Если всё идёт не по плану, значит это лучший в своём роде план.

Её голова кружилась от новых впечатлений — как давно она не была в своем мире, по-настоящему родном сердцу и уму.  Здесь понимают её шутки, здесь знают её особенности и характер. Здесь все те, кого она знает буквально с детства.  Она вернулась из Франции вот уже как полторы недели. И все эти полторы недели она вращалась в череде бытовых вопросов — обустроить жизнь спустя 5 лет отсутствия задача не из лёгких. Однако, её обучение подошло к концу и она без лишних раздумий вернулась в родной Лондон, в магическую его часть, говоря из уважения к точности.  — Примеряешь на себя новые роли? — с небрежной косой ухмылкой её отвлек от внутреннего монолога бархатный голос Малфоя младшего. — Не ревнуй, милый Драко, — с деланной слащавостью промурлыкала она. Не ему вводить Пэнси в смущение. Старые приятели, но никогда не друзья. Пинг-понг сарказма между ними длится с незапамятных времён и это стало привычной формой общения, дарящей обоим чувство бодрости.  — А ты в форме, — с лёгким смешком ответил Малфой. — Не лучшая твоя идея, честно говоря, Пэнс. Хотя, кто я такой, чтобы тебя судить.  — Эта фраза не делает твои беспочвенные намёки менее грубыми, — широко распахнутыми глазами в его глаза, и вот здесь она прокололась.    Это могло бы остаться незамеченным кем угодно, но только не Драко, знающим её слишком хорошо. — Вот это меня уже настораживает, Паркинсон. Надеюсь, ты хорошо подумала, —многозначительно бросил он, и с учтивым кивком ретировался, оставив её наедине с этой фразой, пробовать звуки на вкус.  Она выглядела необычайно нелепо, пытаясь отмахнуться от намёков Драко, стоя в пиджаке его отца. И если бы он только знал, как же ей было глубоко плевать на его предостережение, он бы не растрачивал усилия и слова за зря. Бабочки внутри неё уже взмахивали крыльями так отчаянно и усердно, что глупая улыбка растягивалась на её милой физиономии сама собой.  Шампанское пора оставить на столике. Оценив по достоинству пришедшую ей мысль, она послушалась и направилась в центр зала, к музыке, навстречу веселью. Звуки музыки были необычайно волнующими и пробуждающими поток внутренней эйфории. Пышные бёдра раскачивались в такт, пляшущие кисти взмыли в воздух над головой. Чётко очерченное каре переливалось, отражая приглушенный свет от зажженных в комнате свечей. Босые ноги и черные чулки — верх сексуальности. Юбка-баллон до середины икры учтиво оставляла пространство воображению.  Люциус жадно поглощал образ двигающейся в такт брюнетки, намереваясь запечатлеть его в недрах своей памяти для последующего детального изучения. Он скользил по её силуэту снова и снова, разглядывая каждую чёртову деталь, силясь найти хотя бы крошечный изъян, но упорно его не находящий.  Свет был тусклым, а компания изрядно запьянела, и потому он не переживал о том, как выглядит со стороны — никому не было до него дела.  А выглядел он и впрямь сомнительно для своего положения: буквально старый лис за охотой.  Его взгляд зацепился за покачивавшийся в танце чёрный корсет, открывший разрывающий самообладание вид на розовую ореолу.  Он медленно выдохнул. Поздно. И в голове зашумело, буквально, как в неисправном космическом корабле: — Отмена, отмена, вы терпите крушение.  Это сигнал, что ты заигрался, Люциус, — строгим тоном у себя в голове.  Он незамедлительно встал с отчётливым намерением покинуть разбушевавшееся веселье.  Выйдя в коридор, он осознал, насколько захмелел. Растягивая один бокал весь вечер и выкурив одну сигару он перевыполнил план на три месяца вперед. С алкоголем он был на Вы. Контроль — его верный соратник.  Он вышел не чтобы уйти. А чтобы убедиться, что ещё может, и речь не об алкоголе.  Шаги туфель под ним раздавались звонким эхом коридорного камня. А внутри уверенно обосновалось странное чувство. И называлось оно «Возвращение в реальность».  Сладкая нега и внутренний подъём беспощадно придавило чувство отягощённой реальности на контрасте. Позади послышался хлопок двери и тихие семенящие шаги.  — Не прощаетесь? Вот они какие — хвалёные манеры джентльменов, — игривым уколом, но всё же уколом. — Вы забыли свой пиджак, — протягивая к нему руку с шерстяной тканью.  —  А вы забыли свои туфли, — ленивой улыбкой, но всё же, улыбкой.  Она озорно ему улыбнулась, разворачиваясь. И пошла обратно в эпицентр веселья.  Он так и стоял, смотря ей вслед, ощущая под пальцами мягкий ворс пиджака.  Дверь захлопнулась, и он поднёс пиджак к носу, жадно вдыхая его запах, в надежде узнать, как пахнет Она.  Но, кроме дыма и его собственных духов там не оказалось ни единого намёка на знакомство, которое он ещё долго будет прокручивать в своей пьяной голове.