Законное нарушение / Законно или нет

Глава 11 Обними меня крепко Эту новость он прождал целый день. Фэн Тан поел дома. Хэ Цин так и не позвонил. Ну и ладно, подумал он, невелика важность. Чувствовал он себя дураком, будто кошку дразнят игрушкой. Кидаешься туда-сюда, а поймать не можешь, и щемит в груди. После еды он проверил отчёты автосалона и набрал номер в райком. Сегодня День посадки деревьев, и он был уверен, что Шао Цзиньчэн на месте. Шао Цзиньчэн — соседский старший брат, с которым Фэн Тан дружил с детства. Ему сейчас чуть за тридцать. Работает секретарем районного молодёжного комитета. В детстве Фэн Тан был отчаянным сорванцом, носился по дворам, таская за собой Хэ Цина и Лань Чжоу. Втроём они были вечными «хвостами» Шао Цзиньчэна. Когда подросли, стали самостоятельнее: «захватили» ларёк у дома и воевали с пацанами постарше. Шао Цзиньчэн в то время уже учился в средней школе. Ему было лень с ними возиться, но он считал эту троицу забавной и запомнил их. Потом, на праздники, Лю Личжу и отец Фэн Тана, люди очень добрые, всегда ходили в гости с подарками, брали сына с собой знакомиться. Отношения с тех пор стали тёплыми, и до сих пор они иногда общались. Телефон ответил сразу. Фэн Тан ночью замёрз во сне и простудился, кашлянул и сказал хрипловато: — Брат Чэн, рабочий день в разгаре, а ты на личный номер отвечаешь? — Вечно от тебя одни хлопоты. Знал бы, что это ты, не брал бы, — рассмеялся Шао Цзиньчэн, нарочито понизив голос. — Не в кабинете сижу. Перчатки покупаю, на улице. — Перчатки? — переспросил Фэн Тан. — А, потом расскажу. — Шао Цзиньчэн тут же перевёл тему: — Кстати, ты позвонил, и я вспомнил. Вчера сопровождал твою невестку, помогала родственникам квартиру смотреть. Угадай, кого встретил? Мэн Сэня! Того самого! В элитном комплексе, где квадратный метр по семьдесят-восемьдесят тысяч… — Мэн Сэнь? Чёрт! — Фэн Тан опешил. — Он тебя заметил? — Нет, я его увидел и сразу голову опустил, да ушёл. — Голос Шао Цзиньчэна стал таинственным. — Помнишь школьные времена? Он с тобой дрался чаще, чем ты контрольные заваливал! — Сейчас выйду и подам на него в суд! Не добьюсь справедливости, я… — Фэн Тан оборвал себя на полуслове. Он уже действовал быстрее мысли, мгновенно сунул ноги в тапки. Ключи от машины лежали на журнальном столике слева. Но он остановился. Мэн Сэнь — сын одного городского начальника. В старшей школе они с Фэн Таном сильно повздорили. Мэн Сэнь хвастался, что «закажет» Фэн Тана, вызывал его на поединок один на один и поклялся, что если кто приведёт подмогу, то у того отец умрёт. Проигравший должен был танцевать стриптиз у школьного флагштока. Школьники тогда были тупыми и горячими. В ссорах так и сыпалось «чтоб твой отец сдох». Фэн Тан не сдержал злости, жестоко избил Мэн Сэня, и тот остался и побитым, и опозоренным. После той решающей схватки не дождались ни смерти отца Мэн Сэня, ни его стриптиза у флагштока. Того срочно отправили учиться за границу. Фэн Тан даже удивился. Неужели так боялся танца? Потом, после выпуска, они почти не пересекались. Он слышал, что Мэн Сэнь вернулся в страну недавно, с шумом и помпой, заявляя, что затевает большие дела. Когда только поползли слухи, Фэн Тан с Хэ Цином и Лань Чжоу, как любители зрелищ, ждали с нетерпением. И правда, тот провернул «дело»: на машине влетел в пешеходов на тротуаре. Дело вышло таким громким, что даже отец не смог его прикрыть. Мэн Сэнь загремел на пару-тройку лет. Теперь, после освобождения, он изредка гоняет без прав, всё тот же «герой», которого каждый готов забить. Но Хэ Цин злопамятнее Фэн Тана. Как только он видит Мэн Сэня за рулем, то сразу мчится в ДПС с доносом. Фэн Тан подумал об этом, взглянул на закреплённый вверху чат в WeChat с «тем самым» и увидел, что функция онлайн-жалоб всё ещё там. У Мэн Сэня