С высоты полёта

Девушка откладывает телефон, радуясь, что прочитала сообщения только через шторку уведомлений. Заходя в зал, первое, что произносит Аверцева становится: «Алиса, на семь утра напоминание позвонить отцу, очень срочно!» - последние слова выделяет голосом так, будто умная колонка действительно могла понять степень важности напоминания. — Что-то случилось? - Кислов, материализовавшийся из кухонной арки, обеспокоено бегал глазами по девичьему лицу. — У меня восемнадцать пропущенных от отца… - Ульяна поднимает на кудрявого взгляд полный сомнений. — И ещё несколько гневных «писем». Утром надо будет ему позвонить, сейчас лучше не подавать признаков жизни. Русоволосая проходит в просторную кухню, обставленную в светлых тонах и ловит себя на редкой мысли, что здесь с каждым днем становится всё менее отвратительно. Девушка медленно, по-кошачьи бесшумно переступая с ноги на ногу, опирается на подоконник и выглядывает в окно. Всё же дома совсем по-другому: из-за сурового климата деревья желтеют куда раньше и уже к концу сентября стоят голые и облетевшие, а холодный ветер пронзительно завывает, так и стараясь пробраться под куртку и пересчитать все рёбра. Однако иногда сентябрь в родном городе выдавался на удивление теплым и радовал осенними красотами, разгоняя приближающуюся сезонную апатию. Дома осенью все знакомые Аверцевой выряжались в брендовые худи, на которые позже падали именитые куртки, а когда погода портилась окончательно - пересаживались в родительские каены и икс шестые. Обычно именно в эту пору со своими концертами приезжали артисты и вся компания друзей в полном составе закупала билеты в категории «вип», чтобы ни разу не воспользоваться столом нормально, лишь залезать на него для съемки концерта и пару раз заказать шоты в конце выступления, когда играют последние треки, а толпа скоро повалит стадом к выходу, создавая давку. Обычно после шотов все ребята идут к концу оравы, дабы первыми выбежать из клуба - парни в компании пропускают девчонок и прикрывают их, спинами сдерживая толкучку. На все концерты они обычно приезжали на рейндже родителей Елисея Шнайдера: за руль садили Стёпу, что лучше всех ориентировался на дороге, на пассажирское падал сам Еля, а далее машина набивалась битком, включая багажник и колени уже усевшихся. Ехали обязательно с открытым люком и окнами, куда все высовывали свои конечности, во все горло подпевая трекам из надрывавшейся стереосистемы машины, которая на полную громкость проигрывала треки с предстоящего концерта. Оттуда обычно уезжали посвободнее - некоторые ребята строили свои планы и брали такси, разъезжаясь маленькими группками. Как правило, так начинались новые интрижки в нашей делегации. И всё таки - в гостях хорошо, а дома лучше. И Ульяна явно не могла сказать, что сейчас она дома. Её дом где-то там - за тысячью километров необъятной, хранит в себе кучу воспоминаний, связанных с каждой улочкой. О друзьях, своих маленьких победах - взлетах, падениях и родителях. Скучают ли они хотя бы немного? Стало ли им легче от отъезда единственной дочери? «Я остался один на один с демонами, голосами, болью» - именно так Аверцева ощущала свою вынужденную изоляцию от привычной жизни. Не хватало даже родителей. В памяти все чаще всплывали моменты из детства. — И ты всегда сможешь сюда вернуться если тебе здесь нравится. Море же любит тебя также как и ты его, поэтому мы и пришли сюда до отъезда, чтобы ты накупалась вдоволь. - Сергей Александрович сжимал маленькую детскую ладошку, придерживая дочь, дабы её не снесло волнами, что хоть и не были большими, но уже достигали вполовину роста малышки, хлопающей большими карими глазами, переводя их то на завораживающе блестящие волны, то на папу. — Всегда-всегда? - слегка шепеляво произносит девчушка из-за чего выходит