Тот, кем я не был

Майк стоял неподвижно, чувствуя, как его грубо толкнули в грудь. А через секунду комнату прорезал звонкий звук пощечины. Уилл ударил его? Майк замер. Он посмотрел на друга с искренним удивлением и нарастающей болью где-то под ребрами. Его волчий хвост, мгновение назад радостно вилявший, затих, а уши медленно опустились, прижавшись к макушке. Это было не просто удивление — это было глубокое, саднящее разочарование. Уилл смотрел на него с нескрываемым ужасом. Его плечи мелко дрожали, он хрипло, прерывисто дышал. Вдруг он резко прикрыл рот ладонью, будто сам не ожидал от себя такой агрессии. — М..Майк, прости... я не хотел, я не ожидал... ты просто так... так сильно напугал меня, — прошептал Уилл. Глаза Уилла заблестели от нахлынувших слез. И в этот момент Майк окончательно потерял рассудок. Пощечина была ничем, пустяком, физической пылью по сравнению с тем, что Уилл боялся его. Своего лучшего друга. Своего Майка. Майк посмотрел на свои руки, затем он снова взглянул на заплаканное лицо Уилла и, подавив вставший в горле ком, тихо произнес: — Все нормально, Уилл. Ты не виноват. Он резко развернулся, схватил свои вещи и, не оборачиваясь, вылетел из дома Байерсов, чувствуя, как внутри все выгорает. Уилл так и остался стоять посреди комнаты. Его ноги подкосились, он медленно осел на пол, обхватывая колени руками и пряча лицо. — Что я наделал… — всхлипнул он в пустой тишине. На следующий день школа Хоукинса превратилась в ледяную пустыню. Майк, как и следовало ожидать, вовсю игнорировал Уилла. Он проходил мимо, глядя сквозь него, окутанный тяжелой, колючей аурой отчуждения. Друзья пытались выяснить, в чем дело, но Майк хранил угрюмое молчание. Уилл тоже не проронил ни слова, съедаемый чувством вины. Вечером, перед ужином, Уилл решился подойти к маме. Джойс хлопотала на кухне, расставляя кружки. — Мам, что делать, если я сильно обидел своего лучшего друга? Как извиниться правильно? — Ты поссорился с Майком? — мягко спросила она, заметив поникшие уши сына. — Нет! Точнее… наверное, да. Я его обидел. Сильно. Джойс сделала задумчивый вид, вытирая руки о фартук. — Знаешь, Уилл, иногда слова не нужны. Просто сделай ему приятно. Подари что-то, что он действительно любит. Покажи, что он тебе дорог. Уши Уилла мгновенно поднялись. Идея вспыхнула в голове яркой искрой. — Я приготовлю ему булочки! Он их обожает. С корицей и глазурью! — Хорошая мысль, — улыбнулась Джойс. — Я тебе помогу с тестом. Утром Уилл стоял у шкафчика Майка. В руках он сжимал красивую коробку, от которой исходил божественный аромат свежей выпечки. «Надеюсь, ему понравится, и он меня простит», — билось в голове. Вдруг его нос уловил нечто отвратительное. Тяжелый, мускусный, давящий запах. Альфа. Уилл всегда ненавидел этот запах, от него веяло агрессией и необоснованным превосходством. — А что тут у нас за кролик? М-м, Байерс? Уилл обернулся и похолодел. Школьные хулиганы. Трое альф окружили его. Тот, что стоял ближе всех, был оленем. Его рога уродливо торчали сквозь сальные волосы, а сам он скалился в противной ухмылке. — Слышал, кролики плодовитые, прирожденные шлюхи. Интересно, ты такой же? — он наклонился ближе, обдавая Уилла вонью. Уилл прижал уши и попытался проскользнуть мимо, но его грубо толкнули обратно. В коридоре уже никого не было, поскольку звонок прозвенел пару минут назад. «Молчи. Молчи, и они потеряют интерес». Но Трой выхватил коробку у него из рук. — О, смотрите! Кролик принёс гостинцы! — Нет! Отдай! — вскрикнул Уилл, когда один из них вырвал у него коробку. Увидев его реакцию, Трой расплылся в улыбке. — Впервые вижу такую убогую вещь, — сказал он и начал мять коробку пальцами. Раздался хруст картона. Нежные, пышные булочки превращались в бесформенное месиво. Уилл чувствовал, как внутри закипает бессильное отчаяние. — Зачем вы так… — прошептал он. Главарь банды наклонился к шее Уилла, втягивая воздух. — Твой запах… — Отойди от него. Голос был тихим, но от него по спине пробежал мороз. Уилл поднял голову. Майк. Уилл запаниковал еще сильнее: Майк был бетой, он не мог справиться с тремя агрессивными альфами. Но Майк не двигался. Он просто стоял, и вдруг воздух вокруг него начал вибрировать. Майк выпустил свои феромоны. Это была не просто злость, а что-то на подобие подавляющей, сокрушительной мощи истинного вожака. Уилл почувствовал эту агрессию кожей, поскольку она давила, заставляя инстинктивно сжаться. Хулиганы застыли. Их наглые ухмылки сменились животным страхом. Они пытались что-то выкрикнуть, начать издеваться, но Майк не дал им вставить ни слова. Его аура буквально придавила их к полу. Альфы, скуля, начали опускаться на колени, задыхаясь под весом его доминирующего запаха. Они бросили испорченную коробку и, как только давление чуть ослабло, в панике сбежали по коридору. Майк попытался отозвать феромоны, но они все еще действовали на Уилла. Кролик почувствовал такую слабость в ногах, что едва не упал. — Майк… ты что… ты Альфа? — с ужасом и неверием прошептал он. Майк подошел ближе. Его глаза горели опасным огнем, но взгляд, направленный на Уилла, был полон горечи. Он молча подхватил Уилла на руки, прижимая к себе. — Потом объясню. Сейчас тебе нужно в медпункт. Майк почти бежал по коридорам. Его сердце колотилось, а внутренний волк рвал и метал. Раскрыт. Его тайна, которую он хранил, чтобы не пугать Уилла, была разрушена. Но хуже всего было другое. Майк принюхался и почувствовал, как его зубы начинают нестерпимо чесаться. На одежде Уилла, на его нежной коже остался след... запах того оленя-альфы. Чужая метка. Это действовало на Майка как катализатор ярости. «Смой это. Убери чужой запах. Укуси его. Он наша омега», — рычал внутренний голос. «Нет, замолчи! Он не наш. Он мой лучший друг.», — пытался спорить Майк, но контроль ускользал. Он ввалился в медпункт и осторожно уложил Уилла на кушетку. Медсестры не было. Майк метался по комнате, его глаза становились то карими, то ярко-янтарными. Уилл приоткрыл глаза. — Майк..? Ты в порядке? — Отдыхай, Уилл. Сейчас придет медсестра, — отрывисто бросил Майк, боясь подойти ближе. Уилл попытался сесть, голова все еще кружилась. Майк тут же оказался рядом, поддерживая его за плечи. — Майк, так ты и в правду альфа? Майк замер. Страх того, что Уилл теперь окончательно отвернется от него, сковал легкие. Вместо ответа он лишь издал тихий, утробный рык. Уилл замолчал, глядя на него. Тишина длилась вечность, пока Уилл мягко не взял Майка за руку. Майк вздрогнул, но руку не убрал. — Ты все равно являешься моим Майком, — почти неслышно прошептал Уилл. — Что? — Ты — это ты. Только мне обидно, что ты соврал мне. Я думал, мы друзья, и у нас нет секретов. Майк начал панически тараторить: — Прости, крольчонок, прости! Я так боялся тебя напугать. Я знаю, как ты ненавидишь альф, их грубость, их запахи... Я не хотел быть одним из них в твоих глазах! — Но я люблю тебя! — воскликнул Уилл, и тут же покраснел до кончиков ушей. — Ты все тот же Майк, разве нет? Майк промолчал. Является ли он тем же? В его голове роились мысли, от которых становилось стыдно. Он хотел защищать Уилла, спрятать его ото всех, чувствовать его запах каждой клеточкой тела. Это не были мысли «просто