Квотербек

Ник проснулся с легким похмельем. Завтракая, он был сонным и молчаливым, а потом, затаив дыхание, поехал на встречу с адвокатом. Это была красивая женщина, стройная и миниатюрная, с темными волосами, идеально собранными в элегантный французский пучок. Её звали Франческа де Лос Сантос, и у нее был совершенно спокойный и умиротворяющий голос. Колтон наблюдал, как Ник расслабляется, микрон за микроном, слушая ее объяснения, чего ожидать на заключительном слушании. Если её и удивило присутствие Колтона, она этого никак не показала. Слушание по делу о разводе прошло быстрее, чем ожидал Колтон. Оба адвоката выступили. И Ник, и его бывшая жена заявили, что хотят развода и согласны с условиями. Судья выслушал их и вынес решение, объявив их брак юридически расторгнутым с этого дня. Ник ни разу не взглянул на свою бывшую жену, и когда слушание закончилось, они с Колтоном и Франческой как можно быстрее вышли из зала суда. На ступеньках лестницы Ник пожал Франческе руку, а затем поднял лицо к солнцу и, закрыв глаза, выдохнул. Он отдал ключи Колтону. — Отвезёшь нас домой? Через полчаса поездки Ник заснул, и Колтон убавил радио. Он включил сборник на Spotify, который составил для Ника, но о котором так и не сказал, и позволил музыке играть, пытаясь через нее выразить все то, что сам сказать не мог, пока километры дороги сливались в единую ленту. Было еще кое-что, что Колтон приготовил для Ника, но о чем тоже не рассказал. Колтон встал рано. Он не хотел проснуться в испачканных спермой трусах перед Ником, поэтому поставил будильник и поднялся на два часа раньше на случай, если ему понадобится принять душ, переодеться или спрятать простыни. К счастью, этого не потребовалось. Его сны были сдержанными, и хотя они с Ником колесили всю ночь по дорогам Техаса, держась за руки, как влюбленные дураки, как мечталось Колтону, и Ник все время повторял: «С тобой все намного лучше, и я никогда не чувствую себя одиноким рядом с тобой, Колтон», он так и не кончил. Маленькое чудо. Утром он использовал это время, чтобы дополнить плейлист Ника. И тут он вспомнил их разговор с Ником, который случился вчера. «Я не хочу жить прошлым. Хочу думать только о будущем». Он мог бы подарить Нику день, который стал бы началом этого будущего. Колтон открыл Google Maps, проверил время в пути. Единственным затруднением было то, как доставить Ника туда, сохранив всё в секрете, но когда Ник вручил ему ключи от машины, эта проблема решилась. Ник проспал почти весь остаток пути, проснувшись только после того, как Колтон свернул в Джорджтауне на запад на двадцать девятое шоссе. Ник моргнул, глядя на дорогу. — Где мы? Колтон проверил карту. — В часе езды. — Откуда? — Оттуда, куда я тебя везу. — Звучит зловеще. Меня похищают? Колтон посмотрел на Ника и чуть не съехал с дороги. Рука Ника метнулась к приборной панели. — Прости, — проворчал Колтон. Он провалился во взгляд Ника. — Ты мне доверяешь? — После этого? — усмехнулся Ник. — Ну, может, и не стоило бы, но доверяю. Только, пожалуйста, скажи мне, это же не из-за кризиса среднего возраста, правда? Ты же не заставишь меня прыгнуть с тарзанки или проколоть ухо? Или сделать татуировку? — Не могу представить, чтобы ты сделал что-то подобное. Я знаю тебя, и ничто из этого на тебя не похоже. Ник улыбнулся. — Ты знаешь меня, да? У Колтона замерло сердце. — Надеюсь, что знаю. Думаю, через час мы узнаем. — Думаю, узнаем. Пятьдесят девять минут спустя он въехал на парковку одной из лучших виноделен и дегустационных залов во всем Техасе. Порше прогрохотал шинами по гравийной дорожке, и Колтон припарковал его под тенистым деревом перед впечатляющим, похожим на замок входом в винодельню. Виноградники раскинулись по склонам окружающих холмов, простирающихся на многие километры во всех направлениях. Солнце освещало их, превращая кисти винограда на лозах в грозди крупных рубинов и черных бриллиантов. Это было идеально, как в сказке. Он заглушил двигатель. Ник уставился на него. Его челюсть отвисла, когда Колтон подъехал, и он ни разу не вздохнул. — Ты говорил, что хотел здесь побывать, — тихо сказал Колтон. — Но у тебя не выдалось возможности. Он пожал