Всё бывает

Маккей уже более или менее разобрался, что попал в прошлое и его действительно окружают древние. Спасибо его гениальности, что он посветил время выучить их язык благодаря базе Атлантиды. Родни сидел на корточках перед очередной вскрытой панелью, по локоть запустив руки в мешанину светящихся кабелей и кристаллов. Его лицо было измазано технической смазкой, а в зубах он зажал крохотный прибор, заменяющий ему сейчас половину инструментов. — Что это за корыто? — проворчал он, выплюнув прибор в ладонь. — Энергораспределение здесь проектировал либо гений-садист, либо студент-недоучка в три часа ночи. Почему здесь всё держится на честном слове и каких-то надеждах на светлое будущее? Один из офицеров-атлантов, стоявший неподалеку и завороженно наблюдавший за тем, как быстро Родни соединяет несовместимые контуры, ответил с вежливой осторожностью: — Это «Безоружный». Исследовательское судно. Родни замер. Несколько секунд он просто смотрел на мигающий кристалл перед собой, а потом начал смеяться. Сначала это был тихий хохот, перешедший в полноценный истерический смех, от которого он едва не стукнулся головой о низкий потолок шахты. — «Безоружный»? Серьезно? — выдавил он сквозь смех, вытирая слезы грязным рукавом. — О, я вижу, идиотизм в названиях у вас — это семейная черта, передающаяся через поколения! Какой гений вообще называет военное, по сути, время корабль «Безоружным»? А потом вы удивляетесь, что это корыто разваливается при первом же кризисе! Это всё равно что наклеить на себя мишень и написать «Пожалуйста, не стреляйте, я пацифист». Древние переглянулись. Их шок постепенно сменялся осознанием: этот странный человек не просто знал их язык, он видел их технологии насквозь. Он читал схемы так, будто сам их писал, хотя его методы... вызывали вопросы. — Энергии не хватит на прыжок, — подал голос Янус, делая шаг вперед. — Перегрузка в главном узле заблокировала... — Я знаю, что она заблокировала! — огрызнулся Родни, не оборачиваясь. — Янус, закрой рот и не мешай профессионалу. Если я буду слушать твои советы сейчас, мы застрянем здесь на десять тысяч лет, а у меня на сегодня были другие планы! Он достал из кармана моток липкой ленты (той самой «древней изоленты», которую всегда носил с собой на всякий случай) и с яростным усердием начал заматывать искрящуюся спайку двух магистралей. Посмотрев на дело рук своих, он критически прищурился, а затем подобрал с пола тяжелую металлическую штангу, выпавшую из переборки. — Так, все отошли! — скомандовал он. Древние попятились. Родни со всей силы ударил палкой по массивному распределителю питания. Гул двигателей изменился с надрывного визга на ровное, мощное гудение. Свет на мостике перестал мигать и загорелся ровным голубым сиянием. — Изолента и кинетическая коррекция, — гордо заявил Родни, бросая палку. — Работает в любой эпохе. Теперь живите с этим. Он поднялся, отряхнул колени и снова уставился на Януса, который выглядел так, будто увидел, как примитивный варвар только что собрал атомный реактор из палок и грязи. — Ты... как ты это сделал? — тихо спросил Янус. — Эти системы не предполагают такого обращения. — Эти системы предполагают наличие мозгов у экипажа, — отрезал Родни. — Но раз уж вы решили назвать корабль «Безоружным», я не удивлен, что у вас и с логикой проблемы. И не смотри на меня так. Я тебя спас, я твой корабль починил, а теперь я хочу кофе, которого здесь нет, и чтобы ты исчез из моего поля зрения до того, как я вспомню еще какую-нибудь твою «блестящую» идею из будущего. Янус нахмурился, в его глазах промелькнуло странное узнавание и глубокое замешательство. Он чувствовал, что этот агрессивный спаситель знает о нем слишком много, и это знание явно не сулило Янусу ничего приятного. Остальные древние понемногу расходились по постам, то и дело оглядываясь на Маккея, который продолжал ворчать под нос что-то про «криворуких архитекторов» и «безответственное отношение к ресурсам».