Квотербек

Смокинги и скатерти. Мерцание свечей. И большой оркестр в углу, разливающий мелодии. Джастин выглядел потрясающе в смокинге. Уэс, конечно, тоже, но Джастин был его сыном, и Ник впервые видел его так элегантно одетым. Они кружились на танцполе, правая рука Джастина лежала на сердце Уэса, пальцы левой переплетались с его пальцами, пока они покачивались в такт каверу на песню Гленна Миллера. Они сияли, глядя друг другу в глаза. Вот так, наверное, будет выглядеть их свадьба. Уэс стеснялся говорить о том, что сделал после финальной игры национального чемпионата. Он покраснел, когда Ник спросил его, было ли то, что, встав на колено, он протянул Джастину мяч — предложением руки и сердца. Уэс неуклюже попытался объяснить, что на глазах у всего мира хотел пообещать Джастину, принадлежать ему до тех пор, пока Джастин этого желает. Независимо от того, будет ли он называть Уэса женихом или парнем. А затем заерзал на диване под пристальным взглядом Ника. — Папа, прекрати допрашивать любовь всей моей жизни, — сказал Джастин в тот вечер, подмигнув Уэсу, усмехнувшись Нику и ничего не уточнив. Но это должно было случиться. Нику достаточно было всего три секунды понаблюдать за Джастином и Уэсом, чтобы увидеть между ними любовь. Он никогда не видел своего сына таким счастливым, как с Уэсом. Никогда в жизни Джастин не излучал столько радости. Даже в рождественские утра в детстве или в тот день рождения, когда Ник осчастливил Джастина его первым велосипедом. Его сердце сжималось от осознания того, как сильно Джастин влюблен. Неужели когда-то и он был так же влюблен в свою бывшую жену? Он думал, что да. Он любил её настолько, что решил сделать предложение. Пожениться и построить совместную жизнь. Жизнь, которая привела Джастина в этот мир. Больше всего на свете он гордился тем, что был отцом Джастина. И очень надеялся на этот раз всё не испортить. У них с Джастином были близкие отношения… До тех пор, пока Джастину не исполнилось десять. Нику казалось, что он хороший отец. Катание на велосипеде и детская бейсбольная лига. Игры в мяч на заднем дворе и Лего на чердаке. Каждый Хэллоуин они вместе ходили собирать сладости. А потом Джастин вырос, и… Ник прилагал недостаточно усилий, чтобы сохранить их близость. Джастин замкнулся, скрывая свой секрет, пока однажды не взорвался. Скрывая свою сексуальность, он отдалился от родителей, воздвиг между ними непроницаемую стену, которая простояла слишком много лет. Если бы он только понял, если бы догадался, он бы сказал об этом много лет назад. Попытался бы дать Джастину понять, даже если бы пришлось взять его за плечи и заставить поднять подбородок, что ничто, абсолютно ничто на свете не сможет заставить его любить сына меньше. Но он этого не понял, и Джастин замкнулся в себе. Они жили в одном доме, рядом друг с другом и, в то же время, будто бы раздельно. Отъезд Джастина в колледж казался точкой в долгом прощании, начавшемся еще в средней школе. А потом все изменилось. Ник наблюдал за тем, как Уэс закружил Джастина на руках, а затем наклонил его назад в финальной поддержке. Уэс сиял от счастья. Джастин засмеялся, выпрямляясь, и Уэс обнял его за талию. Джастин прикоснулся к его щеке и поцеловал, все еще улыбаясь. Толпа аплодировала. Группе, а быть может, и Джастину с Уэсом. В конце концов, они были почетными гостями. Вечер был посвящен победе Уэса и его команды в национальном чемпионате, а также личным победам каждого студента-спортсмена, которые открыто заявили о своей ориентации в этом сезоне или любом из прошлых. ЛГБТ+ организации, ESPN и даже студенческая ассоциация объединились для чествования Уэса и его коллег из