезни, порчи и душевные травмы. Затем, за счёт маны моего Домена, автоматически применялись два мощных заклинания: «Исцеление Плоти» и «Очищение Души». Они были способны излечить большинство известных недугов — от лихорадки и сломанных костей до глубокой меланхолии и последствий черной магии. Если же болезнь или рана оказывались слишком сложными, вне возможности автоматических заклинаний, срабатывал последний, аварийный протокол. Кабинка отправляла запрос напрямую ко мне, в моё сознание. Я мог дистанционно, через связь с Доменом, оценить ситуацию и, в крайнем случае, просто переместить страждущего прямо ко мне, в безопасное пространство моего Домена, где уже лично проводил необходимое исцеление. Это делало систему практически безупречной. — Ну как, работает? — спросил я у первого добровольца, старого крестьянина с больной ногой. Он вышел из кабинки, прихрамывая, а затем вдруг замер, осознав, что боль ушла. Он сделал несколько шагов, потом подпрыгнул. — Чудо! — закричал он, падая на колени. — Чудо! Он исцелил меня! — Вставай, — сказал я, помогая ему подняться. — Это не чудо. Это просто магия. Но если хочешь верить, что это чудо — верь. Кабинки исцеления, размещённые в каждом храме и церкви по всей Империи, превратились в символ новой эры. Они полностью изменили жизнь обычных людей, став неотъемлемой частью их быта. В прошлом болезни, увечья и травмы могли превратить жизнь в невыносимое существование, но теперь достаточно было искренне молиться своему Богу, чтобы получить исцеление, на которое раньше не мог рассчитывать даже самый искусный врач. Очереди к кабинкам были длиннее, чем к пекарням, но люди ждали с надеждой, а не с отчаянием, ибо знали — их ждёт чудо. — Сынок, — обратилась ко мне как-то старая женщина, стоявшая в очереди. — Это правда, что бог исцеляет любого, кто искренне попросит? — Правда, бабушка, — ответил я, скрывая свою истинную сущность под личиной простого горожанина. — Только вера должна быть настоящей. — А у меня внучка болеет, — вздохнула она. — Уже год не встаёт. Думаешь, поможет? — Поможет, — улыбнулся я. — Обязательно поможет. Через минуту из кабинки выбежала девочка, сияющая и здоровая. — Бабушка! Я здорова! — закричала она. — Я могу ходить! Старушка заплакала и упала на колени прямо перед кабинкой, благодаря меня. А я стоял рядом и чувствовал, как мощный поток веры вливается в меня и как счетчик моих очков душ растет. Эти магические сооружения, созданные лично мной, исцеляли не только физические раны, но и восстанавливали внутренний баланс организма, избавляли от хронических недугов и даже возвращали людям утраченное зрение или слух. Неудивительно, что слухи о кабинках распространились по всей Империи молниеносно. Люди стекались со всех уголков, чтобы прикоснуться к этому чуду, и в храмах и церквях выстраивались очереди из тех, кто жаждал исцеления или просто надеялся на помощь. Я иногда наблюдал за этим, оставаясь невидимым, и видел, как скепсис в глазах newcomers сменялся благоговейным ужасом, а затем — слезами безмерной благодарности, когда они выходили из кабинки целыми и невредимыми. В деревнях и небольших сёлах, где раньше банальная лихорадка могла унести жизни десятков людей, теперь воцарились спокойствие и уверенность. Матери больше не теряли своих детей из-за болезней, которые прежде считались неизлечимыми. Возрастала и продолжительность жизни: старики, чьи тела начинали слабеть, могли вновь обрести силы и встретить старость без страданий. Люди становились более счастливыми, а вера в меня, подпитываемая тысячами личных чудес, росла с каждым днём, укрепляя не только мою силу, но и единство Империи. Это был самоподдерживающийся цикл: вера давала мне силу творить чудеса, а чудеса рождали новую, ещё более сильную веру. Однако на этом изменения не закончились. Получив от моих кабинок столь ценный дар, жители обратили свой взор на другие аспекты жизни, желая улучшить и их. Я направил