Законное нарушение / Законно или нет

Глава 13 Проникновение до нутра Фэн Тан всё ещё не мог прийти в себя от услышанного. Когда Фэн Лулин прижал его к стене в углу, в голове у Фэн Тана промелькнули какие-то обрывки мыслей. И ему вдруг показалось, что в этом году ему просто не везёт: всё шло как попало, одно цеплялось за другое. Наверное, всё началось с той дурацкой новогодней ночи, которая перевернула его жизнь с ног на голову на целых полгода. Тогда он был с Лань Чжоу. Объевшись, они оба рванули в центр города, к главной достопримечательности, чтобы вместе с толпой орать отсчёт. Народу собралось столько, что на улицы выехали все наряды полиции: дороги перекрыли, ввели ограничения, но море ликующих молодых людей всё равно стояло под огромным городским символом, задрав головы и выкрикивая цифры. Казалось, каждый мечтал зажать в руке светящуюся палочку, чтобы зажечь ею все свои надежды на будущий год. И в самый разгар этого безумия какой-то долбанный придурок вдруг подскочил и заорал: — Десять! Девять! — и вся толпа, подхватив, радостно завопила: — Восемь! Семь! Шесть! Пять!.. Когда все проорали «Один!», люди опустили глаза в телефоны, сделать пост в Моментах и загадать желание, и тут обнаружили, блять, что на часах всего 23:58. Фэн Тан стиснул зубы. Суеверным он не был, но кто откажется от доброй приметы? — Смотри на меня. Воспоминания оборвались. У самого уха прозвучал знакомый мужской голос. Подбородок Фэн Тана был приподнят пальцем мужчины, заставляя поднять голову. Мысли окончательно спутались. Фэн Лулин, видимо, недовольный его рассеянностью, провёл большим пальцем по его губе — и палец стал обжигающим. — О ком думаешь? — спросил Фэн Лулин. — О Лань Чжоу, — честно ответил Фэн Тан, поднял глаза, встретил взгляд Фэн Лулина и тут же отвёл свой. Он пытался уклониться, но тело не слушалось, ноги будто вросли в пол… Не мог отвернуться от человека перед собой, но и сдаться без боя тоже не мог. — О Лань Чжоу? А Хэ Цин? Что у тебя в голове вообще творится? — Думаешь, у всех в голове то же дерьмо, что и у тебя? — У меня там ты, — усмехнулся Фэн Лулин. — Думаешь, найдёшь такого же, как я? И правда, не найдёшь. Фэн Тана перекосило от злости, но в груди кольнуло. И он нарочно, чтобы сделать больно, бросил: — Фэн Лулин, по части любовных дел ты от меня отстал на много жизней. Любовь устроена не так. Нельзя просто рукой махнуть, чтобы я сразу остановился. — Опыт тут ни при чём, — сказал Фэн Лулин. — Главное, это талант. К тому же ты меня не отталкиваешь. — То, что я тебя не отталкиваю, ещё не значит, что я тебя принима… Не успел он договорить, как Фэн Лулин задрал край его рубашки и прошептал на ухо: — Можем не спешить. Не оставив ни секунды на споры, Фэн Лулин крепко вцепился в край белоснежной ткани, ловко поддел её и с силой вдавил пальцы в поясницу Фэн Тана. Тот вскрикнул от боли и окончательно запаниковал: — Мы слишком разные. Если перегнёшь палку, дальше уже не будет интересно. Эти слова ранили слишком глубоко. Фэн Лулина опалило яростью и раздражением: — Это ты называешь «перегнуть палку»? По сравнению с тем, как ты раньше развлекался, это — перегнуть? — Да какое там развлекался! Не беси меня, а то я тебе такое покажу, что мало не покажется… ах! Фэн Тан издал испуганный вскрик. Поясница была его слабым местом, тело само подалось вперёд, и Фэн Лулин тут же подхватил его, прижал к себе и впился зубами в мочку уха. — Ты что, собака что ли… твою мать! Фэн Лулин лишь тяжело дышал в ответ, отвечая на все слова действиями. Укус вызвал острую боль, но горячее дыхание, обдавшее ухо, принесло такую волну сладкого оцепенения, что Фэн Тан не смог