treat him like a princess (help me)

У Минги сегодня очень интересный день. И он готов выжать из него максимум. Снимки, которые он сделает, дойдут до его правнуков. Шутки, которые родятся в его голове, будут вписаны в учебники для начинающих юмористов. Воспоминания о счастливых часах дичайшего стеба над Юнхо останутся с ним навсегда. Минги так взбудоражен, что места себе найти не может. Он ходит по парковой аллее туда-сюда, зачем-то трогает листочки на деревьях, пинает ногой мелкие камушки и даже немного сожалеет, что не курит. Минги весь извелся. Минги ждет появления Юнхо, как манны небесной. Пару дней назад они поспорили, что Минги сумеет закинуть банку из-под газировки в мусорку, не вставая с дивана и не прицеливаясь. Спор нелепый, да. Но Юнхо был уверен, что Минги облажается, — и поднял ставки до небывалых высот. Если Минги промахивается, то месяц платит за все доставки, которые они заказывают на вечерние посиделки. И за кофе платит. И на автоматы с гачей раскошеливается. Если Минги попадает в мусорку, то Юнхо целый день ведет себя как — цитата — его глупенькая беспомощная нежная бейбигерл. Кто-то сказал бы, что ставки неравноценны. Но на самом деле месяц благородно угощать друга едой — гораздо лучше, чем день строить из себя карикатурную героиню аниме, пока над тобой беспощадно угорают. А Минги настроен беспощадно угорать. У него уже есть парочка заготовленных подколок — дальше он будет импровизировать. Юнхо появляется в поле его зрения, и Минги тут же начинает сильно сожалеть, что не курит. И забывает все заготовленные подколки. О, у Минги столько вопросов. Зачем Юнхо нацепил такую возмутительно шелковую блузку? У какой косплеерши он украл эти шорты с оборочками? Белые кружевные носочки натирают ему пятки или нет? …Нормально ли, если у тебя привстает на лучшего друга? И не первый раз, откровенно говоря. Что ж, Минги игнорировал этот факт раньше — и очень постарается проигнорировать сейчас. — Отличный прикид, Юю, как влитой сидит, — Минги играет бровями, выуживая из кармана смартфон. — Я сделаю пару фоток на память, ты не против? Юнхо с наигранным раздражением цокает языком, а потом встает в позу, невыносимую в своей похабности. С абсолютно лживой скромностью сводит колени, при этом выпячивает зад и прогибается в пояснице. Высовывает кончик языка, деланно-невинно пучит глаза и хлопает ресницами. Минги уже не чувствует себя человеком, собирающим бесценный материал для внутренних мемов. Он чувствует себя извращенцем, клянчащим у людей фотки, на которые собирается дрочить одинокими вечерами. Меняя позы, Юнхо капризно говорит: — Не зови меня по имени, с ума сошел? Зови принцессой, или зайкой, или куколкой, или… — Я понял, понял, — поспешно обрывает его Минги, издавая неловкий смешок, полный страха и отчаяния. — Как скажешь. Юнхо расплывается в приторной улыбке. Его глаза горят безжалостным сатанинским блеском. — Я просто хочу чувствовать себя твоей драгоценной девочкой, понимаешь? — воркует Юнхо, обнимая Минги за плечи и потираясь о него грудью. — О, мой сильный и могучий защитник, мой дикий альфа-самец… Минги буквально ощущает, как от Юнхо исходят волны злорадства, — и страшно сердится. Это день его триумфа. Это он должен злорадствовать, что его друг вынужден вести себя как придурок, умирая со стыда. Но Юнхо не умирает со стыда. Он берет Минги под руку, игриво толкая его бедром, и канючит: — А что мы будем делать? Ты придумал, как будешь развлекать свою крошку? Мне скучно, мне уже скучно, побалуй меня чем-нибудь, иначе я заплачу… Юнхо уже кривит губы, продолжая жаться к Минги. Он слегка приседает, чтобы смотреть снизу вверх, а его глаза (какого хера?) и правда начинают наполняться слезами. — На лодке... идем кататься на лодке! — загнанно вопит Минги, бросаясь через аллею к небольшому симпатичному прудику. — Ой, лапочка, как романтично, я знал, что ты у меня выдумщик! Минги трясет от священного ужаса. Все не