усилия на реконструкцию городов и сёл, чтобы создать инфраструктуру, достойную новой эпохи. Первым делом я приказал построить современные системы водоснабжения и канализации, чтобы избавиться от зловония, грязи и болезней, которые в прошлом мучили население. — Миссандея, — сказал я, разворачивая перед ним чертежи, — посмотри. Это — новая система водоснабжения. Чистая вода будет поступать в каждый дом. — В каждый дом? — удивилась она. — Но это же... это невозможно. — Возможно, — усмехнулся я. — Если у тебя есть магия и немного смекалки. По моим чертежам инженеры проложили под городами сети керамических труб, и чистая вода потекла в фонтаны и дома знати, а нечистоты перестали отравлять улицы. В каждом крупном городе начали возводить общественные бани, в которые поступала чистая вода из глубинных колодцев. С помощью созданных мной технологий вода проходила многоуровневую очистку, а затем возвращалась в реки и озёра, не загрязняя их. Это новшество не только улучшило качество жизни, но и позволило избежать распространения болезней, передающихся через воду. Бани стали центрами социальной жизни, где люди общались и заключали сделки. На улицах старых городов, где раньше горы мусора и нечистот были привычным зрелищем, теперь появились мощёные дороги и дренажные каналы. Вдоль улиц были установлены специальные фонари, работающие на собранной солнечной энергии, которая преобразовывалась и накапливалась с помощью уникальных конструкций. Благодаря этим преобразованиям города начали разрастаться и преображаться, и даже самые бедные кварталы обрели новый облик. Ночью города сияли, словно усыпанные драгоценными камнями, и тьма отступала. — Красиво, — заметила Мелисандра, глядя на ночной Волантис с балкона. — Ты превратил этот город в рай. — В рай, где нужно работать, — поправил я. Особое внимание я уделил обеспечению продовольственной безопасности. Используя свои знания, я внедрил новые методы обработки земли и орошения, которые позволили выращивать сельскохозяйственные культуры даже на бедных почвах. Жители деревень и фермеры теперь могли получать более высокие урожаи, даже не обладая магией или специальными умениями. Продукты стали дешевле и доступнее, а уровень голода снизился практически до нуля. Горожане, ранее едва сводившие концы с концами, теперь могли позволить себе разнообразное и здоровое питание. Запасы зерна в амбарах Империи позволяли прокормить её в течение нескольких лет неурожая. Параллельно с этим я инициировал создание образовательных центров, где дети и взрослые могли обучаться ремёслам, наукам и управлению. В школах преподавали новые дисциплины, а библиотеки, ранее доступные только избранным, теперь открыты для всех. Каждый житель Империи мог прийти и получить знания, необходимые для личного и общественного роста. Грамотность перестала быть привилегией и стала нормой. — Артур, — сказала как-то Миссандея, изучая отчёты, — уровень образования в городах вырос втрое за последний год. Люди действительно хотят учиться. — Конечно, хотят, — ответил я. — Когда у тебя есть крыша над головой, еда и здоровье, начинаешь задумываться о чём-то большем. Все эти изменения привели к тому, что население моей Империи стало стремительно расти. Люди чувствовали себя защищёнными и уверенными в завтрашнем дне. Они больше не боялись болезней, не умирали от голода и имели доступ к знаниям, которые раньше были недоступны. Кабинки исцеления, начавшие этот процесс, стали символом моей заботы и силы, а мои реформы и нововведения — воплощением великого будущего, которое я обещал своим подданным. Эти мои изменения доказывали, что я создавал не просто империю из камня и стали — я строил цивилизацию, где люди могли жить в гармонии с собой и друг с другом, не зная страха перед будущим. Мир, где каждый шаг к процветанию укреплял мою власть и делал Империю примером для всего остального мира. Империя, которую я построил, отличалась строгой и продуманной