Тот, кем я не был

Тот вечер у Уилла был пропитан фальшивым спокойствием. Они сидели на полу в его комнате, заваленной набросками и чертежами — Уилл всегда что-то рисовал, его пальцы вечно были испачканы графитом. За окном монотонно шуршал дождь, и Майк впервые осознал, насколько этот звук созвучен его внутреннему состоянию. Каждая капля отзывалась в груди глухим, тяжелым ударом. — Ты сегодня сам не свой, — Уилл отложил карандаш. В мягком свете лампы его шея казалась пугающе беззащитной. Майк зацепился взглядом за крошечную родинку над воротником свитера. Он видел её тысячи раз, но сейчас она жгла ему глаза, как мишень, которую невозможно игнорировать. — Просто вымотался, — Майк заставил себя откусить пиццу, хотя жевал словно картон. — Тесты эти, ожидание… нервы на пределе. Уилл понимающе кивнул, обхватив колени руками. Он всегда чувствовал Майка без слов, но сегодня между ними выросла невидимая стена. — Знаешь, я так рад, что ты — бета, — тихо признался Уилл. — Если бы ты оказался альфой… мне было бы страшно. — Страшно? С чего вдруг? — голос Майка едва заметно вибрировал. — Ну, ты же видел, какими они становятся. Словно им жизненно важно всё контролировать, подавлять. Даже нормальные парни начинают смотреть на омег как на свою собственность. Как на вещи. — Уилл зябко передернул плечами. — А я не хочу никому принадлежать. Ты ведь понимаешь? Майк понимал. Понимал так остро, что во рту стало горько. В его груди уже ворочалось нечто темное, властное, что при каждом вздохе Уилла выло: «Он твой. Он всегда был твоим, просто еще не осознал этого». — Конечно, — выдавил Майк. — Я не позволю. Никто не посмеет тронуть тебя. Уилл благодарно улыбнулся и, привычно склонившись, положил голову Майку на плечо. Раньше это было актом высшего доверия. Сейчас этот жест заставил пульс Майка взлететь до предела. Запах Уилла стал невыносимо четким: чистая кожа, старая бумага, тонкая, едва уловимая нотка тревоги и безумно слабый сладкий. Запах вкусных булочек с нежным кремом.  Майк хотел отстраниться, испугавшись самого себя, но вместо этого подался вперед и глубоко, почти жадно вдохнул запах его волос. — Ты чего? — Уилл со смешком дернулся. — Нюхаешь меня? — Шампунь какой-то новый, резкий, — быстро соврал Майк, чувствуя, как внутри захлопнулась ловушка. Инстинкт зафиксировал цель. Его альфа запомнил запах Уилла. Вернувшись домой, Майк долго стоял перед зеркалом в ванной. Те же темные глаза, те же кудри. Но он знал, что это лишь фасад. Смятая справка в кармане жгла кожу через ткань джинсов.  «ALPHA. DOMINANCE INDEX: 94%». В примечании, которое он заучил наизусть, сухим медицинским языком говорилось о «проявлениях территориальности» и «агрессии в ответ на угрозы объекту привязанности». Он не пойдет к врачам. Не будет пить блокаторы, превращающие волю в кисель. Прошло две недели. Две недели Майк просыпался каждое утро с ощущением, что под кожей у него натянута колючая проволока. Это было новое, липкое чувство, от которого хотелось то ли вырвать себе горло, то ли снести кулаком стену. Но он справлялся. Он всегда был мастером самоконтроля. Внешне он оставался тем самым Майком Уилером, «славным парнем». В понедельник он принёс маме кофе в постель, во вторник два часа разбирал с Уиллом литературу, в среду терпеливо слушал теорию Дастина о превосходстве старых комиксов над новыми. Первое, что Майк заметил — обоняние. Раньше запахи были просто фоном. Теперь мир ударил в нос, как промышленный химикат. Он стоял у шкафчика и внезапно понял, что знает: пять минут назад здесь прошел Лукас и от него веяло сухим деревом и теплом. Макс оставляла после себя резкий, почти щиплющий след грейпфрутовой корки — настоящий альфа-запах, агрессивный и яркий. А потом пришел Уилл. Уилл пах иначе. Это не был просто «запах парфюма». Это был аромат свежей выпечки, такой теплый, маслянистый, с густыми нотками ванили и заварного крема. Сладкий, уютный, обволакивающий. Майка накрыло этой волной так сильно, что на мгновение потемнело в глазах. Его нос сам собой поворачивался в сторону Уилла, инстинктивно ловя каждый нюанс его присутствия. Майк хотел уткнуться ему в шею и просто дышать. Он запрещал себе это, держал дистанцию. Но когда Уилл случайно задевал его плечом, по спине Майка пролетал разряд тока, а клыки начинали ныть, и нет, не от злости, а от мучительного желания прикусить эту сладкую кожу. Вторая проблема — другие альфы. Раньше Майк их не замечал. Теперь каждый парень с тяжелым взглядом и нарочито прямой спиной вызывал у него глухое, животное раздражение. В пятницу в столовой это едва не закончилось катастрофой. Трое альф из футбольной команды заняли стол у окна, демонстративно «фоня» своей агрессивной уверенностью. Они метили территорию своим присутствием, и омеги за соседними столами инстинктивно втягивали головы в плечи. — Придурки, — пробормотал Лукас. — Игнорируй, — ответил Майк, но его челюсть непроизвольно сжалась. Они сели рядом. Уилл, как обычно, пристроился под боком у Майка. И тут Джексон, рыжий заводила с футбольной команды, повернулся к ним. Его ноздри хищно раздулись. — Эй, Байерс, — протянул он с ленивой ухмылкой. — Ты чего такой пахучий сегодня? Новый омежка в нашем загоне? Уилл побледнел. Под столом его пальцы судорожно вцепились в локоть Майка. — Тебя кто-то спрашивал? — голос Майка прозвучал тихо, но в нем лязгнуло железо. Джексон уставился на Майка, оценивая его как досадную помеху: — А ты у нас кто, адвокат? Бета, не лезь в дела взрослых. — Я сказал: проваливай, — повторил Майк. Тишина за столом стала вакуумной. Джексон подался вперед, усиливая свой запах — это был прямой вызов, давление, перед которым любой бета должен был спасовать. Но Майк не отвел взгляда. Он смотрел прямо в зрачки Джексона, и в его глазах не было страха, только ледяное, подавляющее доминирование.  Джексон первым моргнул. Он вдруг заерзал, отвел глаза и демонстративно повернулся к своим. — Забей. Скучно здесь. Когда они ушли, Майк осознал, что согнул вилку в кулаке. — Майк? — Уилл коснулся его руки. — Ты в порядке? Ты так на него посмотрел… страшно. — Просто бесят такие типы, — Майк выдавил свою привычную улыбку. Но он видел, что Макс не ест. Она смотрела на него в упор, и её зрачки были сужены до точек. Проблемы начались не с драк. Они начались с одержимости порядком.  В четверг Майк поймал себя на том, что переставляет книги на полке в гостиной. Они лежали «неправильно» и он едва не сорвался на одноклассника, который случайно сдвинул его ручку на парте. Ему хотелось, чтобы его вещи пахли только им. Чтобы его пространство было неприкосновенным. Чтобы его друзья не сидели слишком близко к другим альфам.  Особенно Уилл. Особенно, блядь, Уилл. В субботу они собрались у Дастина. Майк сидел в кресле, а Уилл устроился на полу у его ног, опираясь спиной о колени Майка. Всё было как обычно. Пока Лукас, проходя мимо, не задел плечо Уилла. Рык. Низкий, горловой звук вырвался из Майка прежде, чем он успел сообразить. Это не был человеческий голос. Это был звук хищника, обозначающего границы своей территории. В комнате мгновенно стало холодно. Дастин выронил пульт. Лукас замер с поднятой рукой, глядя на Майка с ужасом. А Уилл медленно обернулся, глядя на него снизу вверх огромными, испуганными глазами. — Майк?.. Что это было? — Судорога, — Майк заставил себя разжать зубы, хотя клыки всё еще царапали губу. — Прости, Лукас. Ногу свело, дернулся. Он неловко рассмеялся, но атмосфера была отравлена. Когда все разошлись, Майк остался один в коридоре. Он прижался лбом