Стигматы

Ян натянул повыше ворот куртки, прячась от холодного воздуха. Он не сразу захлопнул дверь машины. На секунду задержался, будто проверяя, не забыл ли что-то внутри, хотя прекрасно знал — всё на месте. Холодный воздух резанул лицо, и он машинально втянул голову глубже в ворот куртки. Февраль здесь ощущался иначе, чем в Англии, но это не делало его мягче. Холод был сухим, цепким. — Не так я себе представлял свою первую поездку во Францию. — хихикнул Павел, кутаясь в куртке-авиаторе. — Не поверишь — я тоже. — пробубнил Ян. Он выдохнул медленно, наблюдая, как пар растворяется в темноте, и только потом закрыл дверь. Звук показался громче, чем следовало, и Ян на мгновение замер, прислушиваясь. Тишину вокруг разбавляли далекие звуки: где-то внизу, ближе к дороге, тянулся ровный, глухой шум редких машин. Павел уже вытаскивал рюкзаки. Металл внутри спортивной сумки глухо звякнул, и он раздраженно цокнул языком, будто звук мог привлечь чье-то нежелательное внимание. — Ты хочешь всю округу оповестить о нашем присутствии? — Ян недовольно глянул на друга. — Если нас тут кто-то услышит, я скажу, что мы просто заблудившиеся туристы с очень странным хобби, — буркнул Павел. — Туристы с лопатами? — не удержался Ян. — Археологами прикинемся. — пожал плечами Павел. — В каком-то смысле это даже правда. Дмитрий молча проверял фонари. Щелкнул кнопкой, посмотрел на свет, снова выключил. Удостоверившись, что всё работает исправно, он довольно кивнул. — Идём. — сказал он, перехватывая сумку поудобнее. — Пока не окоченели окончательно. Они двинулись, оставляя машину позади. Дальше дороги уже не было — только утрамбованная земля, переходящая в склон. Под ногами хрустел мелкий камень. Иногда он срывался и катился вниз, издавая сухой, дробный звук, который долго не затихал. Павел тихо ругался себе под нос, когда очередной камушек на его пути оказывался неустойчивым. Он не скупился на выражения, высказывая дороге и камням всё, что думал. — Этого слова я ещё не слышал от тебя. — хмыкнул Ян. — Ты, мой английский друг, не слышал и половину моего лексикона. — посмеялся Павел. — У меня не было времени обучить тебя как следует отборному русскому мату. — Вы напоминаете мне двух малышей из садика, — вмешался Дмитрий. — Когда один приносит брань в группу, а остальные впоследствии — домой. — Да ладно тебе. — Павел посветил фонариком на Дмитрия, заставив того прищуриться от яркого света. — Ты бы слышал, какой у него забавный акцент. Дмитрий не смог сдержать улыбки, а Ян лишь закатил глаза. Ян отметил про себя, как быстро тело начало реагировать на холод. Пальцы в перчатках постепенно теряли чувствительность, дыхание стало глубже, размереннее. Они шли уже какое-то время, но Ян не мог сказать точно, сколько прошло минут. Пять? Десять? В темноте время вело себя странно. Пространство сжималось до света фонарей, до нескольких метров впереди, до звука собственного дыхания. — Мы почти на месте. — сказал он наконец. — Сосредоточьтесь и смотрите в оба. Узкие лучи фонарей заскользили по склону, выхватывая серость камня, редкие кусты, углубления, трещины. Мужчины медленно прочёсывали взглядом каждый метр. — В такой темноте увидеть что-то — задача со звездочкой. — проговорил Павел тише обычного. — Я бы сказал, с двумя звездочками. — согласился Ян. Они двигались медленно вдоль склона, высматривая темные пятна и нестандартные углубления — место, где порода вела себя иначе, чем должна. Склон здесь был сложный. Камень выходил слоями, как страницы книги, сдавленные временем. Где-то он был гладким, будто его долго обтачивала вода, где-то — шероховатым, с острыми, как пика, гранями. Между камнями лежала плотная, темная земля, местами утрамбованная, местами осыпавшаяся, словно её медленно, но упорно тянуло вниз. Под ногами периодически хрустел мелкий гравий. Каждый раз, когда камешки срывались и катились вниз, Ян невольно замирал, прислушиваясь, пока звук не растворялся внизу, смешиваясь с далеким гулом дороги. — Сосредоточьтесь. — негромко сказал Дмитрий. Павел шел правее, почти параллельно Яну, иногда отклоняясь на метр-два, чтобы осмотреть участки, которые друг пропускал. Он приседал, касался земли рукой, проверял, не рыхлее ли она здесь, не отличается ли по цвету. Его движения были чуть резче, чем обычно — холод уже начал сказываться, сковывая пальцы. Дмитрий держался позади. Он светил выше, вдоль линии склона, туда, где камень нависал над землей. Мужчина внимательно изучал область, перепроверяя, на случай если друзья всё-таки что-то упустили. — Я уже начинаю сомневаться, что мы верно определили место. — пробормотал Павел, остановившись у очередного участка. — Здесь просто… склон. — Мы не могли ошибиться. — отозвался Ян. — У нас нет права на это. Мысль о Лэйн всплыла сама собой, без приглашения. Ян отмахнулся от неё почти раздражённо. Не сейчас. Потом. Сейчас у него была задача, и он не имел права возвращаться с пустыми руками. Слишком многое поставлено на кон — её жизнь. Их жизнь. Почему-то в глубине души Ян ощущал, что эта пещера скрывает больше, чем каждый из них мог предположить. Точнее сказать, он надеялся, что некий Священный Грааль, скрытый под толщей земли и камней, лежит там, внутри, и ждёт. Глупая надежда укоренилась в душе парня и отчаянно цеплялась за жизнь. Ян готов был царапать путь вперёд голыми руками, раздирая пальцы в кровь — лишь бы найти то, что спасёт его Лэйн. Он выключил фонарь на несколько секунд. Глаза быстро привыкли к темноте. В такие моменты пространство ощущалось иначе: склон будто выравнивался, исчезали мелкие детали, оставались только крупные массы — камень, земля, небо. Ветер шевелил сухие ветки кустарника выше по склону, и этот шорох создавал ощущение движения там, где его не было. Ян снова включил фонарь и сделал несколько шагов вперёд. Земля под ногами изменилась — стала плотнее, холоднее на ощупь. Он медленно посветил фонариком вперёд, щурясь. — Ребята, — окликнул он друзей. — А ну-ка идите сюда. Дмитрий с Павлом тут же оставили осмотр своих зон и приблизились. Ян ткнул пальцем в область, что подсвечивалась его фонариком. — Похоже, мы всё-таки были правы. — хмыкнул Павел. — Погоди радоваться. Сначала нужно понять, что это. Перед ними был небольшой каменный навес, не сразу различимый на фоне склона. Камень над входом был потемневшим, местами влажным. Земля под ним выглядела утоптанной, гладкой, словно по ней когда-то часто ползали или сидели. Но это, казалось, было очень давно. Ян подошёл ближе. Свет фонаря выхватил неровную линию камня, под которой земля уходила внутрь. Вход был низким, почти прижатым к земле. — Оседание, — сказал Дмитрий. — Думаю, раньше здесь было выше. Камень держится, а грунт ушёл. — Нужно проверить, что внутри, — сказал он тихо. Он лёг на живот и осторожно заглянул внутрь, подсвечивая фонарем под углом. Луч выхватил неровный каменный потолок, серый, гладкий, с потемнениями. Проход уходил дальше, но сужался почти сразу, становясь низким и тесным. — Там есть лаз, — сказал Ян. — До чертиков узкий, но он ведёт дальше. Павел усмехнулся, глядя на отверстие. — Как будто всё могло быть так просто. Дмитрий уже снимал рюкзак. — Тогда ползем, — сказал он. — По очереди и аккуратно. Сохраняем дистанцию, чтобы не поразбивать носы. — Я полезу первым, — сказал Ян, проталкивая рюкзак внутрь, стараясь не зацепить края входа. — Вы через пару минут после меня. Он лёг на живот, вытянул руки вперёд и медленно подался внутрь, проверяя каждый сантиметр. Камень под ладонями был холодным и шероховатым, местами гладким, словно отполированным временем. Земля под грудью оказалась влажной, плотной, неприятно холодящей даже сквозь одежду. Проход был ниже, чем казалось снаружи. Потолок почти сразу опускался, заставляя прижиматься к земле. Ян повернул голову набок, чтобы не задеть камень виском, и продвинулся дальше. Фонарь он держал так, чтобы свет не бил прямо в глаза, а скользил по поверхности перед ним, выхватывая неровности и сужения. — Аккуратно, — сказал Дмитрий снаружи. — И в случае чего — сразу сообщай. — Понял, — отозвался Ян, стараясь не шевелить плечами лишний раз. Каждое движение отзывалось глухим