Королевский змей и Чёрный лев

      

Июль 1965 года. Поместье Гонтов.

      С каждым разом возвращаться в реальность становилось всё тяжелее. Пробуждение походило сродни подъему со дна черного озера: сознание вязло в остатках инстинктов, а тело казалось чужим и неповоротливым. Том ненавидел это состояние. Его внутренний зверь - Королевский змей, обычно расчетливый и холодный, после изнурительного одиночного гона превращался в капризное, раненое существо. Оно требовало не власти и крови, а чего-то пугающе простого: семьи, тишины и «своего» омеги. Зверь жаждал тепла, нежного запаха домашнего уюта и утреннего кофе, который разделил бы с ним кто-то по-настоящему близкий.       Том глухо заворчал, утыкаясь лицом в подушку: она всё ещё хранила терпкий, тяжелый аромат его феромонов. Голова отозвалась тупой, пульсирующей болью. Доминантная природа была его даром и одновременно проклятием. Многие омеги, беты, не выдерживали напора этой силы, ломаясь или впадая в удушливый ужас. Поэтому Том предпочитал проводить такие дни в добровольном изгнании, запираясь в собственных покоях.       Кое-как поднявшись, он запустил пальцы в спутанные темные волосы, пытаясь усмирить недельный хаос на голове, и направился в душ. Ледяная вода немного утихомирила жжение в венах, смывая липкое чувство незавершенности.       Спустя час, облачившись в безупречно отглаженную рубашку и привычную мантию, Лорд Гонт взял палочку. Короткий взмах, и сложные запирающие чары, превращавшие спальню в неприступную крепость на время гона, рассыпались серебристой пылью. Он вышел из своей «темницы» и спустился на первый этаж. Дом встретил его тишиной, нарушаемой лишь мерным тиканьем старинных часов.       Желудок требовал немедленного восполения сил, но внимание Тома привлекла открытая дверь, ведущая в сад. Легкий ветерок ворвался в душный холл, принося с собой ароматы цветущих роз и свежескошенной травы. Ноги сами понесли его на улицу, к свету, навстречу ласковому июльскому солнцу.       Подальше от одиночества.       На заднем дворе, среди пышных розовых кустов, он увидел мать. Меропа Гонт буквально порхала над клумбами, подрезая сухие ветви и что-то тихо нашептывая растениям. Она выглядела воплощением спокойствия и достоинства – истинная леди поместья. Заметив сына, женщина просияла. Её улыбка была настолько теплой, что Тому на мгновение показалось, будто внутренняя пустота начала заполняться. Ведьма приблизилась к нему легкой, почти невесомой походкой.       От матери пахло розами и сухими травами. Это был единственный запах, который не вызывал у его внутреннего змея желания напасть.       Меропа обняла его, и Том, несмотря на свой рост и подавляющую мощь, покорно склонился, позволяя ей заключить себя в объятия. Он приобнял её в ответ очень осторожно, едва касаясь кончиками пальцев: альфы после гона нестабильны, и он до смерти боялся случайно причинить женщине вред, своей нерастраченной силой.       — Сынок, — Меропа нежно провела ладонью по его гладко выбритой щеке, заглядывая в глаза с той материнской проницательностью, которую невозможно было обмануть никакими масками. — Как ты, дорогой? На тебе лица нет. Твой зверь... он всё ещё бесопокоен?       — Всё в порядке, матушка. Просто немного устал, — ответил он, стараясь придать голосу привычную деловую твердость, что привык использовать на работе, но вышло слишком мягко; в нём слышалась и устлость, и скрытая тоска альфы.       Женщина нахмурилась. Её аккуратно очерченные брови сошлись на переносице, и она отступила на шаг, скрестив руки на груди. В глазах мелькнула сталь - та самая, что всегда вспыхивала, когда речь заходила о благополучии её единственного сына.       — Том, это не шутки, - произнесла она ровно, без истерики, но с тем авторитетом, который не терпит возражений. - Ты изводишь себя. Когда же Госпожа Магия сжалится над моим дитя и подарит ему истинную пару? Сколько ещё ты будешь один?       