Законное нарушение / Законно или нет

Глава 4 Крайняя сухость Едва произнеся это, Фэн Лулин тяжело задышал. Даже когда слова уже отзвучали, его тёплое дыхание всё ещё таилось у самой раковины уха Фэн Тана. И в тот миг, прежде чем Фэн Тан оттолкнул его локтем, Фэн Лулин отчётливо почувствовал, что тот дрожит. Дрожью, полной раздражения, но с оттенком «отказываюсь, а на самом деле не прочь». Те самые, освещённые фонарным светом, покрасневшие уши Фэн Тана казались красноречивым признаком. Словно он уже весь, с головы до пят, охвачен сердечным трепетом. На самом деле Фэн Лулин впервые увидел Фэн Тана двумя годами раньше. Он помнил фотографию в ленте знакомого коллеги, снимок у входа в траурный зал. Сплошь белый пейзаж, редкие группы соболезнующих. На Фэн Тане была траурная повязка. Стоя рядом с Лю Личжу, он задрав подбородок, что-то говорил пожилому родственнику. Тогда ему было около двадцати двух лет, он ещё не до конца сформировался. Волосы, закрывавшие виски, были выкрашены в тёмный каштан. Он разительно отличался от нынешнего себя. С первого взгляда был виден избалованный молодой господин. Вторая встреча состоялась у ворот старой родовой усадьбы Фэн Лулина. В ночь на двадцать девятое число предновогодья по лунному календарю. Шёл дождь. После похорон отца Фэн Тана все городские ведомства, завершив предпраздничные дела, ушли на каникулы. Фэн Ваньган сел в машину, чтобы вернуться в родные места. Шесть-семь сотен километров Фэн Тан проделал с одним лишь водителем, всё время незаметно следуя за машиной Ваньгана. Даже съехав с трассы, его не обнаружили. Машина Фэн Ваньгана свернула к вокзалу лишь затем, чтобы встретить Фэн Лулина, только что вышедшего в новогодний отпуск из части. Прошедший армейскую подготовку, Фэн Лулин был чувствителен к слежке и сохранял высокую бдительность. Едва подъехав к воротам усадьбы, он заранее вышел из машины, вымок под дождём, распахнул заднюю дверь, раскрыл зонт и, прикрыв Фэн Ваньгана, проводил его в дом. Пока водитель парковался, всё семейство Фэн уже собралось внутри, готовясь к новогоднему ужину. Лишь тогда Фэн Лулин, в чёрной куртке-пуховике, скрывавшей половину лица, вышел во двор, отключил два красных фонаря у входа и у самой двери схватил человека. — Кто?! — вырвалось у Фэн Тана, и тут же он издал приглушённый стон. Колено Фэн Лулина ударило ему сзади в бедро. От боли Фэн Тан едва не упал на колени. Рефлекторно он вцепился в руки Фэн Лулина, пытаясь вырваться, тяжело дыша и ощущая въедливый запах лекарств, витающий у самого носа. — Молодой господин Фэн, — прозвучал у самого уха сиплый, неприятный мужской голос. — Частная усадьба. Вход только по приглашению. В то время у Фэн Лулина были проблемы после учений. Он получил сильный удар тупым предметом по горлу. Поэтому, держа Фэн Тана в хватке сзади, он сам носил на шее фиксирующую повязку. Именно из-за неё он и позволил себе заговорить. — Ты, блять, кто такой?! Фэн Тан яростно дёргался в его руках. Фэн Лулин добавил нажима коленом, заставив того согнуть ноги, и юноша не мог выпрямиться, дыхание перехватывало. Фэн Лулин продолжил, и его будто надорванный голос едва пробивался сквозь шум ливня: — Та авария перед праздниками не имеет к начальнику Фэн никакого отношения. Предупреждаю, лучше тебе поскорее отступить. — Это Фэн Ваньган вынудил его вы… — Фэн Тан не договорил. Рот ему зажала ладонь Фэн Лулина. Перед ними лежал тёмный переулок. У его выхода мигали аварийные огни машины, которая привезла Фэн Тана. Водитель в тревоге ждал внутри. А позади, из дома Фэнов, доносились смех и оживлённые голоса, собравшиеся за новогодним столом. Они стояли против света, и разглядеть лица друг друга было невозможно. От шеи Фэн Лулина тянуло резким лекарственным запахом, смешанным с сыростью дождя. Его голос был непереносимо хриплым: — Сейчас час ночи. Председатель Лю всё ещё ждёт тебя дома. Откровенная угроза. Но произнесена она была так, будто это доверительный шёпот. — М-м, Отпу… — Услышав это, Фэн Тан вздрогнул всем телом и забился. — Отпусти! — Перепуганная птичка, — усмехнулся Фэн Лулин, бросая насмешку рассеянно. Но и его собственное дыхание участилось. Удерживать Фэн Тана становилось всё труднее. То было особое время, и за Лю Личжу и правда могли присматривать, но Фэн Лулин сказал это наугад, просто чтобы напугать. Эффект превзошёл ожидания. Фэн Тан мгновенно замер и больше не шевелился. — На второй развилке из переулка стоит чёрная Crown. Она вывезет тебя на трассу и ты вернёшься обратно. Он помолчал и добавил: — Больше не приходи. С этими словами Фэн Лулин медленно разжал руки. Широкий капюшон его куртки защищал от дождя его самого и заодно прикрывал от капель Фэн Тана. В ту ночь у сырой травы за пределами усадьбы Фэнов, под потухшими красными фонарями, едва Фэн Лулин ослабил хватку, Фэн Тан резко развернулся и впился зубами ему в руку, прямо в основание большого пальца. Обоим в нос ударил запах крови. В пруду во дворе вода уже начинала затягиваться льдом, но дождь не унимался. Шум воды был оглушительным, Фэн Тан почти оглох, но в памяти отпечатались только тяжёлое дыхание незнакомца и те слова, произнесённые шёпотом, что тонули в общем гуле. Вернувшись в город, он так и не смог толком выяснить, есть ли у Фэн Ваньгана сын. Говорили разное: то, что жена умерла рано, то, что за годы после перевода в город он так и не женился снова. Фэн Лулин, не глядя на кровь на руке, отпустил Фэн Тана, толкнул его в сторону переулка, развернулся и закрыл ворота усадьбы. Фэн Тан, пошатнувшись, резко обернулся и увидел лишь чёрную полупрозрачную фигуру, силуэт спины, растворяющийся в дождевой мгле. Исчезающий за массивными створками ворот. Едва войдя в дом, Фэн Лулин прислонился к дверной створке, откинул капюшон и слегка рассеянно посмотрел на свою ладонь. Недавно он не прятался от дождя, а просто стоял во дворе. Глядя, как ливень хлещет в пруд, он вдруг вспомнил тех ярких карпов кои, что в нём водились. Только что он прижимал Фэн Тана к себе спиной. Тот сгорбился, под затылком выпирали позвонки, болезненно врезаясь в него. Ему показалось, будто он сдавил в объятиях умирающую бабочку-махаон. Он и сам признавал: сила, с которой он зажимал Фэн Тану рот, была слегка неконтролируемой. Тот вырывался, уворачивался, вдыхал и выдыхал. И всё это происходило в плену его ладони… хрупко и упорно. *** В последующие месяцы после возвращения в город Фэн Тан искал информацию повсюду. Кто-то говорил, что у Фэн Ваньгана есть сын, кто-то — что дочь, но дальше слухов дело не шло. Местная верхушка на самом деле не была столь тесно спаяна, как показывают в сериалах. Фэн Тан редко пересекался с системой Фэн Ваньгана, и проверка оказалась по-настоящему трудной. Находясь на виду, он не мог копать слишком глубоко, потому забрасывал сети широко. Но не вылавливал и половины того, что хотел. Не говоря уже о самом Фэн Ваньгане. Он проверил всех, кто мог быть связан с аварией его отца, и ничего не нашёл. По той дороге, где погиб отец, Фэн Тан часто приезжал, выкуривая одну сигарету за другой, и не мог забыть: именно Фэн Ваньган тогда лично руководил операцией. Три чёрных Passat ехали друг за другом, и авария случилась со средней машиной. А о том случае, когда его прижали и проучили прямо у ворот дома Фэнов… Он помнил только голос того мужчины. Голос, от которого становилось больно. Именно так: больно, до спазма в горле, заставляя непроизвольно ловить ртом воздух. А ещё у него был очень прямой и высокий нос. Каждый раз, когда тот наклонялся к его уху, кончик носа неминуемо касался щеки, такой твёрдый, с острыми гранями. Он перебрал фотографии помощников и домочадцев, но у большинства рост не совпадал. Влажный воздух, запах лекарств. И ещё тонкий слой пота, что выступил на их телах той ночью, да шум ливня. Прошло два года. Фэн Тан тоже стал относиться к этому легче, он устал. К тому же Лю Личжу почти в ультимативной форме запретила ему лезть в дела покойного отца. Только тогда Фэн Тан сдался и прекратил копать. В минуты безделья он порой плыл мыслями, думая о чём-то смутном. Сегодня снова вспомнил, как его взяли с поличным у чужих ворот. Ведь прошло уже два года, но Фэн Тану всё время казалось, будто это случилось вчера. Он откинулся на спинку кресла, взял палочку агарового дерева*1, вложил в сигарету и закурил. В затуманенном сознании он вдруг вспомнил Фэн Лулина. Странное, необъяснимое чувство знакомости. Но если отбросить это, в голове Фэн Тана назойливо прокручивалась та ночь у входа в бар. Ночь, которую тоже можно было смело назвать позорной… Слова, сказанные тогда Фэн Лулином, поразили, как молния. Фэн Тана прожгло насквозь: снаружи хрустящая корочка, а внутри всё выжжено дотла. Ему хотелось выругать Фэн Лулина, хотелось выругать и себя самого… Старый имбирь, как говорится, острее, да? Раз не могу справиться, так хоть уклонюсь! Пришёл солдат — выставлю генерала, прибыла вода — возведу плотину. Даже если Фэн Лулин и вправду захочет завязать с ним что-то большее, ещё посмотрим, хватит ли у того умения. А Хэ Цин — тот уже занят, любитель поглазеть на чужие драмы и подлить масла в огонь, зануда отъявленный. В ту ночь он сбежал, пришёл домой, улёгся в объятия своего парня и ещё набрал номер, чтобы проорать в трубку: — Фэн Тан! Говорю тебе, такой трудолюбивый и совестливый полицейский! Если завоюешь, считай, сорвал джекпот! У меня связей полно, красную нить судьбы я тебе сам сплету! — Сплети себе, не лезь к нему со своими фантазиями. Фэн Тан хмурился и слушал, как Хэ Цин орёт на том конце: — Ты только посмотри, какой он статный, и ещё… эй, не отбирай телефон! Рядом послышался мужской кашель, от которого у Фэн Тана ёкнуло сердце: точно, Ин Юйцзян отбирает трубку у своего благоверного. Фэн Тан поспешно сбросил вызов, закрыл глаза и выругался про себя: какая там красная нить. Тут, пожалуй, стальным тросом придётся тянуть. *** После Праздника фонарей город наконец расслабился, снял повышенную готовность, и Фэн Тан впервые за долгое время получил передышку. Он поехал в клуб пить послеполуденный чай и обсуждать дела. Недавно предложение провинциального правительства снова перенести южный судебный округ на линию Наньянь было отклонено, ведь несколько лет назад его уже сдвигали. Если теперь опять тянуть на юг, сместится и центр города, и тогда цены на жильё, транспорт, это всё взорвётся «кровавой» битвой за интересы. На южной линии ещё и новый аэропорт строят. Стоило коснуться темы строительства аэропорта и все связанные отрасли в городе тут же обратили взоры на семью Фэн. Положение щекотливое, любое движение под прицелом, поэтому даже когда Фэн Тан играл в карты с братьями, наличных не брал. Каждый сдавал по пятьдесят тысяч помощнику самого старшего, выигрыши и проигрыши шли в зачёт. А когда заканчивали то остаток забирали. Машина Фэн Тана только-только застряла у перекрёстка. Пока ещё не час пик, но он медленно полз вперёд, притормаживая. Поднял глаза и лучше бы не поднимал: вдалеке он заметил стоящего в будке Фэн Лулина. Тот был подпоясан, похоже, рабочим ремнём и держал во рту свисток. Ну надо же. Свисток во рту держит, словно сигарету, и при этом бодрый, собранный, настоящий столп порядка. Ладно, видно, Фэн Тану в этом году не везёт, вышел из дома, не посмотрев в календарь. В прошлый раз у рва, в старом городе, они оба как-то невзначай открылись друг другу. После этого Фэн Лулин больше не звонил, и Фэн Тан тоже не проявлял инициативы. Сердце чесалось, но стоило вспомнить это, и сразу подкатывала злость: нарвался на настоящего упрямца! С теми, вроде Сяо Гуаня или Сяо Наньхэ, Фэн Тан больше не связывался, но раз в несколько дней приходило сообщение, просто номер комнаты, прямолинейно до грубости. Иногда он парковался под отелем и думал: если сегодня не зайду я, то какой мужчина войдёт в оставленный для меня номер. Верность ничего для него не значила, да и шанс, что она когда-нибудь коснётся его самого, был равен нулю. Поток машин снова тронулся. Фэн Тан дал газу, проехал немного, осталось две-три машины. И он будет напротив будки, всё ближе к Фэн Лулину. Тот принял из рук коллеги бутылку воды, отпил глоток, кадык резко качнулся и полбутылки как не бывало. Затем поднял руку, вытер тыльной стороной ладони влагу с губ, отряхнул пыль с рукава, вышел из будки, уступая место сменщику. Встал рядом прямой как струна, неподвижно наблюдая за потоками машин со всех сторон. В последнее время в отделе был строгий контроль, вводили новую партию портативных роботов-патрулей с функцией предупреждения, добавили экраны для публичного позора пешеходов-нарушителей. Дел невпроворот. В обычной жизни он расслабленный, но стоит надеть форму и встать на пост, как Фэн Лулин тут же мобилизуется на все сто, полностью погружаясь в работу. Фэн Тан как раз разглядывал его во все глаза, и вдруг увидел: в впереди едущем красном Ягуаре опустилось стекло, оттуда высунулась женская рука. Рука была ухоженной и округлой, на запястье висел браслет, на пальце блеснуло кольцо, ногти были ярко-красными. Рука помахала Фэн Лулину. Тот кивнул, положил ладонь на дубинку у пояса и подошёл. Затем между пальцев этой руки появилась визитка или что-то похожее, и так просто скользнула в карман формы Фэн Лулина. — Би-и-и-ип! Прямо средь бела дня, что это ещё такое? Фэн Тан, не думая о камерах, вдавил клаксон до оглушительного воя. Нажал и только потом опомнился. Лицо покраснело, он чуть не ткнулся лбом в руль. Какой же я дебил! Соседняя машина опустила стекло, водитель посмотрел на Фэн Тана и медленно поднял обратно. Клаксон в городе, да ещё перед самим сотрудником ДПС? Сам напрашивается на штраф? Фэн Лулин повернул голову в эту сторону, внимательно посмотрел, отдал честь, включил нагрудный регистратор, взял блокнот и направился к нему. Коллега, увидев нарушителя, тут же начал направлять другие машины в объезд. Жезл засветился. Фэн Лулин достал блокнот, прижал к стеклу, взял ручку и начал писать: — Помню, у тебя осталось всего три балла. Фэн Тан выглядел неважно, уставился на карман Фэн Лулина и процедил: — Три балла за твой автограф, сделка ничего так. Фэн Лулин выслушал, остановился, оторвал квитанцию, протянул в окно. Ничего не сказал, только усмехнулся. Затем снова воткнул ручку в нагрудный карман и произнёс: — Кстати, нарушитель должен опубликовать в Моментах пост с разоблачением своего поступка. Только после двадцати лайков проезд будет открыт. — Что ты сказал? — Фэн Тан уставился на него в шоке. Фэн Лулин развернул свежий городской регламент и протянул ему: — Новые правила дорожного движения города, прошу ознакомиться. Фэн Тан зажмурился и начал жалеть, что раньше ленился и не настроил группы в WeChat. Позор-то какой. — Публикуй, — Фэн Лулин выпрямил спину и с улыбкой добил, — двадцать лайков. — Ладно, опубликую. Фэн Тан стиснул зубы так, что в груди созрело дикое желание взять шило и восемьсот раз подряд ткнуть в эти жалкие погончики на плечах Фэн Лулина. Пост в Моментах получился простым: Всем привет. Я только что на перекрёстке XX нажал на клаксон, нарушение зафиксировано, публикую пост для самокритики. Прошу всех брать с меня пример: ездить безопасно, соблюдать ПДД, помнить законы. На строку «нужно двадцать лайков» Фэн Тан смотрел на экране и никак не мог заставить себя добавить. Людей в его WeChat было немало, но после публикации никто не решался ставить лайки. Двое простояли у перекрёстка на ветру минут десять, а набралось лишь пятнадцать. Лицо Фэн Тана окончательно стало чёрным. Он терпеливо замутил список старших, но понимал, что неизбежно найдётся какой-нибудь вредный ровесник или младший, который сделает скриншот. Хоть у него и была «крыша», в такой ситуации он не смел действовать напролом. Фэн Лулин всё понимал, молча наблюдал, как тот фильтрует аудиторию, и лишь усмехался. Когда счёт дошёл до семнадцати, он взял свой телефон, глянул, кивнул и поднял жезл, разрешая проезд. — Проезд открыт, — Фэн Лулин завершил оформление, отдал честь и, слегка приподняв бровь, добавил: — До встречи на следующем перекрёстке. Фэн Тан смотрел на этого наглеца и так и хотел врезать кулаком. Но потом взгляд его упал на штрафной талон, и он чуть не харкнул кровью! В графе «подпись сотрудника ДПС» было выведено «Фэн Лулин», а рядом нарисовано сердечко. Маленькое. И, мать вашу, сплошное. На лице Фэн Тана не дрогнул ни один мускул, но внутри у него били барабаны, разнося грохот до самого неба. Он что, со мной флиртует?! Смутное ощущение подсказывало, что события уходят в какое-то неуправляемое русло. А ведь у них с Фэн Лулином всего две встречи, они даже в WeChat не добавили друг друга. В последние дни тот молчал, и Фэн Тан решил, что человек одумался. Кому не нравятся чистые и послушные? Зачем лезть ко мне, к этой розе со стальными шипами? Но что означал сегодняшний спектакль? Фэн Тан смотрел на чёткий силуэт в будке и думал, что рано или поздно эта злость его доконает. Наконец доехав до места, Фэн Тан смог взглянуть на телефон. Тот завибрировал в подлокотнике. Пришло новое уведомление WeChat, запрос на добавление в друзья. Фэн Тан хмуро открыл его и не ошибся: именно он! Аватарка чёрная, никнейм просто «F», а в сообщении для верификации два слова, предельно круто: «Это я». Ты-ты-ты-ты, да кто ты вообще такой?! Настроение Фэн Тана только-только начало улучшаться, но от этой наглости снова ухнуло вниз. Однако пальцы сами собой нажали «Принять», чтобы посмотреть, какую ещё пакость задумал этот тип. Добавив Фэн Лулина, Фэн Тан первым делом рванул смотреть его Моменты, но видимы были только последние три дня, и в них не было ничего особенного. Полдня тот не присылал ни слова. Кровь уже начала приливать к голове, и Фэн Тан собрался удалить его, как вдруг пришло уведомление о новом лайке. Он открыл приложение. Фэн Лулин лайкнул именно тот позорный пост о нарушении, который Фэн Тан ещё не успел удалить. И этот лайк стал ровно двадцатым. Фэн Тан закрыл глаза и глубоко вдохнул… Спокойно. Хорошо, хочешь поиграть? Едва дыхание Фэн Тана немного выровнялось, как Хэ Цин обрушил на него шквал сообщений. Последнее было фотографией наваристого утиного супа в глиняном горшочке, с полной искренности подписью: Перешли эту утку и завтра откроешь прибыльный бизнес. У Фэн Тана в груди что-то сжалось и перехватило дыхание. Днём он помог Лю Личжу отвезти документы в ведомство, потом рванул на рынок деликатесов и в магазин нефрита, купил подарки, упаковал и отвёз дедушке с бабушкой. А вечером друзья из клуба ещё и на ужин позвали. Говорили, что если сегодня Фэн Тана не будет, то стол не откроют. А если какая-нибудь сделка сорвётся, всё спишут на него. Шутили, поддразнивали, но Фэн Тану эти слова резали слух. Он с самого начала не пошёл работать в государственные структуры, только чтобы потом свободно заниматься своим делом. Но едва коснувшись