к холодной стене, пытаясь унять дрожь. — Ты не бета, — раздался голос сзади. Майк обернулся. В дверях стояла Макс. — Хватит ломать комедию, — она шагнула в его личное пространство. — Я альфа, Уилер. Майк молчал. — Я не скажу им, — добавила она после паузы. — Пока что. Но если ты потеряешь контроль… я вмешаюсь. Майк посмотрел на неё. — Ты? Со своим уровнем доминанты против моего? Удачи. Макс замерла. Она почувствовала эту разницу в классе. Мощь, которая исходила от него, была почти осязаемой физически. — Спасибо за молчание, — бросил Майк и вышел на улицу. Четырнадцать дней он держал зверя в клетке. Но прутья уже начали плавиться. Прошёл ещё месяц. Майк научился притворяться. Он мастерски изображал спокойного, надёжного, бету. Улыбался вовремя, шутил к месту, никогда не повышал голос. Дома он по-прежнему помогал маме с ужином и поправлял воротник перед зеркалом. В школе терпел присутствие чужих альф, даже когда каждая клетка его тела вопила о том, чтобы поставить их на место. Он справлялся. Но внутри зверь рос. Каждый день он становился больше, голоднее, нетерпеливее. А Уилл тем временем менялся. Стал тише, задумчивее, чаще задерживался у окна с карандашом в руке и Майк часто ловил себя на том, что просто смотрит на него. И каждый раз в груди закипало то самое чувство. Собственность. Только собственность. Он хотел быть единственным, кто видит Уилла таким. Кто слышит его дыхание. Кто знает, как пахнут его волосы — свежей выпечкой, сдобой, ванильным кремом. Иногда Майк задерживался в комнате Уилла дольше, чем нужно, просто чтобы впитать этот запах, унести его с собой, спрятать в лёгких до следующего раза. Уилл не понимал. Но и не спрашивал. Он привык к Майку. Доверял ему, даже слишком сильно. Это случилось в субботу, ближе к вечеру. Майк зашёл к Уиллу без стука. Комната тонула в сумерках, только настольная лампа бросала жёлтый круг на разбросанные листы. Уилл сидел на кровати, поджав ноги к груди. — Привет, — сказал Майк, закрывая дверь. Уилл поднял на него глаза. В них читалась неуверенность. — Привет.  Майк сел на край кровати. Расстояние между ними было смешным, но между ними висело что-то колючее. — Ты в порядке? — Да. Просто… ты в последнее время ведёшь себя иначе.  Майк хотел отшутиться, но слова застряли в горле. Тревожный, сладкий запах, с горьковатой ноткой страха Уилла ударил в нос. Булочки с кремом, которые вот-вот подгорят. Это сводило с ума. — Уилл. Дай мне понюхать тебя. Тишина стала ватной. Уилл моргнул. — Что? Ты… зачем? Ты же бета. Беты не чувствуют так… — Я чувствую твой запах. Он мне нравится. Очень. Пожалуйста. Майк смотрел на него чёрными глазами, в которых поселился голод. Уилл колебался, но это же был Майк. Его Майк. Он чуть подвинулся вперёд, протягивая шею, по-кроличьи доверчиво. Майк наклонился. Запах ударил наотмашь. Живое, дрожащее тепло. «Ты отвратителен, — думал он. — Ты используешь его». Но он не мог остановиться. Его руки поднялись сами, пальцы коснулись затылка Уилла, а затем скользнули выше. К ушам. Кроличьи уши. Майк провёл по одному из них пальцем. Уилл выдохнул: — Майк… — Тихо. Я просто смотрю. Но он не смотрел. Он гладил. В районе копчика у Майка разлилось жаркое тепло. Тёмный, пушистый волчий хвост вырвался наружу, виляя из стороны в сторону. Майк снова втянул воздух, жадно, глубоко. С каждым его выдохом запах хвои и земли оседал на Уилле.  Он метил его. — Майк, ты дышишь странно. И у тебя… Майк отстранился на секунду. Уилл увидел его глаза. Зрачки сузились до тонких щёлок. В темно-карих радужках вспыхнул янтарный, дикий отсвет. Волк смотрел на кролика. Майк наклонился снова, замер в паре сантиметров от его лица. Клыки удлинились. Он хотел съесть его. Впиться зубами в нежную шею, проглотить, сделать частью себя.