С высоты полёта

Ульяна, росшая в полной семье, где её все любили и лелеяли, была уверена в своей исключительности с самого детства. Не чувствуя твердо почвы под ногами, девчушка ещё в свои три с половиной решила, что раз ходить удаётся с завидным трудом, постоянно падая и разбивая колени - то она, как самый настоящий ангелочек, коим её считала семья, рождена летать, покоряя вершины.  И Ульяшка летала. Сначала в пределах разумного: любящая семья всегда её поддерживала, выводила за руку из лабиринта собственных страхов, ловила над пропастью во лжи и подставляла предплечье вместо недостающей ступени на лестнице - всё для любимой дочки, первой внучки и единственной крестницы. Так у девочки всегда появлялись желанные игрушки, что только-только крутили в рекламе по ново купленной плазме в начале десятых; платья от локальных дизайнеров, что ребенку шили на заказ к каждому утреннику в частном садике, причёски, составленные из длинных русых волос лучшими парикмахерами города и обильно забрызганные лаком с блестками сверху и очередная чичилав из последней коллекции в красивой сумочке. Ей и вправду ни в чем не отказывали, Ульяна, уже в пять лет гордо звавшая себя звучным - Ульяна Сергеевна, была из тех детей, что не знают для чего люди бегут на автобусную остановку если есть машина, а фраза «посмотрим», брошенная родителями, означает «да, котёнок».  Вот только время шло, детство незаметно утекало сквозь пальцы, отношения в семье портились, а аппетиты девушки росли. И вот «полетать» это уже не визжать от радости, когда папа подкидывает тебя над гладью Черного моря, а искать себе более рискованные способы развлечения, под крики отца: «совсем взрослая стала!? Я тебе крылья то пообломаю!». О каких крыльях рядом с ним может идти речь девушка не понимала, ведь расправить их она могла только за пределами дома, и в поисках ощущения окрыляющей свободы она бежала - бежала как можно дальше, к друзьям, которые в качестве развлечений упарывались на тусовках для модных подростков в закрытых коттеджных посёлках, а оттуда летели на всех скоростях: кто на родительских поршах, кто на своих честно подаренных гидроциклах по родной Оби; к подругам на ночевки, где долго плакала, держа мертвой хваткой горлышко очередной бутылки вина, и рассказывала какой скандал на этот раз учинил отец, что давно перестал быть папой и даже переквалифицировался в сухое и холодное - Сергей Александрович, а под конец печальной попойки засыпала в объятиях любимых девочек; к бабушке с дедушкой, что всегда встречали с распростертыми объятиями в огромном теплом доме, который, по их словам, был пуст без внучки, и не задавали лишних вопросов, зная об обстановке в семье.  «Семья» давно перестала быть синонимом любви и защиты, всё пошло под откос, когда Ульяне было десять: постоянные конфликты родителей на почве всего сильно били по девочке. Папа, что раньше был любимым супергероем, который всегда придёт на помощь и, как каменная стена, защитит от всех напастей, внезапно превратился в монстра, вечно агрессивного, давящего своим авторитетом, сокрушающего всё на своем пути тяжелой густой темной аурой и физической силой. Мать Ульяны - Инна Александровна - часто страдала от нападков мужа, затягивая дочь в драматический треугольник, где девчушка, видя страдания Инны, должна была всеми силами защитить её перед отцом-агрессором, ведь сама женщина дать отпор мужу боялась. Ульяна отца не страшилась ранее - знала, что любимую дочь он не тронет и голоса не повысит, но чем больше Инна молчала, тем больше Сергей переносил свою агрессию и на дочь в подобных битвах за мать. Вот только Инна свою благодарность за «спасение из лап дракона» не выражала и не стеснялась попрекать храбрячку устроенными ссорами.  Девушка от семьи отдалилась не сразу - всё тешила себя надеждами, что с родителей морок упадёт и вот тогда - заживём! Совсем-совсем как раньше, когда папа защищал от угроз, а не был их амбассадором, а мама казалась самой мудрой волшебницей, что Ульянкины проблемы всегда решала по щелчку пальца. Вот только чудес в реальной жизни не бывает в принципе, исключением не стал и этот раз - кина не будет, кинщик заболел! Окончательно осознала невозвратимость событий Аверцева только два года назад в свои юбилейные пятнадцать и больше попыток укрепить и, как бы сказала её близкая подруга Настя «склеить изолентой», то, что уже безвозвратно разваливается Ульяна не предпринимала. Девушку вполне окрыляла постоянно круглая сумма на карте переводом от Сергея Александровича А. и она ею без стеснения пользовалась, закупая очередную партию брендовой одежды, дабы получить одобрение своих друзей, сливая деньги на бесконечные поездки по городам, концерты, ювелирные украшения, модные кроссовки, что должны были добавить очков в глазах новоприобретенных стильных товарищей, и, совсем внезапно для Сергея Александровича, дозу.  На ней то и закончилась шикарная жизнь с золотой ложкой в жопе и серебряной во рту, а если быть точнее на полузакатанных карих глазах, с орбитой вместо зрачков и пеной у рта - Сергей быстро посадил своего свободолюбивого ребенка под домашний арест и совершенно удачно вспомнил, об оставленной ему ещё в 90-е года дядькой, квартире на побережье Черного моря в Коктебеле. Собрав чемоданы дочери и купив ей билет в один конец, он со спокойной душой выслал её из Сибири на юг России - кости греть, да мозги на место вправлять.