скорее «вщегда-вщегда?». — Вщегда-вщегда! - подтрунивает над ней мужчина. — А теперь беги - попрощайся с морем! - говорит он, как только волны от катера совсем стихают и кроха тут же срывается с места, забегая в море, плескаясь и моча ладошки. Девочка заливисто хихикает, совсем как колокольчик, которым она гордо звенела на первое сентября, сидя на плечах у огро-о-омного старшеклассника, и кричит: — Пока-а-а море-е-е! Я обязательно вернусь к тебе! Ульяша мягко улыбается детским воспоминаниям. Вернулась блин. Теперь не знает как добраться до дома - кто бы мог подумать, что из всех посещенных когда-либо точек мира, включая заграницу, девушка будет мечтать о билете именно домой. — Че такая загадочная? - игриво дергает головой Киса, от чего его кудряшки-пружинки оживают, легонько подпрыгивая и отскакивая обратно. — Ничего. - на автомате отвечает Аверцева. — Испугалась его да? - намекает на парня, которому резко сплохело на тусовке. — Дом вспоминала. - заканчивает свою мысль кареглазая, запрыгивая на подоконник и придвигая колени к груди. — Скучаешь? — Конечно! - возмущено всплескивает руками девушка. — У меня там вся жизнь. Буквально всё. То, что я веселюсь здесь и пытаюсь приспособиться, скрасив собственную тоску - не значит, что я забыла родной город и больше не горю желанием вернуться к своим близким. — Тебе плохо здесь? - неозвученное «с нами» напряжено оседает в комнате. — Да. Вы просто другой жизни не видели. - тоскливо склоняет голову к коленям, отчего волосы падают шелковым полотном, словно занавесом, рассыпаясь по плечам и лицу, скрывая их от внешнего мира. — Ну куда уж нам! Хорошо, что у нас есть ты - королева, блядь, мира! Всё видела, везде была, всех на хую вертела, да?! - брюнет начинает заводиться, напоминая пороховую бочку или бензовоз с предупреждающей наклейкой «осторожно огнеопасно» на половину кузова. — Ты можешь хотя бы один наш разговор не превращать в ссору? — А ты можешь хотя бы один наш разговор не принижать всех вокруг? - его крик эхом отражается от кухонных стен. — Да кого я нахуй принижаю?! В себя приди! Я просто смотрю на всю жизнь здесь через свою призму прожитого, потому что мне блять есть с чем сравнить! - надрывается в ответ девушка. — Блять я прошу тебя давай не сейчас эту хуйню продолжать - у меня нет сил что-то тебе объяснять. - Кислов недовольно поджимает губы и уходит в ванную, но напряжение никуда не уходит. Спать они ложатся в немом конфликте.

***

Будильник звенит ровно полседьмого утра и девушка подскакивает как ошпаренная, уносясь в ванную и начиная собираться. Спустя полчаса суматохи Алиса разрывается громогласным напоминанием и Ульяна, как в жопу ужаленная, несется в комнату, снимая телефон с зарядки и параллельно толкая Кислова пару раз то в плечо, то в бок. Когда Иван недовольно поднимает голову, сонно моргая и пытаясь сфокусировать взгляд на маячащей фигуре, Аверцева уже удаляется, набирая отцовский номер. — Слушаю. - из трубки раздаётся холодный, слегка искаженный связью, голос отца и русоволосая вмиг теряется. — Привет. Со мной всё хорошо. Извини, что не читала твои сообщения вчера - я праздновала с друзьями начало учебного года. - чеканит она, стараясь не вдумываться какое выражение лица сейчас может быть у мужчины. — Хорошо. Впредь чтоб так больше не делала. Я надеюсь ты ничего не употребляла? - отчий бас становится грубее, а по девичьей коже бегут мурашки. — Нет. Я считаю, что я свой урок усвоила и могу вернуться домой. - «попытка не пытка» думает девушка, вспоминая мамино «за спрос не бьют в нос». — Нет. Ты знаешь свое наказание. Тем более ты сама говоришь, что уже друзей там нашла - не прибедняйся. - Сергей остается непреклонным. — Ты же сам знаешь - старый друг лучше новых двух! — А ты не обесценивай тех, кто добровольно согласился с тобой общаться