Законное нарушение / Законно или нет

Глава 6 Метания между удачей и бедой После этих слов Фэн Тан лишь закатил глаза. Этот рот рано или поздно мне придётся заткнуть… нет, чёрт возьми, я его зашью! Вдалеке белый Бентли бережно опустили на землю, и сердце Фэн Тана, всё это время висевшее на волоске, наконец вернулось на место. Будь на кузове хоть царапина, Хэ Цин посреди ночи начал бы скакать на кровати, как на батуте, подпрыгивая на метр вверх, а потом примчался бы его прикончить. Только Фэн Тан об этом подумал, как по спине пробежал холодок. Он даже не подозревал, что Фэн Лулин наблюдает за ним вдоль вереницы фонарей под навесом участка. Фэн Лулин смотрел, как Фэн Тан поворачивал голову так нежно, многозначительно, будто в уголках его глаз и бровей распускалась тысяча цветов. Даже такой бестолковый, как Фэн Тан, кожей почувствовал этот обжигающий взгляд. Он инстинктивно опустил глаза на себя: я ведь не голый, чего уставился? Уже собрался отвернуться, как вдруг издалека ударил слепяще-белый луч мощного полицейского фонаря. Фэн Лулин рефлекторно поднял руку, обхватил Фэн Тана за плечи и прижал его голову к своей груди. Фэн Тан глухо хмыкнул, когда Фэн Лулин вцепился в него мёртвой хваткой. — Чего уставились? Быстрее! Закончим, и по домам отдыхать, все сегодня вымотались. Фэн Тан едва дышал под этой ладонью, но навострил уши, слушая, как Фэн Лулин деловито отдаёт распоряжения. И ему вдруг стало смешно. Толкнуть бы… чёрт, не толкается! Фэн Тан махнул на всё рукой и просто замер, повернув лицо в сторону. Когда повернулся, то увидел засучённый рукав Фэн Лулина. На открытой коже виднелся свежий струп, будто от ожога. Фэн Тан внутренне вздрогнул. — Что с рукой? — спросил он. — Свечой обжёгся, вчера вечером… — начал Фэн Лулин. Фэн Тан вскинул брови, мгновенно всё понял и сокрушённо вздохнул: — Блин, не думал, что ты такой развратник. Вчера в отряде свет вырубили, чёрт бы его побрал. Фэн Лулин проглотил вторую половину фразы, лишь холодно усмехнулся в ответ и позволил Фэн Тану думать что угодно. Пусть фантазирует, интересно, до каких извращений додумается. По выражению его лица было ясно: он просто издевается. Фэн Лулин уже собрался что-то сказать, как сзади подошёл дежурный с регистрационным блокнотом, на лице была заметна обеспокоенность: — Командир Лин, те гонки только что классифицировали как ДТП! У нашего отряда есть право задерживать машины на месте, так что… так что этот Бентли, раз попал к нам, должен простоять полные двенадцать часов, прежде чем его отпустят. Фэн Тан опустил глаза и промолчал. Ну, значит, согласен. Фэн Лулин махнул рукой: — Ладно, задерживайте. Он повернулся к Фэн Тану: — Завтра приедешь заберёшь? Так пойдёт? Фэн Тан кивнул, кашлянул. Фэн Лулин невольно взглянул на кулер, взял бумажный стаканчик и собрался налить воды. Редко когда Фэн Лулину хотелось кого-то обслужить, поэтому он спросил: — Тёплую или горячую? Фэн Тан прищурился и усмехнулся: — Семьдесят пять градусов. Он явно почувствовал, как мужчина у кулера поперхнулся словами, и внутри чуть не захохотал до икоты. Подождал немного, и вот Фэн Лулин протянул стаканчик. Фэн Тан обхватил его ладонями. И правда, где-то семьдесят пять, в самый раз. Молодец, справился. Фэн Тан оформил все бумаги на задержание машины, отправил Хэ Цину сообщение, что машину забрали, и умолял, чтобы тот, проснувшись, его пощадил. Была уже глубокая ночь. Хэ Цин, наверное, только что закончил то, от чего Фэн