Зеркало тёмной души

      Тяжёлые двустворчатые двери Мэнора бесшумно разъехались в стороны и Гермиона на секунду ослепла от количества света. Зал сиял так, словно в его стенах заперли полуденное солнце, разбив его на тысячи хрустальных бликов.       ​Нарцисса Малфой явно применила сложнейшие чары невидимого расширения, поскольку пространство казалось бесконечным. В самом центре возвышалась исполинская ель. Её макушка терялась где-то под зачарованным потолком, с которого медленно, не долетая до пола, падали крупные искрящиеся снежинки. Ветви дерева прогибались под тяжестью серебряных нитей и стеклянных сфер, внутри которых, казалось, танцевали настоящие ледяные феи.       ​Гермиона непроизвольно сбилась с шага, завороженная масштабом. Но длинные пальцы Северуса, лежащие на ее талии, тут же ощутимо вдавились в плотный атлас платья, возвращая в реальность.       ​— Не отставай, — бросил он, почти не размыкая губ.       ​В его голосе не было привычной хриплой тягучести, с которой он говорил с ней наедине. Лорд вступил в свои владения, и Гермиона вдруг остро почувствовала эту разницу. ​      Они двинулись сквозь фойе к бальному залу, и Гермиона физически ощутила, как меняется плотность воздуха. Музыка струнного квартета тонула в гуле голосов, который вдруг начал стихать, стоило им появиться в поле зрения толпы. ​       ​Гермиона чувствовала лёгкий сквозняк, скользящий по обнажённой коже спины. Вырез платья, казавшийся ей смелым вызовом в спальне Блэквуда, здесь, под прицелом сотен глаз, превратился в оголённый нерв. Она кожей ощущала липкие, оценивающие взгляды мужчин, которые пытались рассмотреть больше дозволенного. Женские взгляды кололи завистью и недоумением.       ​Ладонь Снейпа переместилась с ткани на открытую кожу между лопатками. ​      У подножия широкой мраморной лестницы их встречали хозяева вечера.       ​— Мой Лорд, — Люциус склонил голову. В его движении читалась покорность человека, который уже знает, как легко можно лишиться головы. — Это большая честь для нас.       ​— Посмотрим, сделает ли честь Мэнор для нас, Люциус, — сухо отозвался Снейп. Он даже не кивнул в ответ, лишь остановился в полушаге, возвышаясь над Малфоем. — Иностранные делегации в сборе?       ​— Франция и Болгария уже здесь. Ожидаем министра магии Дании с минуты на минуту, — ровно отчеканил Люциус.       ​Гермиона перевела взгляд на Нарциссу. Миссис Малфой, облачённая в текучий серебристый шёлк, казалась частью декораций этого ледяного дворца.       ​— Добрый вечер, Гермиона. Я рада, что ты смогла уговорить Северуса. ​      — Добрый вечер, Нарцисса, — Гермиона ответила вежливым полупоклоном. — Слава Мерлину, мне не пришлось тратить на это много времени. Он практически сразу же согласился. А зал просто невероятен. ​      Губы Нарциссы тронула искренняя улыбка. Ей польстило, что гриффиндорка оценила именно техническую сложность чар, а не только блеск стеклянных игрушек. ​      — Благодарю. Пришлось нанять лучших мастеров из Женевы для работы со сводами. Астория очень помогла с выбором оттенков для освещения.       ​Гермиона посмотрела чуть правее. На младшей Гринграсс было то самое платье от Миреллы, в котором она правда выглядела, как зимняя фея. Драко стоял рядом, заложив руки за спину. В его серых глазах, когда он смотрел на Снейпа, пульсировало напряжение, но, переведя взгляд на Гермиону, он позволил себе кривую ухмылку. ​      — Грейнджер. Не ожидал, что черный цвет может... не портить тебя, — протянул он с привычной малфоевской ленцой.       ​Снейп медленно повернул голову к крестнику. Одно короткое мгновение тишины, от которого у Гермионы волоски на руках встали дыбом. Тьма внутри Северуса глухо заворочалась, мгновенно реагируя на малейшее проявление фамильярности по отношению к тому, что принадлежало ему. ​      — Я бы советовал тебе, Драко, тратить своё скудное красноречие на иностранных послов, — голос Снейпа упал до глухого шипения, но это заставило Асторию вздрогнуть и отступить на шаг. — Твои оценки внешнего вида моей спутницы здесь никого не интересуют. ​      Драко тяжело сглотнул, мгновенно теряя маску скучающего аристократа. Его кадык дернулся. ​      — Конечно, мой Лорд.       ​Гермиона стиснула зубы, не позволяя эмоциям отразиться на лице. Вцепившись в предплечье Северуса, она ясно понимала: здесь не было места школьным перепалкам.       ​— Идём, — скомандовал Снейп, полностью игнорируя застывших Малфоев. ​Его пальцы снова вжались в ее спину, направляя вперёд, в самое сердце сверкающего зала.       ​Толпа расступалась перед ними, как тяжелая, тёмная вода. Гермиона чувствовала затылком сотни взглядов, но смотрела только вперёд. Разговоры обрывались, едва они делали шаг в сторону очередной группы гостей. Мужчины спешно склоняли головы, пряча глаза, женщины приседали в глубоких реверансах.       ​Снейп двигался сквозь этот строй с плавной грацией хищника. Его широкая ладонь на открытой спине Гермионы обжигала кожу сквозь тонкий слой зачарованной прохлады зала. Каждый его шаг отдавался глухим ритмом где-то у нее под ребрами. Она дышала глубоко, вбирая в себя эту власть. Волнение искрило на кончиках пальцев, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Она не боялась этих людей. Наоборот, они боялись того, кто шёл рядом с ней. ​      Из моря шелковых мантий вынырнула сухопарая, сгорбленная фигура.       ​Кассиус Уоррингтон опирался на массивную трость. Старик выглядел так, будто рассыплется от неосторожного вздоха. Его кожа была цвета старого пергамента, туго обтягивающего череп, на впалых висках пульсировали синие венки. Но хватка, которой его костлявые пальцы сжимали локоть молодой жены, была мёртвой. ​      Дафна Гринграсс шла рядом с ним деревянным шагом. Изумрудный бархат струился по её идеальной фигуре, на ключицах тяжело мерцало бриллиантовое колье, но её лицо походило на посмертную маску. Губы Дафны были плотно сжаты, а челюсти стиснуты так, что под кожей проступали желваки.       ​— Мой Лорд, — Уоррингтон согнулся в дребезжащем поклоне. ​      Дафна послушно опустилась в глубокий реверанс. Она даже не подняла глаз на Снейпа. Муж явно выдрессировал её перед выходом в свет, обозначив границы дозволенного. ​      — Кассиус. ​      Уоррингтон тут же подался вперёд, понизив голос до сиплого шепота. Посыпались названия департаментов, фамилии французских послов, цифры торговых квот. Снейп чуть повернул голову к старику, втягиваясь в обсуждение, и его горячая рука на спине Гермионы сместилась на пару дюймов вниз, фиксируя её рядом с собой. ​      Дафна наконец подняла голову. Встретившись взглядом с Гермионой, она судорожно втянула воздух. Ненависть в её воспаленных голубых глазах была такой плотной, что от неё запершило в горле. ​      Уоррингтон отвлекся на карту таможенных границ, которую Северус лениво очертил концом палочки прямо в воздухе. Дафна сделала крошечный шаг в сторону Гермионы. Расстояние между ними сократилось до минимума.       ​— Наслаждаешься властью, грязнокровка? — шёпот Дафны прозвучал как шипение растоптанной змеи. Её зрачки лихорадочно расширились. — Нацепила чёрную тряпку и решила, что стёрла грязь со своей родословной? ​      Гермиона сделала глоток шампанского, чувствуя, как ледяные пузырьки лопаются на языке, остужая гнев.       ​— А ты, как обычно, надела изумруды, Дафна. Помогают они скрыть запах склепа, которым от тебя теперь несет? — так же тихо парировала Гермиона, глядя прямо в покрасневшие глаза напротив.       ​Дафна побледнела. Пальцы, судорожно сжимающие крошечный бархатный клатч, побелели до хруста суставов. ​      — Он продал меня, — выплюнула она, косясь на профиль Снейпа. В ее голосе зазвенели слёзы отчаяния и ярости. — Отдал этому гниющему куску мяса, чтобы наказать мою семью. И ты стоишь рядом с этим чудовищем. Ты такая же мразь, как и он.       ​Гермиона скользнула взглядом по морщинистой шее Уоррингтона, по его узловатым пальцам с желтоватыми ногтями, а затем вернулась к Дафне. Она не ощутила ни капли сочувствия по отношению к Гринграсс. Ныне миссис Уоррингтон.       ​— О, я уверена, твой муж ещё полон сил, — голос Гермионы стал обманчиво мягким. Она чуть наклонила голову вбок, имитируя участливость. — Как прошла ваша брачная ночь, Дафна? Пришлось выпить оборотное, или ты просто зажмурилась и представляла кого-то помоложе, пока эти пятнистые, дряблые руки трогали твою кожу?       ​Раздался тихий, жалкий всхлип. Дафну передернуло, словно Гермиона с размаху ударила ее по лицу. Она отшатнулась, инстинктивно прижимая свободную руку к животу, и её безупречный макияж внезапно показался карикатурным на фоне мертвенной бледности. ​      Она судорожно хватала ртом воздух, не в силах выдать ни звука.       ​— Закрой рот и держи спину ровно, — Гермиона резко оборвала её страдания, даже не повысив тона. — Ты сама выбрала эту судьбу, когда решила лезть в чужую постель. Скажи спасибо, что Лорд оставил тебе аристократическую роскошь, а не жалкое существование в Азкабане.       ​В этот момент светящиеся линии карты в воздухе растаяли. Уоррингтон удовлетворенно крякнул и повернулся к жене.       ​— Дорогая, идём выпьем. Не будем утомлять Лорда своей компанией, — старик грубо, по-хозяйски дернул Дафну за локоть.       ​Она безвольно подчинилась, едва не споткнувшись о подол собственного платья, и, опустив голову, побрела за мужем прочь. ​      Снейп медленно убрал палочку во внутренний карман и перевел взгляд на Гермиону. В прорезях черной маски его глаза блестели опасным огнём. Очевидно, он слышал каждое слово.       ​Его пальцы внезапно сжались на её талии, с силой вжимая Гермиону в свое тело. ​      — Довольно жестоко, — низко пророкотал он у самого её уха. Горячее дыхание обожгло мочку, заставив по спине пробежать табун мурашек. — Даже для тебя, Гермиона. И я... немного возбужден.       — Приятно знать, мой Лорд, — Грейнджер улыбнулась, следуя направлениям Снейпа. ​       Бал набирал обороты, превращаясь в сверкающий, шумный калейдоскоп. Тепло от тысяч свечей смешивалось с дыханием сотен людей, делая воздух в зале тяжелым и пьянящим. Гудение голосов и переливы струнного квартета слились в единый гул, от которого у Гермионы начало слегка пульсировать в висках. ​      Северуса перехватили возле ледяных скульптур. Люциус, с вежливой, но непреклонной настойчивостью, подвёл к нему краснолицего мужчину — министра магии Дании. Снейп бросил на Гермиону короткий взгляд: «Я скоро». Он отступил на полшага, позволяя дипломатам взять себя в кольцо, но встал так, чтобы она оставалась в его прямой видимости. ​      Гермиона оказалась в относительной тишине рядом с Нарциссой, которая обсуждала с Асторией оттенки драпировок. Драко стоял чуть позади жены, лениво покачивая бокал с огневиски. ​      — Гермиона? Мерлинова борода, глазам не верю! ​      Голос был слишком самоуверенным и болезненно знакомым.       ​Она обернулась и увидела Кормака Маклаггена. Он раздался в плечах, отрастил аккуратную эспаньолку, а его парадная мантия кричала о дорогом портном, но самодовольная ухмылка осталась точно такой же, как на шестом курсе. Он работал где-то в Департаменте международного магического сотрудничества и, судя по всему, считал, что новая власть — лишь очередная ступень для его карьерного роста.       — Кормак, — ровно поздоровалась она, не делая попытки протянуть руку.       ​— Выглядишь сногсшибательно, — он бесцеремонно скользнул взглядом по её фигуре, задерживаясь на груди чуть дольше приличия. Затем сделал шаг вперёд, вторгаясь в её личное пространство. ​      Драко позади неё выразительно фыркнул, но вмешиваться не стал, явно предвкушая катастрофу.       ​— Не думал, что встречу тебя здесь, — Маклагген понизил голос до интимного полушепота, наклоняясь к ней. — Слышал, ты теперь трешься в высших кругах. Умная девочка. Всегда знал, что ты далеко пойдешь.       ​Гермиона почувствовала, как внутри скручивается тугой узел брезгливости. ​      — Я здесь по работе, Кормак. ​      — Брось, мы же свои люди, — он усмехнулся, шагнув так близко, что ей пришлось упереться каблуками в пол, чтобы не отшатнуться. Он плавно обошел её сбоку, якобы уступая дорогу проходящему мимо официанту, и оказался у неё за спиной. ​      А затем произошло то, от чего у Гермионы перехватило дыхание.       