и терпеть твой говёный характер, у тебя и старые то друзья не блистали, может хоть там кого-то заинтересует что-то кроме твоих денег. — Их не интересовали мои деньги! - орёт в трубку девушка, горячо заходясь в возмущении. — Ты ничего о них не знаешь! — Ну конечно куда уж мне! Впрочем, о «старых друзьях» - тут Шнайдер в конце октября прилетает с реабилитационного центра в Калиниграде. Его после Германии туда отправили прокапаться. Если хочешь оказаться дома на осенних каникулах - веди себя подобающе и за успеваемостью следи. Мне пора, пока, дочь. - одновременно с удивленным тихим «спасибо» в телефоне раздаётся серия коротких гудков. Сбросил. Помятый Киса уже допивает растворимый кофе и вопросительно смотрит на девушку, как бы спрашивая «готова?». Ульяна несется в комнату, на скорую руку доделывая полный макияж и вываливая добрую половину шкафа на пол, стулья и кровать. В итоге девушка выходит из комнаты в черной мини-юбке в крупную плиссировку и футболке ральф лорен в коллабе с чиф кифом - однажды они вместе с Елей охотились за этой вещью, сутками высматривая её на Авито. В итоге оба модника получили то, что хотели и долгое время гоняли в них, как в парных. В небольшую кожаную сумку она закидывает пару тетрадей, черную ручку и наушники. Уже у входной двери брызгается, кажется прилипшим к ней, но оттого не менее любимым ароматом и вдевает ноги в первые попавшиеся кроссовки, не заморачиваясь над их сочетанием с остальным аутфитом. — Раньше было удобнее. - тяжело вздыхает девушка на ходу закрывая дверь. — Почему? - кудрявый берет её под руку, задумчиво рассматривая мелкие камушки под ногами. — Я жила близко к школе, но меня обычно все равно довозили. Либо папа, либо кто-то из друзей. Типа-а-а просто вайбово было. - ведет плечами Ульяна.

***

Уроки проходят громко, напоминая поездку в зоопарк в далеком третьем классе - подростки ещё не успели перестроиться на новый режим дня и явно не собирались сидеть сорок минут молча, спеша поделиться своими впечатлениями от прошедшего лета. Я предусмотрительно села с Ритой, желая провести все шесть уроков в приятной компании - спасибо администрации, что для адаптации решила в первую неделю поставить меньше уроков. Елизарова увлеченно трындит у меня под ухом, жарко пересказывая новые сплетни про Бабич. Видимо, не наблюдая от меня достаточной степени вовлеченности, блондинка переключается на другую тему, являющуюся достаточно горячей на сегодняшний день. — А ты видела его вчера? У него передоз был представляешь! - устало смотрю на девушку, изо всех сил стараясь сдерживать закатывающиеся глаза. — Во-первых, у него был не передоз. Если бы он передознулся мы бы либо не обсуждали его в настоящем времени, либо обсуждали бы его в ментовском кабинете, а так у него вроде толи батек, толи крестный в полиции работает - я так и не поняла кто именно, ну вчера наряд вызвали - его и забрал любимый родственник. Во-вторых, ты сама там вчера была, прям около него топталась! Просто кое-кому следует меньше нажираться от неразделенной любви, тебя вчера тащили от бара всеми силами! Рита цокает, шутливо закатывая глаза. — Ой ну извините, что не запомнила торчка, валяющегося на полу! - с явным наслаждением закатываю глаза в ответ. Все уроки одноклассники рассматривают меня с ног до головы, наверное, пытаются составить более емкий отзыв обо мне для лучшего понимания кто к ним перевелся. Начались утренние «смотрины» еще в момент моего захода на территорию с самим Кисловым под руку, наверное, его фанатичная малолетняя аудитория уже придумывает план мести. Остальные же просто смотрели в оба глаза, вероятно помня с кем я обычно общаюсь, и думаю, то, что Кислов часто крутился около меня, а затем и уходил со мной тоже сыграло свою роль в этом экспириенсе. Оно и неудивительно. На вечеринках, проходящих