Тан фыркал с презрением — эти поршневые движения, — и голос в трубке был ленивый, сонный: — Ты… ах, ты почему… опять попался? Услышав этот тон, Фэн Тан поспешно прикрыл динамик рукой. Фэн Лулин рядом смотрел и еле сдерживал смех: — Чего прячешь? — Чую, телефон сейчас водой зальёт, — невозмутимо ответил Фэн Тан. Он не успел договорить, как Хэ Цин на том конце взвизгнул: — Фэн Тан! Ты что, «открылся»?! Почему там мужской голос! А потом, совсем не к месту, перешёл на отчаянный шёпот: — Тебя что, уже… А-ах! На этот раз Фэн Тан не стал ждать, пока Ин Юйцзян выхватит трубку, сам опередил его и сбросил вызов, закрыл лицо ладонью и выругался: — Что за друг детства у меня, чёрт побери… Фэн Лулин выслушал весь разговор, уголки его губ дёргались от смеха. Он взял пустой стаканчик из-под воды у Фэн Тана, смял и метко швырнул в урну. — У Хэ Цина есть парень? — Не прикидывайся, твоё начальство наверняка уже подкинуло тебе инфу, — буркнул Фэн Тан недовольно. — Хочешь копать, так копай на Цэнь Ци и его компанию. Мы с Хэ Цином и Лань Чжоу пай-мальчики, законопослушные граждане. Фэн Лулин усмехнулся, не говоря ни «да», ни «нет». Подумал и всё-таки сказал: — Мне информацию о твоей личной жизни не давали. А у тебя есть парень? — Есть, — отрезал Фэн Тан. — И не один, а целых два! По понедельникам, средам и пятницам — один, по вторникам, четвергам и субботам — другой. Доволен? Он сказал и встал, направился во двор участка. Голова слегка кружилась. Фэн Лулин догнал его. Его огромная тень от фонарей падала, будто искромсанная ночью, и давила на Фэн Тана. Фэн Лулин шёл следом и допытывался: — А по воскресеньям? — Отдыхаю, идиот, — Фэн Тан вышел из себя. — Ладно, не буду тебя подкалывать, — он обернулся, взглянул на Фэн Лулина, подумал и всё-таки задал вопрос, который давно вертелся на языке: — А почему в твоём имени «запечатать дорогу»? Фэн Лулин на удивление послушно ответил: — Потому что фамилия отца Фэн, а матери — Лу. Фэн Тан хмыкнул: — А мой отец тоже Фэн… Фэн Лулин ущипнул его за мягкую кожу на затылке: — Да как это, мать твою, может быть одно и то же? Видимо, ночной ветер совсем выдул мозги. Как только зашла речь о родителях, выражение лица Фэн Тана смягчилось, он сунул руки в карманы и зашагал вдоль стены к выходу с участка, словно открыл шлюзы: — Эй, а моя мама по фамилии Лю, но «Ветреный и Романтичный» звучало как-то не очень… вот и переделали на «Величественный и Грозный». Круто, да? Фэн Лулин приподнял бровь, в его голосе было не разобрать, смеётся он или холоден: — А сейчас разве не Ветреный? Сказав это и заметив, что Фэн Тан молчит, спросил: — Твоя мама, это председатель Лю, да? Фэн Тан кивнул, шаг его замедлился, он невольно начал подстраиваться под ритм Фэн Лулина: — Ты правда хорошо меня знаешь. — В городе кто о тебе не знает? Фэн Лулин достал сигарету, зажал в зубах. Посмотрел на слегка осунувшееся лицо Фэн Тана и убрал зажигалку обратно в карман. Фэн Тан услышал это, и улыбнулся: — Да ладно, не такой уж я и крутой? На самом деле рос в обычной среде, как и вы все, не такой уж заносчивый. Когда родители — чиновники… наоборот, ограничений и правил ещё больше. — Да, я… Фэн Лулин открыл было рот, чуть не прикусил язык и ровным тоном закончил: — Не обо мне речь. Фэн Тан не стал развивать тему, хотя ему было что сказать. Он знал, что Фэн Лулин из обычной семьи, но всё равно невольно завидовал. Он не хотел наследовать дело родителей и не хотел слишком долго пропитываться