эхом. Звук был не резким, а вязким, будто застревал в камне и возвращался обратно приглушённым. Ян ощутил, как сильно колотится его сердце. Клаустрофобия не входила в число его страхов, но, кажется, это было до того, как он очутился в узком тёмном проходе пещеры. Давящие стены и острые камни буквально напоминали гроб. В голову ему сразу полезли мысли про захоронение заживо — и именно это могло случиться, стоило шатким земляным стенам рухнуть. Ян слегка качнул головой, выкидывая не самые радужные мысли. За спиной послышался шорох — Павел полез следом. — Только не торопись, — бросил Ян, не оборачиваясь. — Здесь лучше лишний раз остановиться, чем потом застрять. — Я уже понял, — буркнул Павел. Фонарь Дмитрия светил сзади, создавая длинные, вытянутые тени. В этом свете проход казался ещё уже. Камень нависал сверху, местами почти касаясь спины. Ян почувствовал, как куртка зацепилась за выступ, и на секунду замер, осторожно освобождаясь. — Не зацепитесь, — сказал он тихо. — Тут острый камень. Он сдвинулся на несколько сантиметров в сторону, нашёл более гладкий участок и продолжил движение. Земля под ним слегка поддавалась, но держала. Через несколько метров проход начал понемногу расширяться. Ощущалось это постепенно: стало легче двигать плечами, появилась возможность чуть приподнять голову. Ян остановился, перевёл дыхание и посветил вперёд. Пространство впереди уже не сжималось. Потолок поднимался, стены расходились. Это был плавный переход — такой желанный для троих мужчин. — Здесь шире, — сказал Ян, и в его голосе впервые за всё время появилось облегчение. Он прополз ещё немного и смог опереться на колени. Камень под ними был холодным и влажным. Ян осторожно выпрямился, проверяя высоту. Потолок был низким, но позволял стоять, слегка наклонив голову. Павел выбрался следом и сразу сел, тяжело выдохнув. — Господь всемогущий, — сказал он, оглядываясь. — Я ощутил, каково быть кротом. Мне не понравилось. Ян широко улыбнулся, глядя на друга — чумазого с головы до ног. Сам он выглядел не лучше в этот момент. — Здесь держится, — произнёс Дмитрий, появляясь последним. Он задержался у входа, осматривая потолок и стены, прежде чем окончательно выбраться. — Надеюсь, так и будет, пока мы не выберемся с этой дыры. — А это что? Павел прошёл вперёд, до упора, и встал прямо перед стеной из булыжников. Камни были сложены друг на друга слишком аккуратно, плотно закрывая все прорехи. На некоторых и в тонких зазорах между ними виднелись островки зелёного пушистого мха — знак того, что импровизированная стена давно не видела посетителей. — Не похоже, чтобы тут кто-то был, — голос Дмитрия разнесся по пространству. — Может, повезёт. Он приблизился к стене, оценивая взглядом. Передав фонарик Павлу, он вцепился пальцами в камень в верхнем ряду и попробовал убрать его. Однако перчатки лишь скользнули по чуть влажной поверхности, сдирая мох. Камни же остались неподвижными. — Это бесполезно, — Ян вытер мокрые руки о куртку. — Они слишком скользкие. — А если попробовать протолкнуть внутрь? — сказал Павел. — Есть идея получше. — Ян подошёл к рюкзакам и выудил небольшие кирки. — Не зря же покупали. — Так дело быстрее пойдёт, — Дмитрий забрал кирку у Яна и оценил её вес в руке. — Будем надеяться, что там за стеной не водится никакой живности. Прицелившись, мужчины ударили инструментами по камню. Удары отозвались глухим, сухим хрустом, будто трещали кости. Кусочки мха полетели в разные стороны, усеивая собой пол вместе с частичками камней. Дело шло быстро — известняк крошился под напористыми ударами мужчин по нему. Вскоре появилась прореха в импровизированной стене. — Стой, — Дмитрий взял у Павла фонарик. — Давай сначала посмотрим, что там. Он направил луч фонаря в пространство через «окно» в стене. Пару секунд Дмитрий всматривался, внимательно оглядывая область. — Вроде всё в порядке. Продолжаем. Ян кивнул, и мужчины принялись добивать камни, пока маленькое окошко не стало полноценной «дверью», через которую они вполне могли протиснуться. Подобрав остальные вещи, они перенесли их дальше, за