плечами. — Так почему бы не сейчас? Это можно превратить в хорошее воспоминание, вместо того чтобы оставить это желание в прошлом. Ник медленно повернулся к нему всем телом, словно голова его не поворачивалась на шее. Он все еще осматривался. Его взгляд метнулся от винодельни к виноградникам, обратно к дегустационному залу, а затем к террасе, где сидели влюбленные пары. Наконец, он посмотрел Колтону прямо в глаза. — Колтон… Ему не нравится. Это было глупо. Наверное, Ник думал привести сюда женщину, когда снова начнет встречаться. Он явно хотел провести здесь свидание, устроить романтик, а я все испортил. Колтон теребил ключи, вертя их на своих коленях. — Мы можем уехать, если ты не хочешь. — Нет, — выдохнул Ник. — Это идеально. Он потянулся через консоль — как во сне, как в чертовом сне, именно так, одна рука тянется к другой — и сжал руку Колтона. — Ты же меня знаешь. Ему хотелось перевернуть свою руку и переплести их пальцы. Хотелось притянуть Ника к себе и прижать их губы друг к другу, как это было в его снах, где они ехали к берегу озера, чтобы посмотреть на закат. Во снах он целовал Ника через центральную консоль — прямо, как сейчас — столько раз, что знал, как заскрипит кожа сиденья, когда он будет двигаться, когда будет двигаться Ник, когда они будут наклоняться друг к другу. Но он этого не сделал, и Ник тоже. Вместо этого Ник вышел из машины. Дверь захлопнулась за ним, оставив Колтона одного смотреть на пустое место, оставленное Ником. Он вылез из машины и последовал за Ником в дегустационный зал, изобразив на лице улыбку. Он был счастлив, правда. Он был с Ником, и это было единственное место, где он хотел быть. Они сели за барную стойку, прижавшись друг к другу плечами, и заказали три разных дегустационных набора и две сырные тарелки. Ник говорил без умолку, рассказывая ему о том или ином винтаже, о том, какие сорта винограда используются для производства какого вина, сколько времени уходит на изготовление каждого. Объяснял, что такое купаж и что такое сорт. Он учил Колтона, как правильно вращать бокал и как давать вину «подышать». Как описать букет и вкус. Рассказывал, какие вина полны танинов, а какие — фруктовые. Какие горькие, а какие — сладкие. Какие густые и тяжелые на языке, а какие — легкие, как поцелуй. Через час к ним подошел один из сотрудников зала. — Учите своего сына разбираться в вине? — спросил он Ника. — Нет, — ответил Ник. Он допил остатки одного из образцов, проглотив его залпом, вместо того чтобы вылить в резервуар, предназначенный, как он объяснил Колтону, специально для сливания остатков. — Он не мой сын. Ник положил руку на поясницу Колтона. — О! Глаза продавца расширились. — Извините. Моя ошибка. Он начал свою рекламную речь, запинаясь, описывая вино, которое Ник только что выпил, затем исчез и снова появился с бутылкой сладкого летнего красного вина. — За счёт заведения. Приятно провести время, — сказал он, открыв ее. А затем исчез так быстро, что Колтон мог поклясться, что за его спиной исказились цвета. Ник легонько толкнул Колтона в здоровое плечо и усмехнулся, выпив ещё одну дегустацию пробу, а затем потянулся за подаренной бутылкой. Колтону очень понравилось это вино. А ещё ему понравилось, как Ник его описывал: как раскраснелись его щеки, засияли глаза и как он жестикулировал руками. Ему понравилось то, как его плечо стало удобной опорой для Колтона, и как они продолжали смотреть друг другу в глаза на протяжении всего вечера. Он не мой сын. Это было правдой, но было ли это только… ею? Неужели Ник имел в виду что-то еще? Ник налил ему бокал и протянул. Их пальцы соприкоснулись. Колтон задержал на нем взгляд, делая глоток. Возьми его за руку. Она так близко. Прямо здесь, на стойке. Можно дотронуться до его пальцев, лишь слегка пододвинув руку. Он постепенно набирался смелости, подкрепленной летним красным вином, пока Ник ел сыр бри, покрытый медом, и кусочки свежего персика, когда завибрировали их телефоны. Ник выхватил свой из кармана, словно из кобуры быстрого доступа, и просиял, глядя на экран. Колтон любил своего лучшего друга, и Джастина он тоже любил, но, черт возьми. Они выбрали ужасное время. «Ковбои» прислали потрясающие фотографии. На этот раз Уэс сфотографировал танцующего Джастина. Джастин был без рубашки, в профиль, в кузове грузовика Уэса. Должно быть, Уэс делал снимок, сидя на земле и глядя вверх, потому что за спиной Джастина простиралось только бескрайнее голубое небо. Джастин стоял на одной ноге, вытянув другую назад и раскинув руки, демонстрируя длинные линии. Он выглядел стройным и подтянутым. Его мышцы были словно высечены из гранита, такие же крепкие, как и мышцы Уэса, хотя и не такие массивные. Джинсы были приспущены, открывая его четко очерченные тазовые кости и, похоже, ещё более, чем прежде, накачанный пресс. Он был загорелым до бронзового оттенка от нескольких недель, проведенных под солнцем Западного Техаса. Волосы были собраны в небрежную французскую косу, свободные пряди развевались на ветру. Он выглядел как произведение искусства. У Ника отвисла челюсть. Его глаза расширились от изумления, и он перевел взгляд с экрана на Колтона, а затем обратно. — Черт возьми! — Вау. Он отлично выглядит. Ник сразу же поставил лайк под фотографией, однако, похоже, долго не мог найти слов. «Потрясающе, — наконец написал он. — Ты выглядишь потрясающе. Эта фотография великолепна». «Спасибо, — ответил Джастин и прислал сердечко. — Балет в машине — совсем не то же самое, что балет у станка». Смеющийся смайлик. «Ты выглядишь идеально где угодно». — ворвался в разговор Уэс со своей любовью к Джастину. Колтон улыбнулся. Ему стоило достать телефон. Ответить. Притвориться, что они с Ником не стоят бок о бок на винодельне. Но тут Ник включил камеру. — Улыбнись, — сказал он и сфотографировал их с Колтоном вместе, делая именно то, чего Колтон только что решил избежать. На фотографии Колтон склонил голову к Нику, будто был со своей чертовой девушкой — или парнем. Лица обоих были раскрасневшимися, а улыбки растягивали щеки до предела. Ник отправил фото в групповой чат, прежде чем Колтон успел сказать: «Подожди, давай переснимем». Ответ последовал незамедлительно. «Вы сейчас вместе??? Где вы?» — спросил Джастин. «На винодельне, — ответил Ник. — Мы отлично проводим время». «Ты разбираешься в вине, чувак?» На этот раз Уэс прислал смеющийся смайлик. «Разбирается!» — заступился за него Ник. Боже, Колтон должен был достать телефон и присоединиться к разговору. «Ну, или, по крайней мере, разбирается теперь :)» «О боже, вы действительно проводите время вместе? Папа, ты все еще играешь с Колтоном в PlayStation?» Джастин отправил три плачущих от смеха смайлика, будто то, что они подружились, было самым смешным, что он мог себе представить. Ник фыркнул, прикусил губу, но ответил не сразу. Колтон хотел бы написать. Мы постоянно проводим время вместе. Я живу с твоим отцом. Он снится мне каждую ночь. Я все время представляю, как целую его. Уэс, ты можешь научить меня делать минет? Я хочу, но боюсь, что у меня не выйдет. Простите за каламбур. Я никогда раньше не хотел ничего подобного и понятия не имею, что делать. Конечно, на самом деле ему не нужно было учиться сосать. Ник не позволил бы ему сосать свой член, а если это был не член Ника, то Колтону это было незачем. Я не гей, просто у меня не было подходящего парня… «У меня пятитысячный уровень в Halo, — наконец написал Ник. — Колтон тренирует меня, чтобы я присоединился к профессиональной команде. Ищу новую профессию». Он не искал, и Колтон тоже. А пятитысячного уровня даже не существовало. Но шутка удалась, и Джастин с Уэсом отправили в ответ смеющиеся эмодзи. «Привет, кризис среднего возраста», — поддразнил Джастин. Ник отправил три сердечка, а затем сунул телефон в карман. Уэс, неужели все эти годы ты чувствовал то же самое? Колтон смотрел на профиль Ника: прямую линию носа, изгиб губ, четкий контур челюсти. Наблюдал за движением его горла, когда он потягивал вино, за тем, как прикрывались его глаза. Неужели ты тоже чувствовал это? Когда ты так чертовски сильно чего-то хочешь, буквально жаждешь, но не можешь этого получить? Не можешь даже прикоснуться к своей мечте или признать, что хочешь? Не можешь рассказать, что с каждым ударом сердца умираешь где-то внутри себя, не в силах остановить это томление? Ты тоже это чувствовал?