так, все идет совершенно не так, как он планировал! …Что вообще плохого может случиться во время катания на лодке? Ну, на крайний случай, кто-то рискует вывалиться за борт и утонуть. Так Минги думал. Но теперь он корячится, сражаясь с веслами, пока Юнхо сидит напротив него — и подбадривающе щебечет о том, как мускулы Минги сейчас сексуально напрягаются. Юнхо подставляет ласковому солнышку лицо, шею и глубокий вырез на груди. Ноги он, типа случайно, широко развел. Сверкает по-девчачьи округлыми изящными коленками и нетронутыми загаром ляжками. — Принцессы так не сидят, зайка, — рычит Минги. Он ненавидит блядское ласковое солнышко, поэтично освещающее Юнхо. И ебучий ветерок, который приподнимает блузку и оголяет его живот, Минги тоже ненавидит. Их обдает столь же внезапным, сколь и коротким грибным дождиком. Крупные капли вспыхивают радугой, Юнхо взвизгивает от удовольствия, ловя их ладонями, — а потом громко ахает. Минги успевает всерьез испугаться, не понимая, что случилось. А Юнхо после небольшой паузы стискивает ткань блузки, натягивая ее на груди, и жалуется: — Посмотри, насквозь мокрая, к телу липнет теперь... Боже, сука, грибной дождик Минги тоже ненавидит. — Соскам холодно, — доверительно делится с ним информацией Юнхо. Вода, пошла ты на хуй! Минги больше в жизни пить не будет! После сошествия на берег проще не становится. Юнхо упрашивает купить ему ядовито-розовый леденец — и обсасывает его с оглушительным чавканьем, мыча от восторга. Минги готов дать руку на отсечение, что леденец не настолько вкусный. Губы Юнхо — в малиновых пятнах. Минги услужливо протягивает ему влажные салфетки. — Я же не вижу, где испачкался, — сетует Юнхо, расплываясь в хитрой мразотной улыбочке. — Вытрешь, пожалуйста? Будь душкой! Ты можешь воспользоваться фронталкой смартфона, козел. Минги вытирает рот вытянувшегося по струнке Юнхо салфеткой. Держит его за подбородок — и ощущает себя кроликом, перед которым замерла готовая к броску кобра. — Интересно, а язык тоже покрасился? — восклицает Юнхо и немедленно высовывает его, чтобы попасть Минги точно по пальцу. Язык действительно насыщенно малиновый, а его прикосновение к коже пробуждает в Минги зверское желание упасть ничком на асфальт и долго-долго печально выть. Сейчас только середина дня. Как Минги продержится до полуночи?! — Я выброшу, спасибо, — урчит Юнхо, забирая у него салфетку. Минги пытается привести в порядок мысли, пялясь на оброненный кем-то рожок: мороженое растеклось по асфальту яркой кляксой. Минги почти чувствует духовное родство с этой липкой лужей. — Ох-х, салфетка упала! — доносится до него голос Юнхо. Минги автоматически поднимает глаза — и, разумеется, натыкается взглядом на зад Юнхо, предельно обтянутый шортиками. Оборочки игриво колышутся на ветру. Сколько нужно времени, чтобы поднять с земли салфетку? Секунда? Две? Юнхо вертит перед Минги своей наглой жопой все десять. Проходящий мимо мужчина наступает в растаявшее мороженое. Посреди цветной лужи красуется грязный отпечаток ботинка. Вот теперь духовное родство Минги чувствует на все сто процентов. — Хочу есть, — заявляет Юнхо после часа неспешной прогулки по парку. Он вприпрыжку бежит к палатке, где торгуют жареной курочкой. — Давай возьмем! Ну давай-давай-давай! — Юнхо хлопает в ладоши, строя отвратительно милые рожицы. — Я уже разорился на лодку, леденец тебе купил, — шипит Минги. Разумеется, ему не жалко угостить Юнхо этой несчастной курочкой. Но Минги боится, что тот и ее поедание превратит в цирк (или стриптиз-шоу). — Если купишь мне поесть, — Юнхо надувает губы, убирая руки за спину и качаясь с мыска на пятку. — Дам тебе грудку свою пожамкать. У Минги спирает дыхание. Он пригвожден к месту сюрреалистичностью происходящего. — Твою... чего?.. По... пожамкать? Знал ли Минги, что когда-нибудь услышит такое предложение от Юнхо, с которым они выросли в атмосфере крепкой дружбы двух гетеросексуалов? Ну, ладно, в последнее время в своей гетеросексуальности Минги начал сомневаться. Да и в гетеросексуальности Юнхо тоже. Но вот в их дружбе он не сомневался никогда. И на этом моменте ему приходится вернуться к вопросу: нормально ли, если у тебя привстает на лучшего друга? — Можешь погладить, если жамкать стесняешься. Минги обессиленно покупает Юнхо ведерко курицы. И умоляет себя держаться и сохранять присутствие духа. Наевшись, Юнхо, кажется, решает сжалиться над Минги — они просто шатаются по улицам и болтают о всякой чепухе. Минги надеется, что Юнхо надоело ломать комедию, а о жамканьи грудки он попросту забыл. Но впереди еще целый вечер. Минги очень жаль, что они с Юнхо соседи — нельзя попросту разойтись по домам и считать его мучения законченными. Увы. Когда они заходят в квартиру, Юнхо тут же спрашивает: — Ну что, жамкать-то будешь? Минги не хочет. Минги боится. Минги подозревает, что после этого пути назад не будет. Придется все-таки думать о том, почему их с Юнхо взаимоотношения все меньше походят на дружбу. Но Минги слаб. И неловко кладет ладони Юнхо на грудь. Сопит мрачно и сосредоточенно. Он очень хочет пойти в душ, подрочить там, а потом смыть с себя безумие этого дня. Юнхо неотрывно смотрит на него и выжидательно молчит. Минги слегка сжимает пальцы — и тут же понимает, что это был последний гвоздь в крышку его гроба. Самое убийственное — то, что грудь Юнхо (спасите, помогите, кто-нибудь, пожалуйста) очень мягкая (пусть на Землю сейчас упадет метеорит) и нежная (Минги не против рассыпаться в прах, без проблем, давайте, поскорее). Она абсолютно не похожа на крепкий накачанный мужиций грудак Минги, который он упорно совершенствует в спортзале. Потрогав Юнхо, нельзя сказать: «Вот это сиськи, брат, ну ты красавчик!» Можно только выдохнуть: «Ах, душа моя, ваши прелести прекрасны!» Минги сейчас либо заплачет, либо кончит, либо отъедет в дурку. — А разве… — хрипит он, надеясь, что покраснел не так сильно, как ему кажется. — Хорошие девочки не должны носить лифчик? — О, ты хотел бы увидеть меня в лифчике? — тянет Юнхо. Черт, черт, черт. Язык Минги — враг его. Юнхо не отпускает Минги в душ — он требует заказать что-нибудь вкусненькое на ужин. Они устраиваются на диване — Минги сидит и невидящим взглядом пялится в смартфон, забыв, зачем взял его в руки. Юнхо ложится, закидывая ноги на спинку дивана. Минги нервирует его поза. Она провокационная, а Минги совсем истощен. Ему кажется, что по нему проехался поезд. Грузовой, не пассажирский. Юнхо дарит Минги пару минут обманчивого покоя, а потом бросается в подлейшую атаку. — Понравилось тебе меня щупать? — интересуется он, закидывая ногу Минги на плечо. Его голос — низкий и полный скрытого коварства. Минги не сомневается, что именно таким голосом дьявол уговаривает человека продать душу. — Конечно, куколка, — отвечает Минги, откладывая телефон и стараясь звучать как можно язвительней. — Не делай вид, что не понравилось, — Юнхо надувает губы и приподнимается, упираясь локтями в диванные подушки. Целых четыре пуговки на его блузке расстегнулись. Минги громко сглатывает. Он не собирается смотреть в образовавшееся декольте, потому что ему и без того тяжело. Ему достаточно видеть крошечные бугорки сосков, натягивающих легкую ткань, — и это уже больше, чем Минги может выдержать. — Хочешь снова потрогать? — шепчет Юнхо, рассеянно водя пальцем по ключице. Его тонкая щиколотка ощущается на плече Минги неописуемой тяжестью. Он как Атлант, держащий небо. Вот только небо вряд ли хоть раз приставало к Атланту с неприличными предложениями. — Не хочу, — бурчит Минги, отводя взгляд и с преувеличенным вниманием изучая потолок. Юнхо хорошо справляется с ролью его бейбигерл, а вот Минги роль альфача уже не тянет. Он выдохся и перевозбудился. — Врунишка, — хмыкает Юнхо, проезжаясь ногой по груди Минги и устраивая стопу в проклятом кружевном носочке у него на животе. Минги напрягает это опасное соседство с его членом, которому и так уже тесновато в джинсах. — Неужели не хочешь сделать приятно своей маленькой… Это уже чересчур. Минги поворачивается всем корпусом к Юнхо, дергая его к себе за лодыжку. Юнхо от неожиданности издает короткий писк. Но и Минги оказывается в невыгодном положении. Он теперь сидит между ног Юнхо, чьи сраные кокетливые шортики задрались до самых бедер. Жить становится еще тяжелее. — Ты чего это добиваешься? — рявкает Минги, одолеваемый сексуальной паникой. — А чего это я добиваюсь, в самом деле? — Юнхо дурашливо закусывает палец и приподнимает бровь. — По-моему, ты меня соблазняешь. — По-моему, тоже. Минги испуганно моргает, окончательно переставая понимать, как они от нелепого спора пришли вот к этому. — Это… не по-дружески… — бормочет он, нервно сжимая щиколотку Юнхо в своих пальцах. — Твоя ширинка тоже не очень по-дружески натянулась, — парирует Юнхо. — Ах так?! А сам-то?! Минги подается вперед и нависает над Юнхо, сжав его напряженный член через шорты. — Ну… виновен, — дыхание Юнхо чуть сбивается, на щеках появляется легкий румянец. — И что мы с этим будем делать? А что тут сделаешь? Похоже, придется принять тот факт, что у них обоих привстает на лучшего друга. Минги резко двигает ладонью, заставляя Юнхо ахнуть и прогнуться ему навстречу. Они замирают, таращась друг на друга как полные идиоты. — Ты… про главное-то не забывай, — Юнхо закусывает губу. — Обращайся со мной как с принцессой. У него нет ни крупинки совести. Минги тяжело вздыхает и покорно убирает руку с его члена. Ладно, если Юнхо хочет нежностей, обеспечить их ему — дружеский долг Минги. Он осторожно стягивает с Юнхо шорты, мягко целует его щиколотку и пробегается пальцами по стопе. Юнхо хихикает. Кружевные носочки Минги с него снимать не будет. Даже если очень хочет узнать, натерли они Юнхо пятки или нет. Минги забрасывает его ноги себе на плечи, мимолетно чмокая его в коленку. Юнхо одобрительно мычит, и Минги задерживает губы на колене, прижимаясь щекой и согревая его своим дыханием. Под шортами у Юнхо оказываются кошмарно прозрачные трусики. Этот засранец знал, что все закончится сексом. Ладно. Белье не скрывает, насколько Юнхо возбужден — на ткани уже обозначились влажные пятна. Минги не отказывает себе в удовольствии снова прикоснуться к Юнхо, приласкав его медленно и нарочито осторожно. Тот отзывается протяжным дрожащим стоном. Минги продолжает целовать его колено, изредка прикусывая прохладную нежную кожу, — и гладит Юнхо, ощущая, как материя под его ладонью становится все мокрее. Стоны Юнхо набирают силу. Они грубоваты и низковаты для принцессы. Губы Юнхо влажно блестят, мягкий живот поджат и напряжен, ноги у Минги на плечах начинают подрагивать. Минги успокаивающе растирает и массирует его бедра. Не удерживается от соблазна стиснуть зад, а потом приспускает белье и накрывает его член рукой, проходясь пальцами по всей длине и чуть сжимая у основания. Юнхо виляет бедрами, стонет уже совершенно неконтролируемо. Бездумно гладит себя по шее, стискивает в пальцах шелк блузки. Скользит ниже, растирая свою грудь и прихватывая соски. Он вздыхает так разнеженно и сладко, что Минги чувствует потребность быть причиной этих вздохов целиком и полностью. Поэтому он быстро приспускает джинсы, чтобы вжаться своим членом в член Юнхо. Теперь, когда они трутся друг об друга, а его руки свободны, Минги перехватывает запястья Юнхо и вдавливает их диван. — Принцессы не должны себя трогать. Не забирай у меня мою работу, — шепчет он Юнхо на ухо, а потом принимается расстегивать на нем блузку. Приструненный Юнхо мычит — то ли протестующе, то ли одобрительно. Минги целует его шею, ведет губами ниже и щекочет сосок языком. Мычание Юнхо становится очевидно одобрительным. Минги продолжает ласкать его ртом, наслаждаясь тем, какой мягкой под его языком ощущается кожа и какой твердой и упругой — горошинка соска. Юнхо больше не пытается