системой управления. Вершиной власти являюсь я, Верховный Император, чьё слово — закон, а решения — непоколебимы. Мне подчиняются Имперские Королевы — большинство из которых сейчас мои жены, каждая из которых управляет определённой частью Империи и отвечает за её развитие и процветание. Их полномочия обширны, но они действуют в рамках моей воли, поддерживая порядок и обеспечивая стабильность. Они — моё продолжение, мои глаза и уши в разных уголках Империи. — Катарина, — обратился я к ней однажды, — как тебе роль правительницы? — Скучновато, — призналась она. — Я больше люблю мечи, чем бумаги. — Терпи, — усмехнулся я. — Без бумаг никакой империи не построишь. В Империи отсутствуют лорды и дворяне, ведь в моём государстве все жители равны перед законом и властью. Старая аристократия, державшая людей в цепях предрассудков и зависимости, осталась в прошлом. Теперь каждый может добиться высот, если проявит себя в служении Империи. Сыновья крестьян становились судьями, дочери ремесленников — управляющими, и это считалось нормой. — Господин, — обратился ко мне как-то молодой парень из простой семьи, — я хочу стать военачальником. У меня есть план, как улучшить оборону восточных границ. — Показывай, — заинтересовался я. Он развернул передо мной карту и начал объяснять. Через час я назначил его командиром пограничного отряда. — Талант не зависит от происхождения, — сказал я ему на прощание. — Запомни это. Армия подчиняется строгой иерархии, где наивысший пост занимает Верховный Главнокомандующий. Он координирует действия всех военных сил Империи и отвечает за безопасность и расширение наших границ. Под его началом служат генералы, которые командуют армиями, и командиры, управляющие отдельными полками и отрядами. Армия следует жёсткой дисциплине, и любой, кто проявит талант и доблесть, может подняться по служебной лестнице, независимо от своего происхождения. — Бора, — сказал я своему верному помощнику, — ты проделал огромный путь от простого солдата до главнокомандующего. Гордишься? — Горжусь, господин, — ответил он. — Но ещё больше я горжусь тем, что служу вам. Я создал государство, в котором нет места привилегиям по рождению — только заслуги, верность и умения определяют положение человека в Империи. Теперь же, когда ситуация во всей империи стабильна, пришло время для новых завоеваний и расширения территории империи. Моей целью сейчас является Вольный город Мир. Сам Мир когда-то состоял в союзе с двумя другими вольными городами — Лисом и Тирошем, и именно Мир имеет для меня важное стратегическое значение, так как после его захвата я смогу взять в кольцо Лис и Тирош и легко захватить их, отрезав от помощи и поставок. — Миссандея, — обратился я к своей мудрой советнице, — что ты знаешь о Мире? — Город ремесленников, — ответила она, не задумываясь. — Славится своими стеклодувами и оружейниками. Но, как и все Вольные города, держится на рабском труде. Три раба на одного свободного — такова их арифметика. — Жестоко, — поморщился я. — Но для меня это только плюс. Освобождённые рабы станут моими самыми преданными подданными. Сам Город славится своими ремесленниками. На месте Мира ещё во времена Рассветной Эпохи и Долгой Ночи стоял город, построенный древними людьми, которые затем сгинули. Современный Мир был построен общиной странствующих валирийских купцов на месте обнесённого стеной андальского города, чьих жителей они покорили и обратили в рабство. В Мире заканчивается длинный валирийский тракт, идущий с востока. Это был богатый, но прогнивший насквозь город. Как и другие южные Вольные города, Мир — город рабовладельческий. Здесь на каждого свободного гражданина приходится три раба, и многие из знаменитых мирийских мастеров родились рабами. Как и в соседних городах, торговля в Мире почитается больше военного дела — это город купцов, защищённый высокими стенами и мечами нанятых за золото наёмников. Там также есть храм, в котором действуют красные жрецы, и есть храм Р'глора, ныне мой храм. — А что там с армией? — спросил я. — Самая серьёзная угроза — Золотые Мечи, — ответила она. — Десять тысяч наёмников. Лучшие из лучших. Мир заплатил им целое состояние за защиту. — Золотые Мечи, — задумчиво повторил я. — Те самые, что мечтают вернуться в Вестерос? — Именно, — кивнула она. — Потомки вестеросских лордов, изгнанников, что остались верны Таргариенам. Они уже несколько раз пытались вторгнуться в Семь Королевств, но безуспешно. — Интересно, — улыбнулся я. — Очень интересно. Сам Мир был не просто городом, а живым организмом, чьё благополучие зиждилось на двух китах — искусных ремёслах и рабском труде. Воздух здесь был густым и сладковатым от запаха расплавленного стекла, крашеной шерсти и человеческого пота. Улицы, мощённые светлым камнем, были похожи на лабиринт, где за неприметными фасадами мастерских скрывались целые производства. Именно здесь, в душных цехах, рождались знаменитые на весь Эссос «миррийские глаза» — подзорные трубы такой чёткости и качества, что капитаны кораблей из самых отдалённых гаваней готовы были платить за них целые состояния. Стеклодувы Мира были волшебниками своего дела, умевшими создавать не только практичные инструменты, но и диковинные безделушки из цветного стекла, которые так ценились знатью Волантиса и Пентоса. Помимо этого, город славился своими оружейниками, чьи арбалеты славились дальнобойностью и надёжностью, и ткачами, чьи тончайшие кружева и прочные, яркие ковры украшали покои магнатов и даже королей Вестероса. Но за всем этим великолепием стоял тяжкий, подневольный труд. Три раба на каждого свободного гражданина — такова была жестокая арифметика Мира. Знаменитые мастера, чьи имена гремели по всему миру, зачастую рождались в цепях и умирали в них, а их хозяева-работорговцы купались в золоте, словно драконы из древних легенд. Именно это золото и привлекло сюда Золотых Мечей — самых известных и дисциплинированных наёмников Эссоса. Вид, открывшийся мне у стен города, был поистине впечатляющим. Десять тысяч профессиональных бойцов стояли в безупречном строю. Их позолоченные доспехи, давшие отряду имя, сверкали под лучами солнца, словно обещая богатую добычу и славу любому, кто осмелится бросить им вызов. Но за этим блеском скрывалась горькая история изгнания и тоски по дому. Большинство из этих людей были потомками вестеросских лордов, лишившихся земель и титулов после восстания Роберта Баратеона. Среди них были те, чьи отцы и деды сражались под знамёнами Таргариенов и пали на Трезубце или во время штурма Драконьего Камня. Их основатель, Эйгор Риверс, Великий Бастард Эйгона Недостойного, создал этот отряд для попыток захвата Вестероса. С тех пор Золотые Мечи кочевали по Вольным Городам, продавая свой меч тому, кто платил, но в сердце каждого из них тлела мечта — не о богатстве, а о возвращении. О восстановлении чести своих домов и о возвращении на землю, которую они по-прежнему считали своей родиной. Они уже предпринимали несколько попыток вторгнуться в Вестерос, но все они заканчивались провалом — у них не было ни достаточных сил, ни истинного лидера, за которого стоило бы умирать. Именно эту их сокровенную, невысказанную тоску я и решил обернуть себе на пользу. Вид этой блестящей, но бесцельной армии наёмников породил у меня в голове идею, столь же блестящую, сколь и дерзкую. Что если преподнести их Дейнерис? Не как наёмников, купленных за золото, а как добровольцев, присягнувших на верность своей законной королеве. Это был бы свадебный подарок, достойный Последнего Дракона — не просто военная сила, а символ её законных прав и возвращающейся лояльности. С этой мыслью я улыбнулся и заговорил, усилив голос так, что он прокатился над рядами наёмников, заставляя воздух вибрировать и вторить моим словам, словно раскаты грома перед бурей. — Вы посвятили свою жизнь мечу и золоту, — начал я, мой взгляд