сдержаться. Половина тела обмякла, по коже головы побежали мурашки. Сегодня… я окончательно попался. Фэн Тан не мог вырваться, внутри бушевала злость и обида. Хотелось снять ботинок и огреть им Фэн Лулина по голове, но — вот что убивало! — он не мог себя заставить это сделать! Тот, кто первый начал, тот и виноват. Раз уж так вышло, будем вместе до конца. Он обвил руками шею Фэн Лулина, прикусил губу, чтобы не выдать ни звука, и прижавшись к его паху, начал двигаться. Фэн Лулин почувствовал его лёгкую дрожь, и его самого бросило в жар от того, как беспорядочно Фэн Тан тёрся о него. Он не ожидал, что Фэн Тан так яростно ответит… нет, скорее тот сам был голодным волком, который запрокинул шею, ожидая, когда Фэн Лулин её перекусит. Он вдохнул аромат амбры и розы с шеи Фэн Тана… сладкий, пьянящий, совсем не похожий на своего хозяина. Фэн Тан тёрся всё настойчивее. Прядь волос у виска намокла, взгляд стал влажным и томным. Теперь уже он сам перешёл в атаку, не отступая ни на шаг. Фэн Лулин усмехнулся, опустил взгляд и спросил: — Что за роза? В следующий раз используй перец, а то не подходит твоей удали. С этими словами он перехватил запястья Фэн Тана, пошёл в контратаку и с силой прижал его спиной к стене. Привычно нащупав ухо, снова впился в него губами и языком, то нежно, то жёстко… пока не оставил влажный, липкий след. Звуки поцелуев были неприлично громкими, особенно так близко к уху, будто кто-то специально выкрутил громкость на полную. Они заполонили всё сознание Фэн Тана. Он повис на Фэн Лулине, как умирающий, руки на его плечах ослабли. Всего лишь поцелуй в ухо, в шею… звучит постыдно, но он уже не мог сдержаться. Они стояли в углу коридора бара. Высокая фигура Фэн Лулина почти полностью скрывала его от посторонних глаз. — Только не ниже… — выдохнул он в панике, чувствуя, как Фэн Лулин впивается в его шею. — Я же сказал, не ниже! — Ты можешь мне приказывать, — ответил Фэн Лулин, — но я всё равно хочу укусить вот здесь. После этих слов Фэн Тан уставился в тусклый свет аварийной лампы на лестнице. Губы сами собой приоткрылись, но сдержали стон. Такое упрямое молчание лишь раззадорило Фэн Лулина: он лизал всё яростнее, пока Фэн Тана не затрясло. Фэн Тан был упёртым и мягкосердечным одновременно, ни за что не попросил бы пощады. Он лишь крепче обхватил его, сжал, будто хотел погибнуть вместе с ним… но из горла всё равно вырывались тихие, прерывисто-влажные всхлипы. Фэн Лулин, окрылённый, оторвался от шеи с громким чмоком, оставив яркий багрово-фиолетовый засос. Фэн Тан прекрасно понимал, что это такое, нахмурился и выругался: — Ты, блять, реально конченый… Фэн Лулин пропустил ругань мимо ушей и просто приказал: — Подними голову. Мозг уже плавился от нехватки кислорода, и Фэн Тан машинально подчинился, чуть задрав подбородок. Щёки пылали, во взгляде читалось возбуждение, но в глубине глаз всё ещё тлел вызов. Фэн Лулин усмехнулся уголком губ: — Ещё выше. Фэн Тан снова поднял голову. Одна рука Фэн Лулина поддерживала его поясницу, другая перекрывала путь к бегству. И тогда Фэн Лулин закрыл глаза и поцеловал его в губы. Фэн Тан потерял голову. Он отчётливо почувствовал, как его нижняя губа оказалась во рту Фэн Лулина. Её слегка тянули, покусывали, а потом поцелуй стал глубоким, захватывающим, выжимающим воздух. Фэн Тан не был из тех, кто ломается. Дойдя до такого, он уже не думал ни о чём. Его прерывистое дыхание звучало хрипло и дерзко, он позволял Фэн Лулину целовать себя без ограничений. Каждый раз, когда их губы размыкались, Фэн Тан усмехался сам не зная чему: то ли тому, как быстро у Фэн Лулина кончается дыхание, то ли тому, что