Строго конфиденциально (Судя по всему)

Алекс Албон гордился двумя своими качествами. Первое: интуицией. Второе: чутьём. Он этим шибко не кичился — навыки довольно странные с чем-то на грани отдела кадров, — но Алекс всегда тонко чувствовал детали, которые упускали другие. Смена интонации. Изменения в позе. И да, запахи. Именно поэтому на каждом утреннем понедельничном совещании он специально отсаживался поближе к двери. Свежий воздух. Удобный выход. Оптимальная точка наблюдения. В конференц-зале велись тихие разговоры — сотрудники отделов постепенно собирались, открывая ноутбуки и потягивая дымящийся кофе. Маркетинг скучковался в одном из углов, уже обсуждая сроки проведения кампании. Финансисты шушукались маленькими группками о цифрах и прогнозах, будто о какой-то тайне. Операционисты ещё до начала совещания выглядели уставшими. Юристы расселись по местам с толстыми папками и резкими, острыми выражениями лиц, словно уже готовые к возможным рискам. Отдел снабжения расположился в конце зала, тихо сравнивая предложения поставщиков и сроки доставки. Продакт-менеджеры разместились посередине — с открытыми планами и сияющими макетами, — а инженерный отдел добрался последним: в худи, полусонные, подключая устройства к зарядке и молча оценивая суждения окружающих. Отдел кадров проскользнул в комнату с осторожными улыбками и списками присутствующих. Сотрудники комплаенс-контроля устроились рядом с юристами — молчаливые, но бдительные. Аналитики данных заняли угол возле экрана, дашборды уже красовались, цифры поджидали своего часа. В одной комнате собрались все отделы, на которых держалась финтех-компания, — и каждый был убеждён, что встреча посвящена чужим проблемам. Алекс как раз доел половину круассана, когда в зале воцарилась тишина. Прибыл господин Пиастри. Их босс, Оскар Пиастри, вошёл в конференц-зал так же, как и всегда, — спокойный, с руками в карманах, а его присутствие окутывало комнату подобно гравитации. Ноутбук его нёс кто-то другой (Ландо Норрис, личный помощник, в настоящий момент делающий вид, что его не существует). Генеральный директор приветственно кивнул с нечитаемым выражением лица, безупречным, как обычно. Алекс машинально вдохнул и замер. Потому что что-то ощущалось… неправильно. Обычно господин Пиастри пах дорогим бергамотом. По-мужски элегантно, ассоциируясь с конференц-залами и тихой угрозой в адрес «отстающих». Алекс называл это ароматом генерального директора. Но сегодня? Сегодня слышались нежные ноты. Сладкая, ванильная сахарная пудра. Алекс нахмурился. Это был не бергамот. Даже близко не было похоже на бергамот. Это… Он медленно, осторожно скользнул взглядом к Ландо Норрису. Ландо сидел через два места от него: слегка ссутулившись над блокнотом, слишком быстро постукивая ручкой и сжав челюсти, словно всеми силами стараясь дышать правильно. И вот он пахнул именно таким образом. Алекс моргнул. Господин Пиастри прошёл мимо: в сторону центральной части. За ним следовал шлейф парфюма — едва уловимый, но неоспоримый. Алекс откинулся на спинку стула, сердце забилось чаще. Ладно, подумал он. Не будем делать поспешных выводов. Многие люди пользовались продуктами с ароматом ванили. Гель для душа. Стиральный порошок. Какое-нибудь паршивое гостиничное мыло. Но всё-таки Алекс оглянулся на Ландо. Ландо не поднял взгляд в ответ. Ландо ни разу ещё этого не сделал, стоило Алексу посмотреть на него. Интересно. Совещание началось. — Доброго утра, — спокойно поприветствовал всех господин Пиастри. — Давайте придерживаться эффективного подхода. Алекс попытался сосредоточиться. Он правда пытался. Маркетинговые новости. Сроки, результаты, но его мозг был слишком занят вычислениями без собственного на то согласия. В какой-то момент господин Пиастри слегка наклонился к Ландо и что-то пробормотал ему на ухо. Ландо тут же кивнул, щёки его слегка порозовели; он передал документ, не глядя в ответ. Алекс смотрел. Наблюдал. Разглядывал. Нет, твёрдо сказал он себе. Не скатывайся до подобного. Он снова незаметно вздохнул. Ваниль. Сахар. Ландо. Алекс на мгновение прикрыл глаза. А когда вновь поднял взгляд, господин Пиастри уже перешёл к следующему пункту повестки дня — спокойно, сдержанно, совершенно не подозревая, что Маркетинг только что утратил способность анализировать КПЭ. Алекс сглотнул. Очень осторожно. Хах, подумал он. Вот это новости. А Алекс Албон никогда не обходил стороной новую информацию.

***

Оскар стоял на виду у всех в самом центре, выражая привычно сдержанную серьёзность и положив одну руку на край стола. — Четвёртый квартал — наша последняя возможность добиться стабильности к концу года, — спокойно сказал он. — Мне нужны реалистичные, а не оптимистичные прогнозы. То, к чему мы приложим усилия сейчас, определит, как начнём следующий год. Слайды за его спиной сменились. Графики. Числа. Чистые, выверенные линии. — Речь идёт не о росте ради роста, — продолжил Оскар. — Речь идёт об обеспечении стабильности в первом квартале. Я рассчитываю, что каждый отдел примет это во внимание. Головы закивали. Ручки застрочили. Финансовый отдел выглядел напряжённо. А Алекс Албон изо всех сил старался вести себя точно так же, как и все остальные. Он кивал в нужные моменты. Периодически печатал. Сохранял абсолютно нейтральное выражение лица. Чего он не делал — так это заметок по четвёртому кварталу. Потому что яркость экрана его ноутбука была снижена ровно до отметки «не привлекаю внимания», а открытый документ озаглавлен отнюдь не «Прогноз Бюджета». Оглавление гласило: Прогнозы на 4-й квартал (Они обновляют данные каждые три месяца. Однажды отдел кадров почти поймал их.) Пальцы Алекса зависли над клавиатурой. Он взглянул на Оскара — по-прежнему серьёзного, по-прежнему генерального директора, по-прежнему излучающего спокойную властность и по-прежнему — Алекс снова слегка вдохнул — пахнущего ванильной сахарной пудрой. Алекс стиснул зубы. Медленно, спокойно, не меняя выражения лица, он ввёл новую строку в таблицу. Заметка #90 — От господина Пиастри пахнет Норрисом. Ноты: ваниль / сахар / не бергамот. Возможно, контаминация? Задача: подтвердить после совещания. Он остановился. Затем добавил: Вероятность: 78% Алекс нажал «сохранить». Оскар тем временем продолжал говорить. — Маркетинг, — обратился он, обводя взглядом комнату и ненадолго останавливаясь на Алексе. — К четвергу мне нужен пересмотренный график. Алекс незамедлительно кивнул. — Хорошо, сэр. Краем глаза он заметил, как Ландо слегка напрягся, услышав адресованный их отделу голос Оскара. Интересно. Алекс напечатал ещё одну личную заметку. Взаимосвязь: Ландо пользуется ванильным шампунем с прошлого месяца. Он нахмурился, тут же стирая эти слишком жуткие подробности. Нужно сконцентрироваться. Оскар, всё ещё фигурирующий в центре внимания, переступил с ноги на ногу и слегка повернулся, указывая на следующий слайд. И в этот же момент склонился чуть ближе к Ландо, чтобы прошептать тому что-то тихо и чётко. Ландо кивнул. Алекс наблюдал за развернувшейся сценой с пристальным интересом, будто следил за двумя идеальными, но подозрительно синхронными шахматными фигурами. А Оскар продолжил: — Какие-нибудь вопросы, прежде чем мы двинемся дальше? Тишина. Алекс пока что решил воздержаться. Он ещё раз взглянул на электронную таблицу и прокрутил страничку до разросшегося обсуждения под заметкой #90. Люди уже голосовали. Кто-то добавил комментарий. Я тоже почувствовал. Думал, показалось. Алекс слегка улыбнулся, сжав губы. Он снова перевёл взгляд к краю стола, где Оскар Пиастри уже заканчивал крайне серьёзную дискуссию о стратегическом направлении на следующий год, совершенно не подозревая, что отдел маркетинга только что переквалифицировал проект прогнозов на четвёртый квартал в ароматическое исследование. Ладно, подумал Алекс, осторожно прикрывая ноутбук. Посмотрим, что же случится после этого совещания.

***

Совещание, в принципе, завершилось как обычно. Отодвинулись со скрипом стулья. Ноутбуки захлопнулись. Отделы расходились группами, уже жалуясь на дедлайны и кофе. Через несколько секунд зал опустел — за исключением нескольких отставших. Алекс. Даниэль. Одинокий стажёр, всем своим видом показывающий, что сожалеет о каждом жизненном выборе, приведшем его к этому моменту. Оскар пока никуда не ушёл — задавал последний вопрос о сроках спокойным, чётким тоном генерального директора. — Даниэль, скорректируй это к концу дня, — попросил он. Даниэль кивнул. — Да, будет сделано, сэр. Алекс тоже всё ещё сидел — вежливо, терпеливо, стараясь внешне демонстрировать абсолютное спокойствие. А потом незаметно пошевелился Ландо, тихо поднялся со своего места рядом с проектором и непринуждённо направился к Алексу. И вот, когда он подобрался ближе, Алекс было решил: наконец-то, настал момент рабочих вопросов, может быть, чего-то, связанного с маркетингом. Алекс слегка выпрямился. Но Ландо лишь наклонился близко-близко. И прошептал едва слышно: — У тебя ещё осталось то печенье? Алекс моргнул. Этот вопрос… не касался КПЭ. — Я… — начал он, но тут же осёкся. Потому что Ландо внезапно оказался прямо перед ним. И нос Алекса… О. О, нет. Тот же запах ванили, те же приторно-сахарные ноты, которые так похожи на аромат господина Пиастри. Мозг Алекса абсолютно затих, как бывает только тогда, когда теория перестаёт быть теорией. Оскар тем временем заканчивал свою речь спокойным тоном: — …Мы вернёмся к этому на следующей неделе. В этот раз Алекс даже не взглянул на него. Он обратил всё своё внимание на Ландо. На тот же запах. На то же тепло. На то, как Ландо завис на полсекунды в ожидании ответа, словно это был самый обычный вопрос. Алекс сглотнул. — …Ага, — осторожно ответил он. — В верхнем ящике. Ландо заметно расслабился. — О, слава богу, — он выпрямился, уже отходя в сторону, и пробормотал: — Я перед тобой в долгу. А после скользнул обратно к Оскару, будто незаметно притянутый самой гравитацией. Алекс сидел очень тихо. Совершенно спокойно и совершенно невозмутимо, пока Даниэль наклонялся к нему в вопросительном шепоте: — И что это было? Алекс медленно закрыл ноутбук. — …Печенье, — ответил он. Но в его голове их таблица обновилась сама собой. Заметка #91 — ПОДТВЕРЖДЕНО. От господина Пиастри пахнет Норрисом. 100%. Алекс откинулся на спинку стула, губы его дрогнули. Ох, подумал он. Это будет очень интересный квартал.

***

Двери лифта закрылись с тихим «динь», запирая их в гладкой стеклянной коробке, поднимающейся на двадцатый этаж. Какое-то время оба молчали. Ландо прислонился к зеркальной стене, бесцельно листая что-то в телефоне, будто это не он только что рисковал всей своей карьерой ради печенья. Оскар стоял рядом, всё ещё в пиджаке, всё ещё с уверенной осанкой — даже слишком уверенной, если честно. Это продолжалось ровно три секунды. — Что это было? — спросил Оскар. Ландо не поднял головы. — Было что? Оскар взглянул на индикаторное табло. Пятнадцатый. — Ты очень близко наклонился к Алексу. Ландо моргнул — поднял глаза, искренне растерянный, прежде чем пришло осознание, и рассмеялся. — О боже. Это? Оскар остался невозмутим. Что, к сожалению, означало всё. — Ты что, ревнуешь? — ухмыльнулся Ландо, довольный и совершенно несерьёзный. — Я буквально поинтересовался у него насчёт печенья. Ну, знаешь, то, что на их этаже? У Маркетинга слишком много снэков. И мне это нравится. Оскар слегка повернул голову. — У тебя есть печенье. Улыбка Ландо погасла. — …Нет. — Да. — Нет, — твёрдо ответил Ландо. — Больше нет. Я забыл купить ещё. Оскар вздохнул. Тихо, многострадальчески. — Ты забыл пополнить запасы. — Я был занят, — аргументировал Ландо, — по-профессиональному. И паникующе. Лифт проехал семнадцатый этаж. Оскар взглянул на Ландо мягко, но явно раздосадованно. — Не надо ради снэков наклоняться к другим сотрудникам. — Я наклонился, — запротестовал Ландо, — потому что шептал. Именно так и работает шепот. Спорить Оскар не стал. Он лишь слегка покачал головой. — Позже, — сказал он, уже смирившись, — мы всё пополним. Ландо мгновенно просиял. — Правда? — Да. — Как… как положено? Оскар бросил на него взгляд. — Завтра я больше этого делать не буду. Ландо просиял. — Люблю тебя. Оскар на полсекунды прикрыл глаза. — Ты наклонился слишком близко. Лифт звякнул. Ландо ступил на двадцатый этаж первым, самодовольный и торжествующий. — Знаешь, ты такой милый, когда ревнуешь. Оскар последовал за ним с вернувшимся спокойствием. — А ты невыносим, когда голоден. — Тогда купи мне печенье, — ласково отозвался Ландо. Оскар снова вздохнул, уже доставая телефон, чтобы оставить заметку. — Невероятно, — пробормотал он с любовью, смирившись и планируя сделать настолько огромный заказ, чтобы Ландо больше никогда не шептал что-то там Алексу из Маркетинга.

