Карты на стол

      "Мы с Лоис расстались".       Брюсу всегда казалось, что ничто не может заставить его прерваться во время чтения или работы, а тем более заинтриговать настолько, чтобы прислушиваться к болтовне членов Лиги в тот короткий час, который Диана выделила ему для внеплановой проверки системы безопасности. Для Брюса это было идеей фикс: постоянная проверка собственных отчётов и программ, которые и так были уже перепроверены, а то и переписаны заново, одновременно успокаивала его и напрягала. Жизнь приручила мужчину, воспитала в нём привычку к постоянной самодисциплине, при которой он ни в коем случае не мог позволить себе похалтурить, не то что даже немного отдохнуть.       Однако такой образ жизни не сильно нравился другим членам Лиги, которые за глаза называли Бэтмена роботом без сердца и человечности. И если большинство его коллег — это единственное слово, которое он согласился использовать в отчётах Лиги по отношению к другим её участникам, и то только после полугодичного нытья Хэла о том, что термин "металюди" его раздражает; по крайней мере это то, что понял Брюс, проигнорировав нескончаемый поток ругательств, намёков и сарказма со стороны Фонаря — старались сдерживать недовольство и принимать Бэтмена как человека с весьма обоснованным правом на выбор методов защиты Лиги, то двое из них выступали против: Диана и Кларк.       Этот тандем представлял собой невероятную смесь из двух совершенно невыносимых, по мнению самого Брюса, существ, которые выказывали своё недовольство не просто словами, а чёткими и действенными методами.       Из них двоих, как ни странно, Бэтмен больше боялся Диану, ведь Кларк был ходящим сгустком солнечного света и всепоглощающей любви ко всему, что движется или может двинуться в будущем, хоть и выглядел как человеческое создание. Если бы Брюс мог провести тщательное исследование крови Кларка, то точно обнаружил бы, что тот на 80% состоит не из воды, а из жидкого ультрафиолета. Бэтмен был в этом убеждён. Эта теория подтверждалась всеми действиями Супермена, которые тот направлял на кого бы то ни было. Он также пытался (ключевое слово "пытался") наставить и Брюса на путь правильной и здоровой жизни, веря, что всё изменится, если Бэтмен просто прекратит следить за всем и вся. Кларк всегда настаивал мягко (достаточно твёрдо на самом деле, но для Брюса подобное отношение подпадало под ту же категорию, что и замечания Альфреда), иногда просто прятал его папки или жёсткие диски, которые Брюс предпочитал хранить отдельно от физической базы данных, отключал коммуникатор, если Бэтмен связывался с информаторами чаще 5 раз за один час.       Один раз даже запер его в лазарете, когда Би словил пулю в плечо, но собирался начать внеплановую летучку с членами Лиги сразу после первой дозы обезболивающих. Супермен злобно сверкал в него глазами в метре от койки, приводя бесчисленное количество доводов в противовес его намерений. Однако все они касались только здоровья Бэтмена, которое он совсем не считал за достаточную причину для отдыха в несколько часов, поэтому Кларку ничего не оставалось как резко вскинуть голову и вылететь за дверь. Брюс уже собирался облегчённо выдохнуть, когда услышал непонятный скрип по полу, затихший у противоположной стороны двери, за которой исчез Супс. После недолгой тишины раздался голос Кларка:       — Я забаррикадировал дверь шкафом. Ты сам виноват, Би! Я вернусь через три-четыре часа.       Такого большого потока ругательств, которые лились из глубины души Брюса в сторону закрытой двери, тот коридор ещё никогда не слышал и вряд ли услышит.       Подобные мелкие пакости (как про себя прозвал их сам Бэтмен) водились за Кларком довольно часто, но, к счастью, никогда не пересекали их негласных дружеских границ. Что что, а семья Кент воспитала в Кларке подсознательное уважение к чужим границам и невероятное чувство такта. Однако беда приходит не одна. В противовес славному и мягкотелому Супермену судьба послала ему в помощники Диану, которая явно плевать хотела на какие-то там выдуманные границы Брюса, за которые он цеплялся всеми своими силами.       Диана, как и подобает настоящей Амазонке, не терпела неуважительного отношения не только к своим близким и их здоровью, но и к тенденции человечества к саморазрушени. Как не сложно догадаться, Брюс являлся одним из самых ярких представителей класса "самолинчевателей", не проявляя и базовой заботы о себе. Данный факт сильно досаждал ей, поэтому она старалась как можно эффективнее внушить Брюсу, что пренебрежение к самому себе подрывает не только его физическое и ментальное состояние, но ставит под удар и всю их организацию в целом. Ведь они не просто коллеги (на это слово Диана закатывала глаза и щёлкала языком), за последние 7 лет у них сложились по-настоящему дружеские и тёплые отношения в Лиге, они настоящая семья (а на это слово уже Брюс недовольно изгибал губы и закатывал глаза, что было бы видно, если бы не маска).       В один из подобных периодов саморазрушения Бэтмена Диана на брифинге заявила, что требует голосования по вопросу ограничения времени, которое Брюс может проводить за работой на базе Лиги, и принудительного увеличения периода, который необходим мужчине для эффективного восстановления после миссий. Как ни странно, против был только один человек — сам Брюса. В итоге ему ничего не оставалось кроме того, что угрюмо сесть обратно на стул, транслируя в воздух самые негативные чувства, на которые он только способен, надеясь, что все его коллеги увидят явное несогласие и побоятся пойти против него. Но этого не произошло. Мужчина мысленно сделал пометку как-нибудь отомстить им за столь вопиющее вмешательство в его распорядок, учитывая, что последние два года он проводит 60% своего дневного времени и бодрствования в Сторожевой Башне, поэтому и львиную долю своей работы он выполнял здесь, а не в Бэтпещере.       Данная ситуация была крайне неприятна для Брюса как для лидера, он чувствовал, как гордость с каждой секундой толкает его всё ближе и ближе к желанию начать ссору, но он вовремя перехватил взгляд Кларка. Как всегда: открытый, излучающий всепоглощающее доверие и беспокойство по поводу реакции Брюса. Он всегда так поступает, заставляет Бэтмена внутренне едва заметно вздрагивать, запоминать каждое мгновение, рассматривать Кларка, чтобы потом, глубокой ночью, стоя на сырых крышах Готэма, вспоминать эти взгляды и разбирать на миллисекунды, пропитывать ими своё сознание и сердце. Брюс себя ненавидел за это.       Бедный Супермен просто ждал ответа на свои немые вопросы, пытался телепатически передать поддержку и искреннюю заботу в отношении друга, он не предполагал, что Брюс резко встанет из-за стола и выйдет из конференц-зала, будто взгляд Кларка стал окончательным доводом в пользу решения самоисключения из членов Лиги (этого Кларк боялся больше всего).       Брюс не прилетал в башню несколько дней и игнорировал любые входящие сообщения, хотя Кларк отправил ему больше тридцати, а Диана всего одно (даже тут они негласно придерживались системы "хороший-плохой коп").       Однако чувство ответственности пересилило раздражение и обиду Брюса, поэтому в понедельник утром члены Лиги застали его на своём привычном месте. И, кажется, на этом всё должно было закончится, но Бэтмен не был бы собой, если бы не составил огромную презентацию на 40 слайдов, в которой подробно расписал все изменения в своём образе жизни, на которые он готов был пойти. К ним относилось много мелких уточнений, но были и фундаментальные сдвиги. Например, он согласился, что его время на проверку базы Лиги сократят до часа в сутки (два часа по особым праздникам), ключ доступа программы будет связан с коммуникатором Дианы на случай хитрости со стороны Брюса, дал обещание, что не будет выходить из лазарета пока не закончится срок действия первой дозы обезболивающих, а также он будет проводить все важные праздники вместе с Лигой, чего раньше избегал.       Диану данный расклад вполне удовлетворил и она даже не стал вносить поправки. Все остальные с ней были абсолютно солидарны, если не считать неуместной просьбы Хэла использовать анонимный браузер Лиги в своих целях (никто даже знать не хотел, что это за цели) и убрать ограничение на ругательства. На последнюю просьбу уже Кларк отреагировал скептически и предложил наоборот ввести систему штрафов за брань, которую Хэл использовал в качестве второго родного языка. Со всех сторон прокатился одобрительный смех, который не сразу смогли перекрыть возмущённые возгласы Фонаря.       