Invicto

Дни в Воронятне проносились один за другим, сплетаясь в недели, наполняя мир Зерро тренировками, книгами и редкими передышками. Не оставалось пространства для сторонних размышлений, не получалось задерживаться на чём-то одном слишком долго. Всё двигалось, развивалось, наполнялось новыми знаниями и ощущениями, словно тщательно выстроенный механизм, в котором он теперь был одной из работающих шестерёнок. Оружие ложилось в руки по-новому, с каждым днём обретая всё большее единство с его движениями. Рапира, которая поначалу казалась ему неестественной, слишком тяжелой, длинной для привычных ударов, теперь слушалась намного лучше, подчёркивая его грацию, позволяя работать на дистанции иначе, чем он привык. Стилеты, узкие и хищные, как клыки большого животного, казались продолжением пальцев, созданными для быстрых выпадов. Длинный кинжал, стал идеальным дополнением для дуэльного стиля боя с рапирой. Но, какие бы варианты нового оружия он ни пробовал, рука его всё равно тянулась к тому, что он знал с детства. Два коротких лезвия – вороньих когтя, так легко прячущихся от сторонних глаз, что жертва даже не осознаёт, что в руках у соперника оружие, до тех пор, пока одно лёгкое движение не вспорет жизненно важную артерию где-то на шее или бедре. Два двуручных арбалета — точные, быстрые, удобные для мгновенной атаки. Они подчинялись ему без усилий, без раздумий, без пауз. Он знал их до мельчайшей детали, знал, как тетива поёт, когда её натягиваешь, как с лёгким щелчком уходит болт, точно следуя за движением запястья. Однажды ему довелось попробовать громоздкий двуручный самострел, и тут же Зерро ощутил его медлительность, тяжесть, требовательность к статичной позиции и понял, что не желает отдавать себя оружию, которое будет ограничивать его манёвренность. Он не менял привычек, но с удовольствием приобретал новые. С магией всё было иначе. Её энергия была не просто навыком, а чем-то, что жило в нём отдельно, неподконтрольно, капризно. Огонь приходил легко — слишком стремительно, вырываясь из пальцев быстрее, чем он успевал обдумать, что хочет с ним сделать. Зерро мог вызвать его в любой момент, но не мог контролировать. Стоило слишком резко выдохнуть или просто ослабить концентрацию — и вспышка разлеталась в стороны, оставляя на стенах следы копоти, а на коже — свежие ожоги. Руки были в рубцах, плечо всё ещё ныло после неудачного всполоха пламени, но он не позволял хоть чему-то остановить себя. Боль была привычным ощущением с детства, практически родным, таким же естественным, как осознание себя. *** Тишина комнаты была почти осязаемой. В полумраке пламени свечей приглушённый свет мягко ложился на страницы книги, создавая на них тёплые золотистые блики. В воздухе стоял лёгкий запах чернил и старой бумаги, вперемешку с тонким ароматом древесных масел, которым обрабатывали переплёты. Тревизо светился ночными огнями где-то за приоткрытым окном. Вдалеке были слышны приглушенные звуки лютни, гомон веселой толпы, шум гуляющего по парусам ветра, лениво покачивающего корабли, стоящие в гавани. Зерро медленно переворачивал страницу, ведя взглядом по строчкам. Книга была одной из тех, что предложил ему Виаго, показывая отдельное помещение библиотеки, не связанной с обучающей литературой Воронят. В отличие от других, что предлагали ему наставники, она не была о тактике боя, отравлениях или использовании магии. Это был трактат о лекарственных травах и порошках — выжимка знаний, собранных из записей целителей, алхимиков и даже магов по всему Тедасу. Страница за страницей он изучал свойства редких растений, способы их обработки, возможные комбинации. Многие упоминания были туманными, завуалированными, а некоторые вещества встречались только в Тевинтере или на далёких островах, куда даже контрабандисты редко добирались. Но он не останавливался. Пальцы скользили по страницам, а взгляд цеплялся за каждое слово, за любую зацепку, за любую надежду. Пока в тишине не раздался звук рынды, оповещающий о времени долгожданного ужина. Зерро отложил книгу на стол и поднялся, не выходя из состояния полусна, вызванного чрезмерной концентрацией. Коротко зевнув, парень направился в сторону трапезной. Зал