***

К четырём часам офис всё ещё гудел. Но не от продуктивности — от стресса. Такое обычно происходило из-за слишком большого количества совещаний, недостатка дневного света и смутного осознания того, что до выходных ещё очень далеко. Ландо пялился на экран ноутбука. Потом на часы. И снова на экран. Его голову посетила ровно одна внятная мысль: Либо доза сахара, либо смерть. Он откинулся на спинку стула и кинул взгляд сквозь стеклянную стену кабинета Оскара. Оскар до сих пор с кем-то созванивался. Пиджак снят. Рукава закатаны. Одну руку он прижимал к виску, другой слегка жестикулировал во время разговора — сосредоточенный, серьёзный, совершенно не в том настроении для излишнего беспокойства. Универсальный знак: стучать только в случае пожара. Ландо вздохнул. Проверил, как обстоят дела с кофе. Кружка наполнена. Буквально недавно обновлена. Достаточно крепкой жижей, способной разбудить даже мёртвого. Оскар выживет. А это значит… Ландо схватил бейдж. — Я быстренько прокачусь на четырнадцатый этаж, — пробормотал он под нос. — За печеньем. Это деловой подход. Спуск на лифте казался ему подозрительно долгим. Стоило дверям открыться на четырнадцатом этаже, Ландо сразу же захлестнул шум. Мелодии входящих телефонных звонков переплетались друг с другом. Клавиатуры стучали без какого-либо милосердия. Сотрудники у рабочих мест то ли стояли, то ли сидели, будто никто из них не отдыхал неделями. Кто-то из финансового отдела тихо спорил возле принтера, в одной руке сжимая таблицу, а другой размахивая так, будто цифры предали их лично. На белой доске тремя разными цветами красовалось: «ЗАКРЫТИЕ 4 КВАРТАЛА — ФИНАЛ ФИНАЛ ФИНАЛ». Другую половину этажа оккупировал Маркетинг — ситуация там была примерно схожая, но более шумная: миллион открытых вкладок, раскиданные по экранам мудборды, кто-то в стрессе грыз леденцы, обсуждая выбор шрифта для уже запущенной новогодней кампании. И один маленький стажёр с испуганным взглядом, застывший посреди всего этого хаоса с тремя чашками кофе в руках, будто готовый обезвреживать бомбу. Ландо моргнул, оценивая происходящее. — Вау, — пробормотал он. — Здесь и правда всё кричит в праздной панике. — Эй! — голос Алекса перекрыл шум. Ландо поднял глаза как раз вовремя — тот разворачивался на стуле с уже расплывающейся по лицу улыбкой, словно только и ждал этого момента. — Ну и ну, — громко, даже слишком громко, объявил Алекс, — неужто это Принц с Двадцатого этажа? Несколько человек обернулись. Ландо замер. — …Нет, — слабо ответил он. — Нет, не говори так. Алекс драматично поднялся. — Что привело Ваше Высочество в наш скромный отдел? — Я просто пришёл за печеньем! — тут же указал на стол со снэками Ландо, защищаясь. — Никаких новостей. Никаких мнений. Я абсолютно точно не желаю знать, почему все выглядят так, будто вот-вот поднимут бунт. Даниэль поднял взгляд от стола. — Так и будет. — Да, — добавил стажёр. — Мы буквально на грани. Алекс прислонился к столу, скрестив руки на груди, а взгляд так и горел проницательностью и весельем. — Ты обычно не покидаешь свой этаж после четырёх. Ландо поднял печенье в качестве улики. — Только в случае смертельной опасности. — С шоколадной крошкой, — прокомментировал Алекс. — Выбор в лапах стресса. — У меня совершенно нет на это времени, — ответил Ландо, уже вгрызаясь в выпечку. Алекс окинул его пристальным взглядом — целенаправленно. На секунду дольше, чем необходимо. Интересно. — Итак, — небрежно продолжил Алекс, — как там наверху? Ландо напрягся. — Нормально. Алекс хмыкнул. — Забавно, ты обычно не спускаешься сюда, если только… — Я ЗАБЫЛ КУПИТЬ СНЭКИ, — крикнул Ландо, перебивая. — Моё рабочее место пустует, а я — жертва. Даниэль фыркнул, Алекс рассмеялся. — Расслабься. Я просто к тому, что ты выглядишь… уютно сегодня. Ландо подавился крошкой. — В смысле? — Ничего такого, — невинно ответил Алекс. — Просто наблюдение. Ландо взял второе печенье. И третье. — Я ухожу. — Уже? — Да. — Передавай от нас привет, — бодро добавил Алекс. Ландо указал на него пальцем. — Не смей. И, наплевав на всякое достоинство, развернулся на пятках и зашагал обратно к лифту с печеньем в руке. Когда двери закрылись, Алекс наблюдал за увеличивающимися цифрами. Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать, Алекс медленно улыбнулся. — О, — пробормотал он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Дело здесь явно не в печенье. Вернувшись на двадцатый этаж, Ландо вышел из лифта, — сахар найден, уверенность восстановлена. Он ещё раз взглянул на кабинет Оскара. Всё ещё на созвоне. Всё ещё серьёзный. Всё ещё совершенно не имеющий ни малейшего представления о том, что жизнь его личного помощника успела погрузиться в хаос с провозглашением в члены королевской семьи и чудным увиливанием от допроса маркетологов благодаря выпечке. Ландо вздохнул, откусил другое печенье и пробормотал: — Ненавижу это здание. А Оскар наконец поднял глаза — и мгновенно взгляд его смягчился, стоило только заметить Ландо с тремя печенюшками в руках, словно с жизненно важными припасами; и вот так, в одно мгновение, миссия по поиску сахара была оправдана.

***

К среде рождественская неделя полностью завладела зданием. Причём вполне себе преднамеренно и не скрытно. Мишура ползла по голым бетонным стенам помещений, словно разрослась естественным путём, свисала между застеклёнными конференц-залами и белыми досками с частично исписанными и недотёртыми проектными спринтами. Крошечные пластиковые рождественские ёлочки, скорее напоминающие какие-то экзотические растения, материализовались на рабочих местах буквально за одну ночь — втиснулись между двумя мониторами, гордо красовались рядом с механическими клавиатурами и термокружками с логотипами финтех-конференций. Кто-то из финансового отдела пошёл ва-банк. Абсолютное преобладание красно-зелёного в настольных ковриках и ковриках для мыши. Рождественскую шапку Санта-Клауса драматично натянули на настольную лампу. Атмосфера была настолько агрессивно насыщенной, что к полудню стало тяжело даже просто на всё это смотреть. В IT ситуация только ухудшилась. Кто-то из их отдела — никто, конечно, не знал, кто именно — включил инструментальную рождественскую музыку через общие колонки. Высчитанная громкость. Правдоподобная отмазка. Колокольчики тихо звенели, а народ делал вид, что занимался устранением ошибок в платёжных системах и борьбой с мошенничеством, стараясь не сойти с ума. Столовая наполнилась ароматом корицы и жжёного эспрессо. На кофемашину кто-то прикрепил листок — «С Рождеством, и, пожалуйста, досыпьте зёрен». У потолка парил полусдутый воздушный шарик в форме снеговика, застрявший там ещё с понедельника. Повсюду готовились к празднику. Повсюду, кроме… Двадцатого этажа. Этаж Оскара оставался агрессивно нейтральным. Никакой мишуры на стеклянных перилах у лестницы. Никаких прикреплённых к дверям венков. Никаких грустных маленьких оленят, приклеенных скотчем к мониторам и явно нарушающих правила офиса. Просто чёткие линии, стальные детали, панорамные окна и неизменный тихий гул, свидетельствующий о плодотворной работе. Столы безупречны. На экранах отображались информационные панели, коды, графики рынка. Освещение бело и безжалостно. Даже растения казались послушными. Это был тот самый этаж, молча осуждающий за использование необычных кружек. Ландо тихо фыркнул. Конечно же, на этаже Оскара не существовало Рождества. Ни одна ёлочная игрушка не осмеливалась переступить эту черту. Ландо заметил это примерно в одиннадцать утра где-то на полпути к столовой ради обеда, про который бы он потом точно забыл. Он сделал ровно пять шагов, как тут… — Норрис. Конечно, Алекс. Ландо обернулся, уже собравшись с духом. — Привет. Если ты насчёт печенья, то последнее забрал не я. Алекс смотрел на него долгую секунду, а потом вздохнул. — Нет. Это… важнее, чем печенье. Вот это уже не предвещало ничего хорошего. Они взяли подносы и поставили их вдоль стойки, в воздухе витал запах переваренных овощей и чего-то подозрительно праздничного. Алекс огляделся по сторонам и понизил голос: — Ты можешь поговорить с боссом? Ландо чуть не уронил поднос. — Что… Зачем… Что он сделал? Алекс моргнул. — Ничего. В этом-то и проблема. Они нашли столик у окна. Ландо осторожно сел, широко раскрыв глаза. — Ладно, ты меня пугаешь. Алекс наклонился вперёд. — Не мог бы ты сказать господину Пиастри, что, может быть… Мы могли бы отпраздновать в этом году Рождество? Ландо замер. — …В этом году? — еле слышно повторил он. — В смысле в этом году? Я думал, что в прошлом вы, ребята, отлично повеселились. Типа… Тайный Санта, уродливые свитера, немного хаоса? Алекс застыл, а после на его лице отразилась печаль. — Нет, — тихо ответил он. — В прошлом году он сказал, что Рождество — это скука и трата времени. Ландо ахнул. — Что он сказал? — Он отменил все украшения, — продолжил Алекс, — отменил любое мероприятие. Сказал, что мы должны «сосредоточиться на успешном завершении года». Ландо уставился в стол. Это… звучало очень по-оскаровски. — Поэтому, — произнёс Алекс с надеждой, — пожалуйста, поговори с ним. Мы не просим чего-то грандиозного, просто… Хоть чего-нибудь. Ландо сглотнул. — Например? — Маленькое мероприятие, — быстро ответил Алекс. — Тайный Санта. Праздничный ужин в офисе. Буквально всё, что угодно. Даже уродливые свитера. — Уродливые свитера? — слабо повторил Ландо. — Да, — твёрдо сказал Алекс. — Мы заслуживаем радости. Ландо представил Оскара Пиастри в уродливом рождественском свитере. Мозг закоротило. — Я… — резко вдохнул он, — я ничего не могу обещать. Алекс кивнул, уже вставая с места. — Мы знаем. Но он к тебе прислушивается. Фраза прозвучала намного тяжелее, чем должна была. Ландо нервно рассмеялся. — Он… прислушивается профессионально. Алекс улыбнулся, тем самым давая понять, что он точно знал, что делает. — Конечно. Ландо смотрел ему вслед с тяжёлым сердцем, забыв о подносе. Оскар не любит Рождество. Это многое объясняло. Это объясняло, почему двадцатый этаж круглый год напоминал каталог скандинавской мебели. Ландо, лихорадочно соображая, принялся за еду. Тайный Санта, ужин в офисе, украшения. Он взглянул в сторону лифтов, сердце его бешено заколотилось. Поговорить с Оскаром о квартальных прогнозах — это одно. Поговорить с ним о Рождестве? Звучало… очень лично, и Ландо почему-то почувствовал, что этот разговор окажется гораздо важнее, чем кто-либо из маркетологов мог себе представить.