Влажная от пота ладонь Кормака легла на её обнажённую спину. Прямо между лопаток. Его пальцы скользнули по голой коже с тошнотворной фамильярностью. ​      — Если тебе когда-нибудь понадобится нормальная компания в Министерстве... — протянул он у самого её уха. ​      Мышцы Гермионы окаменели. Прикосновение чужого человека к месту, которое всего пару минут назад обжигала рука Северуса, вызвало физическую тошноту. Она резко дернула плечом, сбрасывая его руку, но не успела ничего сказать. ​      Их накрыла тень Северуса. Он появился рядом абсолютно бесшумно.       ​— Мистер Маклагген.       ​Кормак обернулся, ничуть не смутившись.       ​— Лорд Снейп! Какая встреча. Рад видеть вас в добром здравии. ​      — Взаимно, — Северус даже не скользнул взглядом по Гермионе, всё его внимание было сфокусировано на Кормаке. — Люциус как раз упоминал, что Департамент международного сотрудничества ищет новые контакты с датчанами. Позвольте, я вас представлю.       ​Маклагген просиял, мгновенно забыв о Гермионе. Знакомство с иностранным министром из рук самого Лорда — это был шанс, о котором он мечтал.       ​— Почту за честь, мой Лорд.       ​— Следуйте за мной. Нам нужно обсудить пару деталей до того, как мы подойдем к столу, — Северус развернулся и, не оглядываясь, направился сквозь толпу. Кормак, поправив мантию, поспешил за ним, как послушный щенок. ​      Гермиона шумно выдохнула, чувствуя, как дрожат колени. ​      — Покойся с миром, идиот, — пробормотал младший Малфой себе под нос и залпом допил огневиски. ​      Гермиона не поняла его слов. Она проводила взглядом две мужские спины, которые скрылись за колоннами, направляясь к боковому выходу из зала. ​      Шаги гулко отдавались от каменных стен западного крыла. Маклагген шёл слева и на полшага позади, оживлённо вещая что-то про экспортные пошлины, квоты на котлы и свои обширные связи в Визенгамоте.       ​Северус его не слушал.       ​Тьма внутри него сейчас билась о ребра растревоженным зверем. Перед глазами, наслаиваясь на лепнину коридоров, раз за разом вспыхивала одна и та же картина: потная ладонь этого ничтожества на белой коже Гермионы.       ​Пальцы Северуса, скрытые длинными рукавами сюртука, рефлекторно сжимались и разжимались. Ему стоило огромных усилий не проклясть Маклаггена прямо там, посреди бального зала, на глазах у сотен людей.       ​Они дошли до тяжелой дубовой двери. Северус толкнул ее, пропуская Кормака вперёд, в свой бывший кабинет.       ​Щелчок замка и заглушающие чары легли на комнату, лишь повинуясь пульсирующему гневу Лорда.       ​Маклагген прошёл к середине дорогого персидского ковра и растерянно огляделся.       ​— Лорд Снейп? — он нахмурил густые брови. — А где датский министр? Я думал, мы идём в переговорную. ​      Северус медленно повернулся к нему. Его лицо оставалось спокойным, но в прорезях кожаной маски зрачки расширились, полностью поглотив радужку.       ​— Скажите мне, Кормак. — Он сделал два медленных, скользящих шага вперёд. — Вы понимаете, кто я такой? ​      Маклагген нервно хохотнул, поправляя воротник мантии. В его глазах мелькнуло первое, слабое осознание опасности. ​      — Ну разумеется, мой Лорд. Вы — Правитель, победивший... ​      — Вы знаете, на что я способен? — перебил его Северус той же обманчиво вежливой интонацией. Расстояние между ними сократилось до вытянутой руки. ​      — Мой Лорд, я не совсем понимаю, к чему...       ​Не успел он договорить, как вся ярость, скрученная пружиной в кулак, впечаталась в переносицу Маклаггена.       ​В тишине кабинета влажно хрустнул хрящ.       ​Кормак издал сдавленный звук, его глаза закатились, и он тяжелым мешком рухнул на ковёр, взмахнув руками. Из разбитого носа на светлую шерсть ковра мгновенно хлынула густая и темная кровь.       ​Северус тяжело выдохнул через нос. Костяшки на правой руке саднило, кожа лопнула, но эта тупая физическая боль принесла тёмное удовлетворение. ​      Маклагген скорчился на полу, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь зажать лицо руками. ​      — Какого дьявола... — простонал он, захлебываясь.       ​Северус шагнул к нему, ухватил за дорогие лацканы костюма и безжалостно рванул вверх, заставляя Кормака приподняться на колени. ​      Второй удар левой рукой пришелся в челюсть. Голова Маклаггена дернулась, губа лопнула, разбрызгивая кровь на белую рубашку Северуса. ​      — Ты прикоснулся к ней, — прошипел Снейп. — Ты посмел положить свои грязные руки на её кожу. ​      — Я не... я просто... — Кормак попытался отшатнуться, слепо выставляя перед собой окровавленные ладони, скуля от боли.       ​— Ты смотрел на неё, как на шлюху в Лютном, — Северус снова ударил, на этот раз наотмашь, тыльной стороной ладони, сбивая Маклаггена обратно на пол. — Никто не смеет смотреть на неё так. ​      Он навис над хрипящим мужчиной, глядя на кровавое месиво, в которое превратилось его лицо. Тьма внутри довольно урчала, наслаждаясь этим животным доминированием. Кормак сжался в комок, пытаясь отползти к стене. Северус занес ногу, в мыслях уже ломая ему ребра, готовый забивать это ничтожество до тех пор, пока оно не перестанет дышать.       ​И в этот момент дверь кабинета за его спиной со скрипом приоткрылась. Но Северус этого даже не услышал. Всё его внимание было сфокусировано на злости и лице Кормака.       ​— Ты... ты не имеешь права... мой дядя... — простонал Маклагген. ​      — Твой дядя, — шепотом, от которого у Гермионы замёрзла кровь, произнёс Северус, — будет собирать тебя по кускам, если ты ещё раз хотя бы вдохнешь воздух в её сторону.       ​Короткий замах и голова Маклаггена мотнулась назад.       ​— Северус! — голос Гермионы сорвался на хрип.       ​Она бросилась вперёд, не думая о том, что может попасть под горячую руку. Влетев в него сзади, Гермиона мёртвой хваткой обхватила его поперек торса, прижимаясь лицом к напряжённой спине. Его мышцы под тканью были твердыми как камень, грудная клетка тяжело вздымалась.       ​— Хватит! Пожалуйста, остановись! — она вцепилась в его рубашку, чувствуя, как его адреналин передаётся ей через дрожь в пальцах. — Он больше ничего не сделает!       ​Снейп замер, со свистом выдохнув. Его руки, сжатые в кулаки, медленно разжались. Он постоял так секунду, позволяя её объятиям заземлить его, вытащить из той слепой ярости, в которую он провалился. ​      Он мягко, но непреклонно разжал её руки на своем животе и повернулся к ней. В его глазах тьма ещё клубилась, неохотно уступая место рассудку. ​      Дверь за их спинами распахнулась шире.       ​Люциус Малфой застыл на пороге. Его взгляд скользнул по Гермионе, перешёл на тяжело дышащего Снейпа и опустился на бессознательное тело Маклаггена, заливающее кровью его любимый ковер. ​      — Мой Лорд, вас ждут гости, — будничным тоном сообщил Люциус, доставая палочку из трости. — Можете оставить мистера Маклаггена на меня. Я разберусь с ним.       ​Северус кивнул, не проронив ни слова. Он достал свою палочку, небрежно взмахнул ею над своими руками — кровь Кормака исчезла с костяшек, разорванная кожа мгновенно срослась, оставив лишь лёгкое покраснение.       ​Затем он протянул Гермионе руку.       ​Она вложила свои ледяные пальцы в его горячую ладонь, стараясь не смотреть на стонущего на полу Кормака, и они молча вышли из кабинета.       ​Обратный путь по коридорам казался Гермионе размытым пятном. Сердце колотилось где-то в горле. Насилие, которое она только что видела... То, как Северус избивал его голыми руками, обнажало ту часть его сущности, которую он унаследовал от Тобиаса Снейпа. ​      Они вышли к вершине мраморной лестницы. Зал внизу затих, расступаясь и образуя широкий пустой круг в центре. ​      — Ты дрожишь, — нежно констатировал Северус, когда они начали спускаться. ​      — Зачем ты это сделал? — выдохнула она одними губами, стараясь сохранять на лице вежливую улыбку для толпы. — Ему хватило бы и Круциатуса. Зачем... избивать до полусмерти? ​      — Он коснулся тебя своими грязными руками, — так же тихо ответил он, выводя её в центр круга. — Он перешёл черту моего милосердия. Я хотел, чтобы до него дошло, что ты принадлежишь только мне. ​      Они остановились. Оркестр взял первую, протяжную ноту вальса. ​      Северус повернулся к ней. Одна его рука легла на её талию, скользнув на обнаженную спину. Вторую руку он переплел с её пальцами.       ​— Никто, — прошептал он прямо ей в губы, пока они плавно закружились в первом такте вальса, — никто не смеет смотреть на тебя так. Ты моя. И если мне придется переломать руки каждому аристократу в этом зале, чтобы они это усвоили, я это сделаю. ​      Гермиона смотрела в его черные глаза и страх постепенно растворился в ритме танца и жаре его тела. Осталось только острое осознание того, какого монстра она приручила.       ​Её разум кричал, что она должна испытывать отвращение. Она только что видела, как Северус голыми руками превращал лицо человека в кровавое месиво. Это перечеркивало всё, во что она когда-либо верила. Но где-то глубже, под слоем гриффиндорской морали, разливался обжигающий жар. Трепет от того, что этот неконтролируемый монстр сорвался с цепи исключительно ради неё. Тьма внутри него оскалилась, чтобы защитить свою территорию, и тело Гермионы предательски отзывалось на эту собственническую силу тягучим теплом внизу живота.       ​Она сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, и заставила себя сделать вдох, чтобы голос звучал ровно.       ​— Ты не можешь убивать людей за одно лишнее прикосновение, Северус, — прошептала она, когда танец заставил их оказаться непозволительно близко. ​      Она попыталась расслабить пальцы, вцепившиеся в его ладонь, чтобы со стороны они выглядели просто идеальной парой, наслаждающейся вечером.       ​— Но я его не убил, — ответил он. — Мне пришлось скорректировать его понимание личных границ.       ​— Ты едва не забил его до смерти, — с нажимом произнесла Гермиона. Его рука на её обнаженной спине горела, отзываясь фантомной болью от того места, где костяшки Северуса были сбиты в кровь. — Мы пытаемся выстроить новую систему. Легитимизировать твою власть перед Европой. Ты не можешь ломать кости каждому идиоту в Министерстве, который посмотрит в мою сторону.       ​Челюсти Северуса едва заметно сжались. Большой палец на её спине с силой надавил на позвонок, заставляя Гермиону чуть выгнуться навстречу.       ​— Эта система держится исключительно на том факте, что они боятся меня больше, чем собственной смерти. Если я позволю такому животному, как Маклагген, коснуться того, что принадлежит мне, и уйти на своих ногах, система рухнет завтра же.       ​— Есть другие способы уничтожить человека, — она упрямо вздернула подбородок, глядя прямо в черную бездну его глаз. — Ты Лорд, а не уличный громила.       ​Губы Северуса изогнулись в холодной, жестокой усмешке. ​       ​Он резко притянул её к себе, меняя ритм шагов вслед за оркестром. Его грудь тяжело столкнулась с её грудью, и Гермиона физически ощутила, как гулко бьется его сердце.       ​— Завтра утром, — его шепот обжег ей ухо, — каждый мужчина в этом зале узнает, почему место Кормака пустует. И больше ни один из них не посмеет даже дышать в твоем направлении без моего разрешения.       ​Гермионе показалось, что пол уходит из-под ног. Спорить с ним было бесполезно. Логика Северуса была пропитана тьмой Волдеморта, она мутировала, превратив насилие в самый надежный инструмент управления. И Северус был абсолютно уверен в своей правоте.       ​— Пообещай мне только одно, — выдохнула она, сдаваясь под его напором и позволяя себе полностью опереться на его руку. — Не теряй контроль... окончательно.       ​Взгляд Северуса потемнел ещё сильнее.       ​— Я никогда не теряю контроль, — глухо произнес он, медленно очерчивая пальцами изгиб ее талии. — Если бы я позволил ярости вести меня, ты бы сейчас стояла в луже его крови, а Люциус выносил бы из кабинета куски мяса. ​      Она судорожно втянула воздух, и Снейп, почувствовав её реакцию, наклонил голову ещё ниже.       ​— Не проси меня быть милосердным, когда дело касается тебя, Гермиона.       ​Музыка сделала финальный, драматичный виток. Северус остановился, плавно прогнув Гермиону в спине, удерживая её на весу одной рукой. Весь зал вокруг них взорвался оглушительными аплодисментами, но Гермиона слышала только стук собственной крови в ушах.       