🌌 Worldwide Yours: Seokjin 🌌

У Джина жутко болела шея, а еще спина, и ноги вдобавок гудели. Третий концерт почти подряд — это не шутки. Но теперь было несколько дней перерыва, а потом — Токио. Свой номер отеля он запер на ключ с внутренней стороны. Тэхён сегодня не придет. Он вообще больше не придет, и это, наверное, к лучшему. Джин принял душ и залез под одеяло. Сна не было: он думал о том, что было сегодня на концерте. Тэхён и Чонгук отработали свой фансервис по полной. Наблюдая за ними, Джин вдруг поймал себя на мысли: если бы они действительно были вместе, по-настоящему, что бы было с ним? Наверное, они идеально подходили друг другу. Хотя нет, они были почти одинаковые, а по закону физики одинаковые заряды отталкиваются. Но Тэ и Гук отлично ладили. Интересно, они вообще думали об этом всерьез? Тэхён никогда не говорил, а Джин не спрашивал. Возможно, именно Тэхён отвлек бы Чонгука от него, хотя это нечестно: никто не хочет быть заменой, и Тэхён не хотел. Тут в дверь постучали. Джин вздрогнул. Наверняка Тэхён, хотя странно — вроде бы не должен. Джин встал и надел халат. Стук снова повторился, но уже более настойчиво. Точно Тэ. Когда Джин наконец открыл дверь, на пороге стоял не Тэхён, а Чонгук. Мягкий серый спортивный костюм и влажные волосы — скорее всего, тоже недавно из душа. — Чонгук, что ты здесь делаешь? — удивленно спросил Джин, начиная ощущать дрожь в коленках. Причем голых: ведь под халатом, кроме нижнего белья, ничего не было, он собирался надеть пижаму позже. — Я могу войти? — осторожно спросил Чонгук, а Джину пришлось отойти в сторону, давая ему пройти в номер. Не выгонит же он его. — Да, конечно. У тебя что-то случилось? Уже поздно, и тебе нужно отдыхать, да и мне тоже, — растерянно произнес Джин, закрывая полы халата плотнее. — Хён, я поговорить пришел. Джин чувствует, как Чонгук смотрит на него. Чувствует, потому что не видит — не хочет видеть, прячет взгляд, цепляясь им то за стены, то за настольную лампу, что своим тусклым светом разбавляет темноту — единственное освещение в номере. — О чем? — Я с Тэхёном говорил, — Чонгук делает шаг вперед, а Джин замирает. По законам жанра он должен сделать шаг назад, но он не может: ноги приросли к полу. Физическое оцепенение перед неизбежным. Чонгук осторожно берет Джина за руку, ожидая, что в любой момент тот её одернет. И Джин поначалу действительно хочет это сделать, но в моменте передумывает. Смысла нет. Подходящий момент для разговора... А еще пальцы словно током бьет. Чонгук не первый раз его касается, но сейчас это по-другому. Он боится, Джин это чувствует. Их пальцы соприкасаются, и Чонгук делает еще шаг. Между ними замирает даже воздух, не то что сердце Джина, которое, кажется, забыло, как стучать. — Хён, может, хватит, а? Джин резко поднимает голову и смотрит. Чонгук пытается улыбнуться, показать, что расслаблен, но Джин видит, как он часто моргает — он нервничает. — Чонгуки, что тебе Тэхён сказал? — шепчет Джин. Во рту сухо, ему срочно нужен хотя бы глоток воды. — Сказал, что вы расстались. Но, если честно, я вообще не верю, что вы встречались, — усмехается Чонгук. — Почему? — Джин понимает, что играет с огнем, но сделать ничего не может. — Потому что Тэхён смотрит на тебя так же, как на меня. Одинаково, понимаешь? Касается тебя так же, как меня. И тут либо он влюблен в нас обоих, либо ни в кого из нас. И я склоняюсь ко второй версии, потому что точно знаю: ко мне у него чувств нет. Джин ощущает, как его лицо начинает гореть, как и кончики ушей, и другие части тела. Они по-прежнему держатся за руки. Джин понятия не имеет, что отвечать. Опять спрятаться или наконец решиться и сделать шаг вперед? Пальцы Чонгука медленно, почти невесомо начинают скользить выше: по запястью, к предплечью, заставляя Джина вздрагивать от каждого прикосновения. Ему нужно всего лишь отступить — Чонгук поймет и остановится. Но Джин не хочет. Он, черт возьми, просто не хочет больше запирать себя, путаться в «здравом смысле», как он считает. Чонгук делает последний, решающий шаг. Между ними больше нет расстояния. Чонгук медленно поднимает вторую руку и касается щеки Джина. Пальцы его прохладные, но ладонь горячая. Он нежно очерчивает контур лица, заставляя Джина закрыть глаза. Сердце колотится так сильно, что ему кажется — Чонгук слышит этот стук. Поцелуй начинается не сразу. Сначала это просто легкое, мимолетное прикосновение губ. Чонгук словно пробует на вкус, спрашивает разрешения. Джин не отстраняется, наоборот, его губы непроизвольно приоткрываются навстречу. И тогда Чонгук целует по-настоящему, больше не сдерживаясь, а Джин отвечает. Он столько лет бежал, но так и не смог... Это поцелуй-исповедь. В нем столько нежности, столько долгого, мучительного ожидания, что у Джина перехватывает дыхание. Губы Чонгука мягкие, теплые, немного влажные. Они двигаются медленно, пробуя каждую складочку, каждый миллиметр губ Джина. Они отрываются друг от друга нехотя, медленно. Их лбы соприкасаются. Дыхание сбито, глаза блестят в тусклом свете лампы. Чонгук улыбается, и в этой улыбке столько облегчения и счастья, что у Джина щемит сердце. — Срок давности истек, Хён, — шепчет Чонгук. — Больше бежать тебе некуда.