влиятельная семья, и его появление в элитном жилом комплексе было явно не случайным. Фэн Тан хотел настучать, но рука не поднялась. Он постоял с телефоном у уха, помедлил и сказал Шао Цзиньчэну: — Ладно… Вечером, когда мама вернётся, я с ней поговорю. — Договорились. Он, кажется, полностью оплачивает… — Шао Цзиньчэн прикрыл микрофон ладонью. — Ладно, всё, купил перчатки. Пора назад. Там, видимо, подошли люди, и он поспешно завершил звонок. Мысли Фэн Тана снова улетели в свободный полёт. Он думал о Мэн Сэне. Неизвестно почему, в душе шевельнулось что-то вроде «зачем так спешить жарить друг друга на одной сковороде*1». Хотя он отдавал себе отчёт, что он и такие, как Мэн Сэнь, из разных миров. Кстати, о полной оплате… Фэн Тан вдруг вспомнил одну свою историю. Деловые люди в большинстве своём не любят покупать недвижимость сразу за полную сумму. Они скрупулезно считают каждую копейку, деньги постоянно в обороте, и полная оплата кажется им ненадёжной. Фэн Тан был слишком легкомыслен по натуре и не бизнесмен, поэтому однажды на свои накопления купил маленький домик в пригородном посёлке, прямо на берегу озера. Он говорил друзьям: там полно карасей, потом на праздниках перееду жить — сегодня сухой жареный карась, завтра холодный в соусе, послезавтра тушеный. А затем дела закрутились. На мансарде пыль осела на шторах, а те караси давно оказались в чужих желудках. Фэн Тан до сих пор их вспоминал. Подумав об этом, он тут же заказал доставку карасей, а потом снова вернулся к мыслям «настучать или нет». Схватил телефон, хотел написать Фэн Лулину, рассказать о своей «чиновничьей» жизни, о школьных «кровавых бурях». Но горло сжала острая боль, тысячи слов застряли в глотке, точно иглы. Фэн Тан вообще не любил много рассказывать. Всегда считал, что в общении с людьми нужно оставлять хотя бы тридцать процентов загадки. Но перед Фэн Лулином удержать даже десять процентов было почти невозможно. Про перчатки Шао Цзиньчэн потом прислал сообщение: новый мэр — жуткий чистюля, велел всем сажать деревья исключительно в перчатках. Фэн Тан рассмеялся и спросил какие перчатки. Шао ответил: прозрачные пластиковые. Фэн Тан вдруг захотел утиных спинок в остром маринаде. Утиных спинок в доставке не нашлось. А потому, на следующий день, заехав в автосалон с проверкой, он поехал искать ту закусочную. А раз выехал на дорогу, то конечно сделал крюк, чтобы глянуть, чем занят Фэн Лулин. Хэ Цин рассказал: вчера вечером при проверке на алкоголь снова случился инцидент. Какой-то пьяный мужик подрался с дорожной полицией, размахивал кулаками и орал песни, даже в городские новости попал. Фэн Тан разволновался. Ему всё казалось, что неприятности случились именно с Фэн Лулином. Он позвонил несколько раз, но трубку никто не брал. Правда, сегодня выходной, и неизвестно, застанет ли он его на работе. Когда машина Фэн Тана подъехала к перекрестку, Фэн Лулин как раз сидел на мотоцикле. Лицо у него было изможденное, он явно только что с ночной смены. Он снял фуражку, по вискам струился пот, взгляд был таким усталым, что глаза еле открывались. Фэн Тан вмиг забыл, зачем вообще выехал. Фэн Лулин в таком виде сам был похож на лакомую еду. Он и правда только что с ночной смены. Фэн Лулин уставился на чёрную Ауди напротив и озорно, с лукавой улыбкой, помахал рукой. Фэн Тан опешил, да чуть руль не вывернул. Его машина встала с включённой аварийкой. Фэн Лулин оседлал мотоцикл, надел фуражку обратно и смотрел строго вперёд. Не на него. Несмотря на усталость, голос Фэн Лулина оставался твёрдым. Он заговорил первым: — Ты же ездил на очень красивой белой Бентли. Сегодня с Фэн Лулином дежурил новый человек. Фэн Тан понимал, что тот не смотрит в его сторону, чтобы не создавать проблем. Сам тоже уставился вперёд и ответил: — Бентли — машина Хэ Цина. Он купил