в августе, я редко когда контактировала с кем-то кроме моей новообразованной «компании». Всё также придерживаясь своей стратегии «Суть элитарности в недоступности». Я изначально вообще ни с кем особо общаться и не собиралась, но мальчишки очень удачно оказались, что называется локал феймос, поэтому из двух зол выбираю меньшее и даже нахожу с кем скрасить только-только начавшийся учебный год. Рита тоже имела какую-никакую известность, пусть и не совсем в нужном плане, но все ещё неплохо. Мне бы только пережить этот год, а дальше пусть делают, что хотят. Как говорит папа - «И ебитесь все конем!». Вот вернусь домой и всё будет отлично. А друзья… Они поймут почему я так сделала! Они точно поймут! Да и есть ли там моя вина? Им стоило бы брать пример с людей местного разлива - вон Ритка ни разу ни в чем меня не упрекнула! Пожалуй, Елизарова одна из немногих кого я бы хотела забрать с собой - совсем как дизайнерскую собачку! В сумку и вперед! С остальными кудрявыми формирующимися привязанностями я справлюсь пока они на раннних стадиях, главное - не заиметь новых. Как бы Кислов не силился меня понять каждый наш разговор так или иначе стекает к тому, что мы разные и кудрявого, видимо, это нехило задевает. Он не сможет заменить мне Елю, ровно также как сахарозаменитель никогда не заменит настоящий сахар, отдавая на языке мерзким сладковатым послевкусием. После уроков пацаны усердно тащат меня в свое логово на окраине, называя это базой. По пути Хенк и Киса устраивают шуточный бой, который начинался тычками в бок, а позже Мел протягивает мне начатую упаковку мармелада и мы, наблюдая за друзьями как за кино, закидываем в рот по одной кислючке. Останавливаемся у входа в толи ангар, толи гараж. На «базе» нас уже ждет Гена, что также галантно как и в прошлый раз приветствует меня. Я же, зайдя не могу сдержать своей гениальной шутки, и на весь ангар произношу: «Четыреста пятнадцатая база ответьте». Сначала никто кроме Гены не понимает прикола, но как только мы с щербатым складываемся пополам от смеха остальные подтягиваются. Кислов как заведенный - носится от одного угла к другому, показывая мне всё, что здесь только есть, когда-либо было и когда-нибудь будет. Боря же увлеченно рассказывает мне про собранные мотоциклы, всё, сделанное его руками в этом помещении, пока Мел параллельно всей суматохе зачитывает мне свои поэзии, дополняя какофонию. Создается ощущение, что ребятам не хватало нового члена «банды», чтобы похвастаться всем своим добром, ведь друг для друга база и всё к ней приглашающееся уже не было сюрпризом. Гендос достает заначку с пивом и передает всем по банке. Когда дело доходит до меня Зуев предусмотрительно открывает бутылку и лишь потом отдает мне прохладное стекло. Чокаюсь со всеми, скрещивая горлышко с чужими бутылками, под одобрительный свист кудрявого. Так, два часа проходят за обсуждением базы, заброшенного парка аттракционов, самолета и экскурсии по нему и, конечно же, рассказами о дядь Саше - проповеднике, что щедро позволяет всем эти пользоваться за бутылочку любого «горючего», которое поможет удовлетворить его зависимость. С Ваней разговоры сегодня не клеились, начиная примерно с четырех утра - вот так сутки задались! Казалось, что когда мы находимся на расстоянии меньше полутора метров, воздух накаляется, напрягая всех вокруг. Боря, заметив что-то неладное, ошивался около меня, то поправляя мои волосы и ослепительно нежно улыбаясь, то указывая пальцем куда-то за линию горизонта, рассказывая, что где-то там находится Турция, но море то у нас одно. Перед тем как разойтись по домам все выходят пожарить сосиски над импровизированным костром, разведенным в бочке. Если бы папа сейчас видел меня - он бы потащил меня в машину, чтобы отчитать, а затем стал бы обливать антисептиком, приговаривая