Если всё идёт не по плану, значит это лучший в своём роде план.

Второй рукой он взял её указательным и большим пальцем за подбородок. Слегка наклонив её голову, Люциус впечатался в её губы.  Этот поцелуй не был нежным или мягким. Это действие не было ни вопросом, ни приглашением.  Это была сухая констатация факта. Предъявление прав, жест хищника, догнавшего добычу. И вопрос о том, кто здесь был хищником, всё ещё оставался открытым.  Поцелуй сначала выбил из Пэнси весь дух. Но, она быстро пришла в себя, почувствовав на своих нежных припухших губах его — грубоватые, напористые и терпкие.  Он целовал с нажимом, напором. Властно.  И она быстро поняла правила этой игры: скользнув изящными руками на мужской затылок, она, не в силах раскрыть глаза, прикусила его нижнюю губу. По его гортанному мычанию она поняла две вещи: Первое — он не ожидал, что она сориентируется и вообще захочет продолжить.  Второе — ему нравится, когда она перехватывает контроль. И второе осознание стало спусковым механизмом для неё. Азарт распалял её почувствовать вкус его эйфории снова: крепко обвив руками его шею, она оттолкнулась, и согнув колено, села на него верхом.  Мир вокруг начал размываться и едва заметно подрагивать. Он громко выдохнул, вцепляясь крепкими руками в её бедра. Было ощущение, что столкнулись две стихии, две противоположно направленные силы, закручивая в свое движение всё пространство вокруг.  Он притягивал её ближе, когда казалось, что ближе и некуда. Она чувствовала, что прокусила его губу, что собственные губы горят, как и щеки, как и все внутренности, а сердце в груди исходится в огонии.  Она чувствовала его готовность, чувствовала, что он на грани. И ощущала сама то же самое. Дыхание становилось беспорядочным, руки блуждали по телам, шаря, притягивая, сжимая.  Мира вокруг них не существовало в этом мгновении.  И на секунду ей показалось, что это может длиться вечно.  Притяжение стало настолько сильным, почти болезненным, когда он резко остановился. Внезапно он встал, удерживая её бедро рукой и поднимая девушку за собой вверх. Затем он мягко отпустил её бедро и, скользнув руками вдоль тела, отпустил.  На мгновение они застыли, пялясь друг на друга в онемелом шоке.  — Мой водитель отвезёт вас до дома, прошу прощения, мне пора. — Сухо, почти безэмоционально сказал он, глядя куда-то сквозь неё.  Это было ледяным душем.  Нет, это ощущение было похоже на то, чем заканчивается интенсивный ночной сон, то ли экстремальный, то ли кошмарный — холодным липким потом по спине. Но вот так, без объяснения, без комментария, он просто уходил.  А у нее не находилось слов. Она просто стояла и смотрела ему вслед. Разгорячённая и ошеломленная. А гнев медленно поднимался в её груди, физически ощутимо оседая тяжелым чувством.  Конечно же она не села в его машину. Достав из сумки палочку, она быстро трансгрессировала в свою квартиру. Усилив и без того поднимающуюся тошноту.