её, когда с Ин Юйцзянем всё наладилось. Говорил, она выглядит надёжной и солидной… Хотя потом эту белую Бэнтли всё равно разлюбили. Фэн Лулин нахмурился: — Хм? Почему? — Хи Цин самовлюблённый, — Фэн Тан рассмеялся. — Мы с ним из одной формы отлиты. Оба любим покрасоваться. — Когда-нибудь заработаю и куплю себе такую же, — сказал Фэн Лулин. Фэн Тан отмахнулся: — Ну-ну, парень, амбициозный, молодец. — Правда, по нынешней зарплате мне ещё сто лет штрафы выписывать, — продолжил Фэн Лулин. Услышав это, Фэн Тан не сдержался. Забыв про возможные пересуды, повернулся и посмотрел на него прямо. Старый шрам на предплечье выделялся чётко, даже на запястье виднелись свежие ссадины. Фэн Тан вдруг почувствовал острую боль в сердце. Но в новостях вчера говорили, что избитому полицейскому досталось по лицу. А у Фэн Лулина ничего не было, значит, он просто вымотался на работе. Фэн Тан облегчённо выдохнул. Он ещё не осознавал, насколько это на него не похоже. Фэн Лулин клевал носом от усталости. Он заметил пачку сигарет в бардачке и потянулся было за одной, но вспомнил, что в форме, и отдёрнул руку. Ему срочно нужно было взбодриться, иначе даже до отделения на мотоцикле не доедет. Вчера в дорожной полиции случился инцидент. Хоть и не в их отделении, но весь город ввели в режим повышенной готовности. Фэн Лулина перевели в самый загруженный торговый район в центре города, где он стоял до четырёх утра, а на рассвете вернулся на свой пост. Фэн Тан закурил и сказал: — Спать хочешь? До вашего отделения ещё ехать, мотоцикл обязательно сдавать? — Надо в отделение, — ответил Фэн Лулин. — Не хочу спать. — Наклонись. Фэн Лулин чуть пригнулся, загородив приборную панель, и повернул голову. Хотел что-то сказать, но из салона потянуло тонкими струйками дыма. Табачный аромат смешался с глубоким, сладковатым сандалом. Он был насыщенным и невероятно приятным. Лицо Фэн Тана в дымной завесе казалось размытым. Фэн Лулин вдохнул и вспомнил утренний рассвет на окраине города: такое же алое, ослепительное пятно, скрытое в белёсой дымке. Аромат проник в лёгкие и на душе стало легче. Он всю ночь орал в рацию, голос слегка охрип: — Это чтобы успокоить или взбодрить? — Успокоить, — Фэн Тан затушил окурок о влажную салфетку и задрал подбородок. — Садись в машину. Отвезу тебя домой. Фэн Лулин замер на миг, потом протянул руку и коснулся лица Фэн Тана. Тот остолбенел и повторил: — Садись.. — Мотоцикл оставь здесь, — Фэн Тан притворился нетерпеливым и нахмурился. — Я найду кого-нибудь в вашем отделении, пусть заберёт и отгонит. В таком состоянии тебе ездить нельзя. Фэн Лулин покачал головой. Слова вдруг застряли в горле. Такую привилегию, которая на самом деле и не привилегия вовсе, он вполне мог себе позволить. Разок-другой, ничего страшного. Но он не хотел ею пользоваться. Даже если сегодня нет сил, смену он обязан был завершить сам. От начала до конца. Мотор мотоцикла взревел. Фэн Тан больше не уговаривал, просто тронулся следом. Фэн Лулин ехал впереди, то и дело бросая взгляд через плечо. Фэн Тан терпеливо ждал, а когда поток останавливался, переключался на нейтралку и демонстративно газовал. Ты можешь нормально ехать? Чего всё оглядываешься? Ветер выдул из головы Фэн Лулина сонную тяжесть. Он сбросил скорость и больше не оглядывался. Спина его оставалась прямой, будто он был рыцарем, охраняющим Фэн Тана. На следующем перекрёстке они снова оказались рядом. Фэн Тан опустил стекло, высунул руку и положил локоть на край окна, а кисть лениво болталась. Фэн Лулин скосил взгляд: под тонкой кожей проступали вены, чётко вырисовывались кости. Кадык его дёрнулся. Фэн Тан метнул острый взгляд. В нём плескалось раздражение, кокетство и безмолвное приглашение. Фэн Лулин не отступил. Уставился в ответ и беззвучно шевельнул губами: На что уставился? А потом взгляд его нагло скользнул ниже, будто просверлил дверь и остановился чуть ниже талии Фэн Тана. Дерзко, упрямо, с откровенным вызовом. Фэн Тан остолбенел и выдохнул вслух: — Зелёный. Слова ещё висели в воздухе, а Фэн Лулин уже рванул с места. Один впереди, другой сзади. Погоня, игра в догонялки, пока не загорелся следующий красный. Фэн Тан снова высунул руку, облокотившись о зеркало. Фэн Лулин, сидя на служебном мотоцикле рядом, наконец не выдержал: — Убери лапу. В салон. Фэн Тан пожал плечами: — Днём на улице, что такого… — Убери внутрь, — голос Фэн Лулина не оставлял пространства для споров. — … Ладно. В конце концов, на дороге нужно слушаться полицейского. Тем более этот полицейский специально придирается именно к нему. Если не ему уступать, то кому же ещё? Фэн Тан пробормотал что-то под нос, убрал руку и нажал кнопку. Стекло поползло вверх, оставив Фэн Лулина снаружи с лицом чернее тучи. Фэн Тан чуть не зашёлся от смеха, едва удерживаясь, чтобы не схватиться за живот прямо за рулём. Они уже почти миновали перекрёсток, как вдруг у обочины с визгом тормозов остановилось такси. Дверь распахнулась, и из машины вышли водитель и пассажиры. Пассажиры, молодая пара, были явно разъярены. Водитель стоял поодаль, опустив голову. Фэн Лулин среагировал мгновенно и резко затормозил. Фэн Тан переглянулся с ним, тоже прижался к обочине, включил аварийку и потянулся к дверной ручке. — Ты пока не выходи, — Фэн Лулин поднял руку, останавливая его. — Я разберусь. Фэн Тан не послушался и уже расстёгивал ремень. И правда, едва Фэн Лулин слез с мотоцикла в форме, все взгляды устремились на него. Мужчина-пассажир обнимал перепуганную женщину и, увидев полицейского, тут же накинулся на водителя ещё громче: — Ты ещё деньги хочешь? Это я с тебя должен потребовать компенсацию за моральный ущерб! Если не веришь, давай с товарищем полицейским посмотрим запись с регистратора. Ты не только жену до полусмерти напугал, но и сорвал все наши планы! Фэн Лулин подошёл и из разговора понял, что водитель такси при переключении передачи задел бедро женщины. Он уже вёз их из пригорода в центр. Даже без учёта платных дорог набежало больше ста юаней, а тут, почти у самого места назначения, случился такой инцидент. Фэн Тан в длинном пальто стоял рядом и молча наблюдал. Водитель пытался удержать пассажиров, а мужчина осыпал его такой бранью, какой Фэн Тан отродясь не слышал. Водитель наконец не выдержал и вдруг ударил кулаком по чемодану в руках у мужчины. Тот рванул чемодан на себя и чуть не сбил с ног собственную жену. Лицо Фэн Лулина побагровело. — Всем стоять! Никому не двигаться! — его голос пробился сквозь гам. Но толпа зевак уже напирала. Он инстинктивно выхватил дубинку с пояса, и та на взмахе чуть не задела кого-то из передних. Люди в первом ряду отпрянули с криком: — Полицейский бьёт!  Полицейский людей бьёт! Не меняясь в лице, Фэн Лулин щёлкнул кнопкой на груди, включив нагрудный регистратор. Но слова уже подлили масла в огонь. Толпа зашумела, забурлила, сжалась теснее. Фэн Тан растерялся. Его так стиснули, что даже телефон не вытащить. Мужчина-пассажир, видимо, никогда не видел такого жёсткого полицейского, а женщина совсем перепугалась. Фэн Лулин, привыкший к подобному, лишь повторил, сквозь зубы, тише и оттого страшнее: — Я сказал: стоять. На месте. Едва он договорил, как его, метр восемьдесят семь ростом, толкнули, и он пошатнулся. Фэн Тан, стоявший рядом, глухо прокричал: — Расступитесь, не толпитесь! У вас своих дел нет, что ли? Если начнётся драка, сможете ли убежать? Твою мать! Вы же его задавите! В толпе нашлись те, кому не понравилось его вмешательство. Кто-то крикнул, что он не настоящий полицейский, а кто-то, что не его дело. Фэн Тан разозлился не на шутку и плюнул на свою репутацию. — Я жена