бизнеса, понял: не может он, как те богатые наследники, швыряться деньгами на всё подряд. Нет простора для действий. Бросок кубиков завершился, он поставил чашку на стеклянный стол. Молодой хозяин винной компании из провинции начал раздавать карты и открыто заявил: — Молодой господин Тан, слышал, у молодого господина Хэ в салоне новая партия суперкаров? — От него я этого не слышал, — Фэн Тан поднял голову, устроился поудобнее. — В городе сейчас проверки такие строгие, а они всё равно суперкары завозят? Цэнь Ци усмехнулся: — Ах, молодой господин. Ты, наверное, имеешь ввиду того новенького в районном патруле. Я в курсе. — Да, строгий очень… В городской зоне по части контроля движения он большой вклад вносит. Новый начальник рьяно взялся за дело, — мужчина рядом закурил и рассмеялся. Фэн Тан поднял глаза, не глядя на него, и обратился к Цэнь Ци: — И ты в курсе? — Он раньше в армии служил, только перевели. Старается проявить себя, да? Где нарушение, там и он. Эй, молодой господин Тан, в прошлый раз ты… Цэнь Ци продолжал улыбаться, но, договорив, понял, что сболтнул лишнее, поспешно шлёпнул себя по губам, сыграв естественно: — Не буду болтать, не буду болтать. У меня язык без костей, только настроение порчу всем! Но лицо Фэн Тана не дрогнуло: — О, а ты, выходит, пришёл с настроением хорошим? Цэнь Ци вздрогнул и притих. Тот, что курил, медленно вступил в разговор: — Молодой господин Тан, ту партию новых машин у Хэ Цина я куплю. Когда приедут ко мне, может вместе погоняем? Едва слова прозвучали, Лань Чжоу, сидевший рядом с закрытыми глазами и слушавший разговор, опрокинул свою чашку на стеклянную столешницу. Фэн Тан сдерживал гнев, в глазах у него полыхало пламя, готовое вырваться наружу. В дверь постучал официант, и вошёл, чтобы убрать осколки у ножек стола. Лань Чжоу не стал обращать внимания на разбитую чашку на полу, повернулся боком, заслонив Фэн Тану часть обзора, и улыбнулся: — Хотите ехать, так езжайте, Фэн Тан давно не гоняет. Это правило всем известно. Последние слова он произнёс особенно весомо. Фэн Тан кивнул, положил руку на предплечье Лань Чжоу: — Времени прошло много, наверное, все забыли. Ничего! Новый чай ещё не заварили? Действительно, прошло немало. Авария, в которой погиб отец Фэн Тана, случилась почти два с половиной года назад, если считать вместе с тем плотным расследованием и передачей дел. За эти два с лишним года Фэн Тан словно за одну ночь повзрослел. Он прекрасно понимал: после ухода отца положение матери тоже не было железным, будущее всей семьи теперь лежало на нём, и ему предстояло искать выход из этой ситуации. К счастью, отец Фэн Тана при жизни был честным человеком, Лю Личжу после проверки осталась на своём месте. Два года прошли в бесчисленных больших и малых совещаниях, в городе сменилось несколько составов руководства, после одного-двух мнимых повышений, обернувшихся понижением,и наконец можно было немного выдохнуть. После той аварии два года назад у Фэн Тана выработалось почти физиологическое, подсознательное отторжение гонок. Даже когда Хэ Цин иногда собирал компанию, ему уже не хотелось участвовать. Он и сам втайне расследовал тот случай, но все улики и выводы сходились к одному: чистая случайность. Действительно, просто случайность. Сноски: *1. Агаровое дерево — дерево, в древесине которого при заражении особым видом плесени образуется ароматная, пропитанная смолой сердцевина. Эта древесина высоко ценится в парфюмерии, медицине и в культуре курения. В Азии и на Ближнем Востоке тонкие палочки агара вкладывают внутрь сигарет или в пачку с табаком. При курении они тлеют вместе с табаком, придавая дыму тёплый, древесно-бальзамический, сладковато-смолистый аромат. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum