Не время для перемен

Автобус был большой, с кондиционером и синими шторками на окнах, и Ане он сразу понравился. Она заняла место у окна, поставила сумочку на колени и приготовилась смотреть. Гид — молодой таец в светлой рубашке — что-то рассказывал в микрофон про программу, про экскурсии, про фрукты, которые надо обязательно попробовать. Аня слушала вполуха, потому что смотреть было интереснее. Все-таки другая страна. Уезжала из промозглой Сибири в Юго-Восточную Азию. За окном проплывал Таиланд. Настоящий! Не тот глянцевый, открыточный, который она рассматривала в интернете последние два месяца, а настоящий — живой, немного хаотичный, пахнущий на больших улицах выхлопными газами и неизменным жареным рисом. Пальмы, немного кривые, росли как попало, а не как на картинке. Между ними лепились бетонные домики с разнообразными вывесками, мотобайки шныряли между машинами, на проводах сидели неизвестные ей птицы. Автобус проезжал мимо лотков с фруктами — горы манго, связки маленьких бананов, что-то мохнатое и красное. Аня, как в далеком детстве, с интересом прилипла к стеклу. — Дуриан, — дружелюбно сказал гид, заметив её взгляд. — Знаменитый фрукт! Запах — очень сильный. В отель с ним нельзя, штраф. Но попробовать надо. Вкус — рай. Запах — ад. В автобусе все засмеялись. Аня тоже улыбнулась и сделала мысленную пометку: дуриан не покупать. Она вообще любила составлять списки мысленных заметок в путешествиях: где искупаться, что попробовать, куда не ходить. Это настраивало на все новое. Она оглядела салон. Пассажиры были самые разные, как всегда в туристических автобусах. Молодая пара на переднем сиденье — оба в одинаковых панамах, с обручальными кольцами, тыкают пальцами в карту на телефоне. Семья с двумя девочками-подростками — девчонки уткнулись в наушники и не смотрят в окно вообще. Наверное, не в первый раз приехали. Несколько женщин её возраста — одна с подругой, другая, кажется, тоже одна. И одинокий мужчина в конце салона, в бейсболке, уже спит. Аня отметила про себя, что одиночек в этом автобусе несколько, и это ей понравилось. Значит, она не одна такая. Значит, люди ездят одни, и это нормально. Она снова повернулась к окну. Автобус выехал на более широкую дорогу, и пейзаж сменился. Пальмы стали выше, домики — богаче, замелькали вывески отелей. А потом — ворота, охрана, аллея с фонарями. Всё ухоженное, зелёное, с запахом жасмина. — Приехали, — сказал гид. — Отель «Малибу Гарден». Вещи не забывайте. Кому нужна помощь — обращайтесь. Аня вышла из автобуса и на секунду зажмурилась. Солнце здесь было совсем другое — белое, горячее, как будто съедобное, вкусное. Пахло морем, хотя самого моря ещё не было видно, только зелень и крыши корпусов. Она взяла свой бирюзовый чемодан и не спеша покатила к лобби. Внутри было огромное, светлое, открытое пространство. Мраморный пол, высокие потолки, потолочные вентиляторы, которые медленно вращались, гоняя тёплый воздух. Где-то играла тихая музыка — что-то инструментальное, с флейтой. У стойки регистрации стояли живые орхидеи в горшках — белые и фиолетовые. Аня вдохнула запах лимонной травы и кондиционированного воздуха. Она подошла к стойке. Девушка-администратор улыбнулась: — Добрый день. Ваш паспорт, пожалуйста. Аня достала паспорт, получила ключ-браслет, стакан холодного чая в подарок и карту отеля. Третий этаж, корпус С — «тихий, с видом на сад». Корпус С, как выяснилось, стоял чуть в стороне от главного здания, но это Аню даже радовало. Чем дальше от шума, тем лучше. Она вошла в лифт, нажала кнопку, прислонилась к стене. Лифт был зеркальным, и Аня мельком взглянула на себя — раскрасневшаяся, с влажными от духоты волосами, в мятой после перелёта льняной рубашке. Ничего. Сейчас примет душ и будет как новенькая. Номер оказался именно таким, как она себе представляла. Даже мечтала. Небольшой, но светлый, очень уютный. Огромная кровать с качественными белыми простынями, балкон с видом на сад. Она сразу вышла, вдохнула, посмотрела на зелень внизу. Пальмы, какие-то красные цветы, кусочек бассейна вдалеке. Тихо. Только птицы поют. — Господи, хорошо-то как, — сказала она вслух и тут же рассмеялась над собой. Аня распаковала чемодан — быстро, аккуратно. Платья на плечики, купальники на полку, косметичку в ванную. Теперь душ. Тёплая вода после долгого перелёта — отдельное счастье. Аня стояла под струями, чувствуя, как смывается усталость, и думала, что это, пожалуй, лучший душ в её жизни. Потом она вытерлась, расчесала мокрые волосы, оставила их сохнуть на плечах. Достала сарафан, очень удобный, из мягкого льна, и надела. В зеркале отразилась стройная, отдохнувшая женщина с влажной косой и свежим румянцем. — Пойдём, посмотрим территорию, — сказала она себе и сунула в сумку книгу. В лобби было уже меньше людей. Аня прошла через холл, отметив про себя, что всё тут устроено с умом: и ресторан виден, и указатели понятные, и фонтан журчит тихо, не раздражая. Она уже подходила к выходу к бассейну, когда заметила их. Ту самую пару из самолёта. Женщина — её звали, кажется, Мария, — с растерянным от усталости видом сидела на диване в углу лобби, рядом с ней мальчик. Мальчик, видимо, давно устал и капризничал — он тёр глаза кулаками и что-то бубнил жалобное. Маша гладила его по голове и тихо что-то говорила — слов было не разобрать, но интонация читалась: спокойная, терпеливая. А мужчина стоял у стойки — высокий, подтянутый, с короткой стрижкой и тёмными кудрями, чуть тронутыми проседью у висков. Стоял, опираясь ладонью на стойку, и о чём-то беседовал с администратором. Аня не видела его лица — только профиль. Прямой нос, чёткая линия челюсти, спокойная поза. Римский профиль. В самолёте она его толком не разглядела, а теперь подумала: «Надо же. Как хорош». Аня тут же одёрнула себя. Какая разница, хорош или нет? Женатый человек. С женой и внуком. Отдыхает. И она прошла мимо, шлёпая сандалями по мрамору, даже не заметив, как мужчина обернулся и проводил её взглядом... --- Часом ранее. — Ну и зачем мы взяли такси, Яша? — спросила Маша, обмахиваясь журналом. — Потому что ты не захотела общий автобус, — напомнил Штольман. — Там духота, тряска, сорок человек. — Я не думала, что такси будет трясти ещё больше. — Ну, извини. Они стояли в пробке уже пятнадцать минут. Такси — старенькая «Тойота» с водителем, который, казалось, вообще не понимал по-английски, — застряло на выезде из аэропорта. Кондиционер дул тёплым воздухом, и Маша, раскрасневшаяся и уставшая, в третий раз поправила волосы на затылке. — Давление, кажется, подскочило, — сказала она тихо, без жалобы, просто констатируя факт. Яков нахмурился. Он знал эту её манеру — говорить о себе вскользь, как будто ничего серьёзного. Маша никогда не жаловалась громко. Она просто роняла фразу и нужно было умудриться услышать. — Давно? — спросил он. — Да нет, только сейчас. Душно очень. — Водитель, — сказал Штольман, наклоняясь вперёд, — остановитесь, пожалуйста. Where is shop? — Shop? — водитель оживился, видимо узнав знакомое слово. — Yes, yes, coming. Через минуту они затормозили у небольшой придорожной лавки — несколько пластиковых стульев, холодильник с напитками, связки каких-то местных сладостей за стеклом. Яков вышел, купил две бутылки холодной воды, влажные салфетки и, подумав, пакетик солёных орешков. — Держи. — Он протянул Маше бутылку. — Попей. Таблетку найти? — У меня с собой, — она порылась в сумочке, нашла блистер, выщелкнула капсулу. Запила прямо из горлышка. — Спасибо. — Пей ещё. Влажные салфетки — на, протри лицо. Полегчает. Маша взяла салфетку, провела по лбу, шее, вискам. Выдохнула. — Хорошо. Спасибо, Яша. — Да ладно. — Он улыбнулся краешком рта. В старенькой «Тойоте» с кондиционером начало дуть прохладным воздухом, потому что водитель что-то подкрутил в своём хозяйстве. Миша спал на заднем сиденье, развалившись на Машиной дорожной сумке — ноги в сандалиях свесились, рот приоткрыт, в кулачке зажат игрушечный динозавр. Самолёт, скандал, долгая дорога — всё это кончилось, и мальчик просто выключился. Опять. Такси наконец вырвалось из пробки и покатило по свободной дороге. За окном замелькали пальмы, вывески отелей, золотые шпили каких-то храмов. Кондиционер работал как надо, и Маша, всё ещё бледная, но уже спокойная, откинулась на спинку сиденья. — Вроде отпускает, — сказала она тихо. — Вот и хорошо. — Яков обернулся к ней. — Сейчас доедем, заселимся, и ты ляжешь. Мишку я сам покормлю. — Да я в порядке уже. — Маш. — Всё-всё, молчу. Она слабо улыбнулась и прикрыла глаза. Миша, проснувшийся от толчка на повороте, сел и уставился в окно, прижимая динозавра к груди. — Деда, а море где? — Скоро будет, Миш. Сначала заедем в отель, бросим вещи — и пойдём смотреть. — А черепахи там есть? — Обещали, что есть. Миша удовлетворённо кивнул и снова уткнулся носом в стекло. Отель показался из-за поворота неожиданно — большой, светлый, в окружении пальм и каких-то немыслимо ярких красных цветов. Ворота, охрана. Водитель что-то сказал по-тайски, махнул рукой. Их пропустили. — Приехали, — сказал Яков. Маша встрепенулась, поправила волосы. Миша завозился, пытаясь отстегнуть ремень. Штольман вышел первым, размял плечи, огляделся. Воздух был густой, влажный, пахнущий зеленью и морем — хотя самого моря ещё не было видно. Где-то вдалеке блестел бассейн. Территория утопала в зелени. — Красиво, — сказала Маша, выбираясь из машины. — Очень даже. — Ну, я рад, что тебе нравится. — А тебе? — И мне. Он взял чемоданы, Маша взяла Мишу за руку, и они двинулись к лобби. Внутри было огромное, прохладное, с мраморными полами и высокими потолками. Потолочные вентиляторы медленно вращались, гоняя воздух, пахнущий лемонграссом. Где-то журчал фонтан. Играла тихая инструментальная музыка. Яков огляделся. Хорошее место. Дорогое, но не кричащее. Именно так, как он любил — когда качество видно, но его не выставляют напоказ. Он проводил Машу и Мишу к дивану в углу лобби. — Посидите пока, я зарегистрирую. Маша кивнула, опускаясь на диван. Миша тут же начал капризничать: — Пить хочу-у-у... и есть... — Сейчас, мой хороший, сейчас. — Маша погладила его по голове. — Деда всё устроит, и пойдём кушать. Яков подошёл к стойке — высокой, мраморной, с орхидеями в вазе. За стойкой стояла молодая тайка в светлой форме, с идеальной улыбкой. — Добрый день. Ваши паспорта, пожалуйста. Штольман протянул документы. Администраторша застучала по клавишам, потом нахмурилась. — Мистер Штольман... я вижу ваше бронирование, но номер пока не готов. У нас задержка с уборкой. Приносим извинения. — Задержка? — Яков нахмурился. — Да, сэр. Мы можем предложить вам пока пройти в ресторан, ужин за счёт отеля. Номер будет готов через двадцать-тридцать минут. — Ладно, — Штольман вздохнул. — Ничего страшного. Он обернулся к Маше, чтобы сообщить новость, и в этот момент заметил движение у входа. Она спускалась по лестнице из корпуса С. Штольман замер. Девушка из самолета. Теперь — в лёгком платье, с влажными после душа волосами, свободно лежащими на плечах. Она шла через лобби лёгкой, пружинистой походкой — походкой женщины, которая много занимается спортом и не привыкла сутулиться. В одной руке небольшая сумка, ничего лишнего. Незнакомка была ещё красивее, чем он запомнил. Не той красотой, которую печатают в журналах, а другой — лёгкой, свежей. Румянец на щеках, голубые глаза, спокойная улыбка на губах. Он постарался не показывать свой интерес. Она прошла мимо стойки регистрации — и мимо него — даже не взглянув. Нет. Взглянула. Но как смотрят на незнакомого человека в холле отеля — вежливо, коротко, без узнавания. «Добрый вечер, хорошая погода». И всё. Яков проводил её взглядом. Она прошла к выходу на террасу и исчезла в солнечном свете. — Сэр? — администраторша напомнила о себе. — Вас проводить в ресторан? — Да-да, — Штольман тряхнул головой. — Сейчас. Он отошёл от стойки и направился к Маше. Та подняла голову: — Что там? — Номер пока не готов. Предлагают подождать в ресторане, за их счёт. — Ну вот, — Маша вздохнула. — Вечно у нас приключения. — Ничего, посидим, поедим. — А кто эта женщина? Яков замер на полуслове. — Какая? — спросил он довольно неискренне. — Которая сейчас прошла. В голубом платье. — Маша смотрела на него внимательно, с лёгкой усмешкой. — Ты на неё так посмотрел, будто увидел привидение. — Не выдумывай. — Я не выдумываю. Я тебя тридцать пять лет знаю, Штольман. У тебя было такое лицо, какое бывает, когда ты хочешь что-то сказать и не решаешься. Яков хмыкнул и сел рядом на диван. — Это она была в самолёте, — сказал он, понимая, что отпираться бесполезно. — Сидела через проход. Когда тот мужик на Мишу орал, она обернулась. — А, — Маша кивнула. — Та самая, с косой. Теперь я вспомнила. Красивая. Очень красивая. И одна? — Похоже. — Странно. Модная дамочка, а везде одна. Без мужчины, без подружки даже. Зачем так отдыхать? — Маш, — Яков поморщился, — давай без обсуждений. Человек отдыхает как хочет. Ей, может, одной лучше, чем некоторым с мужьями. Маша усмехнулась: — Это ты на свой счёт не принимай. Я ничего плохого не сказала. Просто странно. Я бы не смогла одна. — А я бы смог, — сказал Яков. — Иногда даже хочется. — Ну, ты у нас вообще индивидуалист. — Какой есть. Кстати, а почему я с тобой поехал, а не твой Андрей? — Потому ты хороший дед, Яш. Ты любишь Мишу, а он нет. Андрей его, увы, только терпит. А Миша — главное. Маша замолчала, всё ещё глядя в сторону террасы, куда ушла женщина, так приглянувшаяся бывшему мужу. Потом вдруг сказала: — Она... интересная. Держится хорошо. С достоинством. И одета со вкусом. Не то что эти... — она неопределенно махнула рукой в сторону каких-то туристок, шумно обсуждавших что-то у фонтана. — Ты же её даже не знаешь, — удивился Штольман. — У меня глаз намётанный. Я женщин за версту вижу. Эта — хорошая. — Маша устало прикрыла глаза. Яков ничего не ответил. Он думал о том, что Маша, как всегда, видит больше, чем говорит. И о том, что она права. Эта женщина — хорошая. Он это ещё тогда, в медцентре, почувствовал. За те несколько секунд, пока она стояла у кофейного автомата. За то, как она поправила шарф — одним лёгким, почти неуловимым движением. За то, как сказала «извините, я не знакомлюсь» — вежливо, твёрдо, без кокетства и грубости. И вот она здесь. В этом же отеле. На две недели. В кармане снова завибрировал телефон. Яков вытащил его, глянул на экран. «Карина». Сбросил. Сунул обратно. — Какая по счёту после Нины? — спросила Маша, не открывая глаз. — Третья. — Ты их не ценишь, Штольман. — Ты уже говорила. — И ещё раз скажу. Женщины звонят, ты сбрасываешь. Нехорошо. — Я перезвоню позже. После обеда. — Когда позже? Когда она уже накрутит себя до слез и напишет тебе сообщение на три экрана? Штольман вздохнул и потёр переносицу. — Маш, я её не обманывал. Мы договорились: я еду, она остаётся. Никаких обид. — Вы договорились словами. А женщины слова не слышат. Они слышат интонацию. — Ну, извини, что я не женщина. — Я заметила. Яша, я не смогу проглотить ни крошки, пока не отдохну. Да и Миша опять задремал. В самом деле, Миша, устав ждать, снова задремал, положив голову Маше на колени. Яков смотрел на него и думал, что дети — удивительные создания. Ещё час назад орал и капризничал, а теперь спит, и лицо спокойное, и ресницы дрожат. — Пойду узнаю, готов ли номер, — сказал он, поднимаясь. — Иди. Он снова подошёл к стойке. Администраторша улыбнулась: — Да, мистер Штольман, номер уже готов. Вот ваши ключи. Номер 512, корпус А, с видом на море. Багаж уже отнесли. — Спасибо. Он взял ключи и обернулся. Его взгляд снова скользнул к выходу на террасу. Незнакомки давно не было. Наверное, ушла на пляж. Или в бассейн. Или ещё куда-то. «Прекрати, — сказал он себе. — Ты взрослый мужик. У тебя бывшая жена с давлением и голодный внук. Займись делом». Он вернулся к Маше, помог ей подняться, взял сонного Мишу на руки. — Пойдём. Номер с видом на море. — Заслужили, — сказала Маша и, опираясь на его руку, пошла к лифту. Когда двери лифта закрылись, Яков перехватил Мишу поудобнее и вдруг поймал себя на мысли, что позже вечером, когда Маша и Миша уснут, он выйдет на балкон и будет смотреть на море. Просто сидеть и смотреть. И, может быть, думать о женщине с длинными волосами и голубыми глазами, которая даже не знает, что он её помнит. А может быть, не думать. Но что-то подсказывало ему, что не думать не получится.