числа ЛГБТ+ на первом в своем роде приеме. Открывшиеся бывшие профессиональные спортсмены общались со студентами-спортсменами из основных видов спорта: футбола, бейсбола, баскетбола и хоккея. Сверкали цветные гирлянды, развешанные под высоким потолком бального зала. Розы, окрашенные в радужные цвета, стояли в низких вазах на обеденных столах. — Просто невероятно, правда? — раздалось позади Ника. Голос говорившего был низким, но молодым. Он обернулся и увидел Колтона Холла, квотербека «Техаса» и лучшего друга Уэса. Теперь, после неуверенного начала, он стал хорошим другом и для Джастина. — Никогда не думал, что наш сезон закончится так. Колтон протянул Нику свежее пиво и поднял свою бутылку для тоста. — Не думал, что вы станете национальными чемпионами? — То есть, я думал, — усмехнулся Колтон, повернув голову к Нику. Одна его рука дернулась в кармане брюк смокинга. — Да ладно, мы лучшие. Ник рассмеялся. — Это потрясающе, — сказал Колтон тише. — Не думаю, что это могло произойти четыре года назад. Должно было, но… Он нахмурился, останавливая взгляд на Уэсе и Джастине, которые все еще танцевали. — Он этого заслуживает. Всего этого. — Джастин? — спросил Ник, отпивая пиво. — Э-э, я имею в виду, конечно, и он тоже. Ник улыбнулся, когда Колтон начал заикаться и краснеть. — Нет, он, конечно, тоже заслуживает признания того, кто он есть, и его поддержка… — Я шучу, — похлопал он Колтона по плечу. Колтон усмехнулся, и волна облегчения прокатилась по его лицу. — Они оба заслуживают. Уэс — потрясающий игрок, и он был исключительным лидером твоей команды. И он — образец для подражания для других молодых спортсменов-геев. — Да. Джастин тоже. Он отличный парень. Просто лучший. Колтон все еще пытался исправить свою небольшую оговорку. — Мне так кажется. Ник сделал еще один глоток пива, затем повернулся обратно к залу. — Где твоя спутница? С кем ты пришёл? — Ни с кем, — пожал плечами Колтон. — Я ни с кем не встречаюсь. А моя мама не смогла приехать. Она юрист, и ей нужно готовиться к какому-то очень важному делу. А ты? Где твоя спутница? Ник почувствовал, как улыбка сползает с его лица. — У меня тоже нет спутницы. Колтон поднял бутылку пива для еще одного тоста. — За холостяцкую жизнь. Они чокнулись и замолчали, наблюдая за Уэсом и Джастином на танцполе. Так сильно влюблены. Найдет ли он когда-нибудь это снова? Он еще не был готов искать, не так скоро после расставания с Синтией. Чувства были еще слишком свежи, словно глубокий синяк или ноющая боль, которую невозможно было унять. Долгая, медленная смерть его брака была хуже, чем внезапный удар. Если бы Синтия завела роман, он мог бы с чистой совестью разорвать отношения. Поддаться гневу, порвать с прошлым и двигаться дальше. Но то, как они цеплялись друг за друга, даже когда все больше отдалялись, пока Синтия не стала для него чужой, заставляло его чувствовать себя так, словно его разорвало пополам с головы до ног. Предательство поразило его сильнее всего: предательство того человеческого, что он видел в Синтии. Он думал, что она никогда не сможет выбрать не сына. Что она никогда не сможет, глядя на Джастина, подумать, что он не замечательный, не сочетающий в себе лучшие качества их обоих. Конечно, Джастин был непростым человеком, но хорошим, таким, каким бессонными ночами Ник мечтал его увидеть когда-нибудь. Ничто в его жизни не могло сравниться с ударом в сердце, который он испытал, когда Синтия сказала ему, что считает их сына сломленным и нуждающимся в исправлении. После этого пути назад уже не было. Он любил Джастина таким, какой он есть. Синтия — нет. И он не хотел делить свою жизнь с тем, кто не принимает