Том закатил глаза, но спорить не стал – он понимал её опасения. Тридцать девять лет – пик силы для альфы, а он всё еще не нашел человека, который стал бы его якорем. Лорд древнего дома, влиятельный политик, уважаемый глава Департамента... и пустой особняк по ночам.       Его внешность, унаследованная от отца-магла, привлекала толпы претендентов. Том регулярно получал горы валентинок, завуалированных предложений и даже сталкивался с попытками приворота, от которых несло чужими, липкими феромонами. Но даже так он не стремился к созданию семьи. И не потому, что не хотел, – просто не мог себе этого позволить.       В детстве приходилось каждому доказывать, что их Род ещё заявит о себе. В молодости – работать до потери пульса, унаследовав титул и карабкаясь по карьерной лестнице. А сейчас, когда у него был и статус, и уважение – на это попросто не хватало времени.       Том часто думал об отце. Меропа рассказывала, как тот человек ужаснулся её магии, испугался зверя внутри неё и сбежал, бросив всё. Бросив их. Том не чувствовал к нему ничего, кроме холодного презрения, но искренне поражался матери: как она смогла не озлобиться? Не сломатся? Как нашла силы вырастить его в любви и стать той самой львицей, что выгрызла им право жить в родовом поместье Гонтов? Её истинная мощь заключалась не в заклинаниях, а в невероятной стойкости духа. И это была ещё одна причина, по которой Лорд Гонт до сих пор не обзавёлся парой: планка была слишком высока.       — Мама, истинность — это дар, а не заказ в лавке «Горбин и Бёркс», — криво усмехнулся мужчина. — Может быть, Магия считает, что я ещё не готов.       — Или ты слишком занят делами в Министерстве, чтобы смотреть по сторонам, — парировала Меропа, беря его под руку и увлекая к террасе, где уже был накрыт стол к обеду. — Но знаешь что? Сердце подсказывает мне, сынок… скоро всё изменится. Ветер пахнет переменами.       Том промолчал, делая глоток чая, аромат которого смешивался с запахом июльских роз. Горчинка напитка отражала его собственное состояние. Была ли мать права? Безусловно. Несмотря на внешнюю неприступность, отчужденность и тщательно выстроенный образ, он страстно желал найти истинную пару. Жаждал омегу, который заполнил бы зияющую пустоту, придал бы смысл его безжалостным амбициям и стал личной тихой гаванью.       Он прокручивал в голове образы школьных товарищей. Из всей их компании: Абраксас, Антонин, Вальбурга, Орион, близнецы Розье – только он и Долохов оставались холостяками. Даже Абраксаса Малфоя, которого в юности отличали надменность и педантичность, истинная омега сумела изменить; у него уже подрастал наследник, который в этом году отправится в Хогвартс. В Хогвартс, Мерлин! Том мысленно покачал головой. Время летело неумолимо. Вальбурга и Орион Блэки воспитывали двоих сыновей, близнецы Розье тоже остепенились… Лишь он и Антонин застряли на перепутье.       Но, с другой стороны, он ни о чем не жалел. Свою жизнь Том положил на алтарь карьеры и процветания магического сообщества, и каждый день видел плоды этих трудов. Сколько было сделано открытий, сколько реформ проведено! Как профессионально были переписаны устаревшие законы. Всего этого не случилось бы, если бы не он – Том Марволо Гонт. Человек, который не побоялся взять на себя ответственность и принимать сложные решения. Он гордился собой, своими достижениями и непоколебимой волей.       Магическое общество строилось на иерархии вторичных полов: альфы, омеги и беты. Это давало статус и определяло место каждого в мире. Том был бесконечно благодарен Магии за то, что та даровала ему доминантную сущность, непокорную силу и несгибаемый дух. Это делало его грозным и опасным врагом для любого, кто осмеливался встать на пути. Но в то же время мощь его натуры отпугивала тех, кто мог бы стать парой. Парадокс.       От чего его зверь ворчал под рёбрами, то и дело издавая тонкие шелестящие шорохи.       — Какие у тебя планы на сегодня? — неожиданно поинтересовалась Меропа, прерывая его раздумья. В её прищуренном взгляде читалась забота, смешанная с толикой неодобрения.       — Нужно вернуться к делам, — мужчина пожал плечами, делая вид, что это само собой разумеющееся. — Я и так целую неделю «отдыхал».       — «Отдыхал»?! — голос Меропы резко повысился, и она даже не пыталась скрыть возмущение под маской аристократической сдержанности. — Том, ты всю неделю провел в изнурительном... гоне! Прошу тебя, побудь дома. Ты только сделаешь себе хуже. Или ты всерьёз опасаешься, что за пару дней кто-то посмеет занять твоё кресло?       Альфа едва сдержал смешок. Звонко поставив чашку на блюдце, он взглянул на мать.       — Они не посмеют, — в его голосе прозвучало легкое рычание; зверь внутри него сощурился, инстинктивно утверждая свою доминантность над миром. — И Вы правы, матушка, кабинет никуда не «убежит». Но история учит нас тому, что даже самые могущественные империи разваливались за меньшие сроки. Поэтому, мне необходимо явиться в Министерство; оно требует моего присуствия. Чувство долга, знаете ли.       Ведьма тяжело вздохнула, не отрывая обеспокоенного взгляда от сына. На её лице отразилась вся гамма материнских чувств.       — Мой ребенок – карьерист, и это, к сожалению, диагноз, — она картинно приложила ладонь к щеке и прикрыла глаза, словно от сильной боли. — И когда же я, несчастная, дождусь внуков? У всех моих подруг по садам уже бегают маленькие наследники, наполняя дома жизнью. А я? Чем я заслужила эту тишину в стенах поместья?       На слове «внуков» Том едва не поперхнулся чаем. Он изо всех сил старался сдержать приступ кашля, отчего его лицо залил густой румянец. А внутренний змей растеярнно замер, сбитый с толку столь резким переходом тем: от политики к деторождению.       — Моя Госпожа, - наконец выдал он, прочищая горло. - Сейчас явно не время для подобных... дискуссий.       — Для тебя всегда «не время», сын. - Печально улыбнулась ведьма.       — А не Вы ли постоянно твердили, что желаете видеть подле мне исключительно «умную, порядочную и благородную омегу»? — маг нагло усмехнулся, приподнимая бровь, пытаясь соскользнуть с неудобной темы. — И, если мне не изменяет память, Вы особо подчеркивали: никаких бастардов. Что же теперь? Неужто Вы готовы благословить любой союз? И перестаньте говорить о себе в таком тоне: Вы стоите десятка титулованных леди.       Его взгляд был полон озорства, но в глубине своей души Том чувствовал, как слова матери находят отклик. Ироничный тон маскирует лишь очевидное: желание матери было не просто прихотью; оно резанировало с его собственным, глубоким стремлением, почти первобытной потребностью в продолжении Рода. И тихом, защищонном гнезде.       Меропа шутливо шлепнула его по плечу, но быстро вновь стала серьезной.       — Не будь заносчивым, Том. Я просто желаю тебе счастья, — она смягчилась, нежно коснувшись его руки. — А счастье не всегда приходит в идеальной упаковке. Иногда оно бывает… непредсказуемым. Но оно всегда истинное. Если Госпожа Магия пришлет тебе пару, которая не будет соответствовать моим идеалам, но сделает тебя счастливым – я приму её. И внуков тоже. Даже если в их жилах будет течь кровь магла, — она заговорщицки подмигнула, напоминая о его собственном происхождении, которое она ни чуть не стыдилась; и котрое в своё время превартила из позора в легенду.       — Ну, в таком случае я могу спать спокойно, — альфа улыбнулся, чувствуя, как напряжение окончательно покидает его. — Спасибо, мама.       Он допил чай и поднялся из-за стола.       — Мне пора. Дела не ждут.       — Возвращайся засветло, — кивнула Меропа, провожая его долгим, любящим взглядом. — И не переутомляйся.       — Постараюсь, — пообещал он, хотя оба понимали, что это обещание, скорее всего, будет нарушено.       Оставив мать в её благоухающем розовом царстве, Том вышел за пределы поместья и аппарировал.              