Оглушительные аплодисменты эхом отбивались от высоких сводов. Люциус Малфой материализовался у края освобождённого круга с безупречной своевременностью.       ​— Благодарю вас за первый танец, мой Лорд, — Малфой учтиво склонил голову, давая знак дирижеру.       ​Оркестр тут же грянул что-то более лёгкое и пары устремились на паркет, спеша заполнить пустоту и растворить тяжелое напряжение, оставленное Лордом. ​      В это время Северус резко развернулся, увлекая Гермиону за собой. Она едва поспевала за его широким шагом, путаясь в тяжелом подоле платья. ​      Они миновали анфиладу светлых гостиных и свернули в ту часть западного крыла, куда гостям вход был закрыт. ​      Северус толкнул тяжелую дверь из тёмного дерева и буквально втолкнул её внутрь, заходя следом.       ​Гермиона споткнулась, инстинктивно упираясь ладонями в стену. В комнате, на удивление, не было окон. Мрак разрезали лишь пара свечей в тяжелых кованых канделябрах. В центре стояла огромная кровать под тёмным балдахином, массивные кольца, вмонтированные в деревянное изголовье, зеркала с легкой патиной... ​      Не успела она сделать спасительный вдох, как Северус прижался к ней вплотную. Его руки с силой впечатали её плечи в холодную стену.       ​— Северус... — выдохнула она, чувствуя, как паника в груди смешивается с густым возбуждением.       ​— Молчи, — хрипло бросил он, прижимаясь всем телом так, что она ощутила каждый дюйм его твердых мышц и отчаянно пульсирующую эрекцию сквозь слои ткани.       ​Его разбитые костяшки скользнули по её шее, грубо задирая подбородок.       ​«Он совершенно безумен сейчас, — пронеслась в голове Гермионы бьющаяся мысль. — Тьма окончательно перехватила контроль». Ей должно было быть страшно. Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, её тело предательски выгнулось навстречу, а бедра сами слегка раздвинулись, впуская его колено.       ​— Я никогда не питал слабости к играм в подчинение, — его голос упал до низкого, вибрирующего рыка. Он рывком сдернул с себя маску, отбрасывая её куда-то в темноту, и его чёрные глаза впились в её лицо с маниакальной одержимостью. — Но этот ублюдок... то, как он смотрел на тебя...       ​Он грубо подцепил тяжелый атлас её юбки. Не церемонясь, собирая ткань в кулаки, Северус безжалостно смял её, стягивая вверх по бедрам. Прохладный воздух мазнул по обнажённой коже, заставив Гермиону судорожно выдохнуть.       ​— Если я не трахну тебя здесь и сейчас, — прошептал он прямо ей в губы, пока его пальцы уже скользили по внутренней стороне её бедра, обжигая шершавостью сбитых в кровь костяшек, — я не продержусь до конца этого чёртового бала.       ​Его пальцы нашли её влажные трусики и в одно мгновение избавились от них. Он скользнул средним и безымянным пальцем по половым губам, мягко массируя и проник в её горячее лоно.       — А-ахх...       ​Гермиона вскрикнула, но звук тут же стих в глубоком поцелуе. Пальцы двигались в ней быстро, из-за чего по комнате раздались непристойные хлюпающие звуки.       Она вдруг ощутила вкус крови на губах. Это была её собственная кровь — он прикусил её нижнюю губу до металлического привкуса.       ​Её разум панически метался. Но влага, обильно текущая по его пальцам, выдавала её с головой.       ​«Я такая же больная, как и он», — с каким-то мстительным восторгом осознала Гермиона, впиваясь ногтями в плечи его костюма. ​      Северус разорвал поцелуй, со свистом втягивая воздух. Он расстегнул брюки одним нетерпеливым движением, всё ещё достаточно грубо имея её пальцами. Его напряжённый член дрогнул, желая как можно скорее оказаться на месте пальцев.       ​— Смотри на меня, — приказал он. Ладонь свободной руки легла ей на горло. Он не душил, но хватка была ощутимой, заставляющей поднять глаза. — Чья ты? ​      — Твоя, — выдохнула она, не узнавая собственный, сорванный от возбуждения голос. — Только твоя.       ​Не сумея больше сдерживать себя, он вошёл в неё резким толчком. ​      Гермиона запрокинула голову, глухо ударившись затылком о стену. Боль от грубого проникновения мгновенно растворилась, сплетаясь в один слепящий узел с наслаждением. Северус двигался жёстко, вколачивая в неё своё превосходство. Холодная стена обжигала лопатки, а его горячий член внутри неё стирал все остатки гриффиндорской правильности.       