Джастина. Синтия не хотела менять свои убеждения, поэтому им оставалось только расстаться. Он пока не был готов впустить в свою жизнь кого-то ещё. Не был готов открыться. Единственное, что имело для него значение сейчас, — это счастье, которое он видел в глазах Джастина каждый день. — Знаешь, — сказал Колтон, перекатываясь на пятки. — В пятом классе я произвел настоящий фурор на уроке физкультуры, когда нас заставили учить свинг. Музыка ускорилась, и пары начали кружиться на танцполе. Уэс кружил Джастина, обнимая его, прижимал к себе и укладывал в прогиб. — Ты? Мы с бывшей танцевали, пока встречались. Свинг, блюз, бальные танцы. Мы были довольно хороши когда-то. Потом родился Джастин, и времени на танцевальные вечера или даже свидания больше не оставалось. Но, хм. Стоит ли удивляться, что Джастин теперь танцует? — Я выиграл чемпионат по свингу среди пятиклассников в начальной школе Шугар-Лэнд, — похвастался Колтон. — Этого не превзойти. Ник поставил пиво за спину и протянул руку. — Докажи. Колтон моргнул. Колтон, как и Уэс, был одним из самых узнаваемых лиц в студенческом футболе. Его фотографии мелькали на ESPN еженедельно. Почти ежедневно. Всё, что он говорил, всё, что делал с тех пор, как Уэса разоблачили, было тщательнейшим образом изучено и проанализировано. После финальной игры национального чемпионата Уэс и Колтон дали совместное интервью ESPN. И то, что они говорили, как взаимодействовали, подтвердило очевидную связь между ними, укрепило их публичный образ неразлучных братьев. И хотя поддержка Уэса была значительной и, казалось, с каждым месяцем росла, все еще находились те, кто презирал Уэса за то, кто он есть, и обвинял его в попытке изменить культуру футбола. И кто также ненавидел Колтона за его непоколебимую, бескомпромиссную публичную поддержку Уэса и его места в команде. В интернете распространялись злобные слухи, что Колтон — марионетка Уэса, что он такой же гей, как и Уэс, и что вся команда — кучка слабаков. Что Колтон стоит перед Уэсом на коленях и сделает всё, что тот ему скажет, лишь бы они продолжали побеждать. Ничто из этого не было правдой, но это не имело значения. Ненависти не требуется правда, чтобы распространяться, как лесной пожар. Но Нику все же следовало быть осмотрительнее. Для Колтона ставки были выше, чем для него самого. И была разница между тем, чтобы поддерживать лучшего друга на поле и на телевидении и находиться рядом с ним на банкетах, и тем, чтобы взять за руку другого мужчину и танцевать с ним на глазах у публики. Ник был состоявшимся, успешным и уверенным в себе мужчиной средних лет, насколько это возможно для недавно разведенного и восстанавливающего отношения со своим сыном человека. За ним не следили газеты и колумнисты, анализируя его оценки, выпитое им пиво и сказанные слова, пытаясь вычленить его личность по крупицам жизни. То, что для Ника было простой дружеской шуткой, могло стать бензином для пламени, пожирающего репутацию Колтона. Недели онлайн-скандалов. Недоумение на ESPN. Возможно даже, отказ команд НФЛ рассматривать его кандидатуру на драфте. — Извини, — сказал он, отдергивая руку. Он покачал головой с извиняющейся улыбкой. — Я просто дурачился и как-то не подумал. Наверное, выпил слишком много пива. Колтон допил остатки пива, не отрывая взгляда от Ника, поставил бутылку на стол, откашлялся и протянул руку. — Давай, — сказал он. — Пошли они нахуй. — Колтон, я не хочу… Колтон помахал рукой перед Ником. — К черту хейтеров. Это всего лишь развлечение. И мне нужно поддерживать свою репутацию пятиклассника. Ник снова рассмеялся и взял Колтона за руку, позволив молодому человеку вести его на танцпол. Если