***

      В Департаменте магического правопорядка царил привычный оживленный хаос. Стоило Тому ступить на паркет министерского коридора, как пространство вокруг него начало меняться. Сотрудники инстинктивно вжимались в стены, освобождая дорогу доминантному альфе; гул голосов стихал, сменяясь почтительным шепотом, перестовая разносить приказы и отчеты. Воздух здесь был пропитан запахом старой бумаги, магических чернил и едва уловимым шлейвом феромонов.       Войдя в свой кабинет, Том почувствовал, как напряжение прошедшей недели окончательно отступает. Здесь он был на своем месте. Здесь он был хозяином.       Его рабочее пространство, – просторное, с огромным окном, выходящим на оживленную лондонскую улицу, – служило образцом дисциплины. На массивном дубовом столе царил идеальный порядок: аккуратные стопки документов, чернильница, перо и несколько увесистых фолиантов. А так-же ряды книжных шкафов, хранящих секреты правосудия. Том подошел к окну, глядя на спешащих куда-то маглов. Они жили своими крошечными жизнями, даже не подозревая о существовании скрытого мира, который на деле управлял их судьбами.       Гонт провел ладонью по гладкой поверхности стола, наслаждаясь прохладой темного дерева. Это была его личная крепость. Здесь всё подчинялось логике и закону, а не инстинктам или семейным ожиданиям. Он никогда не жалел о выбранном пути, но сегодня, после разговора с матерью, под безупречно накрахмаленной рубашкой затаилось едва уловимое, колючее предчувствие.       Устроившись в глубоком кожаном кресле, Том решительно отмахнулся от неуместных мыслей. Работа всегда была для него лучшим лекарством от хандры. Он уже углубился в изучение первого отчета, когда тишину нарушил деликатный стук.       Секретарь, – молодая омега, едва перешагнувшая порог двадцатипятилетия, – вошла с кипой бумаг. Она двигалась подчеркнуто плавно, слегка покачивая бедрами, и, приблизившись, одарила начальника сияющей, тщательно отрепетированной улыбкой. Воздух тут же наполнился приторно-сладким ароматом её феромонов, в которых отчетливо читалось желание привлечь внимание доминантного альфы.       Том лишь коротко кивнул, не поднимая глаз от пергамента. Он принял документы, не проронив ни слова, чем явно разочаровал ведьму. Как только дверь за ней закрылась, он поморщился и сделал мысленную пометку: «Найти нового секретаря. Срочно».       Гонт не был сексистом, и никогда не дискриминировал сотрудников по вторичному полу; но превыше всего, ценил профессионализм. Ему нужен был помощник, способный выполнять свои обязанности, а не превращающий рабочее место в площадку для брачных игр. В его мире работа была священна, а флирт в министерских стенах он считал верхом некомпетентности, и личным оскорблением.       Работа – это алтарь, а подобные заигрывания – осквернение храма.       Время текло плавно, размеренно, за изучением цифр и фактов, пока тишину не разорвал грохот. Дверь буквально влетела внутрь, ударившись о стопор, и на пороге появился Антонин Долохов. Капитан Аврората, лучший друг и, пожалуй, единственный человек, которому прощалось подобное бесцеремонное поведение.       — Глава! У нас чрезвычайное происшествие! — Антонин не шел, он практически летел к столу. Его лицо, обычно загорелое и спокойное, сейчас было бледным, а глаза горели лихорадочным блеском.       — Антонин, будь столь любезным, поаккуратнее с казенным имуществом, — холодно обронил Гонт, укоризненно взглянув на друга поверх очков для чтения.       Долохов, проигнорировав замечание, с размаху ударил ладонями по столешнице, заставив чернильницу подпрыгнуть.       — Том, дело дрянь! На границе – мощнейший магический выброс. Отдел Тайн уже на ушах, мои ребята тоже там. Но что хуже всего: зацепило маглов. Там паника!       Лорд Гонт скептически приподнял бровь и медленно откинулся на спинку кресла, складывая пальцы «домиком». Его ледяное спокойствие резко контрастировало со взвинченностью друга.       — И что в этом такого? — ровным тоном спросил Том. — Будто раньше на границах не случалось выбросов. Скорее всего, новички, устанавливавшие барьеры, в очередной раз что-то напутали. Укажем им на дверь, лишив лицензии, и инцидент будет исчерпан. Что же до маглов… Отдел Тайн знает свою работу; не зря же они едят свой хлеб. Обливиэйт им в помощь.       