Гангстерша? Да я её почти не знаю

Три месяца. Три месяца жизни в большом городе. За это время Гермиона поняла, что каждый переулок пахнет мочой и алкоголем, голуби без зазрения совести воруют еду, стоит только оставить её без присмотра, и что она, на удивление, совершенно непригодна для работы. Возможно, дело было в её пушащихся волосах из-за отвратительного качества воды в квартире. Или в перекошенных плечиках делового пиджака, который можно было чистить только в химчистке, а соседка по комнате по ошибке закинула его стиралку. Она пыталась найти замену в секонд-хенде, но, боже, этот город был безумно дорогим. Если только ей не хотелось носить прозрачный леопардовый принт, вещи с пятнами пота или жёсткую ткань, усыпанную стразами. Но она не могла позволить себе даже эти так называемые винтажные вещи. Шестьдесят долларов за пиджак с подплечниками и прожжённым сигаретой рукавом? Ни за что. А может, всё было в её подходе. Она с детства отрабатывала рукопожатие до автоматизма: нужная сила, правильный момент, прямой взгляд, открытая улыбка — всё, чтобы показать уважение и уверенность. Но в групповых собеседованиях или онлайн это никому не было нужно. И сколько бы она ни готовилась заранее или ни улыбалась на самом интервью, в ответ чаще всего получала даже не вежливый отказ, а полное молчание. Будто она вообще не стоила ответа. Будто её время истекало так же быстро, как ссылка на Zoom, по которой её приглашали. Телефон в её кармане завибрировал, но Гермиона проигнорировала звонок. Она знала, что это мать. Наверняка снова хочет спросить, как идут поиски работы, и напомнить, что детская комната Гермионы всё ещё ждёт её дома, даже несмотря на то, что мать уже продала её комод и туалетный столик, чтобы освободить место для беговой дорожки. Как будто она догадывалась, что на её счёте слишком мало денег, чтобы оплатить аренду за следующий месяц. Но Гермиона была слишком гордой, чтобы признать это вслух. Даже несмотря на то, что за эти три месяца её самооценка методично клевалась, как тот самый голубь, который с издевательским воркованием украл у неё наполовину съеденный корн-дог на прошлой неделе. Но всё это вообще не должно иметь значения. Она — Гермиона Грейнджер: первая в выпуске школы, с отличием окончила один из лучших гуманитарных вузов, а её волонтёрский опыт был настолько огромным, что его приходилось ужимать до восьмого кегля и распихивать в три колонки, чтобы он вообще влез в резюме, напечатанное на переработанной бумаге. Любой работодатель должен был быть счастлив заполучить её. По идее, они должны были за неё бороться. Всё, что им требовалось, это просто дать ей шанс. И вот почему теперь она стояла не в переполненном лифте, где воздух был тяжёлым от смеси чужих духов и запаха пота, и не выдавливала из себя вежливую улыбку, пока пожилой менеджер пытался разобраться с Zoom так, будто перед ним сложный магический механизм из другого мира. Она стояла перед «Black Books and Binding». Крошечный книжный магазин, зажатый между винным магазином и безымянным офисным помещением. Узкая вывеска с облупившейся краской едва держалась на фасаде и сообщала о существовании магазина скорее из упрямства, чем из желания быть замеченной. О нём она узнала случайно, через кофейню напротив под названием «Кабанья голова». Она часто там сидела, потому что бесплатные доливки разбавленного кофе Folger’s и скидки на двухдневную выпечку делали это место почти выгодным вариантом с ее текущим бюджетом. К собеседованию она подошла подготовленной, но информации о магазине почти не было. Ни сайта. Ни страниц в социальных сетях. Ни упоминаний в новостях или блогах. Он будто намеренно избегал любого цифрового присутствия. Максимум, что удавалось найти, это крошечная точка на Google Maps, если сильно приблизить карту. И даже там он не появлялся в списке, если просто вбить в поиск «книжные магазины». Но сидя в Кабаньей голове, она часто видела, как регулярно заносят и выносят посылки в магазин и из него. Значит, дела у них всё-таки шли хорошо, и, судя по всему, довольно живо. Ящики появлялись в разное время суток, иногда даже поздно вечером. Их таскала группа мужчин, напряжённых и скованных, словно каждый такой ящик весил больше, чем должен был по законам физики. Деревянные коробки были без маркировок, без каких-либо опознавательных знаков, просто одинаковые, намеренно безликие. Возможно, внутри хранились редкие первые издания или товары для особо избранных клиентов. Это хотя бы частично объясняло наличие у некоторых мужчин огнестрельного оружия. Деталь, мягко говоря, любопытная. С другой стороны, это мог быть просто бизнес, который держится на слухах и личных связях, без всякой современной витрины и цифрового следа. И которому попросту нужно было помочь шагнуть в двадцать первый век. Если так, Гермиона могла с этим справиться. С тихим вдохом она толкнула входную дверь, ожидая, что её встретит уютная атмосфера кожи и старой бумаги. Но вместо этого она только нахмурилась. Она глубоко вдохнула носом, надеясь уловить знакомый запах старых книг, тот самый, который обычно немного успокаивал, но вместо этого её встретила смесь сигар, канноли и… виски. Книги действительно стояли на полках вокруг, но сам магазин пах совсем не так как книжный. Скорее как старый бар, где давно не протирали стойку. Дверь за ней мягко закрылась. Единственная лампа над стойкой с кассой давала тусклый свет, а все жалюзи были опущены, из-за чего помещение утопало в полумраке. Она даже не могла разглядеть, где заканчивается проход между стеллажами и насколько глубоко уходит магазин. Странно. Она чуть прищурилась и заметила ближайшую полку. Подождите… там что, стоят «Лицо со шрамом» и «Крёстный отец»? Ну теперь понятно, почему у них не слишком много покупателей. — Эй? — Гермиона прочистила горло. — Здесь кто-нибудь есть? Резкий стук каблуков по дереву отозвался эхом в маленьком помещении. Гермиона резко обернулась и увидела женщину. Тёмная и стройная, с длинными кудрявыми чёрными волосами, бледной кожей и строгим костюмом, она вышла из густой тени высоких книжных стеллажей. Одна рука была небрежно сложена на груди, в другой она держала бокал виски, покачивая его расслабленной кистью. Она двигалась тихо и плавно, как кошка, и только лёд в бокале тихо звякнул, когда она остановилась. Тёмные глаза быстро прошлись по Гермионе с тем же жёстким вниманием, с каким сама Гермиона изучала объявления о работе, которые звучали слишком хорошо, чтобы не оказаться очередной аферой. — Какая хорошенькая, — голос у неё был низкий и хриплый, будто она только что курила сигару или только проснулась после глубокого сна. Но слова прозвучали так, что у Гермионы по коже пробежали мурашки. — И кто же ты такая? Гермиона тут же выпрямилась, будто её кто-то невидимо потянул за позвоночник. Она отчаянно надеялась, что волосы лежат приемлемо, а одежда сидит хоть сколько то похоже на то, как элегантно в ней выглядела сама женщина. — Гермиона Грейнджер, — сказала она. Гермиона ненавидела, как у неё срывается голос, и то, как эта женщина лишь прищурилась в ответ. Та подняла бокал к своим бордово-вишневым губам и сделала медленный глоток. У Гермионы по шее и рукам пробежали мурашки. Её взгляд невольно поднялся вверх, и она заметила вентиляционную решётку кондиционера под потолком. Похоже, здесь очень любят держать температуру пониже. Если её всё-таки возьмут на смену, придётся приходить с кардиганом. А может, они и вовсе специально «охлаждают» клиентов, чтобы те быстрее уходили. — Дай угадаю, тебя сюда Сириус отправил после того, как Петтигрю раскололся? — женщина закатила глаза. — Чёрт. Я знала, что этот крысёнок долго не продержится, но даже для него это неожиданно. Женщина допила остатки виски одним глотком и резко поставила пустой стакан на деревянный столик рядом, с сухим, звонким «клац». Гермиона даже с расстояния в несколько шагов заметила, как конденсат медленно стекает по стенке стакана и впитывается в дерево под ним. Она невольно дёрнула глазом. Конечно же, останется круглый след. И, разумеется, никакой подставки под бокал поблизости не было. Если эта женщина хоть немного похожа на её соседку по квартире, ей бы и в голову не пришло о таком задуматься. Та тоже давно превратила их крошечный кофейный столик в карту из кругов от чашек и стаканов. Неужели в этом городе вообще никто не уважает деревянную поверхность? — Нет? — женщина чуть наклонила голову. — Тогда дело с Полной Дамой? Ты недовольна полученной долей, потому что потратили все на дешевый брючный костюм? Гермиона напряглась и одёрнула полы своего пиджака. — Вообще-то это Old Navy. Короткий пронзительный смешок прокатился по комнате, отражаясь от стен и будто впиваясь Гермионе под кожу. Сердце у неё ускорилось, она сделала шаг назад, но адреналин, который теперь гудел в теле, был не совсем неприятным. — О, моя ошибка. Я думала, это Armani прошлого сезона. Она усмехнулась, и в этой насмешливой улыбке на мгновение показались слишком острые, почти хищные зубы. Женщина шагнула ближе. — Тогда, может, операция Феликс Фелицис? — она закатила глаза. — Только не говори, что Люциус уже умудрился всё так бездарно запустить. — Она кивнула на Гермиону. Гермиона нахмурилась. Это что, какой-то местный книжный сленг? Нужно было всё-таки лучше подготовиться перед собеседованием. — Извините, я не понимаю. Кто вы? — Какая же ты милая, — усмехнулась женщина, и в её тёмных глазах мелькнул опасный блеск, когда она подошла ближе. — Тебя что, начальство не предупреждало о характере Беллатрикс Блэк? В нос Гермионе ударил тёплый запах табака и ванили, и во рту вдруг стало сухо. Это была Беллатрикс Блэк. Владелица «Black Books and Binding». По крайней мере, так значилось в налоговой информации, которую Гермиона нашла в интернете. Та самая женщина, которая могла дать ей работу. И, разумеется, она уже успела всё испортить. — Вы… Беллатрикс Блэк? — Так меня называют, — ответила та. Её ониксовые глаза блеснули так, будто в темноте щёлкнуло лезвие. — А теперь, будь добра, поторопись. Мне еще нужно наполнить свой стакан. Конечно, у Гермионы всё начиналось именно так. Она на секунду посмотрела на дверь, прикидывая, не проще ли просто уйти прямо сейчас. Но тогда ей пришлось бы вернуться в квартиру и снова собирать вещи в коробки. Уход из этого книжного означал бы уход из города. А к этому она ещё не была готова. Гермиона тихо выдохнула и натянула вежливую, но слегка вымученную улыбку. С этим ещё можно было работать. Как она могла не уважать того, кто хочет пропустить светскую беседу и сразу перейти к делу? В конце концов, это была деловая женщина. У неё наверняка есть дела поважнее, чем собеседование с одной отчаявшейся выпускницей. Гермиона просто должна показать, что умеет подстраиваться. — Конечно, — сказала она. — Давайте не будем тратить время и сразу перейдём к делу. Гермиона слегка засуетилась и полезла в свою маленькую сумку через плечо. Через пару секунд она вытащила трёхдюймовую папку на кольцах. Быстро подбежала к стойке и принялась листать её, шурша разноцветными закладками. Она даже не заметила, как Беллатрикс резко отступила на шаг, и как её внимательный, цепкий взгляд ни на секунду не отрывался от Гермионы. Женщина незаметно скользнула рукой к внутренней стороне пиджака и медленно сместилась к другой стороне стойки, оказываясь за кассой. Когда Гермиона наконец подняла глаза и заметила, насколько Беллатрикс стала ближе, она слегка нахмурилась, а потом, будто поняв что-то очевидное, просветлела лицом. — Отлично, — оживилась Гермиона и кивнула на спрятанную руку. — Вы подготовились. Я обычно тоже беру запасные, на всякий случай. Мало ли что. Беллатрикс замерла. — Запасные? — медленно повторила она, прищурившись. Её взгляд скользнул по Гермионе, задержавшись чуть дольше, чем было комфортно, на талии и фигуре. — И сколько же у тебя сейчас с собой? — Я стараюсь всегда иметь при себе хотя бы четыре. Она продолжила листать папку, совершенно не замечая, как у Беллатрикс слегка расширились глаза и как она почти незаметно отступила назад. — Четыре? — голос Беллатрикс стал ниже. Рука внутри пиджака напряглась. — Это звучит… чрезмерно. Даже для меня. Гермиона пожала плечами. — Иногда они заканчиваются. Или заедают. Без подготовки можно так влипнуть. — Влипнуть… — Беллатрикс коротко хмыкнула, и в этом звуке было что-то острое. Рука спрятанная под внутренней стороне пиджака сжалась сильнее. — Да, пожалуй, можно и так это назвать. — Хм, — Гермиона кивнула и со вздохом покачала головой. — И, конечно, всегда нужен запас, если кто-то попытается стащить. Люди вообще очень любят быстро прикарманить G2, если оставить без присмотра. Беллатрикс моргнула медленно, почти лениво. Потом