бы это было другое событие, наверное, люди оборачивались бы и провожали взглядами Колтона, идущего рука об руку с другим мужчиной. Но они были среди сотен однополых пар, так что никто и глазом не моргнул. Позже, конечно, это вызовет волну в интернете. — Давай покажем Уэсу и Джастину, что такое настоящие танцы, — сказал Колтон. Они подошли к Джастину и Уэсу. Джастин крутил головой из стороны в сторону, пытаясь уследить за ними, пока Уэс кружил его в тесном кругу. Он постучал Уэса по груди, дергая подбородком в сторону Ника и Колтона, когда Колтон, вытянув руки, принял позицию ведущего танцора. — Я могу отдавить тебе ноги, — сказал Ник. — Никогда раньше не танцевал женскую партию. — Ну, ты же знаешь, как говорят. Колтон положил ладонь на поясницу Ника и притянул его к себе. Они были почти на одном уровне, но не совсем. Колтон был немного выше и намного шире Ника. Его смокинг сидел на нем как вторая кожа, облегая линии его мускулистых плеч и рук. Его узкие бедра прилегали к бедрам Ника, соприкоснувшись, когда Колтон сделал первый шаг. Его тело мягко направило Ника, заставив отступить левой ногой, в то время как Колтон шагнул вперед правой. — Никто не поставит малыша в угол, — подмигнул Колтон, и они закружились вокруг Уэса и Джастина, подражая их вращениям, наклонам и раскачиваниям, и смеясь так сильно, что иногда сбивались с шага. — Меняемся! — крикнул Колтон Уэсу, и они с Уэсом развернули Ника и Джастина и отпустили их, чтобы обнять другого партнера. Ник оказался в объятиях Уэса, одна рука на пояснице Уэса, другая в его руке. Уэс держался на приличном расстоянии от Ника. — Веселитесь? — спросил Ник, задыхаясь. Лучезарная улыбка Уэса говорила сама за себя. Его взгляд скользнул через плечо Ника туда, где Колтон кружил Джастина. Тот смеялся чуть ли не до икоты. — Я словно во сне, — сказал Уэс. — Хороший ответ. Любить моего сына должно быть как сбывшаяся мечта. Уэс разразился таким громким смехом, что он сотряс весь зал, словно раскат грома. Джастин вырвался из бесконечных вращений в объятиях Колтона и потребовал снова поменяться местами. Уэс развернул Ника, и тот, озаренный улыбками, пролетел мимо Джастина, вновь оказываясь в объятиях Колтона. Под звуки труб Колтон притянул его к себе, а затем, на последнем такте песни, наклонил Ника. Из своего положения он вверх ногами видел, как Джастин с Уэсом целуются, как руки Джастина скользят к затылку Уэса, как его пальцы перебирают вспотевшие волосы. Ник чувствовал глубокое дыхание Колтона, чувствовал грудь, прижатую к его собственной, бедро Колтона, касающееся его бедра. И вдруг показалось, что этот момент, весь мир, замер. Затем все резко оборвалось, и мир снова встал на ноги. Колтон и все остальные аплодировали оркестру. Мерцали огни, и мир ревел в ушах Ника. Головокружение от танца и жара множества тел заставляло его сердце биться чаще, а кожу гореть. Слева от него стоял Колтон, справа — Джастин и Уэс, и все они улыбались. Воздух был наполнен их радостью, такой сильной, что он чувствовал ее всем своим существом, мог вдохнуть её и удержать внутри себя. Это всё, чего я хочу для Джастина. Всё, чего я когда-либо желал своему сыну. Чистое, совершенное счастье. Его собственные ночи счастья остались в прошлом, но пока Джастин так улыбается, пока Уэс рядом и любит его, жизнь Ника будет полна. Если его сын будет так же счастлив до конца своих дней, это будет единственным, что имеет значение. *** Несколько часов спустя все четверо шли плечом к плечу, направляясь к квартире Ника. Уэс с Джастином обнимались. Ник и Уэс развязали свои галстуки-бабочки, позволив концам свободно болтаться. Галстук Колтона съехал набок. И только Джастин каким-то образом всё ещё выглядел таким же элегантным и собранным, как и в начале вечера. Непринужденно беседуя, они прошли через вестибюль к лифту. Уэс обнял Джастина сзади, а Колтон, сгорбившись и засунув руки в карманы, прислонился к задней стене. Они сразу направились на балкон, широкую полосу бетона и стекла, с которой открывался вид на центр города и университетский кампус. Окна двух из трех спален и гостиной выходили на балкон, который тянулся на всю ширину квартиры. В одном конце Ник поставил гриль, а в другом — садовый диван и плетеные кресла вокруг низкого столика. Уэс с Джастином заняли половину дивана, хоть и сидели практически друг у друга на коленях, а Колтон сел на другую половину, неуклюже развалившись так, что мебель заскрипела. Пока парни снимали пиджаки и избавлялись от галстуков и поясов, Ник достал из холодильника бутылку шампанского и взял четыре бокала с барной стойки. Через открытую раздвижную стеклянную дверь до него донесся смех. Тихий смешок Уэса, глубокий и в то же время мягкий. Более высокий, резкий, мелодичный смех Джастина. Шумный, почти мальчишеский хохот Колтона. — Давай помогу, — сказал Колтон, вскочив на ноги и потянувшись за бокалами, когда Ник вернулся. Его руки были огромными, мозолистыми и обветренными от многолетней игры в футбол, загорелыми и покрытыми шрамами от сотен царапин за сотни игр. Четыре бокала исчезли в его руке, и он передал два Уэсу, словно протягивая ему ручки или карандаши. Ник открыл шампанское и налил каждому из них. Он не был большим любителем тостов, но шампанское и смокинги в час ночи на залитом звездным светом балконе просто требовали хоть каких-то слов, поэтому он поднял бокал и посмотрел на сына и Уэса. — За вас, ребята. Он кивнул и Колтону. — За ваше будущее. Все выпили, и Джастин с Уэсом коротко поцеловались. Джастин словно еще глубже зарылся в объятия Уэса, как будто мог стать к нему еще ближе, чем уже был. Ник тихонько усмехнулся, сделав еще один глоток шампанского, и перевел взгляд на город. — Кстати, о будущем… — начал Уэс. Ник резко повернул голову. Неужели это оно? Неужели это тот самый момент? Он затаил дыхание… — Что ты решил? — закончил Уэс. Он смотрел на Колтона, а не на Джастина. Склонив голову, огромными пальцами он сжимал край бокала. — Ты остаешься или уходишь? Колтон тяжело вздохнул, поставил бокал и протер лицо руками. — Черт… Я не знаю. — Думаю, ты знаешь, — тихо сказал Уэс. Колтон бросил на Уэса гневный взгляд сквозь растопыренные пальцы и потянул руки вниз, натягивая кожу пальцами. Когда он закончил движение и выдохнул, он выглядел словно жертва из фильма ужасов. — Вы про драфт? — спросил Ник. Джастин и Уэс кивнули, а Колтон застонал. Большинство игроков стартового состава имели право участвовать в весеннем драфте НФЛ, и крайний срок для объявления своего участия стремительно приближался. Уэса весь учебный год называли потенциальным кандидатом на драфт, но теперь, когда они выиграли национальный чемпионат, его товарищи по команде, также имевшие право участвовать в драфте, тоже стали объектами внимания. Агенты звонили круглосуточно, приезжали в их дом, пытались найти лазейки в правилах ассоциации, чтобы убедить игроков заключить с ними контракт. Сразу после финальной игры Уэс заявил, что останется в университете до окончания учебы. Он отыграет за «Техас» еще год, а затем подумает об НФЛ. Но, по его словам, вовсе не гарантировало, что он вообще присоединится к лиге. Большинство членов команды последовали его примеру, заявив, что тоже останутся, чтобы закончить учебу. Они не хотели распадаться, не тогда, когда были так сплочены и едины. Если бы все