встретил его необычной, чуть напряжённой оживлённостью. Перешёптывания, негромкие смешки, взгляды, выдающие суету. Здесь витала энергия, которая сразу резанула его по оголенным нервам, вызывая привычное щекочущее чувство, словно что-то не так. Он сел на своё обычное место — расталкивая остальных, в нежелании быть задетым случайным касанием. — О, смотрите-ка, не мираж ли это? Неужели проголодался? — Мия склонила голову набок, с прищуром глядя на него. — Тише, Мия, — скривился Рэми. — Сейчас опять будет учить нас, как правильно сидеть за столом. Зерро ответил абсолютно беззлобно, чувствуя, как колкость отлетает будто репьях от металлической брони: — Ты всегда согнут в три погибели, я просто волнуюсь, чтобы ты не подавился собственным сарказмом. Небольшой круг людей дружно рассмеялся, а сам он, оставаясь внешне безучастным, краем глаза уже ловил нужную картину. У края стола, обособленно от остальных, сидели двое. Парень с темными кудрявыми волосами и насмешливым серым взглядом перебирал пальцы девушки, чьи яркие голубые глаза и длинные чёрные волосы мгновенно врезались в память. Между ними — неимоверная лёгкость, почти вызывающая. Она медленно водила сапогом по его ноге под столом, он в свою очередь лениво поддразнивал её в ответ. Их тихие перемолвки и живые взгляды вызывали ощущение идеального дуэта — они не нуждались в окружающих. — Кто это? — негромко, едва кивнув в сторону пары, спросил Зерро у Мии. Девушка даже не обернулась, словно кончиками острых ушей ощущая вызывающую энергетику парочки за спиной. — Любимчики Пятого Когтя. — без особого интереса ответила она, доедая кусочек мяса. — Габриэль и Лука. Ходят слухи, что брат и сестра, но… слишком уж тесно сидят. Зерро сдержанно кивнул. — И почему я их раньше не видел? — тихо поинтересовался он с утрированным безразличием. Мия фыркнула с заметной иронией: — Они-то? Уже давно посвящённые. Лучшие из лучших. Выныривают из контрактов как морские змеи — только когда устают от славы. — И всегда садятся так, чтобы никто не мешал? — Зерро скосил взгляд в сторону дуэта. — Маги, — Мия сделала жест рукой, будто этим словом объясняется многое. — Они единственные в Доме. Мороз и молнии — лучшее, что у нас есть. Он уже не слушал. В этот момент Габриэль и Лука подняли глаза и одновременно встретились взглядом с ним. Они смотрели с лёгкой, почти лукавой ухмылкой, словно нутром чуя, что разговор был про них. Лука невозмутимо дернула бровью, Габриэль скользнул по нему взглядом, будто оценивая. Переглянулись, хмыкнули и вернулись к своей еде. Зерро поймал себя на том, что едва заметно, краешком губ усмехнулся — напоминало игру, которой ему давно не хватало. И тут Габриэль, словно нарочно, задел рукой бокал. Несколько капель вина брызнули на белоснежную ткань рубашки. — Maldición, Габи… — с ядовитой мягкостью выдохнула Лука и прежде чем он успел что-то сказать, зарядила его током по руке. Мгновение — и несколько завитков волос Габриэля встали дыбом, слегка потрескивая статикой. Он заулыбался шире, явно довольный произошедшим. Все вокруг погрузились в молчание, будто каждый заново изучал содержимое своей тарелки. Зерро сдержал смех и спокойно вернулся к своему ужину, смакуя ощущения от невербального знакомства. *** Утро пришло в Тревизо неспешно, как всегда. Тепло струилось через окна мягким золотом, заползая на стены коридоров, на деревянные балки и застывшие в полудреме своды. Для Зерро это был обычный день. Который начался с той же тренировочной площадки, где привычно слышался лязг металла, отрабатывали удары, изучали слабости друг друга и — самое главное — себя. Но двух фигур, к которым его мысли невольно возвращались весь вечер, не было. Ни на утренней тренировке, ни в столовой, ни на дневной отработке. Лука и Габриэль будто исчезли из ритма дня, и, пожалуй, именно поэтому мысли о них медленно отступили на второй план. Привычная рутина съедала всё. После дневной тренировки у него оставалось чуть больше часа до запланированного занятия с Клаудио. Время, которое кто-то мог бы потратить на отдых, беседы или еду. Но Зерро, как обычно, направился в тренировочную комнату для магов — подготовиться, разогреться, нащупать пульс магии