***

К семи часам снова нагрянул снегопад. Поначалу слабый, немного погодя — посильнее. Крупные хлопья проплывали за окнами, словно сам город пытался притихнуть. Однако в офисе, судя по всему, об этом не знали. Большинство этажей уже погрузилось в темноту, столы опустели, мониторы выключены. Двадцатый этаж тоже должен был быть пуст. Должен был. Оскар до сих пор здесь. На том же месте, в том же кресле. В открытом ноутбуке электронные письма только и делали, что накапливались. Он по-прежнему восседал с идеальной осанкой, но его глаза — когда Ландо наконец заметил — явно покраснели. Не в заплаканно-покрасневшем смысле — в устало-покрасневшем. Как бывает, когда слишком долго вглядываешься и слишком редко моргаешь. Ландо остановился у стеклянной стены. Стучать не стал. Рабочие часы закончились. В этот момент он больше не личный помощник. Вместо стука он просто вошёл в кабинет. — Оскар, — тихо сказал Ландо, — тебе нужно идти домой. Оскар не поднял головы. — Ещё минутку. Ландо уставился на него. Потом взглянул на часы. — Ты говорил это час назад. Оскар вздохнул, проводя рукой по лицу. — Дай я просто закончу. — Нет, — решительно ответил Ландо. Он пересёк комнату, остановился перед столом и наклонился, оказываясь в поле зрения Оскара. — Поднимайся сейчас же, иначе я выброшу этот ноутбук в окно. Оскар наконец рассмеялся. Тихо, будто устало, но искренне; он откинулся на спинку кресла и на мгновение прикрыл глаза — всего на секунду, просто чтобы перевести дух. А когда вновь открыл их, действительно посмотрел на Ландо. На пропавший галстук. На худи, надетую поверх рубашки. На закатанные рукава, растрёпанные — сильнее, чем обычно — кудри. — Хорошо, — тихо сказал Оскар. — Ладно. Ты победил. Ландо облегчённо выдохнул. — Отлично. Оскар наконец закрыл ноутбук, резко и окончательно. Он медленно поднялся, расправил плечи и заморгал, словно человек, который только что вернулся в этот мир. — Ты остался, — произнёс он, скорее констатируя, чем вопрошая. — Кто-то ведь должен помешать тебе здесь прописаться, — ответил Ландо, потянувшись за его пальто. — И прежде чем ты начнёшь спорить, Шон уже написал. Машина готова. Оскар слабо улыбнулся. — Ну конечно. Они вместе направились к лифтам, свет в офисе позади приглушился, на улице всё ещё падал снег. Стоило дверям задвинуться, как Оскар протянул руку, скользнув пальцами по запястью Ландо — всего лишь в прикосновении. — Спасибо, — тихо сказал он. Ландо взглянул на него, и щёки его потеплели. — Тебе не нужно меня благодарить. Тебе нужно поспать. Оскар хмыкнул. — Дома? — Дома, — подтвердил Ландо. А затем добавил мягче: — Со мной. Лифт спустился. Снаружи продолжал падать снег. И впервые за весь день Оскар Пиастри позволил себе оторваться от работы.

***

Стоило им сесть в машину, как снегопад усилился. Но не в таком утончённом, декоративном стиле, как на открытках — он оседал тяжело и безжалостно, поглощал все окружающие звуки, размывал уличные фонари до сияющих ореол и смягчал город до такой степени, что тот казался далёким и нереальным. «Майбах» плавно преодолевал метель, дворники описывали плавные, завораживающие дуги. Внутри, на заднем сиденье, было тепло. Слишком тепло. По-интимному тепло. Один из тех случаев, заставляющих Ландо внезапно осознать всё — его полурасстёгнутое пальто, брошенный где-то шарф, всё ещё учащённый после прошедшего дня пульс. Ландо драматично откинулся на сиденье, прислонив голову к кожаной обивке, и выдохнул, словно переживший войну. — Я больше никогда не буду работать, — слабо заявил он. — Я достиг максимума. На этом всё. Таково моё наследие. Оскар сидел рядом, аккуратно сложив пиджак на коленях, и держался с раздражающим достоинством для человека, что дирижировал всем офисом целый день. Он взглянул на Ландо, потом за окно, а после — без предупреждения — наклонился и слегка коснулся пальцами костяшек Ландо. Ландо тут же ахнул, словно подстреленный. Оскар даже не взглянул на него. — Итак, — спокойно начал он, — какую причину ты назвал матери на этот раз? Ландо не думал ни секунды. — Сказал, что сейчас слишком холодно, поэтому снова останусь у друга, — гордо ответил он. Уверенно. Будто в абсолютно неопровержимом оправдании. Оскар медленно повернулся в его сторону. И рассмеялся. Негромко — мягко, любяще, тем самым смехом, который он не мог сдержать. — Ландо, — ласково позвал Оскар и потянулся рукой, касаясь кончика его носа, — ты ужасный сын. Ландо запнулся. — Что, прости? Оскар наклонился ближе, почти касаясь лбом лба, и совершенно сознательно прижался носом к щеке Ландо — тепло, любяще, и без всякой на то причины. — Ты лжёшь матери, — продолжил Оскар, забавляясь, — у тебя и без того нос уже слишком длинный. Если так и продолжишь, она это заметит даже по телефону. Ландо со стоном рухнул набок, прижавшись плечом к руке Оскара, словно нуждался в физической опоре ради дальнейшего существования. — У меня нет выбора, — заныл он. — Она будет задавать вопросы. Очень много вопросов. Эмоциональных вопросов. Вопросов о прошлом. Большой палец Оскара медленно, рассеянно вырисовывал круги по чужим костяшкам. — Я могу на них ответить. — Кошмарно, — тут же пробормотал Ландо. — Ты будешь слишком честен. Ты всё испортишь. Оскар улыбнулся, взгляд его потеплел. — Я же не какой-то извращенец, ворующий её сына. Ландо резко, в ужасе повернулся к нему. — Пожалуйста, больше никогда не произноси подобное. Оскар мягко фыркнул и снова ткнулся носом в щёку Ландо, явно наслаждаясь происходящим слишком сильно. — Я серьёзно. Тебе не обязательно продолжать врать. Бравада Ландо подкосилась. Он повернулся к окну, наблюдая за снегопадом, и слегка прижал плечи. — …Только не сейчас, — тихо ответил он. Оскар не настаивал. Он единожды кивнул. — Хорошо. Не сейчас. Машина свернула на более тихую улицу, шины мягко захрустели по снегу. Оскар нежно, но уверенно сжал руку Ландо. — Я поговорю с ней в следующих раз. Ландо мгновенно подскочил. — НЕТ. Шон, сидевший за рулем, заметно напрягся — плечи его были приподняты, словно всё, чего он желал — быть целиком и полностью поглощенным сиденьем. Оскар рассмеялся, тепло и непринужденно. — Расслабься. Я подожду. Ландо снова уткнулся лбом в плечо Оскара. — Ты невозможен. Оскар легонько поцеловал Ландо в макушку, лишь один раз, а после прижался щекой к виску, будто это было самой естественной вещью в мире. — А ты того заслуживаешь. Шон пристально наблюдал за дорогой, подвергая сомнению каждое решение, что привело его к работе личным водителем семейной пары в метель. Снегопад лишь усилился. Ландо прикрыл глаза — и впервые он не чувствовал, что лжёт только ради выживания.

***

Ужин вышел простым. По кухонному столу были расставлены контейнеры навынос. Горячая, сытная еда, разделенная в тишине — и стоя, потому что ни у одного не хватило сил притворяться цивилизованным человеком. Оскар вымыл посуду, не дожидаясь указаний. Ландо вытирал её специально плохо. К моменту переодевания в удобную одежду снегопад снаружи затих, и воцарилась тишина. Оскар надел старый лонгслив, закатав рукава. Ландо снова стащил одну из его толстовок — слишком большую, слишком мягкую, уже привычную. Вскоре после этого они забрались в постель. Освещение было приглушено. Сквозь шторы слабо светился город. Оскар обнял Ландо со спины и, не задумываясь, притянул ближе, уткнувшись носом в затылок, будто он и должен быть всегда на этом месте. Ландо довольно вздохнул, а потом… Его словно осенило, словно мысль, которую он обдумывал весь вечер, наконец созрела, и он заговорил: — На нашем этаже нет рождественских украшений. Оскар моргнул. — …Да. Ландо слегка повернулся в его объятьях. — Это ненормально. Оскар невольно напрягся. — Это эффективно. — Это печально, — тут же поправил Ландо. — Все остальные этажи выглядят празднично. У Финансов есть мишура. В отделе кадров ёлка. У кого-то на четырнадцатом северный олень на галстуке. Оскар хмыкнул. — Излишне. — Мы должны всё украсить, — настаивал Ландо, набирая обороты. — А ещё нужно устроить мероприятие. Оскар даже не задумывался. — Нет. Ландо замер. Он медленно разворачивался, пока не оказался лицом к лицу с Оскаром — волосы растрепаны, в глазах блекс и обида. — Что значит «нет»? Оскар вздохнул, уже собравшись с духом. — Рождественские мероприятия шумные, отвлекающие и неэффективные. Они прерывают рабочий процесс и… — Это мой первый раз, — резко прервал его Ландо. Оскар замолчал. — Я впервые, — повторил Ландо, яростно сверкая глазами, — праздную Рождество в этой компании. И с тобой. Воцарилось молчание. Ландо приподнялся на локте с угрожающим выражением лица. — Я хочу всего этого. Оскар внимательно смотрел на него, явно не готовый к такой напряженной битве. — Ты даже не любишь офисные мероприятия, — попытался возразить он. — Это мне понравится, — парировал Ландо. — Хочу украшения. Хочу гирлянды. Хочу Тайного Санту. Хочу, чтобы люди улыбались, а не шептались о четвёртом квартале. Оскар нахмурился. — Ты слишком эмоциональный. — Да, — гордо ответил Ландо. — Это же Рождество. Оскар медленно выдохнул и провёл рукой по лицу. — Нам нужно выполнять планы. — И мы выполним их, переполненные радостью, — возразил Ландо. — Моральный дух важен. Отдел кадров буквально рассылает электронные письма на эту тему. Оскар уставился в потолок, будто отыскивая там своё спасение. — Ты ненавидишь Рождество, потому что не позволяешь себе наслаждаться им, — добавил Ландо мягче, но не менее решительно. — Но я хочу. Оскар взглянул на него в ответ. На то, как Ландо нахмурился и упрямо сжал губы. Как держал Оскара за рукав, словно это что-то значило. Словно он что-то значил. — …Ты серьёзно, — тихо произнёс Оскар. — Да, — ответил Ландо, — очень. Ещё один удар. И Оскар вздохнул — глубоко, смиренно. — Одно маленькое мероприятие, — осторожно сказал он. — Никакого хаоса. Ландо тут же засиял. — Дай определение маленькости. — Никаких блёсток, — быстро добавил Оскар. Ландо ухмыльнулся. — Не могу обещать. Оскар застонал. — Я знал, что это ошибка. Ландо набросился на него, крепко обнимая. — Я люблю тебя. Оскар машинально обнял его в ответ, пробормотав в макушку: — Ты невозможен. — А ты теперь праздничный, — самодовольно подытожил Ландо. Оскар закрыл глаза, прижимая его ближе, пока за окном продолжал падать снег. Казалось, Рождество наконец-то добралось до двадцатого этажа — нравилось это генеральному директору или же нет.