остались еще на один сезон, они могли бы дойти до конца и добиться лучшего результата. Выиграть национальный чемпионат — снова. Только Колтон ещё не заявил о своём участии. — Если я останусь, это будет ещё один год для развития моих навыков. Ещё один год для совершенствования, — улыбнулся дрожащей улыбкой Колтон. — Ещё один год с тобой. Но также это ещё один год риска. Если я получу травму, возможно, в следующем году никто не захочет видеть меня в НФЛ. Сейчас я потенциальный кандидат на первый раунд. А что, если в следующем году я буду никем? — А что, если тебя выберут в первом раунде первым номером драфта в следующем году, потому что ты лучший квотербек два года подряд? — возразил Уэс. — Что, если в следующем году будет ещё лучше? Колтон откинулся назад, проводя пальцами по темным волосам и сжимая голову. — Не уверен, хочу ли я быть выбранным в первом раунде драфта на позицию квотербека. Вы же видели, что происходит с парнями, которых выбирают в первом раунде в команды-аутсайдеры. Некоторые из этих команд настолько отчаянно нуждаются в игроке, что хотят, чтобы тот, кого выбрали в первом раунде, играл как профессионал с пятилетним стажем. Но если нет тренерского штаба и нет отлаженных систем, команда разваливается. Парням нашего возраста говорят, что они должны тащить всю команду НФЛ и вывести её из пустыни неудач в Супербоул? — покачал он головой. — Но ты не такой. Ты знаешь больше, чем просто схемы «широкомасштабное нападение» или «беги и бросай», которыми сейчас владеют большинство студентов. Большинство этих квотербеков не справляются, потому что переход в НФЛ для них слишком сложен. Но не для тебя. — Может быть, если я приму участие в драфте в этом году, меня выберут в качестве чьей-нибудь замены. Я бы не отказался пять лет учиться у одного из великих. Колтон разгладил натянутую на бедро ткань. — А как же диплом? — спросил Ник. — Как насчёт окончания университета? Тишина. Колтон пожал плечами. — Когда я только приехал сюда, я особо не задумывался об окончании университета. Эргономика проще, чем общеобразовательные предметы, понимаешь? Но что мне делать с дипломом по эргономике? — Важно не столько то, какую специальность ты выбрал, а то, чтобы показать, что ты взял на себя обязательства и выполнил их, — сказал Ник. — Что у тебя хватило дисциплины закончить образование. Я постоянно нанимаю людей, дипломы которых никак не связаны с моей отраслью. — Если я останусь, то должен буду закончить учёбу в конце следующего года, — осторожно сказал Колтон. — А это значит, что мне нужно найти стажировку. Частью моей программы является практическая стажировка в сфере бизнеса. Возможно, потому что только реальный опыт может оправдать получение этого диплома. Он попытался рассмеяться. — Но я даже не знаю, с чего начать. Как мне совместить стажировку с моим спортивным графиком? — Найди место, где к тебе отнесутся с пониманием, — сказал Ник. Колтон фыркнул. — Очередь в студенческом центре за заявками на стажировку растянулась на семь миль. Я смотрел на прошлой неделе. Там есть список ожидания. Если я запишусь и что-то появится, мне не позволят привередничать. Но и жертвовать своим футбольным расписанием я не могу. — А ты можешь самостоятельно выбрать место стажировки? Договориться напрямую с компанией? — Да, могу. Хотя я не знаком ни с кем, кто мог бы это сделать. И мне нельзя просить тренера или спортивный отдел помочь мне устроиться к ним на стажировку. Я уже пробовал. — Ты знаешь меня. В моей компании летом всегда есть стажеры. Я легко могу устроить тебя в офис в Остине. Я могу показать тебе, что такое продажи. Глаза Колтона расширились. — Серьезно? — Почему бы