тот целуется всё же так себе. Рука Фэн Лулина ни на секунду не отпускала его талию. Фэн Тан был скорее худощавым, но с крепкими мышцами поясницы и живота, красивой спиной и длинными конечностями, почти несоразмерно изящными для его роста. Однако стоило снять с него хотя бы половину одежды, как от него веяло совсем другим, густым, пряным ароматом амбры и роз. Фэн Тан сражался с ним губами и языком, а внизу Фэн Лулин всё сильнее прижимался к нему, тёрся, скользил… Фэн Тан чувствовал себя жертвой, на которую бросился голодный зверь. Дыхание этого зверя было слишком грубым, слишком агрессивным. Ворвавшись в рот, оно мгновенно захватило всё. С чем-то подобным Фэн Тан ещё не сталкивался. Ноги его подкосились, и только тогда Фэн Лулин, насытившись, отпустил его. Фэн Тан обречённо закрыл глаза, прислонился к стене, но не удержался и тут же оказался в объятиях Фэн Лулина. Фэн Лулин опустил взгляд на его покрасневшие от поцелуев губы… оказывается, мужские губы тоже могут быть такими мягкими. И у обоих уже стояло. Фэн Тан без всякого стеснения уставился на ширинку Фэн Лулина и, криво усмехнувшись, спросил: — Решим вопрос? Фэн Лулин молча потянул воротник, который Фэн Тан успел изрядно помять, и ответил: — Решим. — Я, бля… ах! — Фэн Тан не успел договорить ругательство, как рука Фэн Лулина, только что сжимавшая его поясницу, переместилась к паху. Отступать было некуда. Фэн Тан лишь вцепился в его спину. Всё тело уже было прижато к стене, голос дрожал: — Пошли… пошли в машину. Двое мужчин, больше не желавшие сдерживаться, торопливо выбрались из бара обратно в зал. К счастью, свет был достаточно тусклым, и мало кто обратил на них внимание. На Фэн Тана было наброшено пальто Фэн Лулина. Он поспешил к столику, где раньше сидел с Хэ Цином, сзади крепко обхватил того за шею: — Дай ключи от тачки. — Ты… — Хэ Цин как раз увлечённо с кем-то болтал, обернулся, увидел лицо Фэн Тана и сразу всё понял. С притворной скорбью воскликнул: — Ты уже уходишь? Мы же договаривались, ты ещё посидишь… У Фэн Тана внутри полыхало так, что не потушить: — Ключи! Хэ Цин вытащил ключи и протянул ему, всё ещё причитая: — С кем ты? Только не с Наньхэ? А тот тип только что… знакомое лицо… А если вы друг другу понравитесь, что тогда? Ты хоть спросил об этом? — Кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Так что я сваливаю первым. Фэн Тан выхватил ключи. По его тону Хэ Цин понял, что всё в порядке, и немного успокоился. Едва Фэн Тан вышел из-за угла бара, как наткнулся на Фэн Лулина, ждавшего у лестницы. Он уже махнул на всё рукой, не глядя на него, с хмурым лицом пошёл вперёд, показывая дорогу. Забравшись в машину, он сразу опустил шторки на заднем сиденье. Полулёжа на кресле лениво протянул: — Сделай это, быстро. Живо. Он стянул штаны так поспешно, что Фэн Лулин, глядя сбоку, едва сдержал усмешку. Фэн Тан вспомнил свою странную привычку курить в душе. Каждый раз он рисковал, проверяя, сможет ли вода потушить сигарету. А от смеси дыма с паром ему всегда казалось, что он вот-вот взлетит к небесам. Теперь Фэн Лулин в машине открыл люк, закурил, зажал сигарету в зубах и склонился снова поцеловать его. Фэн Тан послушно запрокинул голову, не жалея своей «лебединой шеи». В конце концов, два свежих засоса на ней тоже были делом рук этого мужчины. В какой-то момент отвращение ушло, и его накрыло запретным наслаждением. Он обожал строгую, официальную внешность Фэн Лулина в форме, но не выносил его лица, полного желания. Сейчас он искренне верил: стоит раздвинуть ноги, и Фэн Лулин без промедления войдёт в него до самого конца. А сам он готов был взять Фэн Лулина, если борьба