***

Оскар прибыл в офис с опозданием. Не с гендировским опозданием. Инвесторским. С таким, которое случалось из-за трёх встреч подряд в застеклённых кабинетах с людьми, что слишком много улыбались и слишком много требовали. К приезду машины у него уже успела разболеться голова, был ослаблен галстук и терпения оставалось где-то на исходе. А утро и так началось с полнейшего хаоса. Они проснулись рано. Слишком рано. Окна всё ещё застилал снег. Оскар настоял, чтобы Шон, как обычно, подвёз Ландо. — Нет, — сразу же возразил Ландо, уже натягивая пальто. — Что, если увидит охрана? — Они видят тебя каждый день. — Да, но не с тобой, — возразил он, быстро поцеловав Оскара у двери, словно выставляя точку. — Я поеду на метро. Как обычный человек. Оскар вздохнул. — Хотя бы позволь Шону… — Нет, — твёрдо повторил Ландо. — Увидимся позже. Так он и ушёл. С этими воспоминаниями Оскар вышел из лифта на двадцатом этаже в одиннадцать утра, ожидая увидеть привычную, спокойную, сдержанную тишину своих владений. Но вместо этого он замер как вкопанный. Здесь был… цвет. Очень много цвета. Вдоль стеклянных стен мерцали огоньки. Реальные, настоящие, феерические огоньки. Зелёные гирлянды обвивали перила, что никогда не знали радости. Кто-то прикрепил красные ленты к стульям. И прямо перед стойкой администратора Оскар моргнул. — …Это настоящее дерево? Так и есть. Высокая, пышная, самая настоящая рождественская ёлка, украшенная с точностью до сантиметра, гордо возвышалась возле ресепшен. Украшения. Огни. Рождественские леденцы. На верхушке торжественно возвышалась золотая звезда. Администратор радостно подняла взгляд: — Доброе утро, сэр! Оскар уставился на ёлку. — Почему здесь дерево. Она лучезарно улыбнулась. — Господин Норрис сказал, что всё одобрено. Оскар закрыл глаза. Конечно же, он так сказал. Оскар вздохнул и направился к своему кабинету, пока мозг пытался — но безуспешно — перестроиться. В коридоре пахло… по-другому. Оскар нахмурился. — Почему здесь пахнет пекарней. Мимо проплыл кто-то из финансового отдела в шапке Санта-Клауса. Оскар не обратил никакого внимания. Он подошёл к своему кабинету, собираясь с духом. Открыл дверь и замер. Комната буквально взрывалась яркостью. Не метафорически. Окна были обрамлены тёплым белым светом. Его ранее минималистичный кабинет отныне сиял, словно праздничный шоу-рум. Изнутри на двери висел венок. По книжной полке расползлась мишура. Его рабочий стол… Оскар задохнулся. На диване сидела далеко не маленькая Лабубу. В два раза больше обычной. Одетая в крошечный наряд Санты. Оскар уставился на неё. Лабубу уставилась в ответ. — …Ландо, — еле слышно произнёс Оскар, хотя Ландо даже не было рядом. Он всё же зашёл в кабинет, неверяще оглядывая комнату. Больше огней. Вазочка с леденцами. В воздухе витал слабый запах сахара, словно оставшийся след преступления. — Это, — пробормотал Оскар, потирая висок, — враждебное поглощение. — Сюрприз! Ландо выскочил из-под стола, словно праздничный демонёнок. В ярко-красной рубашке — в закатанных рукавах явно читалась преднамеренность — и нелепом галстуке с рисунком в стиле Санты (с крошечными оленями и колокольчиками), слегка перекошенном на груди. Утончённость явно не была его целью, очевидно. Оскар невольно прищурился, словно мозг пытался определить степень опасности: относить это к визуальной угрозе или умышленной персональной атаке. Он вздохнул и медленно указал на гигантскую Лабубу. — Почему, — решительно начал он, — этот монстр на моём этаже. Ландо светился, уперев руки в бока, будто только что разрешил национальный кризис. — Декорации!!! Оскар уставился прямо на него. Потом на рождественскую ёлку, видневшуюся через стеклянную стену — мишуру, гирлянды, и всё вот это место преступления. И снова на Ландо. — Ты украсил мой этаж, — настолько сухо произнёс Оскар, что в комнате стало душно. — Да. — Мой кабинет. — Да. — С настоящим деревом. — Да! — И гигантским монстром в костюме Санты. Ландо гордо кивнул. — Ты заметил. Оскар медленно опустился в кресло; закружилась голова. — Меня не было три часа. Ландо наклонился над столом с сияющим взглядом. — Ты сказал «одно маленькое мероприятие». Ты не говорил «никаких украшений». Оскар открыл было рот и тут же закрыл. Попробовал ещё раз. — Сахаром пахнет. — Печенье, — весело ответил Ландо. — Четырнадцатый этаж помог. Оскар уставился в потолок. — Мне нужен кофе. — Уже сделал, — отреагировал Ландо, пододвигая кружку. Рождественскую кружка. Снеговики. Оскар машинально взял её. — …Мой любимый. Ландо ухмыльнулся, а Оскар глубоко, покорно вздохнул, оглядывая праздничный хаос, поглотивший его тщательно контролируемый мир. — …Ты невозможен, — тихо произнёс он. — И ты любишь меня, — ответил Ландо, ничуть не раскаиваясь. Оскар кинул на него беглый взгляд в свете гирлянд. Ель, Лабубу. А потом, вопреки самому себе… Он улыбнулся. Оскару всё же удалось успокоиться. В конце концов.

***

Потребовался кофе. Потребовалась тишина. Потребовалось достаточно долго пялиться на гигантскую Санта-Лабубу, чтобы его мозг просто… принял реальность. К тому моменту, как Ландо проскользнул обратно к своему столу, Оскар уже снова устроился в кресле, сняв пиджак, закатав рукава и переключившись в режим генерального директора, — лишь мерцающие гирлянды слабо отражались на стеклянной стене. Ландо тоже уселся, хрустнул костяшками и открыл Slack. Он вглядывался в клавиатуру ровно три секунды. А потом начал печатать. Слишком быстро. Слишком взволнованно. Без малейшего намёка на сдержанность. Через пятнадцать минут уведомление настигло всю компанию. #объявления-компании Ландо Норрис 🎄✨ ПРИВЕТСТВУЮ ВСЕХ ✨🎄 Рождество официально состоится УЖЕ В ЭТУ ПЯТНИЦУ на 14-м этаже 🎉 Пожалуйста, с уважением (но энтузиазмом) просим принять во внимание следующее: 🎅 ДРЕСС-КОД: Рождественская атмосфера приветствуется! 🎄 Уродливые свитера, яркие цвета, праздничные шапки, энергия северных оленей — рады всем ✨ (Да, даже вам, Финансы.) 🎁 ТАЙНЫЙ САНТА: Да. Мы это сделаем. Подробности + жеребьёвка уже в ближайшее время 👀🎁 Пожалуйста, принимайте участие с радость, а не корпоративным страхом. 🍽️ ЕДА: Еды будет ОЧЕНЬ много. В смысле… ну прям очень. Ужин вместе с коллегами — проявление командного духа 🫶 🍷 НАПИТКИ: Будет вино (пожалуйста, выпивайте с умом, отдел кадров следит). Отдельное спасибо нашему боссу @OscarPiastri за поддержание этого мероприятия 🎄✨🩷 Давайте завершим год тепло, празднично и немножко непродуктивно (только в этот раз) 🎄💫 Ландо нажал «Отправить». И тут же замер. На другом конце офиса звякнул телефон Оскара. Один раз. Второй. Оскар опустил взгляд. Прочитано. Долгое время он не шевелился. Ландо медленно скатился на стуле, закрыв лицо руками. — Господи, — прошептал он. — Я же его упомянул. В застеклённом кабинете Оскар поднял голову. Их взгляды встретились. Оскар приподнял бровь. А потом — крайне умышленно — он открыл Slack и набрал одно-единственное сообщение. CEO — Оскар Пиастри: «Одобрено.» Канал взорвался. 🎄55+ 🎉50+ 🩷70+ 🍷100+ 🎅60+ Ландо наблюдал сквозь пальцы, широко раскрыв глаза. Оскар откинулся на спинку кресла, ещё раз взглянув на Санта-Лабубу, прежде чем с нежностью покачать головой. — …Я потерял контроль над этой компанией, — пробормотал он. И почему-то… Эта мысль не была ему ненавистна.

***

Весь офис не просто отреагировал. Он взорвался. В Slack Ландо пришло уведомление. Потом ещё два. Потом его экран замерцал, как рождественская ёлка, подпитываемая ошибочными решениями и неконтролируемым энтузиазмом. 🎄 🎉 🎅 🍷 🩷 ✨ ✨ ✨ Сообщения накапливались быстрее, чем он успевал их читать. Канал #объявления-компании завис на тридцать секунд. Маркетинг — Алекс Албон НАКОНЕЦ-ТО 😭🎄 Я ЗНАЛ, ЧТО ЭТОТ ДЕНЬ НАСТАНЕТ Финансы — Даниэль ПОГОДИТЕ-КА ВИНО???? В ПЯТНИЦУ??? Финансовая команда Одобрено??? КЕМ??? HR 👀 Стажёр (Маркетинг) Я ГОТОВ УКРАШАТЬ ЧТО УГОДНО Кто-то из Ops ЕСТЬ ЛИ ДРЕСС КОД ДЛЯ ОБУВИ ИЛИ МОЖНО ОБУТЬ ОЛЕНЬИ ТАПКИ Кто-то ещё @OscarPiastri СПАСИБО СЭР 🙏🎄✨ Ландо уставился на экран с открытым ртом, наблюдая, как множатся реакции с эмодзи. Кто-то отреагировал на его сообщение семью смайликами Санты подряд. Кто-то ещё ответил лишь: 🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄 Ландо прокрутил страницу. Плохая идея. Люди уже начали координировать действия. Групповой Чат Маркетинга (заглушен, но виден): Маркетинг — Алекс: БЮДЖЕТ СЕКРЕТНОГО САНТЫ? 👀 Финансы — Даниэль: МЫ ЗА ХАОС ИЛИ БЛАГОРАЗУМИЕ Стажёр #3: Я СОСТАВЛЮ СПИСОК Маркетинг — Алекс: Я СОСТАВЛЮ ТАБЛИЦЫ Ландо тихо застонал и уронил голову на стол. — Ситуация усугубилась, — прошептал он. Оскар наблюдал за происходящим через стеклянную стену в режиме реального времени. Его Slack тоже взрывался. Упоминания. Тэги. Благодарности. Кто-то из финансового отдела прислал ему сообщение: «Неужели мы умерли и попали в рай?» Оскар медленно выдохнул, потирая висок. — Это, — спокойно произнёс он вслух, — потеря оперативного контроля. Он поднял взгляд. Ландо продолжал лежать лицом в стол. Оскар поднялся, подошёл к стеклу и постучал. Ландо поднял голову, широко раскрыв глаза. — Я не хотел… Оскар поднял руку. Шум в офисе теперь был совсем другим. Без стресса. Без спешки. Предвкушающий. Люди смеялись. Буквально стоя. Обсуждали украшения. Кто-то фальшиво напевал рождественскую песенку. Оскар оглянул весь этаж. И вернулся к Ландо. — …В пятницу, — осторожно произнёс он, — будут проблемы. Ландо сглотнул. — Хорошие проблемы? Оскар помолчал. Затем кивнул. — Хорошие проблемы. Ландо с облегчением опустил плечи. — Слава богу. В этот самый момент на экране высветилось новое сообщение. Маркетинг — Алекс: ВОПРОС: МОЖНО ЛИ НА ТАЙНОГО САНТУ ДАРИТЬ ОГРОМНЫЕ ПОДАРКИ??? Оскар закрыл глаза. Ландо прикрыл рот руками, пытаясь не рассмеяться. Эмодзи продолжали разрастаться. Офис официально готовился к пятнице. И где-то между Санта-Лабубу, одобрением вина и неконтролируемым каналом в Slack Оскар Пиастри осознал нечто тревожное. Его личный помощник не просто украсил этаж. Он изменил настроение всей компании. И Оскар — вопреки всему — с нетерпением ожидал.

***

В конце концов, офис… затих. Не в полной мере. Но достаточно. Уведомления в Slack сбавили обороты. Люди вернулись к своим рабочим местам, продолжая улыбаться и перешептываться о бюджетах Тайного Санты и точно ли вино означало вино-вино. Двадцатый этаж теперь светился мягче — наполовину празднично, наполовину корпоративно. В кабинете Оскара возобновилась работа. Ландо сидел за небольшим столиком с открытым ноутбуком, быстро перебирая электронную почту, обновляя расписание и изо всех сил стараясь не обращаться внимание на то, что он только что обновил политику компании одним сообщением в Slack. Рядом были аккуратно сложены бумаги. Оскар просматривал документы с привычной сосредоточенностью: в очках, сжав челюсти, решительно скребя ручкой. Какое-то время всё было просто… нормально. Приятная тишина. А потом Оскар заговорил: — Лан. Ландо мурлыкнул, не поднимая глаз. — Если это насчёт утверждения бюджета, то я уже… — У меня нет уродливого свитера. Ландо замер в процессе печатания. — …Что? Оскар оторвал взгляд от экрана с совершенно серьёзным видом. — Для пятницы. У меня такого нет. Ландо медленно повернулся. — Вообще никакого? — Нет, — спокойно ответил Оскар. — Не вижу в этом смысла. Ландо пялился так, словно Оскар только что признался в преступлении. — Ну, — продолжил Оскар, не подозревая об опасности, — я мог бы одеться как обычно. Нейтральный свитер. Чёрный. Может быть, тёмно-синий. Ландо ахнул. Буквально чуть ли не задохнулся: — НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ. Оскар моргнул. — Нет, — повторил Ландо, уже вставая. — Нет, нет, нет. Это рождественское мероприятие. Твоё рождественское мероприятие. Ты не можешь заявиться как финальный босс корпоративного страдания. — Я не страдаю, — мягко возразил Оскар. — Будешь, если наденешь тёмно-синий, — парировал Ландо. — Люди подумают, что ты их осуждаешь. Оскар нахмурился. — Я всегда их осуждаю. — Только не в пятницу! — заявил Ландо. — В пятницу ты праздничный. Отзывчивый. По-соседски весёлый. Оскар откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Я не надену свитер с мигающими лампочками. — Ещё посмотрим, — зловеще произнёс Ландо. Оскар прищурился. — Лан. — Я одену тебя, — объявил Ландо, уже доставая телефон. — Обсуждению не подлежит. — Ты не… — Абсолютно точно я. Оскар наблюдал, как Ландо начал просматривать что-то на экране с пугающей скоростью. — Ты доверяешь мне свой календарь. Свой почтовый ящик. Всю свою жизнь. Но ни одного свитера? — Это другое. — Каким образом? — На кону моя репутация. Ландо поднял глаза — во взгляде мелькнуло что-то дикое. — Именно. Оскар медленно выдохнул. — Сожалею, что всё одобрил. — Слишком поздно, — весело ответил Ландо. — Тебя уже публично отблагодарили. Оскар застонал. — Ну и что ты задумал. Ландо улыбнулся. Широко. Опасно. — Кое-что изысканное. Оскар ни на секунду ему не поверил. — …Никаких оленьих рогов, — твёрдо сказал Оскар. Ландо помолчал. Обдумывая. — Не могу обещать. Оскар прикрыл глаза. — Я должен был отменить Рождество. Ландо наклонился и быстро поцеловал его в щёку, нежно и торжествующе. — Ты любишь меня. Оскар приоткрыл один глаз. — Ты разрушаешь мою жизнь. — И улучшаю твой гардероб, — ответил Ландо, продолжая печатать. — А теперь сиди смирно. Мы собираемся по магазинам. Оскар наблюдал за ним — беспомощно, любяще и с глубоким осознанием, что уже в пятницу… он наденет что-нибудь праздничное. И это будет исключительно виной Ландо.