скользил по лицам командиров, выстроившихся перед своим строем. Я видел в их глазах не только суровую выучку и сдержанность, но и проблеск того самого любопытства, что предшествует надежде. — Годами вы шли по пути наёмников, служа чужим королям и лордам, чьи имена уже стёрлись из памяти истории. Вы проливали кровь за кошельки, набитые золотом чужеземных монет, и в этом не было ни капли истинной чести, ни крупицы славы, что переживёт века. Но сегодня я предлагаю вам не просто новый контракт и не очередную плату. Я предлагаю вам шанс стать частью новой эпохи. Эпохи, где ваш меч будет служить не кошельку, а великому делу. Я сделал паузу, давая моим словам проникнуть в самые потаённые уголки их сознания, туда, где жила их заветная мечта. Ветер тихо шелестел знамёнами с изображением единого меча на золотом поле, но в строю царила гробовая тишина, прерываемая лишь скрипом лат и тяжёлым дыханием. — Золотые Мечи! — продолжил я, медленно прохаживаясь вдоль шеренги командиров и чувствуя, как их взгляды, полные смеси недоверия и зарождающегося интереса, следуют за каждым моим движением. — Я знаю, что в сердце каждого из вас живёт мечта о возвращении. О возвращении на зелёные холмы и в прохладные леса Вестероса, о восстановлении чести своих домов, о возвращении имён, которые были запятнаны в водовороте чужих войн. Вы уже не раз пытались осуществить эту мечту, но все ваши попытки разбивались о суровые скалы реальности. Почему? Потому что у вас не было истинной цели, что зажигала бы сердца! У вас не было той неоспоримой силы, что способна склонить перед вами все Семь Королевств! И, что важнее всего, у вас не было законного претендента на Железный Трон, чьё дело стоило бы того, чтобы отдать за него жизнь! Они переглядывались, но ни один язык не осмелился произнести слова возражения. Я остановился и повернулся к ним лицом, и мои глаза встретились с десятками пар глаз, в которых читалась настороженность, усталость от долгих лет скитаний и та самая, тщательно скрываемая жажда дома. — А что, если я скажу вам, что такой претендент есть? — голос мой зазвучал тише, но от этого лишь весомее. — Я предлагаю вам служить той, кому по праву крови и наследия принадлежит Железный Трон. Моей будущей королеве — Дейенерис Таргариен. Она — последняя из драконьего рода, истинная наследница Таргариенов. Её дело — ваше дело. Её право — ваше право. С вашими клинками и моей поддержкой, мы вернём её на трон её предков, и тогда вы войдёте в анналы истории не как наёмники, продававшие свои мечи, а как верная гвардия своей королевы! Вы станете её несокрушимой стеной, её стальным кулаком, её защитой от любых врагов, будь то в пылу битвы или в тишине тронного зала. Вы переродитесь из солдат удачи в рыцарей, вернувших своей законной повелительнице её величайшее наследие! В воздухе повисла звенящая тишина, которую, казалось, можно было резать мечом. Я видел, как по лицам этих закалённых в боях ветеранов пробегала волна эмоций: удивление, недоверие, а затем — медленно разгорающийся огонёк давно похороненных амбиций. Имя Таргариенов, которое они носили в сердцах как талисман, прозвучало не как эхо прошлого, а как призыв к будущему. — Подумайте, — я сделал шаг вперёд, и по моей воле между нами возник массивный каменный стол, на котором тут же развернулась сияющая карта Вестероса. — Подумайте о том дне, когда знамёна с трёхголовым драконом вновь взовьются над Королевской Гаванью. Когда падут узурпаторы и их приспешники. В тот день вы перестанете быть наёмниками. Вы и ваши сыновья, и сыновья ваших сыновей станете оплотом новой династии, рыцарями Королевской Гвардии, лордами, получившими назад свои родовые земли и приумножившими свою честь! Вас будут воспевать в песнях не как искателей приключений, а как героев, восстановивших справедливость! Разве не этого вы хотели все эти долгие годы скитаний? Не мимолётного богатства, что тает в руках, как песок, а вечного наследия, что