Вмешательство извне

Глава 17. Дестабилизирующий фактор

      Пространство излучало яркий белый свет, искрилось. Время от времени то там, то здесь проплывали алые огненные полосы и волокна. Где-то что-то вспыхивало, чтобы затем тут же погаснуть, раствориться в сияющей безконечности. Временами пространство передёргивала судорога искажения, порождая объекты самых причудливых очертаний, которые впоследствии разлетались в стороны, быстро меняя форму, плавно переходя из одного состояния в другое. Всё это сопровождалось не менее странными звуками. Здесь не было ни звёзд, ни планет, ни каких бы то ни было иных, знакомых астрономам и астрофизикам объектов. Впрочем, и физики здесь нашли бы мало знакомого. Сам вакуум, основа мира, был совершенно отличен от того, который мы привыкли «видеть». Сам этот мир постоянно тёк, менялся, переходя из одного состояния в другое…       Более всего к нему бы подошло определение «аморфная среда». Возможно, существование таких пространств уже было предсказано и просчитано математически. Математики очень любят теоретизировать по поводу всяких, на первый взгляд невозможных, вещей. Но, тем не менее, здесь были и стабильные образования, структуры и объекты. Они совершенно не походили на объекты привычного физического мира, являя собой проявления энергетических взаимодействий, выражение физических законов, действующих здесь, и так далее. Тем не менее, визуально они наблюдались как вполне чёткие структуры. Да только описать их форму не представлялось возможным – она была столь сложна, столь многопланова, что единственное, о чём можно было бы сказать с полной уверенностью, так это фрактальность таких структур.       Пространство постоянно плыло, меняло цветовую гамму, порождало вихри экзотических частиц, существование которых в обычном трёхмерном мире было бы просто невозможно. Волны света распространялись то в одну сторону, то в другую…       Но вот ещё одна судорога прокатилась по этому миру, породив четыре странных, ни на что не похожих, объекта. Но объекты эти не стали разлетаться в стороны, не стали меняться, подстраиваясь под здешнюю свистопляску с формами и размерами. Они приблизились друг к другу, образовывая некое подобие круга. Один объект изменил форму и превратился в шар. Затем ту же процедуру проделали и другие три объекта. Это были не просто объекты. Это были разумные существа.       Первый объект засветился синим, что примерно означало следующее:       - Рад приветствовать вас здесь, Иерархи.       - По какому поводу ты созвал нас, Верховный? – просигналил один из шаров, изменив свою цветовую гамму с серебристой на тёмно-синюю. При каждом изменении объектами цвета мир вокруг тоже менялся – появлялись и исчезали странные шипастые образования, разлетались в стороны мелкие объекты, напоминающие чёрные кляксы, вздрагивало пространство…       - В последнее время нам всё чаще приходится вмешиваться в ход событий, - проговорил тот, кого назвали Верховным. – Это значит, что что-то пошло не так.       - Согласен, - прогудел третий шар, изменив форму. – В своём секторе ответственности я тоже столкнулся с негативными флуктуациями программы, которые потребовали моего частичного вмешательства. Что вы можете сказать по этому поводу, Верховный?       - Для меня очевидно, что нам кто-то целенаправленно препятствует посредством инициации контрпроцессов, - изрёк Верховный, снова изменив цвет. На самом деле объекты были не существами, а лишь их мыслесферами, проекциями личности на этот мир.       - Конкуренты? – безстрастно задал вопрос четвёртый.       - Возможно. Хотя это может быть и СБ, - ответил Верховный.       - СБ? – удивился второй. – Но мы ведь сделали всё возможное, чтобы этого не произошло!       - Не стоит их недооценивать, - «проворчал» третий.       - Верно, - согласился Верховный. – Но для начала давайте рассмотрим ситуацию.       - Что ж… в таком случае начну я, - прогудел второй, изменив форму – теперь его проекция напоминала морского ежа, ощетинившегося колючками. – В нескольких регионах моего сектора ответственности произошли непредусмотренные сдвиги. Однако эмиссары смогли урегулировать ситуацию без моего прямого вмешательства в процесс.       - Причины сдвигов? – осведомился Верховный.       - Непринятие программы, - ответил второй.       - Ясно. Что у вас, третий?       - У меня пока всё спокойно, хотя я и отмечаю незначительное усиление негативных тенденций, - ответил «третий», превратившись в «гроздь винограда» малинового цвета.       - Не теряйте бдительность, третий, - посоветовал собеседнику Верховный, и обратился к четвёртому, - какова ситуация в переходном секторе?       - Негативные тенденции и процессы недавно достигли пика, однако мне удалось стабилизировать обстановку. Всё под контролем, - ответил «четвёртый».       - Я располагаю иной информацией, - произнёс Верховный. – В вашем секторе появились несколько фигур влияния. И все они ускользнули от ваших исполнителей. Более того – в регионе одного из переходных миров произошло восстание, которое возглавляет одна из фигур влияния! Как это понимать? – цветовой спектр мыслесферы Верховного сместился к красному, что означало негодование.       - Я столкнулся с активным противодействием какой-то не известной внешней силы. Если бы не это вмешательство, то программа бы реализовывалась согласно замыслу, - спокойно ответил четвёртый.       - Почему вы не сообщили об этом сразу? Мы бы могли предпринять контрмеры и нормализовать ситуацию, - спросил Верховный.       - До недавнего времени внешняя сила ничем себя не проявляла. Кроме того, программа реализовывалась без сбоев.       - Тем не менее, вашим исполнителям из «Альянса» не удалось удержать преимущество, и нормализовать ситуацию, - констатировал Верховный. – И я предполагаю, что сделать это им уже не удастся. Требуется ваше вмешательство.       - Я это понимаю, и приму все необходимые меры, - заверил четвёртый.       - А кто является фигурой влияния в этом мире? – осведомился второй.       - Представитель вида homo sapiens, как они себя называют, некто Гордон Фримен, - прогудел третий.       - Вы весьма хорошо осведомлены о происходящем. В таком случае, возможно, вы согласитесь проконтролировать, чтобы вмешательство четвёртого было успешным? – предположил Верховный, изменив форму и превратившись нечто безформенное, переливающееся в самом себе.       - Да.       - А что вы можете сказать об остальных фигурах влияния? – вновь Верховный обратился к четвёртому.       - Последствия их деятельности уже нейтрализованы…       - А что с ними самими?       - Они вышли из поля зрения.       - Их надо найти и обезвредить, - пророкотал Верховный. – Нельзя допустить, чтобы они стали дестабилизирующим фактором высшего порядка. Где они могут быть?       - Вероятно, у границ моего сектора, - ответил четвёртый. – Впрочем, они могли уйти и дальше. Существует множество миров, где наша сеть наблюдения не установлена или была уничтожена СБ.       - Мне кажется, я знаю, где они, - задумчиво проговорил второй.       - Предположение? – уточнил Верховный.       - Скорее прогноз с высокой вероятностью реализации.       - Где они?       - Вы помните тот мир, который мы использовали, чтобы отвлечь СБ?       - Вы полагаете, что фигуры влияния там? – удивился четвёртый.       - Можно сказать и так.       - На чём основано ваше предположение? – осведомился Верховный.       - Недавно объект, который там оставил Выразитель, был активирован, а затем - уничтожен.       - Мы это знаем. Кто-то помешал нам завершить отвлекающий манёвр, - проговорил третий.       - Этим кем-то была одна из тех фигур влияния, поисками которых теперь занимается четвёртый.       - Это существенное замечание. Однако этот регион находится на границе нашего сектора влияния, - Верховный задумался. – Возможно столкновение с СБ, а это было бы вредно.       - СБ утратила интерес к этому сектору после уничтожения объекта Выразителя, - поправил его второй. – Там до сих пор работают мои исполнители первого и второго уровня. Уже осуществлена стандартная базовая программа. Вернее – находится в средней стадии осуществления.       - Что ж. В таком случае вы будете ответственны за поиск и уничтожение фигур влияния, - распорядился Верховный.       - Будет исполнено, Верховный, - почтительно произнёс второй.       - Тогда у меня всё. До встречи, Иерархи, - и мыслесфера Верховного исчезла. За ним последовал и четвёртый.       - Меня тревожит то, что фигур влияния на этот раз несколько, - проговорил третий – его мыслесфера приобрела оранжевый цвет, соответствующий тревоге.       - Меня тоже, - согласился второй. – Я подозреваю, что мы столкнулись с глобальным целенаправленным воздействием на процесс. Фигуры влияния – лишь следствие.       - Возможно, это так, - согласился третий. – До встречи, - и растаял.       Второй ещё немного повисел в пространстве этого ни на что не похожего, искрящегося, текущего и меняющегося мира, а затем исчез…       Решётка медленно и тяжеловесно поднималась вверх, теряя магический заряд, который её окружал. Подъёмный механизм издавал металлический лязг, который действовал на нервы не меньше, чем бледно-сине-зелёное колдовское освещение, которое должно было разгонять тьму, но вместе с этим придавало этому месту ещё более угрюмый и неприятный вид.       Клацнуло, решётка поднялась, открывая проход – огромную арку – на внушительную круглую платформу. Она казалась маленькой и незначительной в сравнении с тем, что её окружало. Это была круглая в сечении огромная шахта, отделанная сине-зелёным камнем. Шахта уходила вниз на неведомую глубину, и уносилась вверх так высоко, что терялась во тьме.       Камеры. Закрытые колдовскими решётками, вместо прутьев в которых были настоящие молнии, они шли рядами в стенах шахты – ярус за ярусом, вниз и вверх. Многие камеры пустовали. Но те, что находились примерно на уровне площадки, были, что называется, обжиты. Большинство были заняты жуткими существами – сутулыми, как будто оплавившимися гуманоидами. Их лица были ужасны, а пасти – вечно раскрыты. Головы их сразу переходили в плечи, шеи не было вовсе, а кожа покрыта бородавками. Не способные даже к нормальной речи, они лишь мычали и рычали.       Лурдены. Одни из созданий, что служили Фобосу, своей силой поддерживая его тиранию.       Были здесь и другие узники. Массивные гуманоиды со смуглой кожей и гипертрофированными грудной клеткой, а так же руками. Основа армии Фобоса. Конечно, многие из них перешли на сторону королевы Элион, когда появилась такая возможность. Но многие же сохранили верность князю.       И, конечно, были здесь и «особые» гости.       В одной из камер спал Фрост-ловец. Могучий синекожий великан, что в бытность свою на службе князя так любил ездить на боевом носороге. Была тут и Миранда. Оборотень-паучиха, способная превращаться в человеческую форму. Она была молчалива, и здесь, в камере, предпочитала почти всегда быть в человечьем облике – в виде двенадцатилетней черноволосой девочки. И сейчас эта девочка сидела на каменных нарах, странным и даже зловещим взглядом рассматривая тех, кто решил наведаться в это крыло королевской темницы.       В соседних «апартаментах» расположился лорд Седрик. Он тоже был немногословен. Но взгляд, который он временами бросал на своего бывшего сюзерена – Фобоса – был очень красноречив. Он считал, что Фобос предал его и обрушил на него незаслуженно жестокое наказание. А потому, когда представилась такая возможность, сам предал князя, который уже был готов получить безграничное могущество. И у него почти получилось то, чего не сумел Фобос – он почти одолел стражниц. Но он недооценил их. И их агентов в собственном лагере. В итоге – снова оказался здесь.       И, конечно, «вишенкой на торте» был сам князь Фобос. Опальный правитель, тиран, узурпатор – как только его теперь ни называли. Потерпев очередное поражение, он, казалось, был уже сломлен. Взгляд его был уже не столь высокомерным, осанка стала более сутулой. Выглядел Фобос не важно.       - Вы уверены? – спросил Ватек у Магнуса, когда тот шагнул на круглую площадку, оказываясь на всеобщем обозрении у «сидельцев».       - Нет. Но с другой стороны - я всё-равно ничего не теряю, - ответил архимаг начальнику стражи. За время своей службы королеве Элион Ватек заметно поднялся по карьерной лестнице. Как, впрочем, и все, кто в своё время выступил против Фобоса. Магнус прошёл вперёд, останавливаясь в самом центре площадки.       - Неужели сам Магнус Мудрый почтил нас своим присутствием? – тоном, полным яда и неприкрытой злобы сказала Миранда. Но маг не обратил на неё внимания. – О, говорить с нами выше вашего достоинства?       