этой городской средой. Фэн Тан вырос в этой среде, чего только не видел, и теперь смотрел на неё спокойно. Взлёты и падения в мире чиновников казались ему не главным: жизнь и смерть — вот что по-настоящему важно, а власть… не стоит она того, чтобы за неё держаться. Он, Хэ Цин и Лань Чжоу друзья детства, настоящие братья, но всё-таки один в системе, двое в бизнесе, и по некоторым вопросам взаимопонимания не хватало. То, что для Хэ Цина и его круга было обыденным и нормальным, для Фэн Тана могло обернуться настоящей «катастрофой» для всей семьи. Иногда он даже завидовал нуворишам. Купят машину сразу за полную сумму, деньги мешками таскают, живут вольно и бесшабашно, сегодня гуляют — сегодня и пьяны, а завтра хоть разорись, потом видно будет. Но такие слова ему некому было сказать. Фэн Лулин, наверное… тоже не понял бы. Фэн Лулин повёл его вперёд на несколько шагов и только тогда понял: это та дорога, по которой он обычно ходил на укромную парковку, где стоял его внедорожник. Он обернулся, легко обнял Фэн Тана за плечи, направляя сменить курс, и хриплым голосом сказал: — Свернули не туда. В три часа ночи они один за другим обогнули здание к заднему двору участка, где стояли мотоциклы. Фэн Лулин выбрал обычный, неприметный байк, на котором ездил в гражданском, завёл мотор, поднял подбородок и кивнул Фэн Тану садиться сзади. Рядом с мотоциклами валялись конусы, которые они обычно выставляли на улицах. Фэн Тан под светом ночных фонарей разглядывал Фэн Лулина и на миг впал в лёгкий транс. Первая встреча… Тот тоже сидел на мотоцикле, с той же наглой физиономией, и слова его могли вывести из себя. Но если сопоставить это с сегодняшней гонкой и недавним инцидентом с грузовиком, въезжавшим в город, Фэн Тан вдруг подумал: этот человек, пожалуй, не так уж и невыносим. Фэн Лулин на месте ДТП был в светоотражающем жилете, широкополой фуражке, чёрных армейских берцах. В прохладную погоду заправлял край формы в пояс, на спине виднелась яркая надпись «ДПС», на боку висела дубинка. Выглядел он внушительно, с какой-то взрывной силой. Будто в любой момент готов был с полной уверенностью встретить любую опасность. Но если случалось серьёзное происшествие… Они тоже оказывались уязвимыми, как эти конусы, расставленные на асфальте. Фэн Тан поймал себя на мысли: мужчина перед ним достоин своей совести, достоин этой формы. Выражение его лица смягчилось. Он взял шлем, который дал Фэн Лулин, и вдруг протянул руку, коснувшись его жёсткого, колючего ёжика на голове: — А я смотрю, ты шлем не надеваешь? — Ты надевай. Меня смерть не берёт. Слышал про колесо грузовика? Я всего лишь поцарапался, — Фэн Лулин с нагловатой усмешкой отвернулся и добавил уже тихо: — Поеду быстро, держись покрепче. Фэн Тан почувствовал, как по лицу разливается жар, но не стал этого показывать. Он просто обхватил Фэн Лулина руками за талию, нарочно сжал посильнее и вскоре ощутил, как мимо ушей со свистом проносится ледяной ветер, заставляя всё тело содрогаться. Фэн Лулин резко нажал на газ, и его маленький байк вдруг понёсся, будто чёрный конь по снежной равнине! Фэн Тан не выдержал, ущипнул его за бок и закричал в ухо: — Да помедленнее ты, мать твою! Фэн Лулин сделал вид, что не слышит. Тогда Фэн Тан начал хулиганить. Пальцы сквозь ткань то и дело нажимали на упругий пресс Фэн Лулина, и он снова крикнул: — Почему молчишь?! Фэн Лулина подбросило на кочке, Фэн Тан чуть не слетел, а следом на резком вираже центробежная сила едва не швырнула его на обочину. Фэн Лулин вывел мотоцикл на прямой участок и, обернувшись с хищной ухмылкой, бросил через плечо: — Настоящий байкер холоден и молчалив. Давление ветра выбивало дыхание, а вибрация и рёв мотора превращали всё нутро Фэн Тана в мягкую, текучую субстанцию… Он обхватил талию ещё крепче, вжался в спину, стараясь впитать каждую каплю тепла от тела Фэн Лулина. Отношения мужчины с мотоциклом похожи на отношения фехтовальщика с мечом. Это полное владение, слияние духа и плоти. Мотоцикл выехал на центральную магистраль. В предрассветные часы улицы были почти пусты. Фэн Тан прильнул к его спине уже без тени неловкости. Ветер продувал насквозь. Он повернул голову и прижался щекой к спине Фэн Лулина: — Ты такой лихой… Почему не пошёл в уголовный розыск? — В розыск? — голос Фэн Лулина в потоке воздуха дрогнул от неожиданности, смех размыло ветром, — весь в шрамах, какой из меня детектив! Он, конечно, завидовал братьям, что мчатся на передовую, на задержания, но и его работа была не менее важна. Машин становилось всё больше, самых разных аварий не счесть. Фэн Лулин прекрасно знал: людей катастрофически не хватает везде. Виды полиции разные, но обязанности у всех одни, и их можно выразить двумя словами: безопасность и защита. Он помнил тот Новый год: все отпуска отменили, весь отряд вернулся на службу. Лица были хмурые, но никто не жаловался. Почему? Происшествий случилось слишком много, и все должны были выйти на работу. На постах только переглядывались. А у ребят на трассах работы было ещё больше, так что городским патрулям и жаловаться не на что. Мотоцикл Фэн Лулина нёсся слишком быстро, почти впритык к лимиту скорости. Фэн Тану казалось, будто он вот-вот оторвётся от земли. Шлем мешал обзору. Он одной рукой крепче обхватил Фэн Лулина, а другой ухватился за край шлема, рванул вверх и снял! Корпус мотоцикла дёрнуло, они вместе перескочили через «лежачего полицейского». Фэн Тан взвыл «а-а-ах!», и потом расхохотался. Чёрт, как же это круто! Фэн Лулин явно сбросил газ и рявкнул: — Ты охренел? Надевай шлем! Жить надоело? Фэн Тан фыркнул. Такого злобного полицейского он ещё не встречал… Но ему было плевать. Левой рукой он держал шлем на колене, а правой обнимал Фэн Лулина за талию, и так было удобно. Наконец-то ничто не мешало. Он закрыл глаза и прижался лицом к спине мужчины. Горло Фэн Лулина сжалось, в низу живота потеплело. Он отчётливо почувствовал, как мягкая щека Фэн Тана прильнула к нему. Горячая, будто вода, нежно и медленно тающая в одном месте, пробуждая в нём все те ночные фантазии об ощущениях в холоде. — Ты в военном училище учился! — крикнул Фэн Тан что было сил, не открывая глаз. — Тебя там били? — Били! — Фэн Лулин отозвался таким же криком. — На первом курсе, на «обкатке», второкурсники гоняли нас, новичков, от главных ворот до задних! — А потом?! Фэн Лулин громко рассмеялся, снова прибавил газу и почти заорал во всю глотку: — Дали сдачи! Позже Фэн Лулин и сам окреп: в критических ситуациях на работе он без колебаний применял силу. Тогда Фэн Ваньган примчался выручать сына, а Фэн Лулин стоял весь в крови. Он сказал отцу, что лучше писать рапорт о том, как он уложил других на землю, чем лежать на больничной койке и слушать, как начальство объясняет бюро, почему сын высокопоставленного чиновника избит. Он прекрасно понимал принцип «фортуна переменчива», у него не было чувства превосходства, и он никогда не считал, что власть в руках старших, это нечто выдающееся. Он восхищался отцом и трепетал перед ним в глубине души. Но из-за того, что он рано ушёл из дома, между ними не хватало той тёплой, близкой отцовской привязанности. В эту эпоху всё слишком прозрачно, один неверный взгляд — уже риск… Фэн Лулин мог только своими собственными руками, насколько это возможно, добиваться всего, что ему по праву причиталось. Поэтому он улавливал тот подтекст, те слова, которые Фэн Тан хотел сказать, но промолчал. Гонять по ночным улицам в бешеном ритме лишь для того, чтобы в эти короткие мгновения на двоих позволить себе хоть немного безрассудства и свободы. Ветер проносился с бешеной скоростью. Фэн Лулин провёз Фэн Тана по набережной, огибавшей старый город. Фонари там горели ярче обычного, слепя до рези в глазах. На мотоцикле стоял штатный глушитель, это был не тюнингованный «ревун», выхлоп издавал совсем негромкий звук. Фэн Тан вспомнил тех «маленьких дьявольских огоньков», на которых носился в старших классах. — В пятнадцать-шестнадцать я тоже мотоциклами баловался! Обожал, когда из трубы рёв стоит. Чувствовал себя центром вселенной, невероятно крутым! Фэн Лулин сбавил скорость и внимательно слушал, как Фэн Тан неспешно продолжает: — Я тогда… в общем, кроме как выёживаться и нарываться, больше ни на что не был способен. Наконец-то он нашёл с Фэн Лулином хоть что-то общее и не удержался, разговорился. — Родители оба на руководящих постах, редко мной занимались… Я был в самом разгаре переходного возраста, бунтарство зашкаливало, хотелось натворить дел, — тихо сказал Фэн Тан. — Хотелось оторваться по полной, привлечь к себе внимание… хотелось даже в тюрьму загреметь. Потом он слишком разошёлся на мотоцикле. Старшие перехватили его на машине, а затем у школьных ворот он вместе с Хэ Цином врезался в дерево. Только тогда до него дошло, какой же он полный идиот. Так называемая юношеская горячность, это всего лишь жалкая, гнилая отмазка для собственной глупости или подлости. Выйдя из больницы, они с Хэ Цином полмесяца каждый день сидели у школьных ворот и ели только постное. Он ещё не до конца понимал, но Хэ Цин показал ему незажившие царапины на руке, глаза его затуманились, он надул губы и сказал: — Блин, теперь я жизнь уважаю. Что ж, Фэн Тан тоже проникся глубоким уважением. Фэн Лулин слушал эти подростковые, потрясающие своей наглостью идеи и не находил их детскими. Напротив, в них было что-то близкое, родное: — Когда ты гнал, наверное, на всю улицу рёв стоял, земля дрожала? Фэн Тан чуть не поперхнулся от смеха: — Я каждый день думал, ну почему же патрульный меня не ловит… Фэн Лулин запрокинул лицо навстречу ветру, веки от сухости слегка щипало, он хрипло произнёс: — Он просто пришёл с опозданием. Фэн Тан сжал кулак и бодро, но не слишком сильно ткнул им Фэн Лулина в живот. Потом за его спиной закатил глаза. Болтун чёртов, при чём тут ты вообще. Вспомнив недавние слова Фэн Лулина и его впечатляющие подвиги в городе, Фэн Тан вдруг выдал: — По-моему, в вашем отряде ты как звезда НБА, затесавшаяся в команду CBA… боевая мощь примерно на таком уровне. Фэн Лулин рассмеялся в ночном ветре: — Высоко же ты меня ценишь? — «Красота в глазах смотрящего», слыхал такую поговорку? — Фэн Тан придвинулся ближе, дунул Фэн Лулину в самое ухо, снова озорно сжал талию покрепче и продолжил: — Но, милый… чтобы быть любимым, надо иметь любовь, понял? *** Перевод команды Golden Chrysanthemum