друга». Уилл несмело потянулся вперед и обнял Майка за шею. — Я так хотел помириться… я булочки приготовил. Они все испортили. Когда Уилл прижался к нему, Майк почувствовал нежный, карамельный аромат выпечки, исходящий от волос друга. «Какие еще булочки? Он сам пахнет слаще любого десерта», — пронеслось в голове. Но тут же в нос снова ударил запах того альфы с коридора. Клыки непроизвольно вылезли наружу. Майк издал агрессивный рык и, не подумав, выпалил: — Воняет. Уилл мгновенно отстранился, в его глазах вспыхнула обида. — Прости… я еще не научился контролировать свой омежий запах еще. Я не думал, что он тебе противен… Майк застыл. «Идиот! Какой же ты идиот, Уилер!» — Уилл, ты не так понял! — он схватил его за плечи, заглядывая в глаза. — Я не про твой запах. — Майку было неловко говорить о том, что ему не нравится то, что от Уилла несет чужим запахом. Это было странно. Поэтому выдохнув, он сказал уже более спокойно: — Мне нравится твой запах. Уши Уилла дернулись и поднялись вверх. Он густо покраснел, до самых ключиц. — Правда? А я думал, он слишком слащавый, приторный… Майк невольно рассмеялся. «Слащавый»? Да он едва сдерживался. И был в шаге от того, чтобы не начать выть на луну от желания снова почувствовать его запах.  Уилл смущенно опустил уши и подтянул колени к подбородку. — Если тебе нравится… то ты можешь… ну, нюхать меня сколько захочешь.  Майк поперхнулся воздухом. Что?  — Что ты сказал…  — Я слышал, альфам помогают запахи омег, чтобы успокоиться. Но… я ничего такого не имею в виду!!! — он замахал руками, краснея еще сильнее. Майк шумно выдохнул. Его хвост нервно заходил из стороны в сторону. Он уже был готов податься вперед, уткнуться носом в теплую шею Уилла и наконец-то перекрыть чужую вонь своим ароматом, как вдруг дверь в кабинет распахнулась.  Вошла медсестра. — Что тут у нас происходит? — медсестра — пожилая бета-овца в пожелтевшем белом халате — вошла в кабинет и замерла, глядя на Майка. На его напряженные, стоящие торчком уши. На хвост, нервно бьющий по штанине. На янтарный отблеск в глазах, который он даже не пытался скрыть. — Омега под воздействием феромонов, — процедил Майк сквозь зубы. Каждое слово давалось с трудом, связки вибрировали от сдерживаемого рыка. Он чувствовал, как внутри всё кипит от досады и первобытной ярости. Блядство. Блядство, блядство, блядство. — Понятно, — медсестра сухо поджала губы и подошла к Уиллу, начиная беглый осмотр. — А вы, молодой человек, не могли бы убрать свои…феромоны? Вы пугаете пациента. Слишком много агрессии для такого маленького кабинета. — Он не пугает, — вдруг перебил её Уилл.— Он — мой друг. Медсестра медленно подняла бровь, переводя скептический взгляд с взъерошенного волка на притихшего кролика, но спорить не стала. Она лишь что-то проворчала себе под нос и потянулась за тонометром. Майк с силой прислонился затылком к стене, закрыл глаза и глубоко выдохнул, пытаясь выровнять дыхание. Не помогало. Он чувствовал запах Уилла даже отсюда, через всё расстояние кабинета. Сладкий, обволакивающий, тёплый, такой родной аромат ванили и той самой свежей выпечки, которую Майк так и не попробовал. Но под этой сладостью всё ещё прятался чужой след. Мерзкий, едкий запах того альфы-оленя, который посмел прикоснуться к Уиллу. Он въедался в рецепторы Майка, вызывая физическую тошноту и желание немедленно вцепиться кому-нибудь в глотку. Майк стиснул кулаки так, что когти впились в ладони. «Скоро, — пообещал он себе, глядя на то, как Уилл робко поправляет воротник рубашки. — Скоро я сотру этот запах и сделаю так, чтобы он пах только мной».