каменную стену. Свет фонарей разошёлся по новому пространству. Вторая часть пещеры была широкой, но не огромной — ровно такой, чтобы не чувствовать себя зажатым, но и не забывать, где ты находишься. Камень вокруг был серым, местами потемневшим от постоянной сырости. Поверхность стен была сглаженной, без резких углов — время берёт своё. Ян огляделся, медленно поворачиваясь на месте. Здесь не было ничего лишнего. Никаких следов жилья, никаких украшений. Только камень, земля и плотная, устойчивая тишина. Казалось, это обычная пещера, каких в мире миллион. Ничто не выдавало в ней древнее захоронение, и от этой мысли Ян ощутил укол разочарования. Надежды найти ответы таяли, словно сахар в кружке чая. Его взгляд вдруг зацепился за пол пещеры — за неровность на земле, которая слишком явно выбивалась из общего рельефа. Её длина была более полутора метра, а края сглажены, будто их не раз трогали руками. Хоть грунт и осел, как и положено со временем, сама форма горба на земле не казалась естественным природным явлением. В голове Яна промелькнули строки из книги, написанные монахом. Он прокрутил их несколько раз по кругу, уставившись на выпуклость в земле. — Смотрите, — сказал он наконец друзьям. Мужчины, осматривавшие стены на наличие каких-либо тайных знаков, подошли. Они стали по обе стороны от Яна, уставившись, как и он, на пол. — Это же?.. — Павел кинул короткий взгляд на Яна. На поверхности не было никаких знаков. Ни креста, ни камня, ни надписи. Ничего, что могло бы выдать назначение этого места человеку, который не знал, что ищет. Только форма. Только слишком узнаваемые пропорции, которые невозможно было списать на природную игру грунта. — Могила. — спокойно констатировал Дмитрий. — Думаешь, там Лука? — тихо спросил Павел, без тени шутки. — Знаешь ещё кого-то, кто пожелал быть похороненным в пещере? — Ян изогнул бровь и взял в руки лопату. — Давайте быстрее закончим и свалим отсюда. Он подобрал лопату, которая лежала чуть поодаль, и опустил её на край выпуклости, надавив ногой. Металл вошёл в землю с трудом, с глухим, почти недовольным звуком, будто почва сопротивлялась вмешательству. — Промерзла, — сказал парень после первого движения. — И слежалась. Павел опустился рядом, подсвечивая фонарём так, чтобы свет ложился точно на нужную зону. Земля здесь действительно была другой — плотной, холодной, с мелким камнем внутри. — Весело, — буркнул он. — Как бетон. Подхватив вторую лопату, он встал чуть дальше от Яна. Павел работал резко, с силой поддевая грунт и откидывая его в сторону. Каждый удар лопаты отзывался коротким эхом. Звук быстро затухал, но всё равно заставлял напрягаться. Здесь не хотелось шуметь, хотя логически мужчины понимали — их никто не услышит. Шум здесь казался просто неуместным. — Надеюсь, они не зарыли его слишком глубоко, — сказал Павел, выпрямляясь и переводя дыхание. Иначе мы и к утру не закончим. — Тебе что, не нравится часами напролёт раскапывать древнюю могилу в холодной пещере? — усмехнулся Ян. — Знаешь, я из простой семьи эмигрантов. Нам не понять ваших «изысканных» британских увлечений. — Давай теперь я, — сказал Дмитрий. — Отдохни пока. Павел спорить не стал — отступил, обменивая лопату на два фонарика. Он отошёл в бок, переводя дыхание, и направил свет фонарей на рабочую зону. Дмитрий копал иначе — мельче, осторожнее, снимая слой за слоем. Земля поддавалась неохотно, но равномерно. — Дмитрий, да ты прямо профи, — усмехнулся Павел. — Прирождённый Индиана Джонс. — Да? — усмехнулся Дмитрий, откидывая землю в бок. — А ты тогда кто? — Нейтан Дрейк, — гордо ответил Павел. — Чуть помоложе, но такой же красавчик. — Я бы поспорил, — ехидно кинул Ян, переглянувшись с Дмитрием. Павел подошёл чуть ближе и легонько, самим лишь носочком ботинка, ударил Яна по попе. — Молчать, Лара Крофт. Дмитрий негромко рассмеялся, вгоняя лопату в землю. Его смех тут же угас, когда на пути инструмента возникла непонятная преграда. Дмитрий не мог сказать однозначно, но шестое чувство подсказывало, что наткнулся он совсем не на камень. — Стоп, — сказал он. Он отложил лопату и опустился на колени. Павел приблизился, подсвечивая ближе. Ян тоже сел рядом, наблюдая. Дмитрий начал разбирать землю руками, осторожно, почти бережно, словно опасался нарушить порядок, который держался здесь столетиями. Сначала показался край. Светлый, сухой, резко отличающийся по цвету от земли вокруг. Потом форма стала понятнее. Кость. Трое мужчин переглянулись, а потом молча уставились на находку. В их руках было именно то, что они ожидали обнаружить. Однако находить человеческие останки, даже если вы заведомо о них знаете, всегда несколько волнительно. Теперь они рыли втроём, но уже без инструментов. Землю убирали ладонями, маленькими движениями, не торопясь. Пальцы быстро замерзли, но никто не обращал на это внимания. Кости, сантиметр за сантиметром, появлялись из земли. Мелкие и тонкие, крупные и массивные — казалось, им не было конца. — Положение костей несколько странное, не думаете? — тихо сказал Ян, оглядывая находку. — Судя по всему, его не уложили на спину, как положено, — ответил Дмитрий, не поднимая головы. — Лучевая и локтевая кости сбоку. Руки не складывали, а просто оставили по обе стороны от тела. — Складывание рук на грудь — это ведь обряд, верно? — Павел посмотрел на друзей. — А Лука, судя по всему, как раз обряда и не хотел. Когда они дошли до области у изголовья, Павел неожиданно замер. Его пальцы наткнулись на нечто, что не было ни землёй, ни камнем, ни костью. Ткань. Сложенная в несколько слоёв, она почти не держала форму и рассыпалась при прикосновении. — Народ, тут какой-то свёрток, — сказал он. — Доставай, — сказали хором Дмитрий и Ян. — Нет, — сказал Павел, качая головой. — Я туда не полезу. Ян поднял на него взгляд. — Почему? — Ну знаешь, есть парочка причин, — Павел усмехнулся криво. — Чему меня хорроры и научили, так это тому, что не стоит проверять странные звуки в коридоре и не следует брать вещи из могил. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я атеист, но предусмотрительный. Дмитрий закатил глаза так выразительно, что это было видно даже в полумраке. — Господи, — пробормотал он. — Дай сюда. Он опустился ближе к свёртку и аккуратно поддёг край ткани. Она поддалась, рассыпаясь, но внутренний слой оказался плотнее. Мужчина поднял ткань так бережно, словно отец новорожденного. Ветхие края свободно болтались, но основа держала некую форму. Положив себе на колени, Дмитрий осмотрел свёрток. — Там что-то есть, — сказал он. — Надеюсь, оно не рассыпется. Мужчина осторожно откинул первый слой. Потом — второй. Под тканью показался прямоугольный предмет. Кожа. Потемневшая, высохшая, но цельная. Корешок был надломлен, но не разрушен. Страницы внутри пожелтели под напором времени и слегка слиплись. Дмитрий снял перчатку и подцепил страницы краешком ногтя, рассоединяя. — Похоже на дневник, — выдохнул Павел. Ян наклонился ближе, посветил на страницы. Текст слегка поплыл, но очертания букв были всё ещё видны. Хотя он не знал точно, буквы ли это — язык был парню незнаком. — Надеюсь, Лэйн сможет это перевести, — отметил он. Дмитрий аккуратно завернул дневник обратно в остатки ткани и, убрав в плотный мешок, сунул в рюкзак. Сделал это без лишних слов, но с заметной осторожностью. Ян внимательно следил за действиями товарища. Даже когда дневник оказался спрятан, он всё ещё прожигал взглядом рюкзак. Надежда в душе Яна возродилась с новой силой. Ему не терпелось поскорее доставить рукопись к Лэйн и вручить в умелые руки девушки-криптографа. — Надо бы закопать всё тут, — сказал Дмитрий, возвращаясь к могиле. — А по возвращению сходить в церковь и замолить грехи, — добавил Павел без тени шутки. — Согласен, — кивнул Дмитрий. Они ещё несколько минут молча смотрели на раскрытую землю и кости. Потом начали возвращать грунт на место. С уважением и бережностью они вернули кости в яму. Вернуть всё точь-в-точь, как было, не вышло, но они и не надеялись. Когда земля покрыла останки, образовав гору, мужчины пару минут стояли, не двигаясь. Каждый про себя просил прощения у человека, чей покой они побеспокоили.

***

— Наконец-то домой. — Павел устроился поудобнее в кресле. Молодая стюардесса в проходе салона с энтузиазмом проводила инструктаж перед вылетом, привычно улыбаясь пассажирам и ловко демонстрируя жестами то, что большинство из них знало наизусть. Самолёт мягко оторвался от взлётной полосы Нима, и город быстро остался внизу. Неповторимая архитектура и пейзажи стали маленькими размытыми пятнами на полотне земли, а потом исчезли вовсе, скрывшись за плотными облаками. Дмитрий, сидящий ближе к проходу, заснул, как только пристегнул ремень безопасности. Хоть он и не жаловался, оставаясь надёжным плечом для товарищей, недостаток сна был очевиден. Старые армейские привычки, как тени прошлого, всё ещё преследовали его: желание контролировать всё до мельчайших деталей было хорошо для остальных, но пагубно для самого Дмитрия. Теперь, после успешно выполненного задания, бывший военный мог вознаградить себя коротким отдыхом. Павел, сидевший посередине, предпочёл сну музыку. Но прежде, чем прикрыть глаза и включить подходящий под настроение плейлист, ему пришлось пройти квест с наушниками. Белые провода запутались, сформировав плотный клубок. Пару минут ушло на то, чтобы распутать тонкие шнуры, и ещё несколько — чтобы взять себя в руки и не выкинуть аксессуар к чертовой матери. Ян уставился в иллюминатор, глядя на монотонный белый вид за окном. Полёт занимал не больше пары часов, но ощущался как приятный тайм-аут между поиском истины. Когда они вернутся домой — всё начнётся с начала. А пока можно просто подумать о своём. Но подумать о своём не получалось, сколько бы Ян ни старался. Мысленно он снова и снова возвращался к Луке и его могиле. Инстинктивно парень сжал рюкзак, на дне которого покоился дневник отшельника. — Всё в порядке? — Павел глянул на плотную ткань рюкзака, крепко зажатую между пальцев Яна. — Да. — ответил шатен и ослабил хватку. Он помолчал какое-то время, прежде чем озвучить свой вопрос. — Как думаешь, почему он выбрал именно это место? — Кто знает. — Павел пожал плечами. — Люди тогда были другие. Верили, что аскеза и отшельничество могут искупить все грехи. — Думаешь, это было ради искупления? — Мне так кажется. А сам что думаешь? Ян не спешил с ответом, подбирая слова. Между ним и Лукой были десятки поколений, каждое из которых сформировало нынешнее общество. Взгляд на жизнь и смерть, религия, политика — всё это изменилось. И всё же, почему-то Ян чувствовал некое сходство с Лукой. — Дело вовсе не в грехах. — тихо отозвался Ян. Он говорил почти шёпотом, будто объяснял самому себе. — Гораздо проще было бы примкнуть к христианству, уйти в монахи и молиться до конца своих дней. Но он не стал. Кажется, будто он просто скитался по миру без цели. — Ян запнулся, хмурясь. — Он… потерялся. И так и не смог найти себя снова. Он просто хотел исчезнуть. Внутри больно кольнуло. Воспоминания о прошлом явились словно непрошенные гости. Как в замедленной съёмке, перед глазами Яна проплывали дни, как две капли воды похожие друг на друга. Путь в церковь, проповеди пастора, визит к врачу, дом и всё по новой. В этом замкнутом круге, как в адском котле, он жил без веры в будущее. Он страдал, не в силах переварить ту боль, которой был сыт сполна. Бог не помогал, не облегчал душу. Мир, казалось, отверг его, не принимая за свою часть. Ян просто бродил по дорогам призраком, не в силах найти покой. Он не нуждался ни в молитвах, ни в исцелении. Как и Лука. И потому Ян понимал его: он сам хотел исчезнуть, не оставив ни следа. Боль роднит людей сильнее кровных уз. Она проникает в клетки, изменяя людей на уровне ДНК, отражается в радужке глаз — незримая для большинства и безошибочно узнаваемая для таких же сломленных. Она — метка, которую невозможно стереть. И по ней чужие находят друг друга, становясь ближе семьи. Таков закон боли. — Он потерял кого-то очень близкого, — пробормотал Ян. — С чего ты взял? — Павел нахмурился, внимательно посмотрев на друга. — Просто знаю.