Invicto

— Quemarás esta propiedad a los demonios! — Клаудио успел сорвать голос всего лишь за несколько часов. Его обычно прилизанные на одну сторону волосы сейчас были растрепаны так же, как и у его ученика. Если бы не избыточное количество масла, они скорее всего и вовсе бы встали дыбом. — Контролируй дыхание, это всё, что нужно знать о магии огня! Ты не можешь управлять этой стихией, если ты не управляешь собой. До сего дня Зерро искренне полагал, что его выдержке можно позавидовать, но сегодня что-то пошло не так. Всё, чему он научился благодаря книгам и занятиям с Энцио, показалось ему детским лепетом. Каждая клеточка его тела сейчас казалась горячее лавы, а работа легких напоминала гончарные меха, разгоняющие воздух до критических температур. Реальность искаженным маревом плавилась вокруг него. Он уже давно снял куртку и рубашку, оставшись в одних лишь кожаных штанах и корсетном поясе. Но пот все равно продолжал скатываться по его груди, словно он только что закончил бежать из Тревизо в Риалто. — Вдох! Задержи кислород внутри, затем выдох! — несчастный мастер заклинаний уже терял остатки самообладания. — Постарайся ощутить, как потоки внутри тебя перетекают из груди в твои руки, кончики пальцев. Пламя беспорядочно вспыхивало, неконтролируемыми вихрями вращаясь вокруг Зерро. Каждый раз, когда он делал вдох, казалось, что огонь разрастался сильнее, каждый выдох вёл волну на спад. Когда в очередной раз пламя вырвалось за пределы тренировочного круга, Клаудио истошно завопил: — Выдыхай! Mierda! И не дыши так часто, ради Создателя! — Может мне вообще дышать перестать?! — Взвился Зерро — кажется, его выдержка наконец дала трещину. Четвертый час к ряду он делал одни и те же дыхательные упражнения, поднимал и опускал руки, концентрировал внимание на технике, которой научил его Клаудио, а результат был один и тот же. Ему страшно хотелось пить, словно вся влага испарилась, а оставшаяся на нём одежда обжигала хуже раскаленного железа. Стену тренировочного зала уже покрыли следы копоти, словно топка камина. Где-то в углу журчал фонтан с живительной влагой, по обе стороны от него стояли стеллажи со всевозможным инвентарем для различных специфических видов тренировок и несколько ведер с водой — Клаудио предусмотрительно подготовился к любым несанкционированным действиям своего горе-ученика. На противоположной стене сквозь ряд стрельчатых арок открывался дивный вид на просторный залив, зеленые кроны деревьев и цветущие кустарники. Аромат цветов приятно разбавлял запах гари. Зерро сделал ещё одну попытку, оказавшуюся удачнее других, и кольцо из огня, которое он должен был создать вокруг себя наподобие щита, наконец-то стабилизировалось. Это вызвало неподдельную улыбку облегчения на лице Клаудио, и он одним ловким движением перехватил поток огненного вихря, сжимая его в кулак, словно платок из тончайшего шелка. Кажется, они оба вымотались и было абсолютно не понятно, кто устал больше. — Caballerо! Возможно, у нас всё-таки получится выковать из тебя огненный клинок. Продолжай дыхательные практики, которые я тебе показал. Завтра мы продолжим. Зерро поблагодарил мастера за урок и проводил его взглядом до двери. Бедняга уходил так быстро, как только мог, на ходу поправляя безвозвратно испорченную укладку. Это вызвало легкую улыбку на лице парня — доводить людей до состояния бешенства ему всегда удавалось с особой легкостью. Недолго думая, он подошёл к фонтану и долго, жадно пил прохладную освежающую воду, затем набрал полные ладони и умылся несколько раз, довольно отфыркиваясь, позволяя воде охладить лицо и разгоряченное тело до самого живота. После этого стало несравнимо легче и приятнее жить, и Зерро потянулся к полному ведру и взял с ближайшего стеллажа лоскут тёмной ткани. Он хорошенько намочил и отжал тряпку — вода так приятно холодила ладонь — и уверенным шагом направился к стене. Копоть въелась в камень — любая магия оставляла за собой последствия. Ткань заскользила по потемневшей поверхности, и следы его несовершенства начали исчезать. — У нас есть люди, которые могут этим заняться. Голос прозвучал неожиданно, но не заставил его вздрогнуть. Зерро не повернулся, хотя спиной почувствовал знакомые вибрации, почувствовал его — стоящего в арке, наблюдающего с насмешливым интересом. Сколько времени он был здесь? Что