про антисанитарию и поддержание статуса. Пока сардельки подрумяниваются на палках, которые по мнению Зуева больше всего походили на шпашки, в нашем коллективе снова поднимается актуальная тема для обсуждения. — И всё же жалко Костика, так нахапаться это неприятно. - начинает Гена. Меня порядком подзаёбывает эта тема за минувшие сутки и я не в силах сдержать свое раздражение внезапно выдаю: — Да сам он виноват! Как с голодного мыса сбежал и всё в одну харю. Надо полагать, что эффект не вау будет. — А ты, я смотрю, много понимаешь. Самая прошаренная тут да? - вклинивается кудрявый в нашу дискуссию. — Ну смотря с какой стороны посмотреть. Уж жизненного опыта явно побольше вашего. - ехидство сочится сквозь каждое слово, вылетающее из моего рта и Кислов будто взрывается, кидая спичку в нашу пороховую бочку под названием «скопившееся напряжение». — Че ты вообще несешь? Самая умная, да? Думаешь, раз папаша прокурор, то все беды стороной обойдут? - его слова бьют по больному. Какое он вообще имеет право задевать мою семью, особенно зная о ней больше остальных? Каждый раз одно и то же, людям нельзя открываться - они этого не заслуживают. Мне кажется, что во мне что-то надломилось и заморозилось. Он не поймёт меня. — Я вот чего понять не могу - брюнет резко разворачивается ко мне, хватая за локоть. Обычно тёмные глаза огнём пышат, казалось, что, на их дне оказались лишь угольки, и сейчас их кто-то упорно разжигает. — Ты с какой позиции на этот мир то смотришь? Спустись с небес! - пинает гальку у берега и чуть ли не искрится от злости. Я, до этого державшаяся безэмоционально, откидываю длинные русые волосы за спину и с усмешкой ядовито произношу: — С высоты полёта! А ты, котёнок, что не приземлился на лапы? - не имея желания находиться здесь более, поудобнее перехватываю сумку, болтающуюся на локте, и быстрым шагом иду прочь. Кажется, Боря пытался пойти за мной, окрикивал меня, но я упрямо шла до дома, не оборачиваясь. В конце концов, если бы реально хотел - пошёл бы! А не слушал все дебильные доводы Кислова с его «перебесится и придет».

***

Открываю квартиру и захожу при этом обязательно громко хлопнув дверью. С психу сумка летит куда-то в сторону дивана и, учитывая то, что грохота не слышно, долетает. Надо успокоиться. Начинаю с уборки в комнате, складывая всё раскиданное утром в аккуратные стопки. Телефон предварительно ставлю на зарядку, включив на телевизоре трукрайм подкаст. По квартире серьёзный картавый голос начинает вещать про трагедию Даны из Каменска-Уральского. Мой любимый трукрайм блогер: я подписана на все его соцсети и даже купила подписку на бусти. Почему-то только его голос способствует полному погружению в истории и помогает мне концентрировать внимание на произошедшем. — Алиса, сделай погромче! - умная колонка повинуется, добавляя деления громкости. Пожалуй, Алиса - моя любимая часть в квартире. Я искренне не представляю как можно жить без неё. Глубоко убеждена, что в каждом доме должна дать минимум одна Алиса! Свою я везла из дома, уж очень привязалась к этим микросхемам, как будто она смогла бы ответить мне тем же. Усмехаюсь сама себе, вспоминая, что моя Яндекс станция всегда называет меня своим любимым пользователем. С нашим переездом я ещё и единственный пользователь. Может пора начинать думать, что переехала не я одна? Может Алиса тоже скучает по домашнему телевизору, к которому раньше была привязана и роботу пылесосу, с которым постоянно ругалась? Хотя с другой стороны она явно не страдает от отсутствия папиного шансона по утрам. Хорошо, что я её забрала - если бы она осталась я бы вселенски скучала по ней. Интересно, так привязываться к вещам вообще нормально? Кошусь на колонку, мысленно радуясь, что рассуждаю не вслух. Алиса уже давно порывается отправить меня к