«Истинные. Хроники Попаданца в Омегаверс»

            «Мы притворялись, что сдались. Они притворялись, что поверили. В итоге спектакль провалился, пунш был выпит зря, а я снова оказался на плече у дракона. Но попытка того стоила».

После того двойного признания — «Да мы трахались», произнесённого в унисон с ледяным спокойствием, — атмосфера в отношениях двух пар треснула, как пересушенная глина. Не раскололась полностью, но пошла сетью мелких, опасных трещин, которые грозили в любой момент разойтись до самого основания. Натаниэль стал ещё более молчаливым, но его взгляд теперь постоянно следовал за Эндрю с интенсивностью, от которой воздух в комнате, казалось, нагревался. Элес же, напротив, стал суетливым — он то и дело касался плеча Сета, проверяя, здесь ли он, реален ли он, принадлежит ли он ему. Спустя три дня после свадьбы Элеса и Сета Натаниэль, пересилив свою гордость, отправил короткое магическое сообщение с просьбой к Элесу привезти Сета в особняк. «Им нужно увидеться, — написал он, и в этих словах сквозила тяжёлая неохотная уступка. — Иначе они снова сорвутся». Элес, взвесив риски, согласился. Сет прибыл на следующий день, и два дракона немедленно заняли свои посты в углу гостиной, как два цербера, охраняющих врата. Они сидели в креслах, делая вид, что заняты — Натаниэль с военным трактатом, Элес с каким-то свитком, — но их глаза не отрывались от омег, устроившихся на диване у камина. Эндрю и Сет сидели в противоположных концах дивана, соблюдая дистанцию, которая сама по себе была заявлением. Эндрю, с его вечно каменным лицом, лениво перелистывал страницы книги по истории дроу, хотя не читал ни строчки. Сет, одетый в тёмно-синий костюм «ассасина», ковырял носком сапога узор на ковре. Молчание длилось минуту, потом другую, и стало ясно, что разговор на общем языке невозможен — каждое слово будет прослушано. Тогда Эндрю, не поднимая головы от книги, произнёс по-английски: — They’re watching us like we’re about to summon a demon. Сет хмыкнул, и на его лице появилась та самая едкая усмешка. — Let them watch. Fucking lizards think they own us. Драконы немедленно напряглись. Натаниэль подался вперёд, его пальцы сжались на подлокотнике. Элес отложил свиток, его бровь поползла вверх. Они не понимали ни слова, и это бесило их больше всего. — Что вы обсуждаете? — спросил Натаниэль низким, требовательным голосом. — Погоду, — ответил Эндрю, не моргнув. — Моду, — одновременно сказал Сет. Альфы переглянулись с выражением глубокого подозрения. Сет дождался, пока их внимание чуть рассеется, и снова перешёл на английский, понизив голос почти до шёпота: — Есть возможность сбежать. Светский вечер. Через две недели. Все омеги обязаны быть. Там будет хаос, куча гостей из всех королевств. Охрана будет отвлекаться на пьяных лордов и танцующих дураков. Эндрю медленно перевернул страницу. Он думал о браслетах, которые всё ещё глухо позвякивали на его запястьях. О магии, которая была заблокирована. О пристальном взгляде Натаниэля, который следовал за ним даже во сне. — Он не отпустит меня ни на шаг, — произнёс он ровно. — С момента моего возвращения его паранойя достигла новых высот. Вчера он провёл три часа в дверях библиотеки, потому что я «просто читал». — Значит, — Сет наклонился чуть ближе, делая вид, что поправляет шнуровку на сапоге, — мы сделаем так, что они будут заняты. Очень заняты. Настолько заняты, что им будет не до нас. — Поясни. — Мы дадим им то, чего они хотят. Эндрю поднял на него взгляд, и в этом взгляде читался вопрос. Сет растянул губы в улыбке, которая больше напоминала оскал: — Спектакль, Монстр. Мы сыграем роль идеальных омег. Ты будешь нежным. Я буду весёлым. Они потеряют бдительность, потому что захотят верить. А когда придёт время — мы ударим. План был рискованным. План был дерзким. Но Сет был прав: альфы хотели верить. В глубине души, под всей своей бронёй и собственническими инстинктами, они отчаянно желали, чтобы их омеги ответили взаимностью. И это желание было ахиллесовой пятой, в которую можно было целиться. Сет начал первым в тот же вечер. Он вошёл в свою гостевую спальню и обнаружил там Элеса, который стоял у окна, глядя на луну. Сет на мгновение замер, вспоминая Эллисон — её манеру двигаться, её провокационные взгляды, её умение заставить его ревновать. Он кашлянул, и Элес обернулся. — Не