успел увидеть? Губы дрогнули в едва заметной усмешке, но он не отвлёкся, продолжая методично очищать стену. — Я всегда беру ответственность за свои действия, — спокойно ответил он, снова смачивая тряпку. — И я не люблю грязь. Присутствие Когтя ощущалось отчётливо — как едва уловимый запах дорогого вина в воздухе. — Как прошел первый урок? — Виаго вышел из тени, неторопливо двигаясь вдоль колонн. — Слышал, что ты чуть не спалил поместье? Зерро задорно хмыкнул. — Кажется, Клаудио не верит в успех этой авантюры, а вот я, напротив, полон энтузиазма доказать ему обратное. — На одном энтузиазме далеко не уйдешь. Зерро провёл ладонью по ещё влажной от воды стене, стирая последние следы копоти. — Ты всегда мыслишь так позитивно? Он чувствовал, как Виаго изучающе смотрит на него. И когда он наконец развернулся, то не ошибся. Взгляд Вороны зацепился за его продолговатый шрам, потом скользнул ниже — по разгорячённой коже, по каплям воды, все еще застывшим на его груди, по ложбинке пресса. На ремнях корсетного пояса он задержался на мгновение дольше приличного и перевел взгляд на его руки, но для Зерро этого было достаточно. — Что-то не так? — вкрадчиво спросил он, выливая грязную воду в чашу фонтана. Виаго тихо хмыкнул и отвернулся к арке, наслаждаясь красотами вечернего Тревизо в лучах заходящего солнца. — Я предпочитаю трезво оценивать ситуацию. Позитивное мышление присуще лишь новичкам, в которых всё ещё витает дух романтизма. — Твои слова лишь в очередной раз доказывают тот факт… — Зерро приблизился к нему практически вплотную. — Что ты совершенно не умеешь веселиться. — В этом мире не каждый может позволить себе делать то, что он хочет. — Виаго повернул к нему голову и встретился спокойным взглядом с зелеными глазами, полными пляшущих бесенят, усмиряя парня насмешливым равнодушием. — Должно быть, это невероятно скучно. — Протянул Зерро, делая еще один крохотный шаг ближе. Его тело всё ещё полыхало после тренировки — от физической нагрузки и жгучей магии, — и холодная отстраненность Виаго не могла убавить его решимость. Виаго задумался на мгновение, словно пытаясь припомнить истинную причину того, почему этот наглый юнец оказался в поместье Дома Де Рива. В какой-то степени привычный уклад дел Пятого когтя не привносил в его жизнь ровно никаких новых эмоций, которых так отчаянно ищет любое живое сердце. И, казалось бы, его это абсолютно устраивало: контракты, репутация, вербовка новых агентов, их воспитание и тренировки с чистого листа по стандартному шаблону с минимальными вариациями различий. Своими руками он делал их похожими друг на друга, старательно подстраивая Воронят под столь необходимую систему выживания. Безусловно, каждый Ворон, который доживал до определённого возраста, приобретал опыт и лоск, становясь уникальным произведением искусства, но то были единицы, а тех, кто смог привлечь его внимание, и вовсе не находилось. А тут этот парень, действующий так тонко, что впервые за долгое время в Виаго возникло острое желание махнуть рукой и позволить случиться чему-то… непривычному, и гори оно все огнем. Мыслительный процесс Ворона не ускользнул от зоркого взгляда, и Зерро решил вырвать его из философских размышлений: — Мы ведь так и не скрестили клинки… — Его лицо озарила лукавая ухмылка. — Твои Вороны даже не дали мне шанса. Может быть, устроим тренировочный спарринг? Все-таки ты мой наставник. — Не сегодня. У тебя вечерняя тренировка, а после ужина можешь сходить в город. — Виаго смерил его нечитаемым взглядом, хмыкнул и направился к выходу, оставляя разгоряченного Зерро наедине со своими мыслями. *** Город жил своей жизнью, словно огромный организм, неспешно перетекающий из одного состояния в другое. Днём он пульсировал в ритме торговли, наполненный голосами уличных купцов, шелестом платьев ухоженных дам, гулом телег и лязгом колес. Но с наступлением ночи он менялся, становился мягче, глубже, покрывался дымкой таинственности, словно готовый шептать свои секреты тем, кто умеет слушать. Зерро двигался по улицам с привычной грацией, не спеша, но и не задерживаясь, позволяя себе наслаждаться этим моментом. Узкие переулки Тревизо тянулись лабиринтом, пропахшие солью, травами и терпким ароматом кофе, сваренного в каждой кофейне на свой манер. Где-то вдалеке звучала лютня, её переливы накладывались