специалистам. Все пикировавшие из шкафа утром вещи сейчас были сложены передо мной на полу ладным рядами. Работа быстро пошла. Брызнув в шкаф парфюм для дома, перекладываю одежду на полочки, распределяя её по собственному удобству. В процессе монотонной уборки меня отпускает и я, скинув одежду у стиральной машинки, переступаю бортик ванной. Сегодня можно позволить себе расслабиться. Набираю полную ванну горячей воды, добавляя пену, эфирные масла лаванды и немного магниевой соли. Тащу айпад с собой и, включив очередной незаконченный сериал, ставлю его в полку, вымощенную в стене. Опускаюсь в воду по шею, нажимая на кнопки подсветки и гидромассажа. Наконец-то заслуженный отдых! Умиротворенно вдыхаю аромат лаванды и откидываюсь на бортик. Господи, пусть моей единственной проблемой всегда будет выбор отдушки геля для душа, скраба и шампуня - складываю ладони в мысленной молитве, прижимая их ко лбу. Когда по истечению двух часов сериал заканчивается я блаженно вылезаю из своего «котла» и, высушив волосы, выхожу из ванной с планшетом подмышкой. Через открытый балкон комната окрашивается золотисто-оранжевыми отблесками заката и я делаю пару фотографий для своего канала перед тем как выйти покурить. Поджигая вишневый чапман, принесенный однажды Кисой, задумываюсь о том, что в последнее время редко остаюсь в квартире одна: то брюнет нагло проводит меня до квартиры, затаскиваясь следом и даже не думая уходить, то вся компания останется у меня после пьянки (и пусть такое было всего раз, но было же!), то я сама позову Елизарову к себе на несколько ночёвок подряд. Боялась ли я оставаться в этой квартире одна? Возможно мне казалось, что стоит мне остаться одной в этой сотне квадратов, как все мои демоны, страхи и тени недавнего прошлого выползут изо всех темных углов, возвышаясь надо мной и хватая то за руки, то за ноги, стараясь утащить за собой в темноту. Люди, находясь здесь, давали мне мнимое ощущение безопасности. Мне хотелось верить, что они не просто отвлекают меня от постоянных мыслей, но и кирпичик за кирпичиком выстраивают стену между мной и всем плохим, что может случиться. По этой же причине я и не гнала отсюда всерьез кудрявого. Он шумный, заполняющий собой всё пространство, его всегда много. И это помогает. Не думаю, что он догадывался об истинных причинах своего нахождения здесь, скорее брюнет был уверен в своей неотразимой харизме, которая помогает ему из раза в раз оставаться в квартире. Жаль, что помимо харизмы и очаровательных кудряшек у Вани в комплекте шли ещё и вспышки агрессии вкупе с бескостным поганым языком. Папа бы сказал, что неприятно, когда с тобой поступают так, как обычно поступаешь ты. И вправду. Ваня как будто был моей мужской версией. Чуть менее умной и обаятельной, с ужасным чувством стиля, уменьшенным лоском, но поведение было точь-в-точь, настолько похоже, будто кто-то нажал всем известную комбинацию из клавиш cntrl c + cntrl v. А я также проезжаюсь по людям, которые решили мне открыться? Долгая затяжка наполняет балкон запахом табачной вишни и тихим, едва различимым потрескиванием сигареты. Безусловно. Думаю, эта привычка пошла из далекого детства, когда легким путем для «выживания» в семье оказалось копирование повеления сильнейшего родителя, занимающего главенствующую, агрессивно-доминирующую роль. Примерно тогда же и зародилось моё подражание отцу. И вправду ведь - сколько себя помню всегда за папой шла, даже когда он был до омерзение отвратительным в своих решениях. «— Знаешь, дочь, каждый однажды испытает на себе от руки другого то, что так усердно взращивал в нем.» Почему же ты, папенька, не задумывался о том, что твоей карой и кармой буду я? Пепел с никотиновой палочки летит вниз, не успевая обжечь пальцы. Я отрешенно выпускаю клубы дыма. Киса - какой же он на самом