***

Они выбрались из офиса около семи. Осторожно. Стратегически. Ландо вышел первым. Он выскользнул из стеклянных дверей, словно шпион, с шоппером, опустив голову, натянув капюшон и уже спрятав бейдж. Не оглядываясь. Не колеблясь. Просто направился прямиком к ожидавшему «Майбаху» и с мягким «бам» плюхнулся на заднее сиденье. Безопасно. Тридцать секунд спустя за ним последовал Оскар. Совершенно спокойно. С телефоном в руке. В пиджаке. В образе мужчины, который определённо только что ушёл с работы и совершенно не согласовывал тайный побег со своим личным помощником. Он плавно сел в машину, дверь закрылась с тихим победным звуком. Ландо театрально выдохнул. — Слава богу. Никто не видел. Шон отъехал от тротуара, будто в самый обычный день. — Добрый вечер, господа. Ландо наклонился вперед между сиденьями с блеском во взгляде. — Шон, у нас миссия. Шон взглянул в зеркало заднего вида. — Сэр? — Мы собираемся поохотиться, — драматично объявил Ландо, — на уродливый рождественский свитер. Оскар тут же тяжело вздохнул. — Я уже сожалею. Шон остался невозмутим. — И куда же мы движемся, сэр? Ландо даже не колебался. — В Селфриджес. Оскар напрягся. — Нет. — Там столько всего! — возразил Ландо. — Уродливо, но со вкусом. Дизайнерское уродство. Умышленное уродство. Оскар ущипнул себя за переносицу. — Буквально ничто в этом предложении меня не утешает. Шон кивнул. — Значит, Селфриджес. Машина влилась в общий поток, Лондон сиял за окнами, рождественские гирлянды уже развешивались по улицам, будто сам город стал соучастником этой катастрофы. Оскар всю дорогу смотрел в окно, явно переосмысливая каждое своё жизненное решение. — Я выберу цвет, — внезапно сказал он. Ландо с подозрением повернулся к нему. — Почему? — Потому что я не надену красное, — решительно ответил Оскар. — Или зелёное. Или что-нибудь звенящее. Ландо ухмыльнулся. — Что, если — ты только послушай — мы выберем одинаковое? Оскар медленно повернулся. — То есть теперь, когда это что-то уродливое, ты вдруг понял смысл парной одежды? — Да! — Трагично, — невозмутимый смирился Оскар. — Ты бы выглядел мило, — ласково добавил Ландо. — Я не стремлюсь быть милым. — В этом-то и проблема, — сказал Ландо, ткнув его в плечо. — Ты всегда стремишься быть устрашающим. Оскар вздохнул. — Я такой и есть. — В пятницу ты наденешь рождественский свитер, — радостно напомнил ему Ландо. — Поезд уже ушёл. Шон вежливо откашлялся. — Как бы то ни было, сэр, парные свитера… запоминаются. Оскар взглянул в зеркало. — Ты не помогаешь. Шон слабо улыбнулся. — Никогда и не пытаюсь. Машина притормозила возле Оксфорд-стрит, огни «Селфриджес» замигали впереди словно в праздничном предупреждении. Ландо слегка подпрыгнул на сиденье. — Это будет весело. Оскар уставился на здание так, словно оно вот-вот предаст его лично. — …Я должен был остановиться на тёмно-синем. Ландо схватил его за руку, крепко сжимая. — Слишком поздно. Машина остановилась. Шон открыл дверь. И Оскар Пиастри, генеральный директор, гроза всех инвесторов, выбрался в холодный лондонский вечер — ради покупки самого уродливого рождественского свитера в своей жизни. А всё потому, что он любил своего помощника. И почему-то было ощущение, что это того стоило.

***

Оскар позволил себя подтолкнуть. Что уже было тревожным звоночком. В тот самый момент, когда они переступили порог «Селфриджеса», утопая в тепле и огнях, энергия Ландо заметно возросла. Сегодня он не работал десять часов. Не выживал на кофеине и чувстве ответственности. Он был свободен. И это было опасно. — Боже мой, — выдохнул Ландо, глаза его уже сверкали. — Посмотри на это место. Оскар едва успел сориентироваться, прежде чем… — Вперёд, — направил Ландо, положил руки его на спину. — Что… Ландо подтолкнул его. Нежно. С энтузиазмом. — Ты первый. Оскар, спотыкаясь, шагнул в рождественский отдел, и его сразу же ошеломило буйство красок. Красный. Зелёный. Золотой. Пайетки. Слишком много пайеток. Ландо выбежал вперёд и схватил первое, что попалось под руку. Нечто ярко-красное. Болезненно-красное. С оленьим принтом. И — Оскар прищурился — крошечными колокольчиками. — Нет, — тут же ответил Оскар. Ландо всё равно прижал вещь к груди. — Но представь… — Нет. — Он звенит! — Я сказал нет. — Ладно, ладно, — ответил Ландо, не сдаваясь. — План «Б». Он выбросил красный и ринулся к другому. Зелёному. Агрессивно зелёному. С вышитым Санта-Клаусом, глаза которого повсюду следили за тобой. Оскар отшатнулся. — Точно нет. Ландо надулся. — Ты даже не попробовал. — Мне и не нужно, — ответил Оскар. — Я буквально чувствую, как он меня осуждает. — Прекрасно, — драматично вздохнул Ландо. — Ладно, Бог любит троицу. Он попробовал ещё раз. И ещё. Свитер с мигающими лампочками. Свитер с помпонами. Свитер с блестящей надписью «CEO ХО-ХО-ХО». Каждый раз Оскар реагировал одинаково. — Нет. — Нет. — Нет. В какой-то момент один из сотрудников притормозил рядом, делая вид, что не слушает. Ландо застонал, проводя рукой по лицу. — Ты невозможен. — Я избирателен, — спокойно поправил Оскар. — Разные вещи. А потом... Ландо замер. Его взгляд зацепился за что-то чуть дальше на стеллаже. — …О. Оскар проследил за его взглядом. Нечто кремового цвета. Мягкое. Тонкое. Всё ещё праздничное, но сдержанное. С маленькими вышитыми ёлочками на рукавах. С изящно вплетённой золотой нитью. Никаких колокольчиков. Никаких лампочек. Никакого криминала. Ландо осторожно снял его с вешалки и поднял. — Это, — внезапно серьёзно и тихо произнёс он, — может сработать. Оскар изучил его. Единожды кивнул. — Приемлемо. Ландо торжествующе улыбнулся. — Попробуй. Оскар без возражений направился в примерочную. А когда вернулся, свитер сидел на нём идеально — подчёркивал широкие плечи, чёткие линии, кремовый цвет смягчал его кожу так, как Ландо и предположить не мог. Оскар взглянул на своё отражение. — …Подходит. Ландо пялился. Прям пристально пялился. — Оу, — еле слышно произнёс он. — О, нет. Оскар обернулся. — Ну что. — Ты выглядишь… — Ландо сглотнул, — несправедливо. Губы Оскара слегка изогнулись. — Одобряешь? Ландо тут же кивнул. — Да. Абсолютно. Именно это. Оскар выдохнул. — Хорошо. Ландо подошёл ближе, слегка потянул за рукав, поправил подол, не задумываясь. — Ты всё ещё праздничный. Только… По-директорски. Оскар с забавой смотрел на него сверху вниз. — Ты это спланировал. — Возможно, — признал Ландо. — Я хотел что-то уродливое. А получил элегантное. Оскар склонился ближе, понизив голос. — Разочарован? Ландо с улыбкой покачал головой. — Нет. Я обречён. Оскар заплатил за свитер без каких-либо возражений. Когда они выходили из отдела, Ландо взял Оскара под руку, тихо радуясь победе. — Один готов, — весело сказал он. — Моя очередь. Оскар вздохнул, уже смирившись. — Я знал, что на этом всё не закончится. На улице рождественские огни отражались в окнах. И где-то между кремовым трикотажем и тихим смехом Оскар осознал — позволить Ландо помыкать им, возможно, самое лучшее решение, которое он принял за всю неделю.

***

Ландо не стал церемониться. Чего, честно говоря, Оскару и следовало ожидать. Как только наступила его очередь, Ландо исчез за стеллажами словно одержимый праздничным настроением и неудачными финансовыми решениями. — Ладно, — начал Ландо, возвращаясь с красным шарфом, перекинутым через руку. — Это обсуждению не подлежит. Оскар взглянул на него. — Он… очень красный. — Праздничный, — поправил Ландо, обматывая шарф вокруг шеи. — Дальше. Он снова исчез. Оскар наблюдал, скрестив руки, как Ландо возвращался с оленьим ободком в руках. С рогами. — Абсолютно точно нет, — немедленно ответил Оскар. Ландо всё равно натянул его на голову. — Посмотри на меня. Оскар взглянул. И пожалел об этом. — Ты буквально олицетворение лесных HR-нарушений, — категорично заявил Оскар. Ландо ахнул. — Грубо, — он наклонил голову. — Но мило? Оскар выдохнул через нос. — К сожалению. Воодушевлённый, Ландо снова бросился в гущу стеллажей и вернулся со свитером в руках. Красным. Агрессивно-красным. Вязаный олень. Снежинки. Нечто, напоминающее Санту с большим пальцем вверх. Возможно, блестки. Безусловная текстура. Оскар уставился на это чудо так, словно оно могло напасть на него. — Нет, — твёрдо сказал Оскар. — Это для меня, — заявил Ландо, уже натягивая свитер поверх толстовки. — Специально уродливо. — ...Преднамеренно, — согласился Оскар. Ландо просиял. — Именно! Он схватил с вешалки ещё один свитер. И ещё. — Лан, — предупредил Оскар. — Этот светится! — Нет. — А на этом написано «Sleigh All Day»… — Ландо. С горящим взглядом он предложил третий вариант. — Запасной. Оскар встал перед ним, мягко, но решительно положив обе руки на плечи Ландо. — Лан, — спокойно сказал он, — это не косплей. Ландо моргнул. — Что? — Ты будешь присутствовать на рождественском мероприятии в офисе, — терпеливо, но твёрдо продолжил Оскар. — А не участвовать в праздничном параде. Ландо нахмурился. — …Но если я захочу несколько вариантов? Оскар слегка наклонился к нему. — У тебя уже есть шарф. Рога. И свитер, нарушающий несколько законов эстетики. — Это не ответ. — Это граница, — ответил Оскар. Ландо посмотрел на него. И медленно улыбнулся. — Ты учишься. Оскар вздохнул. — Я живу с тобой. Ландо рассмеялся и, наконец, сдался, прижимая красный свитер к груди. — Отлично. Этого достаточно. Оскар расслабился... слишком рано. — О! — внезапно воскликнул Ландо, потянувшись за чем-то ещё. Оскар поймал его запястье. — Нет. — Но… — Нет. Ландо надулся. — Ты скучный. Оскар смягчился, легонько проведя большим пальцем по запястью Ландо. — Тебе вполне достаточно. Ландо расплылся в улыбке. — Ты любишь меня. — Да, — без колебаний ответил Оскар. — Но я не позволю тебе стать угрозой дорожного движения в праздники. Они расплатились, ну или Ландо расплатился картой Оскара. Он сразу же надел шарф. Оленьи рога оставались на голове ровно пять минут, прежде чем Оскар аккуратно снял их и убрал обратно в пакет, как улику. Когда они выбрались в холодную лондонскую ночь, Ландо радостно запрыгал рядом с Оскаром, размахивая пакетами. — Я собираюсь победить в конкурсе на лучший костюм, — объявил Ландо. Оскар взглянул на него сверху вниз — в идеальном кремовом свитере и с любящим выражением лица. — Ты уже победил. Ландо удивленно поднял голову. — …Ловко ты это. Оскар ухмыльнулся. — Только никому не говори. Они направились дальше, несочетаемые, но идеально гармонирующие — один элегантный, другой агрессивно праздничный, и оба готовые к пятнице.