прежде, чем в очередной раз потерять контроль над собой. Коридоры были почти пусты. Каменные стены глушили шаги, создавая иллюзию, что он один на всём этаже. Но когда он приблизился к входу в зал, эта иллюзия растворилась. Звук. Слабый. Приглушённый. Смех. Где-то даже — тихий вздох. Прерывистое дыхание. Шорох ткани, короткий стон, в котором слышалось что-то большее... Зерро не спешил входить. Центральная дверь оставалась закрытой, и он, сделав шаг в сторону, бесшумно нырнул в галерею, ведущую к боковому входу. Навык маскировки был отточен до совершенства. Он умел сливаться с архитектурой, с дыханием стен и тенью балок. Скользнув вдоль арочной ниши, Зерро прижался к тёмному камню, и, едва выглянув в проём, увидел то, что объяснило все недвусмысленные звуки. В свете факелов, рассеянном и золотистом, посреди зала, прижав девушку к одной из внутренних колонн, стоял Габриэль. Его ладони уверенно скользили под свободной рубашкой Луки, пальцы зарывались в длинные волосы. Она, не сопротивляясь, закинула ногу ему на бедро, а руки её лежали у него на груди, будто управляли тем, как он дышит. Смех. Лёгкий, игривый, пьянящий. Она что-то шепнула ему на ухо, он в ответ обхватил её бедро крепче и впился поцелуем в шею, откидывая пряди её волос. Они были красивы в своей наглости. И не подозревали, что в этом полутёмном углу их кто-то видел. Зерро не двинулся. Не выдал себя. Только тень его чуть шевельнулась — и снова застыла. Он стоял, прислонившись к арке, будто наблюдал за нарушением границ, за спектаклем: идеально выверенные движения, раскованность, дерзость, которую редко кто мог себе позволить. Он не чувствовал неловкости. Скорее — интерес. Лёгкую иронию. И уважение к тому, с какой лёгкостью они существовали вне чужих взглядов и правил. В зале стало теплее. Габриэль опустил руки ниже, медленно, не торопясь, развязывая шнурки на вороте её рубашки, позволяя краю ткани чуть соскользнуть с плеча. Он не спешил — наслаждался тем, как она дрожит от нетерпения, едва заметно выгибаясь навстречу его ладоням. Он продолжал целовать её — шею, ключицу, мягкие впадины под ней. Губы двигались по коже с ленивой нежностью, и в этом скольжении была грация, умелое искушение. Он опускался ниже, скользя вниз по линии живота, пока не встал на колено перед ней. Пальцы уверенно коснулись ремня. Лука провела рукой по его кудрявым волосам, чуть сжала их, направляя, и на вдохе запрокинула голову назад, словно собиралась раствориться в ощущении. И именно тогда её взгляд, скользнувший по теням зала, выцепил неуловимое человеческим глазом движение. Или тень. Или присутствие. Или просто — чей-то внимательный взгляд из тьмы. Не прерывая Габриэля, без предупреждения, без сигнала, она выдернула из-за пояса тонкий клинок, мгновенно и точно метнув его — не туда, где должна была быть цель, а туда, где тень легла на часть аркады. Кинжал вонзился в лозу глицинии, обвивающую колонну, с хрустом пробив кору и остановившись в миллиметре от уха Зерро. Он не шелохнулся. Стоял, прислонённый к колонне, чуть склонив голову, будто прислушивался. На губах — ни смущения, ни удивления. Только улыбка. Ленивая, тёплая, дерзкая. Пожалуй, почти благодарная за шоу. Он медленно поднял руки, театрально хлопая в ладоши. — Жаль, — негромко сказал он, голос сорвался с губ, как прохладный ветер в знойный день. — Я рассчитывал на продолжение. Лука не обернулась сразу. Пальцы её всё ещё лежали в волосах Габриэля, дыхание не сбилось, выражение лица не изменилось. Только глаза её стали чуть более узкими, прищуренными, как у кошки, заметившей движение невидимой в траве жертвы. Габриэль поднял взгляд, проследил направление её глаз, чуть повёл плечами, но не сдвинулся с места. Он явно ожидал, что она разберётся. Зерро оттолкнулся от колонны и сделал пару шагов вперёд, неспешно, будто прогуливаясь. Не глядя, вытянул руку, легко выдёргивая клинок из лозы. Листья с шелестом осыпались вниз, и на долю секунды в зале воцарилась почти церемониальная тишина. — В следующий раз целься в голову, — его голос был спокойным, с отголоском игривой насмешки. — Так эффектнее. Лука приподняла бровь, явно впечатленная реакцией парня. — Ну так сдвинулся бы на пару