останется в веках? Не звона золотых монет, а звона мечей, скрещиваемых во имя своего законного монарха! Я внимательно смотрел на каждого командира, встречаясь взглядом с теми, в чьих глазах читалась неуверенность, с теми, в ком уже загорелась надежда, и с теми, кто всё ещё цеплялся за старую, проверенную жизнью осторожность. — Согласитесь служить своей истинной королеве, и я направлю вас в Пентос, под её знамёна, — заключил я, и в голосе моём зазвучала непоколебимая уверенность. — Станьте её мечом и её щитом уже сейчас. Охраняйте её покой, пока я завершаю наши дела здесь, в Эссосе. Те, кто сделает этот шаг, будут первыми, кого она назовёт своими верными защитниками. Я предлагаю вам не новый контракт. Я предлагаю вам шанс обрести честь, вернуть свой дом и стяжать славу, которая не померкнет в веках! И тогда это случилось. Несколько командиров, чьи лица исказились от внутренней борьбы, сделали шаг вперёд. Один за другим они опускались на колено, и звук их лат, ударяющихся о камень, был подобен аккорду, возвещающему о начале новой симфонии. Их мечи, остриями в землю, были не просто оружием, а символами принесённой клятвы. — Я, Джонот, клянусь в верности! — произнёс первый, высокий мужчина с благородными чертами лица. — Я, Ричард, клянусь! — вторил ему второй. — Я, Томас, клянусь! — третий. Их голоса сливались в единый хор, и вскоре уже все десять тысяч Золотых Мечей стояли на коленях, принося клятву верности не мне, но той, ради которой они были готовы умереть. Я знал, что в сердце каждого из них горит тот самый огонь, который они так долго хранили под пеплом безразличия и отчаяния. Теперь, с моей силой и знаменем Дейнерис над их головами, они наконец-то получили шанс не просто вновь ступить на землю Вестероса, а вернуться туда как победители, как восставшие из пепла, как те, кто пришёл забрать своё. Увидев, как десять тысяч Золотых Мечей — лучшая защита, какую только можно было купить за золото, — почти одновременно опускаются на одно колено передо мной, правители Мира поняли, что их судьба предрешена. В их глазах, полных ужаса и осознания полного краха, читалась лишь обречённость. Они предпочли не искушать судьбу и капитулировали, выторговав себе лишь жизнь и возможность исчезнуть в толпе тех, кем они когда-то правили. Я милостиво принял их условия. Ворота распахнулись, и я вошёл в Мир не как завоеватель, несущий огонь и меч, а как освободитель, не проливший ни капли крови. Когда массивные городские ворота распахнулись настежь, картина, открывшаяся мне, была зрелищем куда более ценным, чем любое сокровище. Бывшие хозяева уже не сжимали в руках плети, а их рабы больше не стояли на коленях, опустив головы. Лязг разорванных цепей, падающих на камни мостовой, был музыкой нового времени. И в глазах этих людей, вчера ещё бывших собственностью, я видел не страх и не покорность, а чистое, безграничное счастье и надежду, сияющую, как утренняя заря. — Свобода! — кричали они. — Мы свободны! И все они, тысячи освобождённых голосов, слились в едином, оглушительном сканде: «Артур Пендрагон! Бог во Плоти! Разрушитель Цепей!» Их крик, мощная волна веры и любви, прокатилась по узким улочкам Мира, заставляя самые камни вибрировать в унисон. Я стоял, впитывая эту энергию, и понимал, что подобные победы слаще любой, добытой грубой силой. Так, без единой капли пролитой крови, пал один из могущественнейших Вольных Городов — Мир. Весть об этом, несомненно, долетела до Тироша и Лиса быстрее, чем скачет почтовый всадник. Но что они могли предпринять? Их главные защитники теперь служили мне, а собственных сил для отражения моей армии у них было катастрофически мало. Их участь была предрешена, и они это знали. Прошёл месяц. За это время мои войска полностью зачистили территорию под контролем Мира и начали сосредотачиваться у стен Тироша. Я же отправился туда сразу после того, как исполнил свой супружеский долг. Прохладный ночной воздух