Брюс и сам улыбнулся, хотя всё ещё ощущал внутреннее раздражение на всех присутствующих, и перевёл взгляд на Супса. Ему определённо не стоило смотреть на Кларка, Брюс явно баловался мазохизмом.       Тот момент, наверное, стал одним из самых важных в личном архиве памяти Брюса. Кларк сидел на противоположной стороне стола и смущённо улыбался, касаясь рукой затылка и перебирая от неловкости чёрные кудри. Бэтмен с невероятной чёткостью увидел нежный румянец, который растекался от кончиков ушей Супермена прямо к его шее и воротнику костюма. Брюс никогда не заострял внимания на то, как люди краснеют, но эту реакцию тела Кларка он считал невероятно притягательной и до безумия очаровательной. Наблюдая как нежно-розовые едва заметные пятна лепестками облепляют его сильную шею, Брюс впервые задумался, как далеко у Супса они вообще распространяются. Переходят ли они на ключицы и грудь или наоборот вдоль спины и рёбер? У Бэтмена, великого детектива, на несколько мгновений перехватило дыхание от собственных рассуждений, которые казались не только неуместными, но и неправильным в сторону лучшего друга. Он мысленно дал себе леща, заставляя мысли хотя бы попытаться прийти в порядок. Мало того, что он позволил себе такие вольные фантазии на рабочем месте, так ещё и не уследил за ритмом сердца, которое, как он знал, Кларк отслеживал 24/7. Если бы не смущение, Кларк бы сразу обратил внимание на его подскочивший пульс. Безобразие.

***

      Безобразие. Сейчас это же слово пронзило разум Бэтмена, который сидел за одним из многочисленных мониторов в Сторожевой Башне. Его пальцы резко зависли над клавиатурой и это была абсолютно недопустимая роскошь, учитывая, что у него всего час на проверку всех 79 систем. Однако в данный момент его это уже не волновало. В голове звучал только смущённый голос Кларка, когда он сказал Лиге об их расставании с Лоис. Брюс медленно разжал ладони и продолжил свою работу. Пальцы носились по клавиатуре с хирургической точностью, но его разум был полностью прикован к разговору за его спиной.       — Что значит расстались, Кларк? — первым нарушил недолгую тишину Барри. Как ни странно его голос и интонация понимания немного успокоили Брюса, который и под страхом смерти не смог бы сейчас и слова сказать в поддержку Супермена.       — Я.. эм.. ну, мы решили остаться друзьями, — Кларк неловко поёрзал в кресле. Брюсу даже оборачиваться не надо было, чтобы уловить все движения в тихой комнате.       — Ну ты, брат, дал маху, — Хэл резко ударил себя по бедру, — Как мне теперь верить в любовь, если даже Супермен не смог удержать девушку?       Брюс буквально чувствовал, какой взгляд Диана бросила на Хэла.       — С чего ты взял, что это она меня бросила, — Кларк растерянно поднял голову на Фонаря.       — Кларк, при всём моём уважении к тебе, — Брюс не удержался и закатил глаза на покровительскую интонацию в голосе Хэла, — но ты даже со злодеями готов примирится, если они тебе поклянутся, что исправят свой образ жизни. Поэтому я не верю, что ты можешь самостоятельно разорвать отношения с девушкой. Думаю, ты бы и измену ей простил, и убийство.       Тут уже Барри запротестовал:       — Ну и с чего ты это решил? Супермен взрослый и самостоятельный человек. Он может закончить...       — Не может, - подал голос Аквамен, который, как и сам Брюс, крайне редко вливался в диалоги, — Хэл прав. Супс может простить всё.       Брюс никогда бы не признался, но в этот раз он тоже был на стороне Хэла. Кларк был крайне мягок по натуре, он предпочёл бы сложные отношения их отсутствию, потому что подсознательно верил, что препятствия это всего лишь резак для характера, что размолвки не разрушают партнёров, а формируют их взгляды и ведут к развитию. Может эта точка зрения и была верной по отношению к самому Кларку, но Брюс знал, что в случае Лоис Лейн она неприменима.       — Может мы дадим Кларку вставить слово? — Диана, как всегда, била не в бровь, а в глаз.       Брюс почувствовал, как все устремили внимание на бедного Кларка, который просто хотел поделится новостями со своими друзьями. Бэтмен не был исключением в этот раз и тоже напряжённо прислушивался к разговору. Не то, чтобы эта новость как-то меняла их с Кларком отношения, но Брюс внутренне дал себе несколько секунд порадоваться факту того, что Лоис больше не будет в таких отношениях с Кларком, хотя это и было крайне неуважительно к чувствам друга. Лучшего друга, самого близкого напарника и наверное самого дорогого для Брюса мужчины. Позор.       — Да.. эм, — Кларк замялся, — Хэл прав. Это Лоис решила закончить отношения, — и пока не разразился гром он быстро продолжил, — У нас был длинный разговор, она объяснила свою точку зрения и попросила остаться друзьями. Мол, у нас это намного лучше получается. Она сказала, что эти полтора года были для неё крайне утомительны.       К самому концу фразы Кларк практически замолчал, из-за чего слова смешались в кашу, но Брюс всё равно разобрал их. Бэтмена резко накрыло неконтролируемое раздражение в сторону Лоис. Да как она вообще посмела так поступить с Кларком? С этим милым, нежным, добрым и до абсурдного красивым мужчиной. Да он же был идеалом, самым невероятным и прекрасным существом на планете!..       — Нам жаль, Кларк, — Барри похлопал мужчину по предплечью, прервав внутренний монолог Брюса к Лоис.       Супс ярко улыбнулся, но это никого не убедило. Кларк чаще всего маскировал боль и усталость за улыбкой. Как и сам Брюс, он подсознательно видел в ней социальный инструмент для взаимодействия с окружающими и использовал её всякий раз, когда пытался ментально отстраниться. Если у Кларка это было рефлексом, то Би намеренно избегал улыбки, ассоциируя её с Брюсси, тем, кем он притворялся в своей медийной жизни. Каждый раз, когда он ловил отражение своего лица на каком-либо мероприятии, его подташнивало, хотелось поскорее сбежать в тень, защититься от чужих взглядов. Поэтому улыбался он крайне редко, просто приподнимая уголки губ. Если бы только Кларк знал, насколько часто именно он являлся непосредственной причиной этих редких проявлений настоящего удовлетворения на лице и в сердце Брюса... Наверное, содрогнулся бы от мысли о том, что его лучший друг воспринимает его вовсе не так невинно, как того требовал статус их отношений.       — Может перкусим? — Хэл никогда не обладал развитой эмпатией, но имел природый дар разряжения атмосферы.       Барри явно так не считал и выразился довольно резко:       — У тебя мозг в желудке?!       — А ты видишь другой способ, чтобы заполнить этот неловкий разговор? Или ты хочешь, чтобы мы сели в кружок вокруг Супса и плакали в костюмы друг друга?!       — Никто не виноват, что твой эмоциональный интеллект находится на уровне актинии.       — Акти что?..       На этой ноте Брюс вышел из комнаты. Последние 10 минут были сенсорно перегружены, поэтому он решил, что лучше будет переместиться в другую комнату и заодно так он избежит любых предложений присоединиться к коллективному ужину.       Не успел Брюс дойти до лифта, как резко остановился, чувствуя, что Кларк находится в нескольких метрах от него, словно отделившаяся тень. Кларк предпочитал летать или парить, а не ходить пешком, всё же этот способ человеческого передвижения ему не сильно нравился, поэтому он использовал свои способности при каждом удобном случае. С Брюсом он всегда расслаблялся и не утруждал себя бесполезным притворством, пытаясь хотя бы немного соответствовать человеческим законам гравитации.       Несмотря на факт того, что Брюс не обладал суперспособностями, он мог поставить весь свой капитал на то, что у него прорезался дар распознавания Супермена в радиусе 10 метров. Где бы они не находились, как бы тихо Кларк не летал, Бэтмен всегда ощущал его присутствие и безошибочно мог сказать, где именно парит его друг.       — Что? — лифт Брюс так и не вызвал, он даже не собирался сдвинуться с места и тем более оборачиваться на Кларка. Его приглушённый резкий голос разбился о стены пустого затемнённого коридора.       — Я хотел узнать, куда ты идёшь, — Кларк явно чувствовал неловкость, не зная, как реагировать на интонации в голосе Брюса.       Они немного помолчали.       — Вы были слишком шумными, я пойду в кабинет Виктора.       — Я думал, что ты захочешь поужинать с нами, — Кларк подлетел немного ближе, рефлексы Брюса кричали об этом, но он всё равно отказывался оборачиваться, боясь, что проницательные и умные глаза Супермена смогут разглядеть что-то в его взгляде.       — Ты знаешь моё отношение к коллективному времяпрепровождению.       — Но ты ведь согласился на условия Дианы касаемо...       — Касаемо важных праздников. Дружеские посиделки меня не интересуют, — Брюс буквально ощущал, как помрачнел взгляд Кларка.       Он не хотел так резко перебивать его, зная, что Кларк всегда очень чутко реагировал на подобные выпады Бэтмена. Но он ничего не мог с собой поделать, ему было необходимо побыстрее дистанцироваться от предмета своих воздыханий.       — Да, верно... Касаемо новостей, — плечи Брюса заметно напряглись, что изрядно напугало Кларка, но он всё же переборол щупальца сомнения и затараторил, — Конечно, я хотел тебе сказать, прости, Би. Наверное, тебя это обидело, ты ведь мой лучший друг. О таком ты должен был узнать самым первым, это было бы честно. Я правда хотел, но мы были заняты LexCorp, я даже полчаса выкроить не мог, чтобы поболтать с тобой. Прости, Брюс...       Бэтмен резко поднял руку и повернулся всем телом к Кларку, который был именно там, где мысленно видел его Брюс. Супермен послушно замолчал. Кто бы мог подумать, что это именно то, о чём он хочет поговорить? Брюс даже предположить не мог, что Кларк будет волноваться о такой мелочи. Именно в этом и был весь Супермен: он стремился к вечному миру и комфорту близких, видел то, что ускользало от подавляющего большинства людей, заботился о том, что не имело фактического значения. Невероятный, прекрасный в своей всеобъемлющей нежности. Он именно тот, в кого такой, как Брюс, мог влюбиться, и именно тот, с кем такой как Брюс никогда не сможет быть.       — Не думай об этом. Я не обижен на тебя.       Как и предполагалось, лицо Кларка резко озарилось неподдельной радостью и удовлетворением. Брюс всегда сравнивал его со щенком, реакции и правда были аналогичными, а значит и довольно предсказуемыми, что значительно упрощало жизнь Бэтмена, который не обладал навыком анализа эмоционального фона собеседника.       — Но почему тогда ты выглядишь таким подавленным? — Вот тут-то и она, самая большая проблема в общении с Кларком, ведь он, в отличие от Брюса, крайне тонко умел ощущать и собирать по кусочкам все реакции и интонации других людей.       Брюс решил просто ответить вопросом на вопрос, что было единственным безопасным и быстрым выходом из уязвимого положения. Всё-таки врать Кларку ему не хотелось от слова совсем.       — Как ты себя чувствуешь после расставания?       От вопроса Кларк явно почувствовал сильную неловкость и досаду, настолько, что даже внешне стал казаться меньше и уязвимее, хотя для парня его комплекции и роста это, казалось бы, невозможно.       — Уже лучше. Сначала было больно, но сейчас я чувствую себя достаточно хорошо. Мне жаль, что я сделал её несчастной и...       Бэтмен опять напрягся и Кларк решил, что не стоит будить лихо и замолчал. Они простояли в тишине несколько минут, но ни один из них не ощущал неловкость. У них всегда так было: они могли несколько часов сидеть в тишине во время патрулирования или дежурства, а потом резко заговорить, будто беседа и не прерывалась. Им было крайне комфортно друг с другом, даже если ситуация не располагала к любезностям или покою.       — Не говори так. Ты всегда делаешь достаточно, Кал.       Кларк вздрогнул от подобного обращения. Брюс всегда использовал его криптонское имя, когда ситуация была крайне серьёзной или требовала полного внимания к словам Бэтмена. Брюс выжидающе смотрел прямо в глаза Кларка, пока последний не сообразил, что от него ждут физической реакции, поэтому мужчина коротко кивнул и улыбнулся. Бэтмена это явно удовлетворило и он развернулся обратно к лифту, нажав кнопку вызова и таким образом окончив разговор. Кларк не стал его больше задерживать и полетел обратно в шумный зал, оставив Бэтмена наедине со своими мыслями. Бедного Брюса, который всеми силами пытался сохранить привычный ритм сердца, ведь оно галопом стремилось добраться до слуха Супермена с целью передать самую страшную тайну, которую хранил его друг.