Том демонстративно потянулся к отчетам, давая понять, что разговор окончен. Однако Долохов не сдвинулся с места. Он тяжело выдохнул и скрестил руки на груди, глядя на Тома с какой-то странной, пугающей серьезностью. Из-за чего зверь альфы предупреждающе выпрямился.       — Правда? Что ж, уважаемый Лорд Гонт, глава Департамента и надежда нации... я Вас предупредил. Дальше – не моя зона ответственности, — он резко развернулся на пятках, по-военному четко направляясь к выходу.       Но уже у самой двери Антонин остановился и бросил через плечо:       — Ах да, чуть не забыл. За тот объект, где всё это произошло, отвечала твоя команда. И выброс вызван не сбоем артефакта. И даже не стихийной магией. По предварительному отчету моих криминалистов, это последствия стычки. Там совершено убийство, Том. Применили «Аваду».       Гонт замер. Перо в его руке, до этого уверенно скользившее по пергаменту, застыло, оставив жирную кляксу; единственное свидетельство его секундного потрясения. Он медленно поднял голову. Его взгляд, теперь лишенный усталости, стал холодным и острым, как лезвие ножа. В глубине его зрачков опасно шевельнулось что-то живое; дикого и первобытное.       Использование Непростительного заклятия в мирное время, было не просто преступлением. Это было святотатсвом. Плевком в лицо всей той системе обсолютного порядка, которую он так тщательно выстраивал годами.       — С этого и следовало начинать наш диалог, Тони, — пророкотал альфа. Голос его вибрировал от сдерживаемой ярости.       Том резко поднялся. Одним рывком накинул мантию, висевшую на спинке стула; снял очки, бросив их на пергамент, и в несколько шагов сократил расстояние до Антонина. Он заглянул в голубые глаза друга, и в этом взгляде Долохов увидел того самого опасного хищника, которого все так боялись.       — Тот, кто посмел использовать Непростительное, должен быть найден и наказан по всей строгости закона. Лично предам его суду. Идём.       — Есть! — коротко отозвался Антонин, мгновенно подбираясь.       

***

      Они аппарировали в парке на окраине Лондона. Реальность вокруг всё еще дрожала от остаточного магического напряжения. Том недовольно огляделся: его внутренний зверь глухо зашипел, чувствуя чужую, агрессивную магию.       Картина, представшая их взору, была удручающей. Посреди зеленого газона зияло пятно выжженной земли. В воздухе, словно разорванные нити паутины, дрожали магические эманации – тонкие золотистые и багровые линии, медленно растворяющиеся в пространстве. Пахло озоном, паленой шерстью и чем-то еще… древним и темным.       Том сделал осторожный шаг вперед; под подошвой его дорогих, начищенных до блеска туфель, сухо хрустнул слой пепла. Он поморщился, почти брезгливо стряхивая серую пыль с носка, и поднял взгляд на оцепление. Авроры работали слаженно: одни огораживали территорию мерцающими лентами, другие – опрашивали свидетелей. Но кое-что в этой сцене было в корне неверным. Гонт не видел главного – того, ради чего его вырвали из кабинета. Тела. Если здесь применили «Аваду», то, где же тот, кто принял её на себя?       Подозвав ближайшего аврора, – молодого бету с испуганными глазами, – глава Департамента заговорил тоном, не терпящим возражений:       — Где потерпевший?       Юноша опешил под тяжелым, подавляющим взглядом доминантного альфы. Он торопливо выпрямился в спине, отдал честь и, то и дело ища поддержки во взгляде своего капитана, приступил к докладу:       — Проводится тщательное раследование, сэр. Мы опрашиваем очевидцев, — он указал на молодую пару маглов, которые в тени старого дуба выглядели так, будто встретили саму Смерть. — Они утверждают, что стали свидетелями яростной магической дуэли. Сначала вспыхнул свет, от котрого «само небо треснуло», а затем… затем четко прозвучало Непростительное. Свидетели клянутся всеми богами, что видели зеленую вспышку. Но когда наши прибыли на место... – авров сглотнул, — тела обнаружено не было.       — Что? — Том искренне удивился, и на мгновение его маска аристократического безразличия треснула. — Как это прикажете понимать? Смертельное заклятие не оставляет места для двусмысленностей. Оно не переносит тело, не расщепляет его на атомы. Оно оставляет труп. Здесь же... – он обвел рукой выжженный круг, — пустота.       Гонт закрыл глаза и глубоко вдохнул, позволяя своему обонянию, обостренному недавним гоном, проанализировать воздух. Под слоем гари и озона он уловил это. Самый невозможный аромат.       Лилии. И горький, терпкий кофе.       Этот запах был свежим; он пульсировал прямо здесь, в самом центре выжженного круга. И это был запах омеги. Сильного, необузданного омеги, который только что прошел сквозь ад и выжил.       Внутренний змей Тома возбужденно зашевелился, пробуя воздух раздвоенным языком. Зверь ликовал. Он нашел след.       — Могу предположить, сэр, что преступник использовал редкое заклинание для уничтожения улик или телепортации останков, — предположил юный маг, низко склоняя голову.       — Свободен. Продолжай работу, — приказал Долохов, отпуская подчиненного.       Когда бета скрылся, Антонин повернулся к Тому. Тот хмурился всё сильнее, буквально кожей ощущая неправильность происходящего.       — Что думаешь? — тихо спросил аврор.       — Думаю, тот, кто устроил этот хаос, уже далеко, — мужчина криво усмехнулся, пряча руки в карманы брюк. — Но магия в воздухе еще слишком «живая». Нужно осмотреть прилегающий лес и оказать помощь маглам – их явно задело магическим откатом.       — Хорошо, мои люди займутся периметром. А ты?       — Схожу в чащу, — бросил Гонт, уже разворачиваясь к густым зарослям. — Осмотрюсь. Что-то здесь не так, Тони. Слишком много фоновой энергии для одного убийства. Да и мой зверь как будто что-то учуял... .       — Будь осторожен! — крикнул ему вдогонку Долохов.       — Всегда, — отозвался альфа, не оборачиваясь и лишь небрежно взмахнув рукой.

***

      Вернувшись в Министерство ни с чем, Том раздраженно рыкнул: этот звук, низкий и вибрирующий, вызвал у стен кабинета едва заметную магическую дрожь. Он опустился в рабочее кресло, чувствуя, как внутри него недовольно ворочается змей. Единственное, что приносило мимолетное удовлетворение – это слаженная, отточенная до автоматизма работа его подчиненных. К трем часам дня маглы уже преспокойно попивали чай на скомейках парка, забыв о зелёных вспышках, а любые следы магической дуэли были стерты с лица земли так тщательно, словно их никогда и не существовало.       Но стоило ему прикрыть глаза, пытаясь унять пульсацию в висках и проанализировать запах омеги, который он всё же упустил, как в дверь робко постучали. На пороге возникла мисс Кристл, его секретарша. Вид у неё был всклокоченный, а в феромонах читался такой коктейль из страха и возбуждения, что Том подозрительно прищурился.       — Мисс Кристл, — его голос был обманчиво спокоен, но феромоны доминанта, всё еще острые после гона, заполнили комнату тяжелым запахом надвигающейся бури. — Смею надеяться, у Вас есть веская причина прерывать мои размышления?       — Да... то есть, безусловно, Милорд! — ведьма замялась, нервно теребя край своей мантии. Она глубоко вздохнула, словно перед прыжком в бездну, и выпалила: — Экстренное собрание Визенгамота назначено через час. Вам необходимо поторопиться, Лорд Гонт. Регламент не терпит отлагательств.       Секретарша втянула голову в плечи, ожидая вспышки гнева. Том замер, чувствуя, как левая бровь начинает мелко подрагивать. Он мысленно досчитал до десяти, усмиряя зверя внутри, который уже вовсю примерялся к горлу некомпетентной девицы. Собрание? Без предварительного уведомления? Это что, шутка?       — Повестка дня, — выдохнул он, откидываясь на спинку кресла. Его пальцы нервно застучали по подлокотнику.       Омега мгновенно выпрямилась, её голос сорвался на восторженный писк, что ввело Тома в окончательное замешательство:       — О! Повестка дня чрезвычайная, сэр! Принятие нового члена Визенгамота высшего ранга. А также… — она сделала театральную паузу, — официальное возрождение Великого и Первородного Дома Певерелл!       