деле? Есть ли в нём и толика вины за сегодняшнее? Я смогла составить устойчивое мнение о всех, кроме Кислова и это пугает меня больше всего. Неизвестность. Я и подумать не могу, что от него ожидать. То он ластится ко мне, словно брошенный котенок к рукам, требуя тепла и внимания, то, как одичавший кот, что гуляет сам по себе, оставляет глубокие царапины на руках, тянущихся к нему самостоятельно. Действия Кислова не подверженны пониманию и разлаганию на мотивы. Ему просто захотелось. Сегодня захотелось сидеть со мной бок о бок, соприкасаясь пальцами передавать друг другу вишневый чапман, потому что «Ульяна, сегодня без травки, почему все наши встречи сводятся к ней?» - догадливый сука, завтра захотелось крыть матами меня и обвинять во всех грехах уровень достатка моей семьи. А я проблемы правда не вижу! Разве это моя вина или, того более - проблема, что мой отец всегда пахал как проклятый, лишь бы у меня все было? Разве я должна испытывать это проклятое чувство вины, которое Киса так пытается посеять и культивировать во мне, за то, что мне ни в чем не отказывали? Что я бывала во многих странах, что мне есть с чем сравнить жизнь здесь. И даже живя здесь я все равно выделяюсь из большинства подростков. Не потому что высокомерная, а потому что папа постарался. Когда человек хочет сосуществовать с кем-то более успешным, то он стремится к его уровню, а не утягивает за собой на дно, стараясь сравнять по себе. Как же он меня раздражает блять! Неужели не ясно, что я не стараюсь задеть его уязвлянное эго? И не поругаешься ведь с ним, тогда вообще без шансов будет достать что-нибудь. А надо ли оно мне ещё? Во время передоза было страшно. Ужасные образы сплетались между собой, нагоняя что-то похожее паническую атаку и истерию. В памяти остались лишь очертания Ели, что светился подобно ангелу и тянул ко мне руки. Увиденное вчера будто пробудило новые воспоминания, ранее блокируемые памятью: пена изо рта, которой я захлебывалась на пару с блевотой, дрожь, что кажется пыталась переломать мне кости изнутри, сердце, бьющееся как при попытках раздробить грудную клетку, теплая струйка крови, хлещущая из носа. Мерзко. Страшно. Больно. И безумно одиноко. Я была в комнате одна? Я всегда одна.

***

Утром компанию до школы девушке составляют лишь излюбленные прошки. «Здесь одни демоны Ты не востребован Чтоб он пополз, я прострелил ему тазобедренный У меня так много сук, что прошлой ночью я сбился со счёта, ах Моя миллионная цепь, мои тачки — я добыл их кровью и потом, ах Холоден как Миннесота, эй Холоден как Миннесота, эй Я ебал твою подругу и все твои мысли — не моя забота» Ставший родным за столько лет прослушивания, голос успокаивает кареглазую и она, задумавшись о чем-то, расписывает гальку под ногами, поддевая ее мысками дорогих кроссовок. Что же приготовил ей сегодняшний день? Входит в здание школы, стягивая с себя капюшон очередного худи лишь в классе. Сегодня на вайбе «дорогой и фантастически печальный». Первым уроком идёт литература и Аверцева, благополучно забив, роняет голову на парту, на своем уже законном месте рядом с Риткой, что принципиально не убирала сумку с соседнего стула, пока не увидела знакомую русую макушку подруги с вечно заебанным, сучьим выражением лица. — Ты че? - поглаживает Ульяну по спине блондинка. — Да что-то подзаебалась конкретно. Столько думок в последнее время. Тут ещё с отцом вчера разговаривала… Короче, тени прошлого, забей… - мычит девушка, не подымая головы. — Мутная ты какая-то, Аверцева. А ну колись! — Я осенью могу улететь домой и увидеться с Елей. — Оставляешь меня? - укоризненно смотрит Елизарова. — Ну ты же не насовсем? — К сожалению нет. Я бы тебя с собой взяла. - отнимает голову от рук, поднимая глаза на Риту. — Ну так поехали че! Я всегда свободна, по крайней мере для тебя!