будет честной. В темноте они обменивались тяжёлым дыханием, со страстью целовались. Вся машина освещалась только панелью приборов. Этот холодный, искусственный свет и редкие сигналы заставляли Фэн Тана чувствовать, будто они в другой вселенной. Никого вокруг, ни шума, ни огней, ни алкоголя… только они двое. У Фэн Тана пересохло во рту, он больше не выдержал и ногой стянул штаны Фэн Лулина до колен, наступил на ремень, потом поднял взгляд. В темноте он различил только тонкий слой пота на его висках. Нос высокий и прямой, черты резкие, мышцы рук красивые, гармоничные… Даже вены вздулись от напряжения. Фэн Тан вцепился ему в спину, опередив соперника, и одной рукой потянулся вниз к паху, но тут же отдёрнул, его будто обожгло. Он никогда никого не «обслуживал», тем более не видя ничего. Увидев краем глаза, Фэн Тан поспешно отвёл взгляд. Но, стараясь унять бешеный стук сердца, всё же скривил губы в усмешке и флегматично бросил: — «Оснащение» у тебя ничего. Фэн Лулин тоже усмехнулся и, перехватив его руку, сказал: — Да, слишком темно, не разглядеть толком. Потрогай. Он уже потянул его руку вниз, но Фэн Тан бросил вызов: — Я не только видел. Я ещё и всем расскажу. Не успел договорить, как его рука оказалась прижата к пылающей плоти. Лицо Фэн Тана покраснело. Снаружи он уверенно надрачивал, но внутри собирал всё своё мужество, притворяясь спокойным. Это было слишком возбуждающе. Когда Фэн Тан сжал его в руке, из горла Фэн Лулина вырвался непроизвольный довольный стон. Движения Фэн Тана были небрежными, почти неумелыми. Голос Фэн Лулина охрип, и он с трудом выдавил: — Ты что, не умеешь? — Умею, — буркнул Фэн Тан. — У меня очень хорошая техника. Фэн Лулин чувствовал его руку: даже через ткань боксеров она была прохладной. Фэн Тан ущипнул его, дразняще провёл пальцами кругами и подул в ухо. Фэн Лулин хрипло выдохнул: — Ты нарочно? Фэн Тан ухмыльнулся: — Давай, тронь меня. Я сам уже на взводе. Не успел он договорить, как Фэн Лулин крепко обхватил его и навалился всем телом на спинку сиденья, почти полностью подчинив его себе. Они задыхались в тесном пространстве машины, тела плотно прижались друг к другу, словно двое в лихорадке. Ухо Фэн Тана снова оказалось во власти грубых поцелуев, боксеры были стянуты, обнажив половину ягодиц. Он только и мог, что вцепиться в сиденье, отдаваясь на волю Фэн Лулина. — Ты, легче… бля, прошу… Лицо Фэн Тана горело, всё тело обмякло. Техника Фэн Лулина была слишком хороша. Он ласкал его, одновременно беспорядочно прижимаясь всем телом. Фэн Лулин сам чуть не отключился. Он ведь даже не вошёл, а Фэн Тан стонал так, будто они уже отыграли триста раундов, явно нарочно. Он опустил взгляд. Глаза Фэн Тана блестели, тот подразнил его: — Мне всё ещё мало. Фэн Лулин улыбнулся: — Правда? Он усилил нажим, и Фэн Тан тут же бесконтрольно согнулся, затрясся и замолчал. Фэн Лулин нарочно повторял раз за разом низким хриплым голосом: — Правда? Правда? Скажи мне, Фэн Тан? Фэн Тан подумал, что, наверное, совсем с ума сошёл, раз полез дразнить. После этой «взаимопомощи» в голове у него отпечатались только пошлые слова Фэн Лулина. Всё остальное превратилось в чёрный шёлк, который заменил звёздное небо и накрыл их лица, искажённые страстью. Даже от простых взаимных ласк Фэн Лулин едва держался на сиденье. Он действовал так быстро, что стоны Фэн Тана тянулись долго. Тот хватал его за волосы, умоляя остановиться, но Фэн Лулин только смеялся, тяжело дыша и повторяя: — Сам начал. Мы уже в машине, и здесь не тебе решать, продолжать или нет. В конце концов Фэн Тан сдался, свернулся калачиком в его объятиях, дрожа всем телом и кончая. То ли