и нет? Ты бы отлично справился с продажами. В продажах главное — харизма. — А у тебя её предостаточно, — усмехнулся Джастин. Колтон молчал. Он кусал нижнюю губу, глядя на свои руки. — Но что, если сейчас или никогда? Уэс поставил бокал с шампанским и посмотрел Колтону в глаза. — Нет. Никогда не бывает «сейчас или никогда». Всё постоянно меняется. — Да, в следующем году я могу и хуже посмотреть на драфт, — тяжело вздохнул Колтон. — Или многое может случиться, — сказал Уэс. — Что-то такое, чего ты сейчас даже представить себе не можешь. Чёрт возьми, тебя могут разоблачить в прямом эфире национального новостного канала утром в день самой важной игры года. Уэс не моргнул. Он говорил уже не о Колтоне. Колтон не был геем. — Я думал, что в тот день потерял всё. Колтон сжал челюсти. Пальцы Джастина переплелись с пальцами Уэса. Ник заметил промелькнувший между ними, полный тяжести взгляд. Весь тот день, после того как увидел в интернете фотографию своего сына, идущего под руку с Уэсом Ван де Хуком, он отчаянно пытался связаться с Джастином. Он слышал, через что прошли Джастин и Уэс. Он смотрел игру и видел крах «Техаса» в прямом эфире. Он кричал на весь Остин в своём Порше, когда Джастин позвонил ему и, рыдая, сказал, что Уэс избит, весь в крови и едва дышит. Но сам он не переживал эти ужасные двенадцать часов. Колтон смотрел на город, его взгляд затерялся в хитросплетениях лабиринтов кампуса. Издалека доносились звуки автомобильных гудков, навстречу им несся гул шоссе. Ник заметил, что его плечи слегка дрожали. Это было непростое решение. Этот выбор мог стать определяющим для всей футбольной карьеры Колтона. Попасть в НФЛ пораньше, рискуя быть выбранным на драфте командой, находящейся на стадии перестройки? Если бы что-то пошло не так, он мог бы сломаться и покинуть лигу, прежде чем у него появился бы настоящий шанс стать тем квотербеком, которым он мог бы быть. Или же он мог отыграть еще один год в колледже, закончить его, а затем заявиться на драфт вместе со всеми остальными. Возможно, его все равно выбрали бы в команду, находящуюся на стадии перестройки, где все надежды возлагались бы на него. Но он стал бы на год мудрее, на год старше, на год опытнее. Иногда год меняет человека так, что это невозможно измерить часами, днями и неделями. Иногда год становится краеугольным камнем жизни. Риск. Вознаграждение. Остаться или уйти? Известно было лишь то, что будущее неопределенно. Был еще диплом и окончание учебы, но Ник не думал, что Колтон придавал университетскому образованию такое уж большое значение. В отличие от Уэса, его жизнью был футбол. Ник знал это еще до того, как познакомился с Колтоном. Он знал это, наблюдая сезон за сезоном, как Колтон взрослеет, становясь квотербеком «Техаса». И знание это было на первом плане, когда он швырнул Колтона об стену в доме спортсменов. Позже он думал об этом снова, но по совершенно другой причине — когда увидел, как Колтон разваливается на части в больничной палате Уэса, а затем, когда тот посвятил всего себя заботе о своем друге. — Я пока не хочу уходить, — выдохнул Колтон. Он наклонил голову и прищурился, глядя на Ника. — Ты поможешь мне со стажировкой? — Конечно. Только скажи, и завтра же мой помощник начнет всё организовывать. Колтон улыбнулся, закрыл глаза и глубоко вдохнул. — Хорошо. Давай. Я хочу еще один год. Он потянулся к Уэсу и крепко сжал его руку. Уэс сиял, и Колтон тоже. — Еще один национальный чемпионат? — Конечно, — улыбнулся Уэс. — Спасибо, папа, — сказал Джастин, преисполненный благодарности. — Не за что. Я всегда буду помогать вам, чем смогу. Он снова поднял бокал с шампанским. — За еще один год.