спится, — сказал Элес. Это был не вопрос. — Думал о тебе, — ответил Сет с лёгкой, почти игривой улыбкой, подходя ближе. Его пальцы пробежались по спинке стула, потом по рукаву собственного костюма. — Знаешь, когда ты не смотришь на меня как цербер, ты почти симпатичный. Элес моргнул. Это было настолько неожиданно, что он на секунду потерял дар речи. Сет, который вечно рычал и огрызался, теперь стоял в шаге от него и улыбался, и от него пахло грозой и чем-то тёплым. — Ты флиртуешь? — спросил он наконец. — Возможно, — Сет провёл пальцем по лацкану его камзола, и Элес вздрогнул. — Ты мой муж. Разве мне нельзя? — Можно, — выдохнул Элес, и его руки потянулись к Сету. Сет позволил себя обнять, позволил губам Элеса коснуться своей шеи, позволил жадным пальцам скользнуть по талии. Всё это было знакомо — до боли, до скрежета зубов, — потому что Эллисон делала то же самое. И когда Элес подхватил его и практически понёс к кровати, на мгновение прижав к матрасу, Сет реально испугался. Он вспомнил, как это бывает — когда притворство заходит слишком далеко и ты уже не можешь отличить игру от правды. Руки Элеса скользнули под его рубашку, и это отрезвило. — Подожди, — прошептал он, упираясь ладонью в грудь альфы. — Не сегодня. Я... я не готов. Элес замер. Его дыхание было тяжёлым, зрачки расширенными, но он остановился. Мгновение он смотрел на Сета, и в его глазах мелькнула обида, смешанная с пониманием. Он откатился в сторону и сел на край кровати, запустив пальцы в свои платиновые волосы. — Ты играешь со мной, — произнёс он тихо. — Нет, — солгал Сет. — Просто... мне нужно время. Элес не стал спорить. Он посидел ещё немного, потом встал, поправил камзол и вышел, не сказав ни слова. Эндрю избрал другую тактику — более тонкую, более выверенную. Он знал, что Натаниэля не купить на кокетство. Дракон был слишком умён, слишком подозрителен, слишком хорошо изучил своего мужа за эти месяцы. Поэтому Эндрю начал с малого. На следующее утро после разговора с Сетом он, проходя мимо Натаниэля к столу с завтраком, коротко коснулся его плеча. Всего лишь пальцы на мгновение легли на тёплую кожу. Натаниэль замер, как громом поражённый. — Доброе утро, — сказал Эндрю нейтрально и сел на своё место. — Доброе, — ответил Натаниэль, и его голос звучал хрипло. На следующий день Эндрю сам начал разговор. Не о политике, не о тактике — о книге, которую Натаниэль читал. Он спросил, нравится ли ему автор, и выслушал ответ, не перебивая, даже вставил пару комментариев. Натаниэль отвечал, но его взгляд постоянно метался к лицу Эндрю, ища подвох. А через три дня Эндрю, постучавшись чего он не делал никогда — всегда входил без спроса в любое помещение, вошёл в спальню Натаниэля поздним вечером. На нём была простая спальная туника, волосы были взлахмочены, а лицо выражало всё ту же непроницаемую маску. — Я могу остаться здесь на ночь? — спросил он ровно. — Просто спать. Поделим кровать пополам. Ты на своей стороне, я на своей. Натаниэль, сидевший над бумагами, застыл. Его глаза пробежались по лицу Эндрю, и он слишком хорошо знал эту маску, чтобы не понять: что-то не так. Его истинный омега никогда — никогда — не просил остаться. Он всегда держал дистанцию, всегда возводил стены из сарказма и холода. А теперь он стоял на пороге и предлагал разделить постель. Это было неправильно. Это было подозрительно. Это было... приятно. — Хорошо, — произнёс Натаниэль медленно, откладывая документы. — Ложись. Эндрю лёг на дальнюю половину кровати, отгородившись подушкой, как стеной. Натаниэль лёг на свою половину, не пытаясь прикоснуться, но его чувства были на пределе. В темноте он слышал дыхание Эндрю — ровное, спокойное, слишком спокойное. Эндрю не спал. Натаниэль знал это, потому что настоящий сон Эндрю был другим: он ворочался, иногда стонал, его дыхание сбивалось, когда приходили кошмары. Сейчас же он лежал как статуя, и это было притворство. Но Натаниэль ничего не сказал. Он лежал и смотрел в потолок, впервые за долгое время чувствуя рядом тепло своего истинного, и позволял себе обманываться. Потому что обман был лучше одиночества. Так прошла неделя. Сет флиртовал с Элесом на грани фола, доводя того до белого каления и отступая в последний момент. Эндрю методично, шаг за шагом, давал Натаниэлю ровно столько близости, сколько нужно было, чтобы усыпить бдительность: касание руки, короткий разговор за завтраком, ещё одна ночь в одной кровати с чёткой границей. Альфы были сбиты с толку. Они чуяли ложь, но не хотели в неё верить. И это была их ошибка. Светский вечер наступил в пятницу. Огромный зал в особняке Джамайка был украшен магическими огнями, которые парили под потолком, меняя цвет с золотого на багряный. Гости со всего королевства — драконы, вольтиры, даже несколько эльфийских делегатов — заполнили помещение, и их разговоры сливались в гул, подобный шуму прибоя. Играла музыка, кружились пары, и чаша с пуншем — огромная, серебряная, украшенная рубинами — стояла в центре зала, источая пряный аромат специй и фруктов. Эндрю и Сет действовали слаженно, как на поле боя. Сет, проходя мимо чаши, заговорил с каким-то лордом о военных поставках, увлёк его анекдотом и одновременно ловко опрокинул в пунш крошечный пузырёк со снотворным зельем, который Эндрю стащил у Тобиаса ещё неделю назад. Эндрю, стоявший в другом конце зала с Натаниэлем, проследил за движением его руки и едва заметно кивнул. Эффект наступил через полчаса. Один за другим гости начали зевать, их веки тяжелели, а разговоры становились всё более вялыми. Лорд, с которым говорил Сет, уснул прямо на стуле. вольтирк омега уронил голову на плечо мужу. Натаниэль, державший в руке бокал с пуншем, вдруг покачнулся и опёрся о стену. Его глаза, синие и горящие, смотрели на Эндрю с запоздалым пониманием. — Ты... — прошептал он и рухнул. Элес последовал за ним мгновением позже, просто сполз по стене на пол, элегантный даже в бессознательном состоянии. Эндрю и Сет не теряли времени. Они перешагнули через спящих гостей, пробрались к боковой двери, ведущей в коридор для слуг, и выбрались наружу через окно кладовой. Ночь встретила их прохладой и тишиной, такой густой, что собственные шаги по гравию казались грохотом. Ворота особняка были уже видны — массивные, но неохраняемые, потому что вся стража стянулась к главному входу. И у самых ворот, в тени старого дуба, их уже ждали. Натаниэль стоял, скрестив руки, и его глаза не были сонными. Элес, рядом с ним, криво усмехался, поигрывая в пальцах небольшой артефакт — нейтрализатор ядов, который он, очевидно, активировал заранее. — Мы, по-вашему, идиоты? — спросил Натаниэль, и его голос был обманчиво спокойным. — План был бы хорош, если бы не ваше поведение. Неделя идеальных омег. Ты, Эндрю, сам предложил спать в одной кровати. Ты никогда этого не делал. Это была самая громкая ложь, которую я слышал. — Я бы никогда не поверил, что ты, Сет, вдруг стал покорным, — добавил Элес, покачивая головой. — Флирт, улыбки, «ты почти симпатичный». Ты ненавидишь комплименты. Серьёзно, я знаю тебя всего ничего, но даже я понял. Эндрю и Сет замерли. Воздух между ними и альфами наэлектризовался. Пути назад не было. Натаниэль шагнул вперёд, и в его движениях не было больше нежности — только усталая решимость охотника, загнавшего добычу. — Раз вы не можете вести себя хорошо, — произнёс он, и каждое слово падало, как камень, — придётся вас разлучить. Он подхватил Эндрю и одним движением закинул его на плечо. Эндрю забился, но хватка была стальной. Браслеты звякнули, и магия внутри него бессильно заворочалась, заблокированная. — Не смей лишать меня Сета, сволочь! — прорычал Эндрю, и в его голосе было больше эмоций, чем кто-либо слышал от него за все эти годы. Ярость. Страх. Отчаяние. Сет был его единственным якорем в этом мире, единственным человеком, который говорил на его языке в прямом и переносном смысле, и мысль о том, что его отнимут, была невыносима. Сет попытался рвануться к нему, но Элес обхватил его за талию и прижал к себе. Сет колотил его кулаками по груди, но удары были слабыми — магия в нём тоже была подавлена. — Я вытащу тебя! — крикнул Сет по-английски, выкручиваясь. — Слышишь! Эндрю не ответил. Он висел вниз головой на плече у дракона, и его лицо было прижато к широкой спине. Натаниэль развернулся и пошёл прочь от ворот, унося свою драгоценную ношу обратно в золотую клетку. Элес, кивнув другу, подхватил Сета и ушел разбираться с последствиями пунша. Два омеги, две стихии, два бунтаря — снова разлучены. Но это был не конец. Потому что где-то в подкладке костюма Эндрю, зашитый между слоями ткани, всё ещё лежал кулон фей — маленький, тёплый на ощупь. Когда-нибудь он его разобьёт. Когда-нибудь.