от слишком сильного удовольствия, то ли от перевозбуждения, у него на глазах выступили слёзы, а рубашка оказалась испачкана. И только тогда он пришёл в себя… Он не мог забыть тот последний миг, как инстинктивно запрокинул голову в поисках губ Фэн Лулина, и как тот серьёзно, по-настоящему поцеловал его. Когда их губы наконец разомкнулись, Фэн Тан был в сладком тумане, голова кружилась, и он смутно услышал, как Фэн Лулин прошептал: — Малыш. Фэн Тан, не до конца осознавая себя, лишь промычал в ответ: — М-м? И тогда Фэн Лулин снова прикусил его мочку уха, нежно назвав: — Тан-тан. Но в тот момент Фэн Тану послышалось просто «Тан». Все их полные наслаждения стоны были запечатаны в поцелуе, смешавшись на губах и языках друг друга. Даже когда той ночью Фэн Тан наконец толкнул дверцу машины и выбрался наружу, ноги его всё ещё подкашивались. Он прислонился к переднему сиденью и ещё минут двадцать простоял под ночным ветерком, прежде чем набрать Хэ Цина и сказать, что скоро вернётся в бар. После такого «пожара» было естественно разойтись каждому своей дорогой. Фэн Лулин понимал, что сейчас Фэн Тан не готов ничего слушать и им обоим нужно время. Он накинул пальто и вернулся в зал бара. Едва он сел на своё место, как сидевший рядом Ся Итяо в маске и кепке наконец поднял голову, убавив яркость телефона до минимума, и с любопытством спросил: — Брат Лин, всё? Я видел, как он ключи схватил и свалил. У меня телефон уже на последнем издыхании… — Сходи в соседний бар, — Фэн Лулин вытащил карту и положил на стол. — У входа спроси менеджера, там несколько моих друзей. — А? Брат Лин, а ты? Остаёшься здесь? Ся Итяо взял карту и довольно ухмыльнулся. Маска уже изрядно его заколебала. — Ага, — Фэн Лулин перелил остатки коньяка в газировку. — Посижу ещё. Той ночью Фэн Тан вдруг разошёлся не на шутку, и Хэ Цин только глаза таращил — давно не видел его таким. Вернувшись после «секса в машине», тот щеголял свежими засосами на шее, одежда была в беспорядке, лицо пылало румянцем. Он сразу потребовал карту и заказал выпивку. Оформил новую карту, не глядя на сумму, махнул рукой: тащите дюжину, самых крепких. Но Хэ Цин не дал ему разгуляться, выбрал что-то среднее, налил до краёв и угостил соседний столик. Две компании слились в одну и пили вместе. Фэн Тан опрокинул стопку одним махом, взгляд заметался по залу. — Пейте! Я сегодня, бля… Он заметил в углу одиноко сидящего Фэн Лулина, и усмешка его стала ещё шире, но он больше не смотрел в ту сторону. Медленно опустившись на место, Фэн Тан потряс игральные кости, резко хлопнул ими о стол и рассмеялся: — Опять я проиграл… К трём часам ночи Фэн Тан и Хэ Цин уже напились. Они вызвали водителя, но когда тот приехал, обе компании с ликованием принялись угощать его. В итоге даже водитель нажрался. Разойтись не получалось никак. Фэн Лулин позвонил знакомым и только тогда смог благополучно отправить по домам двух молодых господ — Фэн Тана и Хэ Цина. «Враг» был на виду, а он в тени. Фэн Лулин не мог светиться и просто сидел в машине неподалёку, наблюдая, как приехали водители из дома Фэн и люди из дома Хэ, чтобы забрать их. Когда Фэн Тана усаживали в машину, пальто соскользнуло с его плеча, обнажив кожу, которая в свете уличных фонарей казалась ослепительно белой на фоне ночи. Фэн Лулин смотрел и курил. Он включил музыку, и его пальцы забарабанили по краю окна. Докурив до фильтра и дождавшись, пока машина семьи Фэн скроется из виду, он вдруг вспомнил строчку из песни, что играла в баре: Я такой сильный, я такой крутой, а против твоей легкомысленной улыбки не могу устоять. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum