Расщеплённый свет / Splitting light

      Лян Ду припарковал флаер в ангаре на крыше. Сначала он собирался убрать металлический медицинский кейс в грузовой отсек, но, вспомнив об исчезнувших останках искусственного человека, вместо этого запер его в шкафчике кабины. Затем он направился домой, чтобы разделить поздний ужин с Ань Лином.       Ань Лин мастерски сварил суп и очень тактично избегал темы их недавней ссоры, упомянув лишь, что съел весь приготовленный Лян Ду слоёный торт с дурианом из холодильника — тот был так вкусен, что растрогал его до глубины души.       Свечи мерцали, создавая уютную атмосферу. Лян Ду вышел из душа и вернулся в спальню, где Ань Лин, облачённый в халат, уже ждал его на кровати.       Стоя на коленях, Ань Лин медленно стянул с себя белую шёлковую ткань. На нём были новые кружевные стринги, с кисточками, свисающими с линии пояса. Но Лян Ду словно ничего не заметил — лёг и сразу выключил прикроватную лампу.       Ань Лин улёгся на бок, опираясь на локоть, тело его изогнулось в соблазнительной дуге. Он просунул ладонь под халат Лян Ду, поглаживая его грудь.       Лян Ду перехватил пальцы Ань Лина, вытащил его руку из-под своего халата и, закрыв глаза, равнодушно произнёс:       — Поздно уже, спи.       Ань Лин не сдавался. Спустя какое-то время его пальцы снова скользнули к Лян Ду, выписывая круги на его животе.       Лян Ду, будто в полусне, перевернулся на другой бок, спиной к нему, и продолжил спать.       Ань Лину пришлось смириться и убрать руку. Он тоже перевернулся, обиженно отвернувшись от Лян Ду. Он лежал с открытыми глазами, вглядываясь в темноту. Перед ним всплыла картина: Лян Ду, вернувшийся домой, безупречно одетый, выглядел как обычно, но воротник его рубашки был расстегнут на две пуговицы.       Обычно Ань Лину нравилось смотреть, как он одевается и приводит себя в порядок перед зеркалом. Смотреть, как его длинные пальцы одну за другой застегивают пуговицы белой рубашки, создавая ощущение неторопливой, сдержанной сексуальности.       Лян Ду всегда застёгивал самую верхнюю пуговицу на воротнике, словно запирал замок, скрывающий пейзаж под линией шеи. Ань Лин как-то спросил: «Не тесно?» Лян Ду усмехнулся: «Уставная пуговица».       Сегодня вечером уставная пуговица была расстёгнута.       С кем встречался Лян Ду перед возвращением домой? Что произошло?       Ань Лин закрыл мысленную картину, а потом вызвал еженедельный график Лян Ду, переданный Ше-Ра, со списком встреч. Он начал просматривать строку за строкой.       Штаб-квартира компании — заседание Комитета стратегических решений; отдел спецопераций — лекция по подготовке тактических командиров; тренировочный полигон — VR-учения в условиях повышенной опасности…       Се Ляоша, Фрейна, Мэй Мэй, Цяо Чусинь, Ло Янь… Глаза Ань Лина скользили по списку, пока не остановились на одном незнакомом имени.       Цяо Чусинь.       За этим именем следовала пометка: по требованию обладателя прав доступа первого уровня провести проверку личных данных, включая возраст, профессию, биографию, круг социального общения и прочее.       Ше-Ра была ИИ-ассистентом Лян Ду. Первый уровень доступа, разумеется, принадлежал ему, второй — Ань Лину. Но обычно Лян Ду не придавал особого значения правам доступа к домашнему ИИ, позволяя Ань Лину использовать его для всяких рутинных и бытовых дел.       Если бы речь шла о служебной проверке связанной с сотрудником, Лян Ду провёл бы её в корпорации — там системы, в конце концов, профессиональнее. Использование Ше-Ра, означало, что этот человек не имел отношения к работе и запрос был сделан дома, лично. Время в журнале — вчера, четыре утра, сразу после поискового запроса «рецепт торта «Тысяча слоёв» с дурианом».       Кто такой этот Цяо Чусинь? Почему он привлёк внимание Лян Ду вне рабочего времени — до такой степени, что тот в четыре утра, дома, захотел просмотреть его личные данные?       Ань Лин скопировал имя, затем закрыл список.       На следующий день Лян Ду проснулся очень рано и, пока Ань Лин ещё досматривал второй сон, оделся и бесшумно ушёл.       Связной Се Ляоша уведомил его, что новый главный штурмовик уже отобран, и глава департамента просил найти время для командной тренировки перед заданием, а заодно оценить, удовлетворён ли он степенью взаимодействия главного и вспомогательного бойцов.       Лян Ду согласился, назначив время на десять. Сев в кабину, он машинально коснулся ногой пространства под креслом — оно было пустым. Тогда он вспомнил и открыл шкафчик: медбокс с инъекциями морфина внутри был на месте.       Приступ боли случился ведь только прошлой ночью, вряд ли повторится так скоро, — подумал Лян Ду. К тому же, не ему же, в самом деле, унижаться и доставлять это лично.       Можно воспользоваться внутригородской курьерской службой. Он небрежно произнёс:       — Ше-Ра.       — Хозяин, я здесь, — в салоне личного флаера зажёгся индикатор домашнего интеллектуального терминала, ожидая распоряжений.       Но Лян Ду промолчал.       — Голосовая команда не распознана. Перейти на ввод через нейроинтерфейс? — с потолка над пилотским креслом плавно опустился прибор для нейроввода, напоминающий защитные очки.       Лян Ду оттолкнул его рукой.       — Не нужно. Ше-Ра, отключи режим ожидания.       — Хорошо, хозяин. Желаю вам приятного дня, — устройство втянулось в потолок кабины, индикатор интеллектуального терминала погас.       Лян Ду выбрал пункт назначения и переключился с автоматического пилотирования на ручное — оно позволяло двигаться быстрее.       В воздушном пространстве над городом в будний день транспортные коридоры были довольно загружены. Лян Ду снизил высоту полёта и, проносясь мимо гигантской рекламной вывески французского ресторана, вдруг вспомнил, что ещё не завтракал.

✤ ✤ ✤

      В книжной лавке сегодня снова не было ни души. Впрочем, время ещё раннее — всего девять утра. Обычно посетители, берущие книги почитать или купить, приходили во время обеденного перерыва или ближе к вечеру. Если вообще приходили.       Цяо Чусинь присел на корточки у водостока за задней дверью, почистил зубы, а остатками воды из стакана полил чеснок, заодно выдернув свежую поросль зелёных перьев.       Побеги были всего с ладонь длиной, нежно-зелёные, ещё не полностью развернувшиеся. Но Цяо Чусинь не мог ждать, пока они окончательно подрастут, — он сорвал их, чтобы поджарить с яйцами.       Яйца были «глухими» — те, из которых на окрестной птицеферме не вылупились цыплята, их распродали на утреннем рынке по бросовой цене, чтобы разгрузить склад. Плита стояла прямо под навесом крыши у задней двери. Газ к ней не был подведён, а в качестве топлива он использовал самодельные брикеты из угольной пыли, опилок, парафина и спирта.       Хотя и посуда, и продукты были самыми дешёвыми, ярко-жёлтая яичная масса и изумрудные побеги чеснока на сковороде перекатывались, принимая нежнейшую форму. А когда Цяо Чусинь плеснул рисового вина, вокруг вместе с весёлым шипением разнёсся опьяняющий аромат. Он выложил яичницу на тарелку — ровно столько, чтобы покрыть дно. С паровой булочкой получался идеальный по размеру завтрак.       С булочкой в зубах, тарелкой яичницы с чесноком и парой деревянных палочек в руках он переступил порог задней двери и едва не врезался в чью-то фигуру.       Лян Ду опустил взгляд на свою белую рубашку: на груди красовалось маленькое маслянистое пятно цвета яичного желтка…       — Лян… господин Лян! Почему опять… — невнятно выговорил Цяо Чусинь, поспешно ставя тарелку на стол в жилой комнате и вынимая булочку изо рта. Он метнулся в ванную за влажным полотенцем. — Извините, испачкал вам одежду. Сейчас вытру.       