Нет, всё-таки он обратил на неё внимание. Шепнул пару слов, стукнул посохом оземь, от чего кристалл в его навершии сверкнул, и все звуки тотчас стихли – Миранда ещё что-то говорила, но теперь звук её голоса слышен не был. Как и вой лурденов. Как и речь Седрика, который тоже решил прокомментировать появление столь высокого гостя.       - Фобос, - наконец произнёс ректор Академии Тиарана, вперив свой взгляд в человека, принесшего столько бед Меридиану. – Я здесь. Зачем ты просил разговора со мной?       Фобос, казалось, только сейчас заметил, что что-то вообще изменилось. Он поднял хмурый взгляд уставших глаз на старика. Лишь спустя секунду взор его прояснился.       - Магнус Мудрый, - произнёс Фобос. В голосе его уже не было былой силы и властности. Скорее он был… обычным? – Приветствую тебя.       - Оставим любезности, - на самом деле волшебнику была неприятна сама идея этой встречи. Но, как он и сказал Ватеку – он ничего не терял. Конечно, он удивился, получив извещение о том, что Фобос просит с ним встречи. В бытность свою правителем Меридиана тот не очень ладил с ректором, но прекрасно сознавал, что мощь Академии слишком велика, чтобы с ними ссориться. Тиаран пользовался правами относительной автономии при князе. Князю это не нравилось, поскольку, по его мнению, подрывало авторитет его власти, но до открытой вражды и агрессии не доходило – обе стороны понимали, что никому от этого пользы не будет.       - Хорошо. Мы и так никогда не были любезны друг с другом, - Фобос встал с нар, и в этот момент стало видно, насколько сильно он изменился внешне – он был бледной тенью себя прежнего. Сухой, измождённый… седой. Теперь это была именно седина, а не естественный платиновый цвет волос. Магнус, конечно, слышал, что произошло с бывшим князем, когда тот, освобождённый стражницами для борьбы с Нериссой, выполнив свою часть сделки, предал их и двинул войска на захват Меридиана, а затем – Кандрокара. Быть сожранным своим собственным слугой, став для того источником огромной магической силы… Даже врагу Магнус не пожелал бы такого. Видимо, это сказалось на князе больше, чем можно было бы подумать.       - Так чего ты хочешь, Фобос? – было странно, но сейчас, глядя на этого человека, Магнус испытывал к нему некое подобие жалости. Конечно, он прекрасно понимал, что перед ним – хитрец и интриган, каких ещё поискать, и всё, что он сейчас видел, могло быть искусной игрой. А потому держал ухо востро. Не следовало верить всему, что он видел и слышал при встрече с Фобосом.       - А чего хочет любой, кто здесь находится? – вопросом на вопрос ответил князь.       - Хм… Включая меня? – усмехнулся архимаг.       - Ты понимаешь, о чём я, - махнул рукой Фобос с таким выражением лица, будто ответ Магнуса причинил ему настоящую физическую боль.       - Ты же понимаешь, что это невозможно. Твои преступления…       - Понимаю! Я это понимаю лучше, чем кто-либо в этой паршивой темнице! Лучше, чем кто-либо во всём королевстве! – вспылил князь, в этот момент став похожим на самого себя. Но эта вспышка прошла так же быстро, как и возникла. – Я не говорю об амнистии или чём-то подобном. Я прошу шанс заслужить прощение.       - Ты… ты это серьёзно? – такое заявление, сделанное устами самого ненавидимого человека в Меридиане, не просто сбивало с толку. Оно казалось немыслимым. Невозможным. Казалось очередной уловкой.       - Я понимаю, что ты сейчас думаешь. «Вот Фобос. Он снова что-то задумал. Снова намеревается предать и попытаться захватить власть. Или сбежать». Ты ведь об этом подумал, архимаг, верно?       - Не стану отрицать.       - Ха! – это была сардоническая усмешка. – А я не стану отрицать, что вполне заслужил такое отношение.       - С чего вдруг такая перемена? – это как раз то, чего пока ещё не мог понять Магнус. Почему Фобос говорит то, что сейчас говорит, и почему просит о том, о чём попросил? В прежние годы, да даже во время своего первого заключения тот бы никогда не стал делать ничего подобного. Не позволила бы гордость. Но что изменилось сейчас? Конечно, с одной стороны мотив князя был понятен – жажда свободы. Но с другой – Магнус чувствовал, что здесь было что-то ещё.       - Быть может – разочарование? – казалось, что Фобос и сам только сейчас задумался над этим вопросом. Но так только казалось. И даже ему самому. Где-то в глубине души, испорченной властью, самодурством, даже жестокостью, созрело нечто новое, чуждое прежней природе князя. Но он сам ещё этого не понимал. Возможно. А – возможно – понимал. Как и то, что это «нечто» требовало выхода, выражения в действиях.       - В чём?       - В себе, в том, что я делал. В итоге всё это не принесло мне ничего, кроме горечи поражения и всеобщей ненависти.       - В прошлом всеобщая ненависть тебя не волновала.       - В прошлом меня не пытался сожрать тот, кому я доверял больше всего.       - Так вот в чём причина? Ты познал предательство на собственной шкуре? И я должен поверить, что после этого что-то в твоей душе переменилось?       - Я был на грани жизни и смерти, Магнус. В такие моменты начинаешь сам того не желая переосмысливать многие вещи. Впрочем, тебе не понять – ты ведь не был…       - Ты ничего не знаешь о моём прошлом, Фобос, - кивнул головой маг. – Я – свидетель и участник Раскола. Я понимаю, о чём ты говоришь больше, чем ты сам можешь представить.       - Значит, ты понимаешь, что люди могут меняться. Не важно, что их к тому сподвигает – внутренняя работа над собой или внешние обстоятельства, но перемены происходят.       - И ты хочешь, чтобы я поверил в то, что ты изменился? – скепсиса в тоне Магнуса было хоть отбавляй. Фобос лишь поморщился на такое замечание.       - Я не хочу провести всю оставшуюся жизнь здесь, в этой клетке – это правда, - признал князь. Впрочем, это и так было ясно.       - Ну, хорошо. Допустим, ты изменился и искренен в своём желании снискать прощение, в чём тебе ещё предстоит меня убедить, и не только меня. О каком шансе ты говоришь, и почему просишь об этом именно меня? – эта беседа казалась Магнусу всё более странной. Фобос действительно стал… другим. Его слова казались непродуманными, были неубедительны, и за ними как будто не крылось никакого двойного дна. В прежние времена Фобос вёл переговоры и по менее важным делам куду более подготовленным. За каждым его словом таилась, ловушка, двойные и тройные смыслы, у него всегда был план. Или он решил в этот раз взять искренностью? Тем, что он за неё выдаёт?       - Потому, что именно ты являешься непредвзятой стороной, - ответил князь. – Ты можешь трезво оценить, что я делал, чего не делал, в чём был виновен…       - Это уже оценили судьи, вынесшие тебе приговор.       - Стражницы? Несмышлёная Элион? Напыщенный Кандрокар, который едва уберёг себя?       - Сейчас ты говоришь, как в старые и не совсем добрые времена, Фобос, - вздохнул маг.       - Я просто говорю правду.       - Наверное, впервые за долгое время.       - Не ёрничай. Признаю – я не был образцовым правителем. И теперь я это понимаю. Я не хочу, чтобы меня запомнили… так, - Фобос посмотрел в глаза архимага. Что он надеялся там увидеть? Понимание? Сочувствие? Магнус до сих пор так и не смог ни разу прочитать намерения князя. Тот был слишком хорош в своей актёрской игре и самоконтроле. Даже сейчас, не говоря уже о прошлом.       - Ещё раз – допустим, я тебе поверю. Допустим, ты получишь свой шанс. Что дальше? Как ты намерен заслужить прощение?       - Я…, - Фобос замялся, подбирая слова. Но Магнус, похоже, не был намерен давать ему возможность закончить.       - Чтобы это стало возможным, тебе нужно убедить меня в том, что ты действительно раскаиваешься. И не только меня убедить, но и свою сестру.       - Думаешь, я этого не знаю? – снова вспыхнул Фобос. – Как я, по-твоему, могу это сделать, сидя в темнице? Делиться своим пайком с другими заключёнными? Рассказывать им истории на ночь?       - Иными словами, ты предлагаешь поверить тебе. На слово, - ректор нахмурил брови. Фобос всё ещё был неубедителен. Если у него был какой-то план, какая-то стратегия, то это была самая убогая из всех стратегий, к которым тот прибегал на памяти Магнуса. В искренность бывшего князя поверить было очень трудно. Почти невозможно.       – Извини, но мне нужно нечто большее, чем просто твоё слово, - вздохнул волшебник. И почему-то испытал небольшой укол совести. Почему? Кто бы знал!       - Не уходи, мы ещё не закончили разговор! – это был не приказ, это была просьба, которую запальчиво выкрикнул Фобос. Но архимаг уже развернулся, и пошёл прочь…