Скрижали греха

Намджун ехал по протоптанной временем дороге. Вот уже несколько суток он не мог спать нормально. Узнал о том, что любимый его брат, которого он оберегал и хранил, прямо на совете, и теперь был в грязь растоптан. Бедный посланец чуть не задушен был в порыве гнева, и так в ближайшее время отбыл альфа обратно в свои земли, никто не посмел его задержать. Тишина родины пугала больше чем грохот мечей. Птицы, напевающие по утрам свою песню, смолкли и не показывались глазам человеческим, разразившийся дождь после ухода святого потопил урожаи. Многие воины были изнеможены и промокли до нитки, но останавливаться никак нельзя. Ворота в этот раз хранили в себе кровавый след. Тело Лихуна было подвешено, одежда изорвана. Бледная кожа начала уже разлагаться, а место надрезов у губ стало чёрным пятном, пока ресницы закрывали давно уже не двигающиеся зрачки. Холодные капли воды текли по изгибам, но не могли уже пробрать до мурашек, не могли заставить мёрзнуть, болеть. Сердце остановилось, и кто знал, через какое время им полакомятся стервятники. Разрезы, проведённые к ушам, рисовали на лице уродливую, чёрную улыбку. Намджун даже представлять не хотел, сколько мучился перед смертью Лихун. Альфа ещё долго не мог отвести взгляд и замер намертво. Он рос с этим мальчишкой, дружил, побеждал, но его унесла смерть, как и многих других из его семьи. Хотя теперь это были не проделки бога загробного мира Орлана, а самоуверенного, кровожадного наглеца. Воины терпеливо ждали действий своего командира, хотя и тревожно перешёптывались. Одна поездка уничтожила в каждом из этого города что-то. — Снимите его с ворот и похороните с достоинством. — наконец выдавил из себя альфа, не поворачиваясь к солдатам. Все молчаливо начали открывать ворота и выполнять приказ, пока дождь всё лил и лил. По щекам Кима прокатились капли. Ах, нет, это всего лишь дождевая вода. Или может он хотел убедить себя в этом. Прочные каменные ворота с грохотом открыли путь. В прошлый раз Ашур провожал его песнями и цветами, а сегодня встречал пугливым выглядыванием из домов и тихими всхлипываниями. Небо затянулось тучами и солнце даже и глянуть не смело на своих детей. Топот железных подков и тряска доспехов отзывались своеобразной мелодией, надвигающейся во дворец. Намджун даже удивился небольшому урону города, ведь знал, как любит Чонгук хаос сеять, куда бы он не пошёл. Не виднелись следы пожаров, грабежа, а скот остался на месте, кроме нескольких десятков лошадей. Резиденция встречала его неимоверным холодом, а белый мрамор, из которого она была сделана, на фоне дерзких молний вызывал какую-то таинственность. При цокоте на улицу сразу же выбежала дюжина служанок, вторая видимо была отдана в плен, за ними плелись советники. Стоило спуститься Киму с седла, как его окружили слуги с советом и сели на колени. Голоса их смешивались, и отрывками было лишь слышно «мы не смогли…пощадите». — Господин! — с тростью в руке шла Шая. Из-за испуга от чужеземцев она упала с лестницы и сломала себе непоправимо ногу. — Эти варвары с Востока ворвались так неожиданно, мы не смогли ничего сделать. Юный господин отдался в плен, чтобы город остался в целости…Мой бедный мальчик… Женщина сощурилась и морщинистые складки украсились новой партией слёз. Другие девушки начали её утешать, подавая платок. Сердце альфы смягчилось при таком виде их няни, и он похлопал её ободряюще по плечу. Он не винил никого из них, ведь удар был неожиданным и лишь показал, что моральных принципов у отродья дьявола нету. Оставив солдат отдыхать внизу, сам он побрёл по дворцу. Множество дверей были выломаны, а стены хранили в себе чужой запах железа и крови. В конце концов, ноги его сами завели в церемониальный зал. Уложенные цветы сирени давно сгнили, а на белой дорожке красовались красные линии, уходящие всё в даль к фонтану, по центру которого стояла статуя 5 богов. Гобелены и статуи хоть и являлись неодушевлёнными объектами, но в этот раз будто смотрели на Намджуна с презрением. Знали, что защитить он вновь дорогое не смог, упрекали, не давая и лучика солнца приблизиться к земле. Ненавидели, будто он сам не являлся их дитём, хоть и не одарённым такими способностями, как младший брат. Перед глазами виднелась картина дрожащего Техёна на земле, наблюдающего за тем, как всю его предначертанную жизнь рушат. Что он думал? Молил ли богов о помощи? Ждал ли Намджуна, чтобы тот его спас? Теперь альфа не узнает, но будет чувствовать всю жизнь эту вину. А что было бы если бы он не уехал? Часто задавался он этим вопросом. Впервые он увидел это маленькое, клеймённое богами существо в 10 лет в этом же зале, и в нём же у него его и забрали. Ветер гудел за окном, не давал расслабиться, и, не выдержав эту гнетущую атмосферу, мужчина ушёл. Он отправился к своему кабинету, и когда зашёл, с нашёл, что его не разгромили. Единственное что выбивалось из привычного вида это странная бумажка с резким запахом. Подняв её, в нос сразу ударил запах меди, и на ней было написано послание: «Думаю, тебе понравился подарок в виде твоей любимой правой руки на воротах. Не волнуйся, это только начало. Пока альянс и ты не будете следовать моим правилам игры, я уничтожу всё самое дорогое для вас. Эта бумага обмыта в его крови, не забывай это. В следующий раз я пришлю тебе простыню с девственной кровью твоей жемчужины» Бумага была яростно разорвана в клочья, а книги опрокинуты на пол. Желваки Намджуна напряглись, а дыхание участилось. Змей не шутил, и беспокойство о брате бурлило душу альфы, мысли того, как тот его раздевает, насилует со своими приспешниками как игрушку, убивали. Он старался держать Техёна подальше от политики, растить в счастье и спокойствии, но тепличное растение, столкнувшись с градом умирает, ведь не может выдержать того, к чему не подготовлено. *** — Господин, прошу вас, будьте аккуратнее. — с беспокойством в голосе отозвался Джин сверху. Он без раздумий согласился сопровождать его до пути к озеру, однако это оказалось куда труднее, чем они думали. Водоём находился в углублении холмов, и лекарь чуть не повалился несколько раз с ног, пока его новообретённый знакомый карабкался как горная коза на гору. Мало кто знал о хороших навыках лазания Техёна, хоть его часто и ругали служанки, но он любил проводить время на деревьях в дворцовом саду, отвязываясь на время от всей огромной свиты. Новый пригорок был преодолён, и Техён достиг берега. Озеро веяло умиротворением, изредка квакали лягушки, а вода от лучей солнца озарялась серебристым блеском. Увидев, как Джин колеблется у конечного крутого спуска, он подал ему руку и дал спуститься. Не сказать, что он полностью ему доверял, в условиях, в которые он попал, доверие является роскошью, но чем-то молодой слуга напоминал ему Шаю. К тому же Джин был единственным, кто искренне о нём заботился и не обращался как с экзотической диковинкой. Главное, чего он боялся это не жестокость врагов, а схожесть их со своими людьми. Этот парень не был его врагом…пока. Омегу одолевал сон и слабость, хоть он и проспал 3 дня, проведя неподвижно всё это время в постели, и Джин это заметил. Он положил на пол корзинку с новым одеянием и бережливыми движениями помог снять ему сорочку, на что получил расплывчатую в зевке благодарность. Младший Ким с выросшим из ниоткуда напряжением оглянулся, нету ли кого-то рядом с ними, но ничего не нашёл, кроме колышущихся листьев старого дерева. Тогда бледное, худощавое тело показалось этому озеру. Стройные изгибы солнцем переливались, белоснежные волосы отражались как алмазы, большие глаза янтарём светились. Джин в гареме Чонгука многих знатных красавцев и красавиц повидал, но новый избранник был по ауре, статусу и виду выше всех их на голову. «Похоже в ближайшее время надо будет почаще держать лазарет открытым, боюсь все наложники теперь перессорятся из-за такой особы» — подумал лекарь и вслух усмехнулся, получив на это непонимающий взгляд исподтишка. Нога неловко шагнула в водоём. Вода была достаточно тёплой, и расслабившийся Техён ступил второй. Несколько дней отключки дали о себе знать, и теперь то, что он ненавидел делать каждое утро со своей свитой, стало самым доступным для него удовольствием, сохранившимся из прошлой его жизни. Бёдра покачивались по мере углубления в озеро по камням, пока Ким не достиг той точки, где видна была уже только его голова. Тёплое течение обволакивало его тело, он даже в какие-то моменты чувствовал себя лёгким как пёрышко, и улыбался с наслаждением. Раны на его запястьях слегка зудели, но не раскрывались, поэтому это уходило на второй план. Дёрнув слишком резко рукой, порез заставил зашипеть, на что Джин сразу же привстал, но получил как всегда «я в порядке». Уставший уже спорить со своим господином, он продолжил собирать в освободившуюся корзину травы. Однако вопрос уже несколько дней крутился в его голове, и не выдержав, он неожиданной спросил. — Господин, откуда у вас такие незаживающие, тёмные шрамы? — Техён сразу же напрягся, и Джин начал неловко оправдываться. — Извините, просто как врачу было интересно, можете не рассказывать. Одну минуту святой тяжело молчал, но увидев это раскаивающееся лицо нового знакомого чуть расслабился. — Из-за моего статуса, я обязан каждый месяц проливать свою кровь для богов. Сначала были маленькие порции, с 7 лет большие. Такова цена моего…дара. — в одну секунду омега хотел сказать вертящееся на языке «проклятье», но сдержался. — Поэтому шрамам никогда и не было времени зажить, а я просто привык. Джин остановился, после чего одарив нервной улыбкой и кивком господина, попытался сосредоточиться на работе, что плохо получалось. Картина того, как семилетний ребёнок льёт кровь огромными порциями у статуй богов вызывала у него жалость, ныне было понятнее, почему младший Ким хоть и был со средним ростом, но так худ и хрупок для его возраста. Техён не любил вспоминать своё детство, которое принесло достаточно много боли ему и близким. Каждый раз, время от времени перед ним появлялся этот мираж счастливой жизни, ярких красок и звонкого, не перекошенного кашлем материнского смеха, тёплого взгляда отца, но потом всё разрушалось на маленькие осколки, которые он никогда не мог собрать воедино, ведь это была не реальность. Джин всей спиною чувствовал образовавшуюся странную тишину, и с неловким кашлем попытался перевести тему: — Кстати, на вас так много феромонов господина Чонгука, вам придётся хорошенько себя вымыть чтобы избавиться от них полностью. — хихикнул лекарь и положил очередную траву в корзину. Единственное, что Техён из реплики сопровождающегося нормально понял, это «вам придётся хорошенько себя вымыть». К своей неожиданности, он обнаружил что вообще ничего не знает о природе подобных вещей. Всё его время обычно проходило во дворце со слугами бетами и омегами, изредка он видел альф, но никогда не был ни с кем из них близок. Да и рассказывать было про такие вещи некому, ведь самой главной составляющей его образования было религиозное учение текстов и обрядов. — Феромоны? — с невинным взглядом переспросил омега, легонько подплывая ближе к берегу. — Что? Вы серьёзно не знаете? — бровь беты выгнулась, а глаза округлились. — Ну, запахи. Альфы метят ими своих омег. Чтобы другие знали, что это его собственность. Джин с интересом отложил свою корзинку и уселся поближе. Он ожидал такие вопросы обычно от 8-10-летних детишек, но никак не от знатного 18-летнего омеги. — Даже так? — бровь Техёна дрогнула. — Ещё и подавляют. Вы, наверное, чувствовали? Когда ноги ватными становятся, дышать трудно... — Я… ни разу в жизни не чувствовал чего-то подобного. — стеснительно и с раздражённостью ответил омега. Он ненавидел то, что тот, кто вызвал у него эти страдания, мог и вызвать такие ощущения. Непонимание в голове Техёна закралось ещё больше. Человек, что убил его давнего знакомого, лучшего друга брата на его глазах, взявший его в плен, теперь так бесцеремонно метил его. Ну он же его собственность, новый трофей с войны. Лицо перекосилось с кривой усмешкой. Лишь боги могли понять действия этого мужчины. — Однако господин Чонгук не окутывал своими феромонами так обильно кого-то кроме вас. Возможно он о вас беспокоится, вот и дал подобную защиту пока вы в лагере. — Джин прекрасно чувствовал людей и даже понимал при тесном контакте о чём они думают, и судя по реакции Техёна, он попал точно в яблочко. — Попробуйте сами управлять своими феромонами, даже просто для гармонии со своим телом. Вам не нужно отвергать одну из своих ипостасей. Расслабьтесь, почувствуйте свободу, вытекающую силу из своего тела, это и ваше состояние в какой-то степени улучшит. — заговорчески зашептал бета. Глаза Техёна бегали из одной точки в другую, но всё же он согласился. Тело его плыло на месте словно большая кувшинка, около булькали небольшие стайки рыбок в камышах, а свет нёс в себе сокровенную жару. От этого врождённая метка солнца сразу покраснела на задней части шеи. Ресницы бахрамой укрывали глазные яблоки, а плоский живот наполнился воздухом. Мысли омеги ничем не забились, а просто пустовали в голове, но он всем нутром ощущал, как чужие глаза за ним наблюдают, как рассматривают его. Животный инстинкт тревоги заставил его на время открыть глаза. Он вновь оглядел место, но опять никого не увидел. Странно, он точно знал, что кто-то здесь. Только когда он подплыл поближе к Джину, от его существа осталось лишь тело со спящим разумом, нос зацепили размываемые воздухом нотки сирени. Ким не мог понять, это ли его истинный запах или просто рядом имелся куст этого цветка, но счастливые визги с берега Джина осведомили, что он смог. — Для первого раза очень даже хорошо. Конечно полного контроля достигнуть практически невозможно, кроме как доминантным омегам и альфам, но они встречаются очень редко. Хоть как-то лучше уметь ими управлять для своего же блага. Лекарь оказался прав, после выпуска небольшого количества непривычного для Техёна запаха, ему действительно стало лучше. После этого он ещё много раз оглядывался по сторонам, но не мог найти странный, наблюдающий за ним объект. Опустив взгляд на водную гладь, он увидел нечто серебряное на дне. Решивший отвлечься Техён занырнул вглубь. Руками он проталкивал путь себе всё глубже и глубже, уши закладывались, но он терпеливо плыл к своей цели. В лёгких дыхание заканчивалось всё быстрее, а дна и не было видно. Задыхаться омега начал, но было уже слишком поздно подниматься наверх. Послышался хлопок о воду, и чужие крепкие руки обхватили его тело. Очнулся парень уже на береге пока его держал на руках откуда-то появившийся, мокрый Хосок. Он помог потрясти его и освободить от накопившейся в горле воды, и только когда Техён закашлял, все смогли выдохнуть с облегчением. Джин не знал куда деться, хватал его за руки, что-то шептал, а Хосок холодным голосом заговорил: — Вы о чём только думали? Заплывать так глубоко. Не рано ли вы решили жизнь покончить самоубийством? — Я…видел там какое-то серебряное украшение. — Это был лишь обман зрения. Впредь никогда так не делайте. — тон мужчины был холоднее чем у ледников в северных владениях. Закрутив в свою накидку омегу, Хосок побрёл обратно, оставляя за спиной вид омеги и волнующегося беты. Он долез до старого дерева, что покоилось на спуске по холму. На его ветке давно отдыхал его младший брат, и старший присоединился за компанию, но не ожидал, что это превратится в спасение чужих судеб. Чем пристальнее Чонгук рассматривал нового пленного, тем подозрительнее взгляд кидал на него Хосок. — Ну что, доволен? — с ноткой сарказма произнёс альфа и присел обратно на ветку. — Конечно. — без доли шуток ответил Чонгук. — А почему ты сам его не спас? — выжимал свою рубаху Хосок пока смотрел на него. Зелёные глаза устремились ввысь к голубому, укутанному облаками небу, и через время вернулись обратно к выражению лица брата. От этой серьёзности ему стало аж смешно, и он потрепал его по голове. — Он бы не хотел этого. Техён и Джин уже небольшими шагами отдалялись вдаль от озера, а взор Чонгука внимательно за ними следил, и когда их фигуры скрылись из поля зрения, опять поднял его к мирному небу. *** Новое голубое одеяние пришлось под фигуру омеги, но было с полупрозрачной тканью, что доставляло в некоторых движениях дискомфорт. Техён потом долго пытался вспомнить, что же он увидел на дне, но понял, что там ничего не было, и Хосок был действительно прав. Своё обещание змей вновь сдержал, и вскоре он увидел ту девчушку, которая только недавно грызла от голода кору, поедающей суп. Паланкин его отобрали, и Техён предпочёл проводить до конца поездки время рядом с пленными в одной повозке. Часто бывало слишком холодно, и ткань, явно непредназначенная для мороза, продувалась, но остальные взятые в рабы укутали омегу оставшимся чуть согревающим мешком от овощей. Так прошло ещё 5 дней. Чон ни разу не навещал омегу, но частенько подмечал повозку, в которой он сидел, сам не зная зачем. На 6 день наконец воины и сами братья Чоны вернулись в свой золотой рай. Место, названное городом греха, обитель человеческих пороков — Кадингирра.