прикасаться к себе — только притягивает Минги ближе и требовательно стискивает его плечи. Он извивается и прогибается в пояснице, — и Минги приходится вжаться в Юнхо сильнее, потому что он почти болезненно нуждается в соприкосновении их тел. Юнхо скулит и всхлипывает под ним. Минги отрывается от его раскрасневшихся сосков, ярко выделяющихся на бледной, ходящей ходуном груди, и выдыхает: — А я могу… тебя поцеловать? — Ты прикалываешься, что ли? Как ты думаешь? — стонет Юнхо, облизывая губы. Минги бы хмыкнул — довольно и торжествующе. Но низ его живота скручивает от приближающегося оргазма, поэтому он может только длинно выдохнуть и склониться над Юнхо, толкнувшись языком ему в рот. Юнхо тоже почти на пределе, поэтому они скорее кусаются, чем целуются, — и это совершенно не романтично. Но Минги очень хорошо, и дела до романтики ему сейчас нет. Минги окончательно перестает беспокоить тот факт, что друг детства решил его соблазнить, а Минги моментально поддался на провокацию. Их дружба идеальна, их секс идеален, — возможно, они будут идеальны и в чем-то большем. Юнхо сжимает ногами бедра Минги, трется грудью о его футболку и почти душит в объятиях. Не сейчас и не сегодня — но Минги уже хочется зайти дальше. И он не сомневается, что Юнхо будет только за. Минги почти задыхается — и все равно углубляет поцелуй, а Юнхо содрогается и кончает, укусив его за нижнюю губу. Сперма толчками выплескивается Юнхо на живот — и Минги трется о него быстрее. Юнхо скользит трясущейся ладонью по своему телу, пачкая пальцы в семени, а потом помогает Минги рукой. Тот теряет всякую связь с реальностью от того, какие прикосновения Юнхо жадные и как горячо, скользко и охренительно вбиваться в его кулак. Тихонько постанывая, Юнхо продолжает двигать рукой, даже когда Минги уже накрывает оргазмом. А потом он размазывает по своей груди их смешавшуюся сперму и спрашивает: — Хочешь снова потрогать? Какой пиздец. Великолепно. Они сидят на диване с влажными после душа волосами — и то и дело косятся на часы в ожидании еды. Заводить разговор не торопятся, но молчание между ними спокойное и комфортное. Юнхо переоделся в привычную домашнюю одежду, но Минги чувствует, что он все еще настроен дурачиться. И уже придумывает новые издевательства. Однако Минги не намерен больше пресмыкаться перед ним, нет-нет. — За доставку пополам платим, хватит с меня. Как ты помнишь, я выиграл спор и угощать тебя не обязан. — Да я и не рассчитывал, — Юнхо зевает, потом потягивается и заползает к нему на колени. — Сдалась мне твоя бесплатная еда. — Ага, ври больше, спорил-то тогда зачем? — закатывает глаза Минги, обнимая его за талию. Юнхо лукаво щурится: — Чтобы проиграть. Я не сомневался в твоей меткости, знаешь ли, — он ласково ерошит волосы Минги. — Просто искал повод… сдвинуть нас с мертвой точки. — Мудацкий план. Ты мне все нервы истрепал. — Ой, как будто тебе не понравилось. Признайся, ты еще не раз попросишь меня побыть глупенькой принцессой. Я знаю твои кинки, дружище. Вот как. Интересно. Они никогда не говорили о кинках. Минги начинает подозревать, что Юнхо копался в истории браузера на их общем ноуте. Гадкий негодник. Юнхо снова смотрит на часы, Минги тоже бросает на них мимолетный взгляд. Уже почти полночь, курьер опаздывает. — Черт, меня начинает рубить, — Юнхо прикрывает глаза. — А жрать хочется. Кажется, мне нужно, чтобы ты отогнал сонное заклятие поцелуем любви. Давай, спасай меня, рыцарь. Домофон начинает звонить, но курьеру придется немного потоптаться под дверью. Минги не может отказывать нежной леди, даже если она уже не в кружевных носочках. И он осторожно прижимает Юнхо к себе, целуя его невесомо и трепетно, — как настоящую принцессу. Юнхо ластится к нему, довольно вздыхая. Пусть насладится моментом, потому что позже за все свои выкрутасы он хорошенько получит по жопе. И Юнхо это понравится. Всенепременно. Минги тоже копался в истории их браузера.