***

До дома Оскара они добрались уже после девяти. Город затих, снег заглушал привычный шум, огни пентхауса приветствовали их возвращение мягким светом. Пакеты с покупками были брошены у двери, словно жертвы праздничной войны. Ландо тут же сбросил обувь. Далеко не бережно. Не осторожно. Он стянул ботинки носками за пятки, наклонился и натянул чёрные кроксы — те самые, яростно ненавистные Оскаром на грани с личным предательством. Они, конечно же, были украшены. Джиббитсы гордо красовались, словно медали. Ландо драматично побрёл к дивану, нарочно шаркая ногами. Оскар наблюдал за ним, всё ещё не сняв пиджак, и уже инстинктивно потянулся в сторону кухни. — Оскар, детка, — позвал Ландо, даже не оборачиваясь, и плюхнулся на диван, словно выживший после шоппинга. — Остановись. Оскар замер на полпути. — Я знаю этот взгляд, — продолжил Ландо, закрыв глаза и вытянув руки вдоль дивана. — Ты вот-вот нажмёшь на кнопку кофемашины. Оскар взглянул на столешницу. Потом снова на Ландо. — Я не… — Уже поздно, — спокойно перебил его Ландо. — И ты не пьёшь кофе перед сном. — У меня завтра несколько встреч. — Это не молоко, — подчеркнул Ландо. Оскар вздохнул. Буквально вздохнул. Он наконец-то снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула, так и не решившись на кофеиновое преступление. — И вот теперь ты меня контролируешь. — Да, — легко согласился Ландо. — Моя новая роль. Оскар подошёл к нему, скрестив руки на груди. — Ты носишь кроксы в моей гостиной. — Это домашние тапочки. — Они резиновые. — Они удобные. Оскар вглядывался в них сверху вниз, словно они могли расползтись. — …Они с брелками. — Джиббитсами, — тут же поправил Ландо. — И они выражают мой характер. Оскар присел рядом, с достоинством признавая своё поражение. — Эксцентричный. — Праздничный, — ответил Ландо, покачивая ногами. Джиббитсы весело зазвенели. Оскар откинулся назад, прислоняясь головой к дивану. — Сегодня я купил рождественский свитер. Ландо приоткрыл один глаз. — Знаю. Я тебя и одел. Оскар что-то промычал. — А ещё ты запретил мне пить кофе. — Потому что я забочусь о тебе, — ответил Ландо, чуть поворачиваясь, чтобы взглянуть на него. — Ещё потому что, если ты не поспишь, ты становишься… пугающим. Оскар слабо улыбнулся. — Только с теми, кто этого заслуживает. Ландо усмехнулся. — Ты пугаешь чайник. Какое-то время они сидели в уютной тишине, за окном тихо падал снег, а пентхаус стал по-настоящему уютным и обжитым, как никогда раньше. Оскар протянул руку, переплетая их пальцы. — Спасибо, — тихо сказал он. — За что? — спросил Ландо. — За сегодня, — ответил Оскар. — За пятницу. За… всё это. Ландо сжал его руку. — Не за что. А потом, усмехнувшись, добавил: — А теперь выпей воды и переоденься. От тебя пахнет «Селфриджес». Оскар тихо рассмеялся и наклонился, чтобы поцеловать Ландо в висок. — Ты невозможен. — И тебе запрещено приближаться к кофемашине, — самодовольно добавил Ландо. Оскар бросил взгляд в сторону кухни. И снова посмотрел на Ландо. — …Прекрасно. Ландо победно улыбнулся, а его кроксы, словно в подтверждение, твёрдо упёрлись в диван. Отныне в доме, судя по всему, появились правила. И Оскар Пиастри учился с ними жить.

***

К тому моменту, как они добрались до постели, в пентхаусе воцарилась тишина. Оскар методично прошёлся по комнатам, поочерёдно выключая свет, пока единственный источник не остался в спальне — тёплый, равномерный, мягко разливающаяся по простыням и деревянному полу. Он присел на край кровати с телефоном в руке, прислонившись спиной к изголовью. В очках. Он расслабленно прокручивал электронную почту, возможно, что-то читал — мозг генерального директора отказывался полноценно работать. Ландо тем временем, скрестив ноги, сидел на деревянном полу перед высоким зеркалом в окружении целой армией бутылочек и баночек. Сыворотки. Кремы. Вещи с французскими названиями, которые Оскар отказывался произносить. Ландо наклонился ближе к зеркалу, сосредоточенно втирая что-то в кожу. Оскар поднял взгляд. — Твоё лицо выглядит таким... липким. Ландо замер. Он медленно повернул голову. — Что ты сейчас произнёс. — Выглядит липко, — спокойно повторил Оскар. — Если ты будешь делать это каждый вечер, ничем хорошим не закончится. Ландо поперхнулся, будто его только что лично оскорбили. — Это называется ночной уход за кожей. Оскар хмыкнул. — Ты просто что-то намазываешь на лицо. — Это специально разработанные средства. Оскар опустил телефон. — Я тоже умываюсь. — Чем. — Мылом. Глаза Ландо расширились от ужаса. — Каким мылом. Оскар задумался. — …Мылом для тела. Наступила тишина. — ЭТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ! — закричал Ландо, вскакивая на ноги. — Это настоящее преступление против кожи! Оскар моргнул. — Это всё ещё мыло. — Это мыло НЕ для лица! — Ландо помахал бутылочкой в опасной близости от лица Оскара. — Твои поры буквально кричат! — С ними всё в отлично. — Нет, не отлично! Ты тридцатилетний мужчина, у тебя куча встреч с инвесторами, а умываешься гелем для душа! Оскар склонил голову. — А ты выглядишь замечательно. — Это потому, что я берегу свою кожу, — резко ответил Ландо, уже стаскивая Оскара с кровати за запястье. — Пойдём. — Лан… — Никаких оправданий. Оскар позволил отвести себя — и в каждом его шаге чувствовалось предательство — в ванную. Ландо с хирургической точностью разложил продукты на полке. — Окей. Правило первое: нежное очищение. И не тем твоим сырьём промышленного производства. Оскар окинул взглядом линейку средств. — Сколько здесь вообще этапов. — Не паникуй, — утешил Ландо. — Всего… шесть. Оскар на мгновение прикрыл глаза. — …Шесть. — Пожалуйста. Ландо нанёс немного очищающего средства на ладони и нежно прижал к лицу Оскара. Оскар стоял неподвижно, покорно, с полуприкрытыми глазами. — Это кажется бесполезным, — пробормотал он. — Бесполезным кажешься ты, — ответил Ландо, бережно скрабируя кожу. — Наклони голову. Что Оскар и сделал. Ландо смыл остатки средства и тут же потянулся за другой бутылкой. — А это что? — осторожно спросил Оскар. — Тонер. — Зачем. — Затем, что жизнь сурова. Оскар вздохнул. — Я одобрил сегодня рождественское мероприятие. — А это, — серьёзно ответил Ландо, — ещё тяжелее. К тому времени, как они закончили, лицо Оскара было чистым, увлажнённым и сияло помимо его воли. Ландо удовлетворённо отступил на шаг. — Вот. Видишь? Не липко. Оскар изучал своё отражение. — …Я действительно выгляжу лучше. — Очевидно. Они вернулись в спальню: свет там ещё горел, а мир за окном был погружен в тишину. Оскар отложил телефон и притянул Ландо к себе в постель, легко обнимая его. — Ты очень властный, — пробормотал Оскар. Ландо зевнул и придвинулся ближе. — Тебе это нравится. Оскар улыбнулся ему в макушку. — Да, нравится. Свет горел ещё какое-то время. Совсем немного. Ведь некоторые рутинные привычки — даже хаотичные и драматичные — заслуживали существовать.

***

Пятница наступила слишком рано. Ландо проснулся взбудораженным — не в переносном смысле. Физически. Как будто его тело решило, что сегодня национальный праздник и сон перестал иметь какое-либо значение. Он вскочил с кровати, натянул своё чёрное пальто и застегнул его до самого подбородка, намеренно пряча самый уродливый рождественский свитер, какой только можно представить. Красный. Агрессивно-красный. Место преступления в вязаном виде. Северный олень выглядел безумным. Колокольчик, пришитый к рукаву, совершенно точно был лишним. Ободок с рогами уже отправился в сумку, поджидая момента. Ландо промчался по вестибюлю словно с важной миссией. — Доброе утро! — окликнул охранник. Ландо резко затормозил. На голове мужчины красовался ободок. С крошечными мигающими рождественскими ёлочками. Ландо ахнул. Прижал руку к груди. — Боже мой. Охранник ухмыльнулся. — Господин Норрис. Счастливой пятницы. — Это самое главное, — торжественно произнёс Ландо. — Вы правильно поняли задание. Охранник отдал ему честь. К тому моменту, как Ландо поднялся на 20-й этаж, офис буквально преобразился за ночь. Откуда-то доносилась тихая рождественская музыка — вероятно, операционисты полностью завладели плейлистом. Мишура лениво свисала с перегородок между рабочими местами. Кто-то развесил гирлянды у кофемашины, словно вокруг священного предмета. В воздухе слегка пахло корицей и сосной, а обычное дезинфицирующее средство для рук сменилось на что-то праздничное и подозрительно увлажняющее. Даже к принтеру приклеили бумажного Санта-Клауса. Ровно в 9:00 зазвенел лифт. Прибыл Оскар Пиастри. Чёрное пальто. Спокойная походка. Руки в карманах. Невозмутимый, как и всегда. И при этом — что просто преступно — по-прежнему потрясающе красивый даже в окружении мишуры и тихо играющей Мэрайи Кэри на фоне. Ландо даже не поздоровался как следует. Он развернулся на пятках и тут же зашагал рядом по коридору, чуть ли не крича шепотом: — Босс. Босс. Скажи, что ты его надел. Оскар безмятежно посмотрел в сторону. — И тебе доброе утро. — Надел. Ли. Ты. Свитер. — Лан… — Потому что я распла́чусь, если ты этого не сделал, — предупредил Ландо. — На рабочем месте. Публично. Отделу кадров придётся вмешаться. Оскар отомкнул свой кабинет и вошёл внутрь. Ландо последовал за ним, дрожащими руками закрывая дверь. — Так что? — спросил Ландо. — Скажи. Оскар не ответил. Он просто поднял руку, расстегнул пуговицы пальто — и распахнул его. И вот. Кремовый свитер. Мягкий трикотаж. Идеальный крой. Ненавязчивое напоминание о Рождестве без кричах нот. Сидел на плечах Оскара так, словно специально был сшит ради того, чтобы испортить Ландо весь день. Ландо пялился. А потом громко ахнул. — Боже мой, — прошептал Ландо. — Ты его надел. Оскар наблюдал за ним уж слишком довольный. — Я же сказал, что надену. — Ты выглядишь… — Ландо прижал руку к груди, искренне обессиленный, — незаконно. Оскар слегка ухмыльнулся. — Ты сам его выбрал. — Да, но я не ожидал, что ты будешь выглядеть вот так, — в ужасе ответил Ландо. — Это преступление. Ты должен был надеть уродливый красный. Таково правило. Оскар приподнял бровь. — Никаких правил не было. — Подразумевалось взаимопонимание, — настаивал Ландо. — Ты не можешь просто так взять и заявиться, весь из себя мягкий, богатый и сногсшибательный, пока я похож на Санту, которого не взяли на работу в торговый центр. Оскар хмыкнул, явно наслаждаясь происходящим. Ландо беспомощно рассмеялся, а потом подался вперёд и, не задумываясь, обнял Оскара, уткнувшись лицом в свитер, будто в нечто опасное, горячее и несправедливое. Оскар на мгновение застыл. И расслабился, тут же легко обнимая Ландо в ответ. — Лан, — пробормотал Оскар, забавляясь, — сейчас девять утра. — Мне всё равно, — прошептал Ландо ему в грудь. — Сегодня Рождество. Оскар взглянул на стеклянную стену, затем снова на Ландо. — Ты же тоже свой надел. Ландо замер. — …Откуда узнал? Оскар слегка наклонился, понизив голос: — Ты вибрируешь. Ландо ухмыльнулся и театрально расстегнул молнию на пальто. Красный. Кричащий. На вырезе выглядывали оленьи рога. Оскар моргнул. Единожды. А после рассмеялся. Буквально рассмеялся. — Ты выглядишь, — осторожно заметил Оскар, — как праздничная угроза. — Я выгляжу как радость, — гордо ответил Ландо. Оскар покачал головой, любяще и беспомощно. — Пойдём. — Куда? — Покажемся всем, — сказал Оскар, открывая дверь. — Ты же не для того затеял рождественское мероприятие, чтобы прятаться в моём кабинете. Ландо тихонько взвизгнул, когда они снова оказались в сиянии гирлянд и музыки. День официально начался. И двадцатый этаж никогда ещё не казался таким оживлённым.