был приятен после дневной жары, и я решил отложить штурм до утра. Когда мои воины готовились к штурму Тироша, я решил взять себе небольшую передышку и посетить свою любимую апостолку — Мелисандру. Её сила в обращении толпы всегда вдохновляла меня, и сегодня, как и всегда, её голос эхом разносился над собравшимися горожанами. Тирош был на грани паники, и её слова были тем якорем, который мог удержать людей от хаоса. Ночь уже опустилась на город, освещая улицы лишь лунным светом и редкими факелами. Я укутался в плащ с капюшоном и, пряча лицо в тени, двинулся в сторону храма Р’глора. Вечерняя проповедь шла полным ходом, и я скользнул в толпу, чтобы незаметно пройти к её подножию. Запах страха и ладана витал в воздухе. Мелисандра стояла на возвышении, её фигура была окутана багровыми языками пламени, пылавшими в чашах по обе стороны. Её волосы, похожие на горящий костёр, развевались в такт словам. Толпа, загипнотизированная каждым её движением, замерла в благоговении, а глаза людей блестели, отражая её силу и страсть. Она была жрицей, актрисой и пророчицей в одном лице, и её власть над умами была почти абсолютной. Она говорила о грядущем великом царстве, о новом боге, что явился во плоти, и о том, как каждый из них будет освобождён от цепей рабства и подчинения, когда придёт его праведный огонь. Мой огонь. Зрелище, как всегда, завораживало, но я знал, что даже она не ожидала моего визита. Я был сюрпризом, который она предсказала, но в явлении которого всё ещё сомневалась. Я осторожно пробирался ближе, ловко уклоняясь от взглядов охраны и людей. Они всё смотрели только на неё, слушали только её — настолько мощно действовала её магия на сознание слабых. Поднявшись к самому алтарю, я замер в тени колонн, ожидая подходящего момента. Мелисандра продолжала, её голос взвивался к вершинам храма: — Огонь видит всё! И в его пламени предначертано… — Она вдруг оборвала речь, её взгляд замер, как будто уставившись в пустоту. Толпа недоуменно загудела. Казалось, в этот момент сама судьба остановилась, ожидая её следующего слова. Её пальцы сомкнулись вокруг амулета на её шее, и её грудь резко вздымалась. Она медленно повернула голову, её глаза, вспыхнувшие как два рубина, встретились с моими. Я сделал шаг вперёд, снимая капюшон, и лишь ей одной стало видно моё лицо. Её губы приоткрылись от изумления, и в её взгляде я прочёл не просто узнавание, но и глубокое, почти мистическое потрясение. — О, мои дети… — Мелисандра снова обрела голос, но на этот раз он звучал мягче, теплее, полный благоговейного трепета. — Вот он, тот, о ком я говорила. Бог во плоти. Явился к нам! — Она раскинула руки, обратившись к толпе. А я, не дожидаясь дальнейших слов, плавно шагнул к ней, оставляя позади лишь шёпот удивлённых людей, которые ещё не понимали, что происходит, но уже чувствовали, что становятся свидетелями истории. Когда она позвала меня, я вышел вперёд, на свет факелов, и произнёс заклинание, вызывая пламя в своих ладонях. Оно было живым и послушным, оно танцевало на моих пальцах, не обжигая их. Я поднял руки к небу, и яркие огни осветили округу, отбрасывая длинные, пляшущие тени от колонн храма. Люди ахнули, их глаза наполнились удивлением и страхом. Это было чудо, которое я создал для них, чтобы подтвердить свою силу и намерения. Я был не просто человеком; я был воплощённым чудом. — Идите по домам и идите осторожно ведь ночь темна и полна ужасов — сказал я, голос мой звучал уверенно и властно, но без угрозы. — но день светел и прекрасен. А я защищу вас. Толпа, повинуясь моему приказу, стала рассеиваться. Люди расходились, оглядываясь на меня с благоговейным страхом. Я заметил, как Мелисандра смотрела на меня с восхищением и одобрением. В её глазах горел огонь истинной веры, и он был обращён на меня. Я подошёл к ней и, склонившись, прошептал так, что моё дыхание коснулось её щеки: — Пойдём в храм. У нас есть дела, которые требуют нашего внимания.