миллиметров, — ответила она, без тени сарказма. Габриэль чуть склонил голову, по-прежнему стоя на колене, одна рука всё ещё лежала на её бедре. — Ну надо же. Чем он себя выдал, Лу? — Хмыкнул он. — Неужто блики пряжек? Хотя признаться, убил бы за такой корсетный пояс… Зерро протянул клинок рукоятью вперёд — Луке. Она приняла его без слов, их пальцы на мгновение соприкоснулись. — Я вас не отвлёк, надеюсь? — с вежливым интересом уточнил он, глядя то на одного, то на другую. — От чего именно? — Габриэль приподнял бровь. — Мы только начали тренировку. — Соблазнение цели, — добавила Лука с ленцой, поправляя выбившуюся прядь волос. — Понравилось? Зерро усмехнулся, приподняв подбородок. — Не плохо, но можно и лучше, — он бросил взгляд на раскрытую рубашку и ремень на бедрах. — Но я пришел за другим. Лука на секунду задержала взгляд на его лице — в глазах блеснуло что-то вроде интереса или просто насмешки. — Просто ты не досмотрел до конца, — почти шепнула она. — В другой раз, — флегматично отозвался он. Габриэль поднялся с пола, отряхнув колени. — Другого раза может не быть, — он потянулся к своему клинку, проверяя крепление на бедре. — Виаго решил, что с сегодняшнего дня мы работаем в связке. Три мага, один Дом. — Теперь только тренировка боем. Ты будешь отрабатывать свои навыки на нас, — добавила Лука. — Не бойся, мы будем нежными. Зерро хмыкнул. — Можно без нежностей, вот только я и сам-то с трудом контролирую этот огонь. — У нас есть пара трюков для такого случая, — с едва заметной усмешкой откликнулся Габриэль. — Искренне на это надеюсь. Зерро подошёл к стеллажу, не оборачиваясь к паре, и одним движением стянул через плечо рубашку, оставляя ткань на каменной поверхности рядом с фонтаном. Обнажённая спина, изрезанная старыми шрамами и свежими ожогами, на секунду поймала свет из высоких окон. Габриэль даже не пытался скрывать интерес во взгляде — скользнул по лопаткам, линии позвоночника, задержался на ремнях с ножнами. Лука дернула уголком губ, скрестив руки под грудью: — А это ещё зачем? Зерро повернулся, тень ухмылки на губах: — Если не сниму, спалю её к демонам. Лука вскинула бровь, но ничего не сказала — только отступила на пару шагов назад. Габриэль встал в стойку, и воздух между ними затрещал от магической энергии. — Начинай, — сказал он лениво. — Посмотрим, чему тебя там учил твой Клаудио. Первые минуты боя были скорее танцем, чем настоящим поединком. Зерро двигался плавно, почти элегантно — как лис, выжидающий момент. Пальцы привычно легли в форму заклинания, и воздух перед ним дрогнул. Первый огненный шар, пульсирующий изнутри жаром, сорвался с руки и полетел в сторону Луки. Она, не теряя ни секунды, скользнула вбок, оставляя за собой лишь шлейф аромата морских волн и озона. Её сапоги едва касались пола, движения были легкими, почти кошачьими, и Зерро ощутил, как в воздухе начинает подрагивать напряжение. Он выпустил ещё один шар — мощнее, шире, ярче. На этот раз в сторону Габриэля. Тот не шелохнулся. Только поднял руку, и пульс холода разорвал воздух, сминая пламя в клочья инея. Сухой хлопок — и от магии Зерро остались только клубы пара. — Один, — с ленивым интересом бросил Габриэль, позволив уголкам губ чуть дрогнуть в усмешке. Зерро не ответил. Ладони вновь поднялись — на этот раз «Стена огня». Кружась по полу, ленты пламени вырвались из-под ног, разрастаясь в кольцо, пытаясь отрезать магов друг от друга. Габриэль элегантно провёл рукой — ледяная волна змеёй пролезла под пол, встречаясь с огнём. Пары шипящих испарений, хруст — и круг разрушен. — Два, — добавила Лука, задорно щурясь. В её глазах играла та самая искорка, которую он заметил накануне за ужином. Время текло, тянулось, точно растопленный воск. Зерро снова и снова вызывал огонь — формировал его в кольца, всполохи, тонкие струи. Но они всё так же растворялись во льду или в пустоте. Он двигался, менял ритм, перепрыгивал с фокусных атак на хаотичные всплески. Но они не уставали. Не отвечали всерьёз. Играли. Он начал дышать глубже, теряя контроль над силой магии, больше у огня не было прежнего послушания. В жару заклинаний спина покрылась испариной, капли пота скользили по позвоночнику. Дыхание стало ещё чуть более