***

Оскар взял с собой кофейную кружку в качестве официального объявления. Белый фарфор. Чёрный кофе. Без сахара. В воздухе лениво клубился пар. Ландо тут же пристроился рядом, практически кружась вокруг него. Они представляли собой то ещё зрелище. Оскар в кремовом свитере — мягкий контраст в совокупности с его резкими чертами, почти преступно несправедливый. Белый воротник рубашки аккуратно выглядывал из-под горловины, рукава закатаны скорее в преднамеренном жесте, чем из соображений удобства. Этим утром он аккуратно уложил волосы и не надел очки. Без них взгляд казался ещё острее. Холоднее. Сконцентрированней. Опасно привлекательный. Тот тип, из-за которых люди забывали, чем вообще должны были заниматься. Даже стажёрка в кофейной зоне замерла на полуслове, раскрасневшись, когда Оскар прошёл мимо. Её взгляд задержался на нём на секунду дольше положенного, прежде чем она, пристыженная, опустила глаза обратно к своей чашке. Ландо заметил. Конечно, заметил. Он не сверлил взглядом в ответ — нет, это было бы очевидно. Он лишь слегка наклонил голову и, сжав губы, молча оглядывал комнату. Почему они все выглядят такими... жаждущими? Сейчас 9 утра. Возьмите себя в руки. А Ландо — в красном, кричащем, привлекающим внимание свитером, слегка перекошенным шарфом, вибрирующий на чистоте, которую могут уловить только собаки и сотрудники HR, — выглядел совершенно довольным собой. Они вошли в лифт. — Куда мы? — прошептал Ландо. Оскар отпил глоток кофе. — На экскурсию. — Экскурсию? — Ты же хотел покрасоваться, — спокойно ответил Оскар. — И я это обеспечиваю. Двери открылись. 17-й этаж — Снабжение & Операционисты Тишина. А потом... — Боже мой, — прошептал кто-то. Головы повернулись. Разговоры прекратились. Аналитик по закупкам уронил планшет. Кто-то из операционистов буквально врезался в стеклянную перегородку. Оскар вежливо и сдержанно кивнул, уверенно держа кружку с кофе в руке, словно это был его совершенно обычный выбор одежды. Ландо сиял, гордясь своей угрозой. — Доброе утро, — поприветствовал Оскар. За ним последовал разномастный хор из «доброе утро, сэр!» — громче обычного. Слегка паникующе. Благоговейно. — Он выглядит… дорого, — прошептал стажёр. Они двинулись дальше. 16-й этаж — Продакт-менеджеры & Инженеры Кто-то похлопал. Буквально похлопал. — Это что, рождественское обновление? — пробормотал один из разработчиков. — Он не в костюме, — прошептал другой. Оскар оставался невозмутим. Ландо с энтузиазмом помахал рукой. 15-й этаж — Аналитики данных и рисков Люди пялились на них так, словно анализировали статистическую аномалию. Один аналитик пробормотал: — Это не согласуется с ранее наблюдаемой моделью поведения. Оскар направился дальше. 14-й этаж — Маркетинг & Финансы Хаос. Абсолютный хаос. Маркетологи сошли с ума. Телефоны вышли из строя. Кто-то взвизгнул. Кто-то ещё прошептал «это разрешено?», пока финансовый отдел напряжённо следил за происходящим, подсчитывая эмоциональный ROI момента. Алекс стоял возле ресепшен в полном костюме Санты. Шляпа. Куртка. Ремень. Борода была отброшена в сторону — явно неудачное решение, из-за неё всё чесалось. Остальные сидели в свитерах. Праздничных. Ярких. В идеальной цветовой гамме. Алекс обернулся. Увидел Оскара. Перестал дышать. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Оскар Пиастри — генеральный директор, разрушитель радости, враг Рождества — стоял в кремовом свитере с кружкой кофе в руке, спокойный, как и всегда. У Алекса отвисла челюсть. — О, — еле слышно произнёс он. — О, вау! — ахнул юрист. Кто-то прошептал: — Он выглядит... счастливым. Оскар слегка приподнял свою кружку. — Доброе утро. Наступила пауза. А после... — ДОБРОЕ УТРО, СЭР! — взорвался весь зал. Раздались овации. Кто-то буквально восторженно крикнул. Алекс прикрыл рот рукой, глаза его сияли. — ЭТО РЕАЛЬНО. Ландо потянулся ближе к Оскару и громко прошептал: — Они засвидетельствовали историю. Губы Оскара изогнулись в лёгкой усмешке. — Ты явно наслаждаешься. — Я просто процветаю, — ответил Ландо. Алекс шагнул вперёд, улыбаясь так, словно только что выиграл пари. — Сэр, — начал он, эффектно указывая на свитер, — вы выглядите… празднично. Оскар наклонил голову. — Да, я слышал. Алекс мгновенно, резко скользнул взглядом к Ландо. Затем снова к Оскару. И снова к Ландо. Дёрнул носом. Улыбка стала шире. — Интересно, — пробормотал Алекс. Ландо напрягся. Оскар, совершенно невозмутимый, сделал ещё один глоток кофе. — Приятного дня, — пожелал в конце концов он, разворачиваясь к лифту. Стоило дверям закрыться, как Ландо резко выдохнул, даже не заметив, что задерживал дыхание. — …Алекс что-то знает, — прошептал он. Оскар взглянул на него сверху вниз. — Алекс всегда что-то знает. — Ещё хуже! Оскар слабо улыбнулся с чашкой в руке, взгляд его потеплел. — Расслабься. Сегодня Рождество. 12-й этаж — HR & Юристы Кадровики застыли в ошеломленном молчании. Юристы моргнули. Один раз. Второй. Менеджер по персоналу прошептал: — Мы не планировали такого развития событий. Юрист ответил: — Но технически нарушения нет. Оскар спокойно кивнул им. Ландо поднял большой палец вверх. Отдел кадров оставил пометку: «Обновить руководство для сотрудников — Праздники». Лифт с гудением поехал вверх. А позади них весь этаж по-прежнему взволнованно суетился. И где-то между смущёнными стажёрами, праздничными юристами и генеральным директором, который наконец-то оценил вязаные вещи, вся компания поняла одно: это Рождество обещает стать незабываемым.

***

Каким-то образом они продолжали работать. Целых полдня. Электронные письма были отправлены. Звонки приняты. Решения согласованы. Оскар проводил совещания так, словно это не он собственноручно успел нарушить эмоциональное равновесие всей компании. Ландо изо всех сил старался вести себя как обычно в свитере и с оленьими рожками на голове, что нарушало несколько внутренних правил дресс-кода. К 16:00 профессионализм официально отчалил. С 14-го этажа зазвучала музыка. Определённо не тихо. Без какой-либо сдержанности. По-праздничному. Достаточно громко, чтобы слышно было даже через вентиляционные системы. Достаточно громко, чтобы заметил каждый. Люди начали перемещаться. Лифты наполнились смехом. Кто-то нёс поднос с печеньем, словно священную реликвию. Кто-то с опасным энтузиазмом выкатывал подарочные коробки для Тайного Санты. Повсюду мерцали огоньки. Перила были увешаны гирляндами. Столы заставлены едой — паста, запеченные овощи, выпечка и десерты, расставленные в три уровня по высоте. Уже открывались бутылки с вином. Кто-то принёс глинтвейн. Кто-то притащил нечто с надписью «домашняя настоечка» и слегка угрожающим внешним видом. Зал был полон. Собрались все отделы. Все виды энергии. Полнейшее Рождество. И каким-то образом Ландо вручили микрофон. — Погодите, — начал он, широко раскрыв глаза. — Почему эта штука у меня. Алекс ухмыльнулся. — Потому что ты всё это начал. Даниэль похлопал его по спине. — Отныне ты — дух Рождества. — Похоже на ответственность, — пробормотал Ландо. Но музыка стихла. Люди обернулись. Зал погрузился в молчание. Ландо стоял прямо там с микрофоном в руке, слегка изогнутыми оленьими рогами, в ярком красном свитере в свете ламп. Он бросил взгляд в дальний конец комнаты. К Оскару. В кремовом свитере. Кофе, наконец, сменился бокалом вина. Расслабленный. Ландо вдруг почувствовал, что он именно там, где и должен быть. Он сглотнул. Улыбнулся. — Отлично, — начал он прямо в микрофон с лёгким эхом. — Привет. Эм. Вау. По залу прокатился тихий смех. – Я просто хочу сказать — прежде всего — спасибо вам всем за то, что пришли. И за то, что доверил мне... это, — он неопределенно махнул рукой на окружающий хаос. — Что, если честно, очень быстро вышло из-под контроля. Раздалось ещё больше смеха. — Но также... Спасибо вам за то, что безумно усердно работали в этом году. Серьёзно. Я всех вижу. Даже если наши принтеры нет. Раздались аплодисменты. Ландо улыбнулся ещё шире. — Итак, сегодня, — продолжил он, — мы едим. Выпиваем ответственно, — он глянул на отдел кадров, — привет, люблю вас, и перестаём притворяться, что не любим друг друга, лишь потому, что существует Slack. Кто-то радостно засвистел. — У нас есть еда. У нас есть Тайный Санта. У нас есть музыка, — он выдержал небольшую паузу, а после добавил мягче и искренне: — А ещё у нас есть босс, который сказал «да». Все обернулись. Оскар слегка приподнял бокал, благодаря за внимание. Раздались аплодисменты. Ландо почувствовал, как потеплело в груди. — Что ж, давайте праздновать, — закончил он, приподнимая микрофон. — Счастливого Рождества всем! Зал взорвался. Музыка снова зазвучала ещё громче, чем раньше. Люди зааплодировали. Кто-то откупорил бутылку. Кто-то обнял человека, с которым до этого определённо переписывался только по электронной почте. Ландо вернул микрофон, запыхавшийся и улыбающийся. Когда он чуть отошёл, рядом появился Оскар: – У тебя отлично получается. Ландо рассмеялся и покраснел. — Я паниковал. — Не сказал бы. Ландо взглянул на него снизу вверх. — Спасибо. За доверие. Взгляд Оскара смягчился. — Спасибо, что всё это подготовил. Они стояли вместе, окружённые огнями, смехом и чем-то, напоминающим новое начало. Рождество официально наступило. И впервые люди почувствовали, что хотят остаться в этой компании.