Лян Ду отступил на шаг, уклоняясь от протянутой тряпки. Цяо Чусинь неловко пробормотал:       — Химчистка…       — Тебе не по карману, — перебил Лян Ду.       Не по карману — значит не буду платить, — облегчённо выдохнул Цяо Чусинь и повесил полотенце обратно на вешалку. Ведь этот тип снова без спроса вломился к нему в дом, так что он не совсем виноват.       Взгляд Лян Ду скользнул по столу с убогим завтраком, затем по разломанной походной кровати у стены. Он слегка нахмурился:       — Правда сломалась?       Цяо Чусинь вздохнул:       — Не обращайте внимания, это не вы её сломали. Я вчера спал на полу — ничего, вполне терпимо, не так уж холодно.       Лян Ду:       — …       Он усмехнулся, кривя губы:       — Похоже, кроме планов на Кольцо Входа, ты ещё хочешь выманить у меня кровать.       Цяо Чусинь энергично замотал головой:       — Ничего подобного, господин Лян. Просто каркас сломался от нагрузки. После завтрака заварю его — ещё послужит.       Лян Ду подбородком указал на тарелку на столе:       — В тюрьме перед казнью и то кормят лучше. Жить осталось недолго, а ты всё экономишь?       Если бы это помогло навсегда избавиться от этого опасного типа, Цяо Чусинь не возражал бы против ярлыка смертельно больного. Он снова вздохнул, обречённо:       — Вы правы. Пойду ещё два последних яйца пожарю. Кстати, вы так рано пожаловали в мою лавку… небось не завтракали? Если не побрезгуете… могу поделиться яичницей.       Лян Ду помолчал несколько секунд, затем бросил на стол бумажный пакет:       — Лишнее. Разберись.       — Разобраться? — Цяо Чусинь уставился на логотип на пакете: жёлтый треугольник, в который вписан круг, а под ним — крестик. — Это токсичные отходы? Я могу отнести на свалку, скажу, чтобы осторожно утилизировали, не волнуйтесь.       Лян Ду:       — …       Да и чёрт с ним. Такой бесячий парень, ещё и с видом полной невинности. Сдохнет от боли — так тому и быть.       Не говоря ни слова, он развернулся и вышел из жилой комнаты. Через мгновение Цяо Чусинь услышал, как у входа в лавку яростно зазвенели ветряные колокольчики — гораздо громче обычного.       Цяо Чусинь так и остался стоять на месте, в недоумении размышляя: зачем этот господин Лян, вчера чуть не прокусивший ему горло, сегодня снова к нему заявился? Неужели и правда принёс какие-то опасные вещества, чтобы он их утилизировал? Любопытство взяло верх. Он приподнял бумажный пакет и сразу уловил знакомый горячий и тошнотворный запах. Зажав нос, осторожно заглянул внутрь.       Большая коробка французского лотарингского киша. Внутри слоёного теста — щедрая начинка из мяса, сыра, бекона, овощей и… его самого ненавистного дуриана.       Цяо Чусинь с напряжённым лицом завязал пакет: действительно «токсично»!       Он размахнулся, швырнул его в мусорное ведро и раздражённо плюхнулся в кресло, чтобы съесть свою паровую булочку с яичницей.       Нога задела что-то твёрдое. Цяо Чусинь нагнулся и вытащил из-под стола непонятно откуда взявшийся металлический медбокс. Открыл крышку — внутри ровными рядами лежали десятки шприцов с лекарством.       Он взял один шприц с автоматическим инъектором, повертел в руках, осматривая. Внутри кейса обнаружился ещё и рецепт — врачебный почерк, похожий на таинственные каракули, заставил его долго вглядываться, пока наконец он не разобрал:       «Высокоэффективный морфиновый анальгетик, применять исключительно при онкологических болях. Суточная доза — не более одной ампулы. Доктор Ло».       Это… принёс Лян Ду? Для облегчения боли от (несуществующей) миеломы?       Такое проявление заботы было слишком внезапным и в то же время слишком естественным. Цяо Чусинь оказался к этому не готов.       Он долго стоял, задумчиво потирая пальцем подбородок, потом поднялся, подошёл к мусорному ведру, нагнулся и вытащил обратно бумажный пакет. Решил, что выковыряет дуриан, а остальное — съест.       Мяса-то там полно, — подумал Цяо Чусинь.