Ей было немыслимо стыдно от одной только мысли, что они трахаются в самый разгар бала и что она наслаждается этим также, как Северус. Её спина горела от трения о стену, но Гермиона лишь сильнее впивалась ногтями в его плечи, притягивая ближе. Его хватка на её горле не давала сделать полноценный вдох, превращая кислородное голодание в слепящую эйфорию. ​      Напряжение скрутилось в тугую пружину и с оглушительным звоном лопнуло. Гермиона судорожно выгнулась, сдавленно вскрикнув прямо в его искусанные губы. Волна судорог прошила её тело от кончиков пальцев до затылка. Северус глухо зарычал, вбиваясь в неё в последний раз, и замер, навалившись всем своим весом. Его тяжелое дыхание обжигало её щеку, а сердце билось так гулко, что отдавалось у неё под ребрами.       Северус медленно разжал пальцы на её горле, утыкаясь лбом к её виску.       Он достал палочку, едва заметно взмахнул ей, и смятый атлас платья Гермионы разгладился, идеально облегая бедра. ​      Северус отстранился и поднял с пола кожаную маску, вновь возвращая её на лицо.       ​— Приведи себя в порядок.       ​Гермиона сглотнула, провела дрожащими пальцами по растрепавшимся волосам, проверяя шпильки, и глубоко вздохнула.       ​Они вышли из сумрака западного крыла в слепящий свет бального зала, как ни в чем не бывало. Гермиона опиралась на его предплечье, пытаясь унять дрожь, всё ещё слабо пробегающую по телу.       ​Как только они приблизились к центру, музыка плавно стихла. Люциус дважды ударил серебряным набалдашником трости по мраморному полу, как только заметил их.       ​— Дамы и господа, — голос Люциуса, усиленный Сонорусом, разнесся под сводами. — Прошу к столам.       ​Тяжелые портьеры в другом конце зала разъехались, открывая вид на смежное помещение, где тянулись длинные столы, ломящиеся от хрусталя и серебра. ​      Толпа потянулась к банкетному залу, наполняя пространство гулом голосов. Северус и Гермиона заняли места во главе центрального стола. Справа сидели Малфои, слева — французская делегация.       ​Гермиона молча смотрела на эти надменные лица, методично разрезая стейк на своей тарелке.       ​Когда звон бокалов немного утих, а первое напряжение за столом спало, Люциус снова поднялся, привлекая внимание зала. ​      — В этот праздничный вечер, когда Британия наконец-то обрела долгожданную стабильность, я бы хотел передать слово тому, кто эту стабильность обеспечил. Мой Лорд.       ​Северус медленно поднялся. В зале мгновенно воцарилась мертвая тишина. Сотни глаз устремились на высокую фигуру. ​      Снейп обвел собравшихся тяжелым взглядом.       ​— Мы пережили трудные времена, — его негромкий голос без труда долетал до самых дальних уголков зала, проникая под кожу. — Годы, когда старые догмы разрушали наше общество изнутри. Сегодня вы сидите за этими столами лишь потому, что оказались достаточно благоразумны, чтобы принять новые правила игры.       ​Гермиона смотрела на его строгий профиль. «Он даже не пытается им льстить. Он прямо говорит им, что они выжили только благодаря его милости».       ​— Этот мир больше не прощает предательства, — Северус сделал микроскопическую паузу, и Гермиона краем глаза заметила, как за дальним концом стола Уоррингтон наколнился вперед, а Дафна перевёла взгляд на неё. — Но те, кто докажет свою лояльность... те, кто поставит интересы новой системы выше своих личных амбиций, — получат будущее, о котором прежняя Британия могла только мечтать.       ​Он поднял свой бокал с темным вином. ​      — За новый мир. И за тех, у кого хватит ума в нем выжить.       ​— За Лорда! — первым выкрикнул Люциус, вскидывая бокал. ​      — За Лорда! — эхом, полным животного страха и фанатичного благоговения, послушно отозвался зал. ​      Северус сел на своё место, сделав лишь символический глоток. Как только его костюм коснулся стула, его левая рука скользнула под стол и уверенно легла на бедро Гермионы, слегка сжав пальцы.