***

Вечеринка погрузилась в свой ритм. По холлу разливалась тёплая музыка. Люди собирались в непринуждённые группы — смеялись, ели, наконец-то расслабились. Оскар двигался по залу с привычной непринужденностью, в по-прежнему безупречном кремовом свитере, с бокалом вина в руке, обсуждая с руководителями отделов прогнозы на первый квартал и планы на следующий год, словно это было просто очередное совещание, разве что с мишурой. Ландо, тем временем, был на своём месте. Возле стола с десертами. С тарелкой. Вообще-то... Двумя тарелками. Одна с выпечкой. Другая предназначалась исключительно для сладостей. Он как раз откусывал кусочек чего-то шоколадного, когда мимо прошёл Алекс: — Ты сияешь. — Я ем сахар, — серьёзно ответил Ландо. — Это моё естественное состояние. Оскар, сидевший в другом конце комнаты, невольно оглянулся, словно притянутый магнитом. Ландо поймал его взгляд и помахал вилкой. Оскар улыбнулся. Незаметно. Любяще. Всего на секунду. И тут Лиза из отдела кадров зазвенела бокалом и подняла микрофон. — Итак, ребята! — радостно объявила она. — Прошу вашего внимания — да, даже вы, отдел маркетинга. Раздались стоны. Кто-то засвистел. Кто-то ещё саркастически зааплодировал. Заскрипели стулья. Люди покидали столы и направлялись в центр холла, сжимая бумажные стаканчики в качестве эмоциональной поддержки. — Пришло время, — сказала Лиза, опасно сверкая глазами, — Тайного Санты. Вспыхнули радостные возгласы. Настоящий восторг. — О нет, — прошептал Ландо, мгновенно заподозрив неладное. — Почему мне кажется, что это ловушка? Имена назывались одно за другим. Кто-то из юристов получил кружку с надписью «Я Пережил Ещё Одну Проверку Соблюдения Требований» и выглядел явно растроганным. Кто-то из операционистов получил растение с пассивно-агрессивной, но искренней припиской «Пожалуйста, пусть он проживёт дольше, чем предыдущий». Финансисты получили носки. Одинаковые чёрные. Никто не взял на себя ответственность. А потом... — Алекс Албон. Алекс уверенно шагнул вперёд. Слишком уверенно. Лиза протянула ему коробку размером с обувную. Он встряхнул её разок. Коробка загремела. — ...Мне это уже не нравится, — произнёс он. И открыл её. А внутри — яркий, неоново-розовый массажный роллер. И приклеенная заламинированная записка. «ОТ СТРЕССА. ДЛЯ ТВОЕЙ СПИНЫ. И ТВОЕГО МИРООЩУЩЕНИЯ». Зал выпал. Алекс уставился на коробку. Медленно поднял глаза. — Кто меня так сильно ненавидит? Даниэль согнулся пополам от смеха. — БРО. — Проверь подпись, — крикнул кто-то. Алекс перевернул записку. Аккуратный почерк. Чёткий. Знакомый. Оскар посмотрел на потолок. — Боже мой, — выдохнул Алекс. — ЭТО ОТ HR. Лиза мило улыбнулась. — Мы заботимся о вашем благополучии. Алекс всё равно обнял роллер. — Чувствую себя оскорбленным, но поддержанным. И далее. Следующим оказался младший стажёр, проработаший всего три месяца и всё ещё с честью носивший свой ID-бейдж. Он принял небольшой подарочный пакет трясущимися руками. А внутри: изящный блокнот. Высококачественная ручка. И открытка, написанная от руки. Стажёр покраснел. Всё больше и больше. Опасно покрылся ярким румянцем. — Ох, — пискнул он. — Что? — спросил кто-то. — Что там? Стажёр прижал открытку к груди. — Тут… Тут написано... «Ты отлично справляешься. Не сомневайся в себе». Вся комната восторженно вздохнула. Стажёр поднял глаза и встретился взглядом со старшим инженером в другом конце комнаты, который тут же сделал вид, что очень заинтересовался какой-то таблицей. — Боже мой, — прошептал Маркетинг. — Это служебный роман, — прошептали Финансы. — Я это запишу, — прошептал кто-то из IT. А после... — Ландо Норрис. Ландо застыл. — ...Это я. Он шагнул вперёд, слегка покачивая рожками, а красный свитер выделялся на фоне нейтральной офисной палитры, словно предупреждающий знак. Лиза протянула ему аккуратно упакованную коробку. — И твой Тайный Санта, — продолжила она, улыбаясь чересчур знающе, — ...Оскар Пиастри. В комнате воцарилась мёртвая тишина. А после неё... — О-О-О-У. Ландо резко поднял голову. Оскар откашлялся. Буквально. В кулак. — Я… — Оскар ещё раз откашлялся. — Это было анонимно. Алекс громко ахнул. — СЭР. Ландо уставился на коробку. Затем на Оскара. И снова на коробку. — Боже мой, — прошептал он, расплываясь в улыбке. Он разорвал обёртку. А внутри... жестяная баночка. Минималистичная. Элегантная. На лицевой стороне аккуратно напечатан текст на японском языке. Ландо прищурился. — ...Это... — Импортная матча, — тихо произнёс Оскар. — Церемониальный сорт. Воцарилась тишина. А потом Ландо издал звук, который можно было охарактеризовать только как искреннюю радость. — О Боже МОЙ, — громко воскликнул он. — Ты запомнил. Уши Оскара покраснели. Не порозовели. Именно раскраснелись. Комната взорвалась. Вздохи, ахи. Смех. Шёпот. Кто-то уронил вилку. Алекс хлопнул Даниэля по руке. — Я ЖЕ ТЕБЕ ГОВОРИЛ. — Дороговато, — прошипел кто-то из финансового отдела. Ландо прижал жестянку к груди, словно бесценный артефакт. — Великая вещь. — Ты пьёшь это каждое утро, — пробормотал Оскар, не сумев сохранить спокойствие. — Ты запомнил, что она из Японии, — ответил Ландо, и глаза его заблестели. — Ты заказал её прямо оттуда. Оскар раскраснелся. — ...Это показалось мне уместным. Лиза улыбнулась в микрофон. — Как мило. Отдел кадров явно делал какие-то заметки. А на другом конце холла стажёр уже лихорадочно печатал на ноутбуке, переводя взгляд с Ландо на Оскара. Скрытая Таблица — Прогнозы на 4-й квартал (Именно Так) Заметка #91 — Тайный Санта подтверждён. Матча в подарок. Импортная. СЕО ПОКРАСНЕЛ 🆘 Ставки обновились. Ландо наконец взглянул на Оскара, теперь уже мягче. — Спасибо. Оскар встретился с ним взглядом. На этот раз не скрываясь. — Пожалуйста. Музыка снова зазвучала громче. Вечеринка возобновилась. Но атмосфера изменилась. Потому что где-то между импортной матчей, покрасневшими щеками и Тайным Сантой, в случайность которого никто не верил, — вся компания уже была в курсе. А Оскар Пиастри? Он позволил этому случиться.

***

Вечеринка не утихала. Она лишь накалялась. Кто-то включил музыку погромче. Кто-то решил, что в плейлисте нужна «ещё одна песня». Бокалы с вином наполнялись сами собой под давлением окружающих. Свет приглушили до уровня «специально», и вдруг 14-й этаж перестал казаться офисом и стал напоминать очень хорошо спланированную ошибку. Оскар стоял в самом конце, обсуждая с кем-то из юристов сроки на следующий год, с идеальной осанкой и ровными голосом — режим генерального директора ещё пока наполовину работал. Ландо наблюдал за ним ровно десять секунд. А потом решил, что хватит. Он появился перед Оскаром, словно праздничная угроза, схватил его за запястье и потянул. — Пойдём. Оскар моргнул. — Куда мы. — Развлекаться, — твёрдо сказал Ландо. – Ты одобрил вино. Вот и результат. — Я развлекаюсь, — ответил Оскар, даже позволив подтолкнуть себя вперёд. – Ты обсуждаешь результаты второго квартала, — парировал Ландо. — Это не развлечение. Они добрались до края импровизированного танцпола — если, конечно, можно назвать танцполом пустое пространство между столиками и мишурой. Зазвучала мягкая музыка, что-то воодушевляющее, что невозможно проигнорировать. Оскар остановился. — Я не танцую, — спокойно сказал он. Ландо недоверчиво обернулся. — Ложь. — Нет, — повторил Оскар. — Ты покачиваешься в такт, — поправил Ландо. — Ты абсолютно точно это делаешь, когда думаешь, что никто не видит. Оскар прищурился. — Ты всё выдумываешь. Ландо ухмыльнулся. — Да. А теперь двигайся. Он без церемоний положил руки Оскара себе на плечи и шагнул ближе, уже двигаясь в такт. Никакой экспрессии. Никакой координации. Просто... счастье. Оскар застыл как вкопанный. А потом... он опустил взгляд. Ландо смеялся. Слегка запрокинув голову, с раскрасневшимися щеками, скошенными рогами, а взгляд сиял той беззаботной радостью, которую Оскар редко видел за пределами тихого утра и поздних ночей. Что-то в Оскаре сломалось. Он выдохнул. И позволил своему телу следовать за Ландо. Совсем чуть-чуть. Смещение веса. Лёгкое движение. Ритм. Глаза Ландо расширились. — Да, — торжествующе прошептал он. — Вот так. Я знал, что ты умеешь танцевать. — Это не считается танцем, — пробормотал Оскар. — Абсолютно считается, — ответил Ландо, подтягиваясь ближе, чтобы было слышно сквозь музыку. – Ты двигаешься добровольно. Оскар слегка рассмеялся. Буквально. Не вежливо или сдержанно. Самым настоящим смехом. Ландо застыл на мгновение. А после улыбнулся так широко, что стало почти больно. Теперь они двигались вместе — без какой-либо репетиции, совершенно спонтанно. Оскар невольно обхватил руками талию Ландо. Ландо придвинулся ближе, даже слишком близко для публичного места, но никто из них этого не заметил. Да и никакого это не волновало. Но разговоры вокруг вдруг стихли. Люди обратили внимание. Кто-то из финансового отдела толкнул локтем кого-то из операционистов. Алекс, сидевший на другом конце комнаты, пристально вглядывался. — О, — тихо произнёс он. — О, вау. Оскар снова засмеялся, на этот раз тише, и наклонил голову, пока Ландо рассказывал ему что-то смешное на ухо. Ландо толкнул его плечом в грудь, улыбаясь так, словно здесь и было его место. Они забыли. Об офисе. О правилах. О зрителях. На несколько минут их окружала только музыка и тепло, и то, как рука Оскара непроизвольно сжималась, когда Ландо смеялся слишком громко. И каждый человек в комнате видел это. Видел, как Оскар смотрел на него. Видел, как Ландо без какого-либо страха тянулся к нему всё ближе. Видел генерального директора, ни разу не хладнокровного — просто счастливого. Таблица будет обновлена позже. А сейчас — танцпол принадлежал им. ПРИЛОЖЕНИЕ — Внутренний Slack Лог (Приватный Канал) Канал: #project-q4 (изначально для «согласования бюджета», сейчас — только сплетни) Доступ: Закрытый — 70 участников (только по приглашению; все, кроме генерального директора и его помощника, комплаенс отдела и одного растерянного стажёра из отдела кадров) Закрепленное сообщение: «Только для наблюдения и отслеживания данных. НЕ @ их. НЕ отправляйте скриншоты по электронной почте». [19:00] Маркетинг — Алекс: РЕБЯТА ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ. СКАЖИТЕ. СКАЖИТЕ МНЕ. [19:00] Финансы — Даниэль: ВИДЕЛИ ЧТО? Я НА СЕКУНДУ ОТВЕРНУЛСЯ А КОМНАТА УЖЕ ЗАКРИЧАЛА [19:01] IT — Джеймс: Я поднял глаза от роутера. ГЕНДИР СМЕЁТСЯ 😮 [19:01] Стажёр #1: ОН… СМЕЁТСЯ? [19:01] Маркетинг — Алекс: ОН СМЕЯЛСЯ. Я СЛЫШАЛ СОБСТВЕННЫМИ УШАМИ [19:01] Юридический — Прая: Я работаю здесь уже 4 года. И НИКОГДА не видела, чтобы этот мужчина улыбался вот так [19:02] Финансы — Даниэль: КТО ТАНЦУЕТ С КЕМ [19:02] Маркетинг — Алекс: УГАДАЙ. [19:02] Стажёр #2: НЕТ. НЕ ГОВОРИ ❌ [19:02] IT — Джеймс: С ПОМОЩНИКОМ. [19:02] Стажёр #1: С ПОМОЩНИКОМ. [19:02] Финансы — Даниэль: С ПОМОЩНИКОМ??? [19:02] Маркетинг — Алекс: РУКИ НА ТАЛИИ. СЛИШКОМ БЛИЗКО. ЧЕРТОВСКИ БЛИЗКО. [19:03] Операционист — Майя: ТО КАК ОН СМОТРИТ НА ЛАНДО НЕЗАКОННО [19:03] Стажёр #2: А ЭТО ВСЁ ЕЩЁ ТАЙНА ИЛИ— [19:03] Юридический — Прая: Это корпоративная тайна. [19:03] IT — Джеймс: Я ОБНОВЛЯЮ ТАБЛИЦУ [19:03] Финансы — Даниэль: КАКОЙ ТАМ УЖЕ НОМЕР ⁉️ [19:03] Маркетинг — Алекс: #92. ГЕНДИР СМЕЁТСЯ ВО ВРЕМЯ ТАНЦА С ПОМОЩНИКОМ. ПОДТВЕРЖДЕНО ‼️ [19:04] Стажёр #1: ОНИ ЗАБЫЛИ О НАШЕМ СУЩЕСТВОВАНИИ [19:04] Операционист — Майя: ОНИ ДЕЛАЮТ ЭТИ МАЛЕНЬКИЕ ЖЕСТЫ С НАКЛОНАМИ [19:04] Маркетинг — Алекс: ПОЧТИ СОПРИКОСНУЛИСЬ ЛБАМИ [19:04] Финансы — Даниэль: Я НЕ В ПОРЯДКЕ ‼️ [19:04] IT — Джеймс: ЭТОГО НЕТ В РУКОВОДСТВЕ ДЛЯ СОТРУДНИКОВ [19:05] Стажёр #2: Я ПРИШЁЛ СЮДА ЧТОБЫ ИЗУЧАТЬ ЭКСЕЛЬ [19:05] Маркетинг — Алекс: ТЫ ИЗУЧАЕШЬ ИСТОРИЮ [19:05] Юридический — Прая: Напоминание: Мы ничего не видели. Мы ничего не знаем. Мы за них рады. [19:05] IT — Джеймс: ПРЕДЛОЖЕНИЕ ДЛЯ НОВЫХ ЗНАЧКОВ: «Рождественская Вечеринка — Доказательство» [19:06] Финансы — Даниэль: УТВЕРЖДАЮ. [19:06] Маркетинг — Алекс: Я НИКОГДА НЕ ОПРАВЛЮСЬ ОТ ЭТОГО [19:06] Стажёр #1: ДУМАЕТЕ ОНИ ЗНАЮТ ЧТО МЫ ЗНАЕМ [19:06] Маркетинг — Алекс: НЕТ. И ОТ ЭТОГО ТОЛЬКО ЛУЧШЕ. Конец записей.