тяжёлым. Пульс отбивал ритм в висках. Языки пламени вырывались без его ведома, словно огнедышащий дракон терял самообладание. — Ты теряешь контроль, — Лука склонила голову набок, щёлкнув пальцами, и тонкая молния свилась вдоль её руки. — Становишься уязвимым. Следом — мягкий, но ощутимый разряд. В ответ Зерро сжал кулак, формируя щит. Пламя вспыхнуло полупрозрачным куполом, но Габриэль протянул ладонь — и кольцо мороза, точное, хрустальное, разошлось по залу, ударив в основание щита. Он треснул, словно стекло рассыпался на сотни кусков. — Mierda, откуда в тебе столько дури?! — Габриэль едва увернулся от огненных ошмётков. Щит рухнул. Зерро отступил. В глазах — огонь. Он не сердился. Это был азарт. Жажда схватки. С каждым мгновением атаки становились острее. Габриэль выпустил ледяной снаряд, закручивая его, как клинок. Лука подхватила разряд, плетя сеть молний, охватывая зал. Уклоняясь, Зерро перекатился в сторону, скользнул под одной из цепей, едва не теряя равновесие, в последний миг активировав пульсирующий жар у ладони. Он контратаковал — пламя хлестнуло по их силуэтам, но вновь — мимо. Они сближались. Лука первой перешла в наступление, двигаясь мягко, точно танцовщица. Её пальцы скользнули к кинжалу, и Зерро понял — пора менять правила. Он отступил, перевёл дыхание. Затем резко рванул вперёд. Против магии работает только одно — инстинкты улиц. Рефлексы, интуиция, память мышц. Он сокращал дистанцию, лавируя между остатками магии, скользил, подныривая, уходя из-под удара. Лука поймала перемену первой — выдернула кинжал. Габриэль не остался в стороне. Они выжидали, пока тот приблизится. Зерро достал свои когти. Вспышка стали, блеск клинков — и бой стал контактным. Они сплелись в стремительном обмене ударами. Клинки скользили по воздуху, сталкивались с перехватами. Зерро двигался так, как мог двигаться только лис — гибко, непредсказуемо. Его тело в постоянном изгибе, в перекате, рывке. Лука едва не пропустила выпад, Габриэль успел перехватить атаку, развернув её через скользящий блок. И всё же — он был хорош. Пока… Зерро пошёл на сближение, когда почувствовал незначительную слабину. Но внезапно под ногами вспыхнул лёд. Хруст. Он потерял равновесие, клинок ушёл в сторону. Габриэль протянул руку к горлу противника, оставляя на коже обжигающий след холода, выполнив идеальный маневр он ловко подбросил в воздух кинжал — и Лука тут же перехватила его на лету, одним движением развернув Зерро, вывернула запястье и прижала сталь к его горлу. Он замер. Дыхание ещё срывалось с груди, но на губах появилась знакомая кривая ухмылка. — Ах ты… схалтурил, — выдохнул он, глядя прямо в глаза Габриэлю. Тот, всё ещё тяжело дыша, стоял напротив, и, не отводя взгляда, проговорил с оттенком иронии: — Я — не только маг, но и антиванский Ворон. Неужели ты ожидал честной игры? Зерро рассмеялся — легко, свободно. Именно так звучит настоящее удовольствие от боя с равными противниками. — Но всё же ты выжил после первой схватки с нами, — Габриэль всё ещё держал его взгляд, слегка склонил голову, будто с уважением. — Не все могут похвастаться подобным, — добавила Лука, отводя кинжал и смахивая с него невидимую пылинку. В голосе — веселье, в глазах - блеск магической искры. Звон рынды прорезал зал, отзываясь в арках гулким эхом. Зерро, стоящий на коленях, не спешил подниматься. Он всё ещё ухмылялся глядя в серые глаза. Габриэль смотрел на него сверху вниз, медленно скользя взглядом по его плечам, напряжённому прессу, обнажённой шее, на которой только что пульсировал след его магии. — Ты бы мог присоединиться к нам за ужином, — негромко сказал он, протягивая руку. Зерро поднял бровь, но принял руку, поднимаясь на ноги одним рывком, ощущая прохладу его ладони. — Только надень рубашку, por el amor de Dios, — фыркнула Лука, пряча усмешку. — а то у Габи вывалится кусок прямо изо рта. — Прямо как у тебя, когда ты впервые увидела меня голым? — с ленивой усмешкой бросил Габриэль, не отпуская руки Зерро. — Именно, — звонкий девичий смех вторил ударам колокола. Зерро промолчал. Только тихо рассмеялся и глупая детская улыбка расползлась на его лице – первая эмоция, лишенная привычного контроля в Доме Де Рива.