полицейского, ясно?! — выпалил он. Чёрт, тут же повисла тишина. Сказал он это и сам испугался. Взглянуть на Фэн Лулина не посмел. Большинство зевак были в возрасте, и, услышав такое, они решили, что парень, видать, шутит, но всё же нехотя отступили. Фэн Тан выдохнул, и дышать стало легче. Он уже собрался добавить что-то ещё, чтобы отогнать их подальше, как вдруг почувствовал: чья-то рука обхватила его за талию сзади и притянула ближе. Фэн Лулин прошептал прямо в ухо: — Стой. Не двигайся. Толпа давила, как кильки в банке. Их дыхание смешалось в одно долгое и прерывистое. В ушах у Фэн Тана звенело от шума. Он нахмурился и замолчал. Они вдвоём были самыми высокими в этой толпе, и все головы были повернуты к ним, будто к двум ярким, пылающим флагам на ветру. Фэн Лулин убрал руку, тяжело дыша, поправил снаряжение на поясе и шагнул вперёд разнимать уже сцепившихся мужчину и водителя. На дороге встали все машины, гудки ревели без перерыва. Фэн Лулин заметил у обочины несколько такси и в очередной раз бросил через плечо: — Стой здесь. Никуда не уходи. И рванул в самую гущу. Фэн Тан инстинктивно вцепился в край его куртки, и Фэн Лулин на миг замер. У всех, кто работает на улице, есть своя солидарность, особенно у таксистов и курьеров. И как назло, рядом оказалась заправка, и подмога хлынула со всех сторон. Таксисты сбегались к обочине, готовые наброситься на мужчину. Фэн Лулин обязан был обеспечить безопасность всех, поэтому он, не раздумывая, встал перед мужчиной, загораживая его собой. Он уже поднял дубинку для защиты, но Фэн Тан среагировал быстрее: выхватил её и шагнул вперёд, закрывая Фэн Лулина собой. Он давно не участвовал в таких уличных разборках. Боялся, что обычная дорожная ссора перерастёт в общественный скандал. Боялся, что Фэн Лулин пострадает. В форме тот был уязвимее, чем кто-либо. Фэн Тан отбросил сомнения. Перед ним стояли человек семь-восемь разгорячённых таксистов. Он сказал напряжённо, но чётко: — Отойдите назад, не лезьте в драку. Можете снимать на видео, здесь уже дорожный полицейский, всё будет… Но не успел договорить. Видимо, среди них нашлись те, кто часто попадался и давно недолюбливал «полосатых». Кто-то рванулся вперёд с криком: — Где он, этот твой полицейский?! Выходи! Мать твою, человека избивают, а он… Несколько кулаков полетели в сторону Фэн Тана. Он сжимал дубинку, но даже отбиться не успевал: плечи и спина приняли несколько ударов. За спиной он чувствовал, как Фэн Лулин изо всех сил тянет его назад, одной рукой прикрывая, другой отталкивая нападающих. В голове всё смешалось. «Лучше уж спиной, чем лицом», промелькнуло, и он развернулся, подставляя спину, забыв, что затылок самое уязвимое место. Фэн Лулин перепугался. Увидев, как тот оборачивается, он рванул с невероятной силой, обхватил Фэн Тана и прижал к себе, пригнувшись. Оба согнулись, уворачиваясь. В это время несколько человек всё же прорвались и бросились на мужчину-пассажира. Фэн Лулин мельком увидел, как Фэн Тан снова получает удар, уже занёс ногу для резкого пинка, но Фэн Тан коленом перехватил его движение. Глаза Фэн Лулина налились кровью. Он резко ударил локтем назад, отшвырнув того, кто тянул его за руку, и кто-то с глухим стуком рухнул на асфальт. Мужчина-пассажир за его спиной, окончательно потерявшись в этой толчее, только теперь подал голос, всхлипывая: — Хватит! Не бейте больше, прошу вас! Зеваки наконец вспомнили о звонке в полицию. Когда Фэн Тан пришёл в себя, вдалеке уже мелькали знакомые красно-синие огни. Он наконец расслабился и присел на корточки, ловя ртом воздух. Плечи, наверное, будут в синяках. Всё остальное… терпимо. Место происшествия входило в участок четвёртой бригады. Цяо Цэ с нарядом примчался быстро, сразу отправил подчинённых задерживать зачинщиков. Увидев сидевшего на асфальте Фэн Тана с ссадиной на подбородке, он едва не ахнул. Фэн Лулин присел рядом и похлопал по спине: — Легче? Фэн Тан нахмурился, кивнул, потом покачал головой: — Нормально. Иди лучше, задерживай людей. Тот, с крашеными волосами… дважды пнул, чуть не в пах. Больно пиздец. Фэн Лулин встал. Лицо его было холодным. Он окинул взглядом задержанных: — Их двое с крашеными. Который именно? — Рыжий. — Оба рыжие. — Чёрт… Ладно, — Фэн Тан так и остался сидеть, прижимая ладонь к пояснице. — Потри мне здесь. Болит. Цяо Цэ, стоявший рядом, услышал это и у него волосы на затылке зашевелились. Он поспешно вставил: — Командир Лин, это дело я лично возьму под контроль. Всё будет по процедуре. Молодому господину Фэну справедливость гарантируем… Фэн Тан чуть не задохнулся. Что он имел в виду под «молодому господину»? Фэн Лулин внимательно посмотрел на него: — Где именно болит? Покажи. Фэн Тан, не отрывая от него глаз, потянул ворот свитера, обнажив плечо. Кожа уже залилась густым красным, обещая вскоре потемнеть. Он тяжело вздохнул и сказал, нарочито громко: — Вот здесь. Сильно. Цяо Цэ поперхнулся и поспешно отвернулся. Дальнейшее оформление инцидента легло на плечи Цяо Цэ. Пока Фэн Лулин осматривал ссадины, тот проводил профилактическую беседу с женщиной-пассажиркой: — … В незнакомую машину лучше на переднее сиденье не садиться. Самое безопасное место — среднее, на заднем ряду. Фэн Лулин как раз открывал дверь патрульной машины. Он взглянул на Фэн Тана и отрывисто бросил: — Садись сзади. Посередине. — С какой стати? — Там безопаснее всего. Ауди Фэн Тана стояла у обочины, но Фэн Лулин был непреклонен и настоял на том, чтобы отвезти его в отделение для официального освидетельствования. Как только они сели в машину, Фэн Лулин усадил Фэн Тана на заднее сиденье и сам забрался следом. Фэн Тан смотрел на него, и от этого взгляда всё тело заныло с новой силой. Он вспомнил себя подростком, когда чувства били через край. Он ненавидел открыто и яростно, а любил тайно и неловко. Дрался мастерски и без страха, но признаться в симпатии не хватало духу. Теперь он вырос. Видимо, юношеский задор просто перекинулся в другое русло: в любви он стал громогласен и безогляден, а всю раздражительность, нетерпение и брюзжание загнал глубоко внутрь. Лань Чжоу как-то затронул эту тему. Фэн Тан тогда только затушил окурок о кирпич и буркнул: — Так и взрослеют. Лань Чжоу фыркнул: — Глубокая мысль, но чё ж ты тогда до сих пор только языком трепать умеешь? Фэн Тан отрезал: — Это называется с людьми говорить по-человечески. А с призраками… я с призраками не разговариваю. Просто иногда покуришь, закроешь глаза и несёшь такую херню, что все решат — ты невероятно сложная личность. Лань Чжоу спросил: — А драться теперь ещё способен? Фэн Тан ответил вопросом: — Хочешь, попробовать этот кирпич на вкус? Конечно, он давно не ввязывался в уличные драки. Но сегодня сделал исключение. При всех, на людной улице. Патрульная машина въехала в длинный тоннель. Впереди дневной свет казался ослепительно ярким. И вот, уже почти на выезде, Фэн Лулин вдруг выпрямился. Одной рукой он обхватил Фэн Тана за плечи, а широкой ладонью другой накрыл ему глаза. Фэн Тан остолбенел и не шевельнулся. Только когда машина полностью выехала на солнце, Фэн Лулин медленно, почти нехотя убрал руку. Фэн Тан не стал отдаляться, а повернулся к нему всем корпусом, сократив расстояние. На его губах играла лёгкая улыбка. — А я-то думал… Он поднял руку, коснулся уголка губ Фэн Лулина, затем медленно провёл по жёсткой щетине на челюсти. — …что ты хочешь меня поцеловать. Сноски: *1. «Зачем так спешить жарить друг друга на одной сковороде» — перефразированная китайская идиома «相煎何太急». Означает: «зачем враждовать со своими», «зачем убивать близкого человека». *** Перевод команды Golden Chrysanthemum