Лорд Гонт едва не подпрыгнул на месте. Мир вокруг него на мгновение потерял четкость, сменяясь гулом в ушах. Он не верил своим ушам. Как он мог пропустить известие о возвращении Рода, который стоял у самых истоков магии?       — Когда это стало известно? — Том резко поднялся, направляясь к массивному шкафу из черного дерева, где хранились его церемониальные облачения.       — Насколько мне ведомо, Род Певерелл не делал публичных заявлений до сего момента, — Кристл торопливо заговорила, стараясь не отставать от стремительных мыслей начальника. — Гринготтс подтвердил их права еще в начале года, но бумаги держались под грифом строжайшей тайны. Лорд Певерелл лично посетил Министерство на прошлой неделе для завершения всех формальностей. Всё было обставлено с величайшей осторожностью, Милорд.       Том задумчиво сжал губы, облачаясь в тяжелую мантию члена Визенгамота. Тёмно-бордовая ткань с серебряным шитьем легла на плечи, возвращая ему ощущение власти, но разум лихорадочно просчитывал варианты. Теперь всё сходилось. Пока он боролся со своим зверем в четырех стенах поместья, политический ландшафт Британии изменился. Гоблины – эти старые лисы – выждали идеальный момент...       ...или сам Министр магии, с Верховным магом.       Он захлопнул дверцы шкафа, и звук эхом отозвался в тишине. Певереллы. Род Чёрных Львов. Те, кому подчинялась сама Смерть еще до того, как магия стала предметом изучения. В иерархии крови они стояли выше Слизеринов, Гриффиндоров и уж тем более Гонтов. Если Слизерин был принцем магии, то Певерелл был её королем.       Том вспомнил старинные летописи: под покровительством Львов магия процветала, становясь густой и плодородной. Плодовитой. Семьи мечтали о вассалитете, чтобы просто коснуться благословения Вечной Невесты. Но что теперь? Кто этот новый Лорд? Старик, скрывавшийся в тени? Или молодой хищник, решивший заявить свои права на трон?       — Как поступят остальные? — прошептал он сам себе, поправляя воротник.       Возвращение Певереллов означало конец его единоличной власти в Визенгамоте. Либо он найдет способ сделать этого Лорда своим союзником, либо Британию ждет война, по сравнению с которой любые стычки с маглами покажутся детской игрой.       — Милорд? — тихо позвала Кристл, напоминая о времени.       — Да, — Том обернулся к ней. Его лицо было бледным, но глаза горели холодным, расчетливым блеском. — Благодарю вас, мисс Кристл. Ступайте.       Он вышел из кабинета, чеканя каждый шаг. Внутренний змей больше не шипел — он затаился, напряженный и готовый к броску.       Тяжелые двери из черного дуба, украшенные золотой пылью и драгоценными камнями, бесшумно разошлись перед Лордом Гонтом, открывая путь в святая святых магической Британии. Зал заседаний Визенгамота, выстроенный в форме величественного амфитеатра, дышал древностью и строгостью. В центре, под самым куполом, где мерцали магические созвездия, располагались места для Верховного мага и Министра Магии.       Служивые, облаченные в церемониальную форму и мантии, замерли, как только почуяли тяжелую, властную ауру мужчины. Они синхронно склонили головы, отдавая дань уважения не просто высокопоставленному чиновнику, но и доминантному альфе, чье присутствие заставляло сам воздух в зале вибрировать.       Том проследовал к своему ряду, ловя на себе десятки взглядов: от восхищенных до опасливо-настороженных. Его место, отмеченное именной серебряной табличкой «Лорд Гонт», располагалось в секторе старейших родов. Там уже собрались его соратники, чьи приглушенные, но оживленные споры мгновенно стихли при его приближении.       — Лорд Гонт, мое почтение. Рад видеть Вас в добром здравии после... столь затяжного отсутствия, — Абраксас Малфой поднялся, отвешивая безупречный, выверенный до миллиметра поклон.       — Благодарю, Лорд Малфой, — ответил Том, слегка склонив голову в ответном жесте. — Надеюсь, звезды благоволят Вашему дому? Как поживает Ваша очаровательная супруга и юный наследник?       Абраксас тонко улыбнулся, поправляя на плече тяжелую мантию.       — Ваше внимание льстит мне, Милорд. Люциус пребывает в крайнем волнении: он спит и видит себя в стенах Хогвартса. Боюсь, поместье Малфоев стало для него слишком тесным.       — О, я полагаю, юный Малфой просто жаждет свободы от чрезмерной опеки, — раздался звучный, с легкой хрипотцой голос. Вальбурга Блэк, изящно расположившаяся в соседнем кресле, неспешно сложила свой черный кружевной веер. — Сидеть в четырех стенах, когда кровь требует свершений – поистине утомительно. Не так ли, Абраксас?       Малфой едва заметно закатил глаза, но его голос остался всё так же предельно вежливым:       — Вальбурга, дорогая, далеко не всем по нраву тот... дикий уклад, что царит в Вашей стае. Бедная Друэлла, мне порой кажется, что она живет в состоянии постоянной обороны.       — «Обороны»? — Орион Блэк, сидевший по другую сторону от супруги, негромко рассмеялся, и этот смех больше напоминал рык. — Мы — стайный Род, Абраксас. Для волка нет ничего слаще, чем быть среди своих двадцать четыре часа в сутки. Моя невестка счастлива в окружении своих щенков, и под защитой своего альфы. Это и есть истинная сила.       Том слушал их перепалку с легкой тенью усмешки. Эти люди были его опорой, его ближайшим кругом, и их вечные споры о методах воспитания и чистоте традиций были единственным, что напоминало ему о подобии нормальной жизни. Но сегодня его мысли занимало иное.       — Оставим разногласия, друзья мои, — негромко произнес Гонт, и в его голосе прорезались властные нотки, заставившие Блэков и Малфоя мгновенно подобраться. — Кто из вас владеет достоверными сведениями о новом Лорде Певерелле?       Тишина, воцарившаяся в их ложе, была красноречивее любых слов. Малфой и Блэки обменялись быстрыми, тяжелыми взглядами.       — Признаться, Том, мы надеялись, что свет на эту тайну прольешь именно ты, — вполголоса ответила Вальбурга, и её пальцы крепче сжали веер. — Это возвращение... оно подобно грому среди ясного неба.       — Мне не удалось выяснить ничего конкретного, — хмуро добавил Орион, вглядываясь в пустующее кресло Верховного мага. — Сложилось впечатление, что этот человек соткался из самого тумана. Словно из ниоткуда. Однако гоблины предоставили неоспоримые доказательства его первородства. А Министр Магии... Нобби Лич буквально светится от восторга. Говорят, он принимал Лорда Певерелла на прошлой неделе с почестями, подобающим королям.       — Королям? — Том прищурился, и его внутренний зверь недовольно шевельнулся. — Министр Лич всегда отличался излишней эмоциональностью, но такая реакция... это тревожный знак.       — Не будь так суров к нашему доброму Министру, — Орион наклонился ближе к Тому. — Всем ведомо, что твое влияние в этих стенах порой тяготит власть имущих. Появление Первородного Рода – это идеальный противовес. Нобби надеется, что Певерелл станет тем камнем, о который ты споткнешься. Последние дни он ходит по коридорам министерства так, словно выиграл второй срок.       — Вы полагаете, он настолько силен? — Том обвел взглядом зал, где уже собралось большинство членов совета.       — Силен? Безусловно, — Вальбурга кивнула, сохраняя на лице маску ледяного спокойствия. — Его кровь – это исток. Но влияние... Влияние – это то, что нарабатывается десятилетиями. А пока он лишь тень великого прошлого. Не беспокойся, Том. Визенгамот всё еще находится под нашим контролем.       Гонт промолчал, но его пальцы невольно сжали рукоять палочки, спрятанной в рукаве. Он чувствовал, как в воздухе нарастает напряжение. Возвращение Певереллов не могло быть случайностью. И если этот новый Лорд действительно тот, за кого его выдают, то сегодня Том встретит своего самого опасного союзника... или своего самого могущественного врага.       В этот момент тяжелые двери в дальнем конце зала распахнулись снова, и гул голосов в амфитеатре мгновенно сменился мертвой тишиной. Том почувствовал, как по его коже пробежал электрический разряд, а в ноздри ударил знакомый до боли, сводящий с ума аромат.       Лилии. И горький, свежезаваренный кофе.       Он медленно повернул голову к проходу, и его зрачки сузились до предела, превращаясь в две черные точки в море кроваво-красного огня.       Омега. Доминантная омега. Его истинная пара... .