на смех женщин и звон бокалов. Здесь, в Антиве, ночь придавала жизни абсолютно новый оттенок. Он шёл, ведя глазами по явным ориентирам. Фонтан. Гарганолло сказал, что нужный ему дом будет рядом с Фонтаном Слёз. И когда Зерро увидел его, то сразу понял, почему это место нельзя перепутать ни с каким другим. Статуя женщины в покрывале, руки вытянуты перед собой, как будто в попытке удержать струящуюся между пальцев воду. Из-под её закрытых век тонкими нитями стекали потоки, падая в чашу фонтана — издалека это действительно напоминало слёзы. По преданию, она ждала мужа, ушедшего в море, но тот так и не вернулся, и её скорбь стала частью камня, впиталась в землю, обрела вечность. Лунный свет преломлялся в воде, разбивался на тысячи серебряных бликов. Рядом с фонтаном находилась небольшая лавка. Незаметная на первый взгляд, она не имела ни яркой вывески, ни особых украшений, но, если приглядеться — за витринным стеклом выстраивались изысканные резные трости, сделанные с ювелирной точностью. Некоторые были отделаны серебром, другие имели набалдашники в форме звериных голов, и каждая говорила о мастерстве своего создателя. Это было то самое место, которое он искал. Зерро легко толкнул дверь и вошёл. Внутри пахло полированным деревом и воском. За прилавком сидел невысокий, сухощавый мужчина, склонившись над заготовкой. Он работал не спеша, методично, и даже когда в лавку вошёл посетитель, не поднял головы. Зерро приблизился, провёл пальцами по одной из тростей, как бы невзначай изучая текстуру, а затем спокойно произнёс: — У вас есть трость с набалдашником в виде кудрявого мабари? Лавочник замер. На несколько секунд повисла натянутая тишина, а затем он медленно отложил инструмент, вытер ладони о фартук и наконец посмотрел на него. — Ты уверен, что она тебе нужна? — Безусловно. Мужчина пристально взглянул на него, затем без лишних слов кивнул на дверь в глубине лавки. — Сюда. Зерро не последовал за ним сразу, вместо этого он задержался, позволяя себе понаблюдать за витриной, будто бы просто изучая товар. Всё выглядело спокойно. Но он слишком хорошо знал, сколько любопытных глаз обитает в городе убийц. Он дал себе ещё несколько секунд и только когда убедился, что никто за ним не следит, двинулся за лавочником. Они вышли через боковую дверь, прошли через узкий дворик, скрытый от основных улиц, а затем свернули в переулок, ведущий вглубь квартала. Зерро шёл рядом, наблюдая за тем как меняются улицы от центра в глубину. Его взгляд цеплялся за каждую деталь: — Глухие окна с закрытыми ставнями. — Запах влажного камня, трав и лёгкого дыма. — Редкие фонари, отбрасывающие длинные тени на стены. Отступившая роскошь успокаивала его, и он погрузился глубже в свои мысли. Этот день всё ещё держался в голове. Зерро не был человеком, который долго зацикливался на чём-то, но послевкусие разговора, ощущение контроля, чужой взгляд, проникающий глубже, словно под кожу… это нельзя было просто стереть. Сильные люди всегда притягивали его как магнит. Вовсе не те, кто владел властью, деньгами и влиянием. Настоящая сила по его скромному мнению заключалась в уме, в гибкости, в способности контролировать и менять правила игры. Виаго был именно таким. Такие люди попадались ему крайне редко, и потому каждый раз, когда Зерро встречал их, он не мог отступить просто так. Словно одержимый он испытывал границы допустимого таких людей, изучал их точки опоры, манеру поведения и на что они способны. Пытливый ум наслаждался анализом каждой детали. Сегодня Виаго не дал ему шанса вывести его из равновесия, он держался безупречно, хотя конечно же Зерро подметил его пристальный взгляд на своём теле. Но холодность Пятого Когтя лишь укоренила азарт, поселившийся в его сознании. Когда они свернули за последний угол, Зерро увидел здание. Это не был обычный лазарет, куда приводили простых людей. Дом не имел вывесок, не привлекал внимания. Если не знаешь, что ищешь – обязательно пройдешь мимо. Толстые стены. Тяжёлая дверь. Молча лавочник постучал в неё особым ритмом, и спустя мгновение за дверью раздался звук шагов. Зерро шагнул в полутень коридора, и его встретил мягкий запах лекарственных трав и кипячёной воды. Предвкушение что он вот-вот увидит Энцио вызывала в его сердце по-настоящему детский трепет. Комната была небольшой, но уютной, наполненной тем особым порядком, который Энцио создавал везде, где оставался хоть на какой-то промежуток времени. Полка с книгами, аккуратно расставленными на стене у окна — немного, но достаточно, чтобы не погрязнуть в скуке. Стол, на котором стоял кувшин с водой и скромный набор посуды. А ещё ровно сложены листы с записями, перья и чернильница, расставленные строго параллельно с другой стороны. Большое окно, затянутое тонкими шторами, пропускало мягкий лунный свет, отражаясь в чистом, безупречно убранном помещении. Здесь было комфортно и уютно, в воздухе ощущалась надежда на жизнь. Зерро задержался в дверях лишь на мгновение, оглядывая брата, который сидел за столом, склонившись над книгой. Тот поднял голову, его взгляд вспыхнул радостью, но он тут же приглушил её привычной сдержанностью. Зерро шагнул вперёд, крепко перехватил запястье брата, стянув его в привычное рукопожатие, и, притянув ближе, коротко хлопнул по спине. — Как ты себя чувствуешь? Энцио лениво откинулся на спинку стула, скользнув взглядом по комнате. — Судя по условиям, этот Ворон — влиятельная шишка, раз они так раскошелились на моё лечение. Меня кормят три раза в день, регулярно дают лекарства, и даже выводят на прогулки во внутренний двор. А вчера приходил целитель. Говорят, он приходит каждые пять дней, чтобы осведомится о состоянии больных. В общем скука смертная! — Энцио явно ждал, когда сможет рассказать всё это брату. Зерро усмехнулся, разглядывая его с ног до головы — Ты жалуешься? — На что? На мягкую постель или на то, что меня не оставили умирать в трущобах? Даже не знаю… Голос был спокойным, но в нём слышался привычный оттенок иронии. Зерро сел на край стола, вытянул ноги, скрестив руки на груди. — Ты уже знаешь имя? — Нет. Его пальцы лениво прошлись по деревянной поверхности, словно изучая её структуру. — Гарганолло свяжется со мной, когда меня назовут Вороном и примут в ряды гильдии. Пока что это всё ещё испытательный период. Энцио пристально смотрел на него. — Странное условие, учитывая, что обратная дорога из их Воронятни только в ящик. — По сути, да. Ровным счетом, как и у тебя. — Ухмыльнулся Зерро. Оба радушно засмеялись, они уже давно привыкли смотреть на жизнь сквозь призму сарказма и юмора, это здорово помогало не поехать крышей, и заодно притупляло излишние приступы надежды на славное будущее. — И как оно? Простой вопрос на первый взгляд, но Зерро понял, что конкретно волновало брата. Задумался. Чуть склонил голову набок, выбирая слова, он провёл ладонями по лицу, стряхивая остатки усталости. — Они не похожи на тех, кто был у Кассара. Они ведут себя как семья. — Ты хочешь сказать, что в Гильдии наёмных убийц царит домашний уют? — Энцио фыркнул, скрестив руки. Зерро усмехнулся. — Не без подлянок, конечно, и не без желания выяснить, у кого рапира длиннее. Но в отличие от прошлого тренировочного лагеря, здесь люди держатся друг за друга. Это их способ выживать. Энцио внимательно изучал его лицо. — Ты говоришь так, будто тебе там даже нравится. Зерро молча пожал плечами. — По крайней мере, там кормят вкусно и дают возможность выспаться. Энцио улыбнулся кривовато. — Так вот почему ты доволен? Всё дело в мягкой постели и хорошей еде? — Вкуснее чем ты всё равно никто не готовит, если ты об этом переживаешь. — Лукаво прищурился, наблюдая как брат расплывается в довольной ухмылке как кот. — Кстати. Он потянулся к поясу, вытащил небольшой свёрток, завёрнутый в платок, и протянул брату. Энцио с любопытством развернул ткань и увидел горсть покрытого карамелью хрустящего печенья. Он задержал на нём взгляд, словно изучая его и разбирая на составляющие для будущих рецептов, а после усмехнулся: — Повадки не исчезают бесследно? — Риторический вопрос. В голове у обоих тут же мелькнули воспоминания о том, как Зерро приносил брату и матери еду, которую редко, но все же удавалось раздобыть на улицах гетто. — Мне нужно возвращаться. Но скоро я приду снова. — Как бы сильно ему не хотелось остаться, нельзя было вызвать подозрение в первый же день. — Зерро поднялся с края стола и двинулся в сторону двери. Энцио понимающе кивнул, и просто молча уткнулся в книгу. Они никогда не прощались, не произносили слов, даже не обменивались многозначительными взглядами. Все это оставляло отвратительное послевкусие разлуки, на которую они не готовы были соглашаться.