нахмурилась и чуть склонила голову. — Ты про G2C? , — переспросила она. — Полагаю, они неплохи, особенно для скрытого ношения, если это единственный доступный вариант. Но, честно говоря, я не слышала, чтобы они имели такой спрос. Есть модели и получше. — Согласна, — тут же подхватила Гермиона и кивнула. — Но увы, ручки Pilot G2 куда доступнее, чем самая дешёвая перьевая ручка Montblanc. На этот раз Беллатрикс замерла. Её взгляд на секунду расфокусировался, челюсть чуть приоткрылась. Она пару раз открыла и закрыла рот, словно проверяя, правильно ли вообще поняла, что услышала. Потом медленно покачала головой, убрала руку из внутреннего кармана и опёрлась обеими ладонями о гладкую поверхность стойки. В этом освещении её глаза стали почти черными. Она наклонилась ближе к растрёпанной девушке, нахмурившись, губы были чуть приоткрыты. — …что? — А, вот оно. — Гермиона просияла и вытащила из пластикового файла один лист бумаги. — Я подумала, начнём просто с резюме. Она протянула документ женщине и постаралась улыбнуться, но не слишком широко. — У меня и сопроводительное письмо есть, если потребуется. Брови Беллатрикс слегка приподнялись, но она всё же взяла лист осторожно, будто не до конца доверяя бумаге. Провела пальцами по краю и нахмурилась. — Это… картон? — спросила она. Гермиона гордо кивнула. — Шестьдесят пять фунтов плотности. Я читала, что это один из лучших способов выделиться среди кандидатов. Вообще-то в статье рекомендовали двадцать восемь фунтов для более тонкого впечатления вместо стандартных двадцати четырех и ещё советовали ароматизировать бумагу, но в онлайн магазине офисных принадлежностей я такой не нашла, и остановилась на картоне. — Ну что ж, это, конечно, был выбор, — протянула Беллатрикс. Она перевернула резюме и тихо фыркнула, увидев, что оно «пустое». — Сейчас момент, когда я должна спросить про взятку? Твой список рекомендаций пуст или он состоит из мёртвых президентов? — Что? — Гермиона ахнула и прижала руку к груди. — Это было бы неэтично. — Да ладно, — Беллатрикс закатила глаза. Она снова опустила взгляд на лист, и её выражение становилось всё более тяжёлым по мере чтения, хотя читать там было нечего. — Подожди… ты хочешь, чтобы я дала тебе работу? — Ее брови поднялись, и взгляд метнулся от жесткого бумажного резюме к улыбающейся, Гермионе, а затем обратно. — Ты. Девушка, которая переживает об этике и таскает с собой цветной, разложенный по разделам органайзер. Ты хочешь работать здесь? — Похоже, мы пришли к пониманию. — Гермиона улыбнулась ещё шире и кивнула, даже слегка приподнимаясь на носках. — Думаю, это отличная возможность с большим потенциалом для роста и развития. В конце концов, это одна из моих страстей. Не поднимая головы, Беллатрикс тихо поперхнулась смехом и притянула лист ближе. — Страсти… да-да. Сейчас угадаю, твой любимый фильм — «Криминальное чтиво»? — Эм, нет, — лицо Гермионы тут же помрачнело. Она снова опустилась на пятки и неловко потёрла шею. — Я его вообще не смотрела. Я не очень много фильмов смотрю. Но я могу посмотреть, если вам нужно… Или лучше даже прочитать книгу, если он по книге снят. Читаю я быстро. Думаю, мне хватит пары дней. Беллатрикс наконец отвела взгляд от бумаги и чуть наклонила голову, разглядывая Гермиону с новым, но озадаченным интересом. — Это что, какая то игра? Ты одна из подруг Драко? — Нет, но вы все же можете взглянуть на мой список рекомендаций, если вам интересно, — тут же оживилась Гермиона и снова полезла в папку. — Правда, никто из них не местный, но мужчина из магазинчика рядом с моей квартирой в другом районе сказал, что даст мне рекомендацию вместо бесплатного сэндвича, когда заполнится моя накопительная карточка. Беллатрикс медленно моргнула. — Мужчина из магазина? — Да. — Гермиона кивнула. — Он видел меня каждый день последние шесть недель. Кто ещё лучше подтвердит мою пунктуальность и надёжность? — …и карточка всё ещё не заполнена? Плечи Гермионы слегка опустились, улыбка натянулась. — Там около пятидесяти отметок. Это долго. Но я настойчива. — Какая, к чёрту, карточка требует пятьдесят отметок? — Гермиона открыла рот, но Беллатрикс махнула рукой. — Не отвечай. Она закрыла глаза на долгую секунду, потом снова посмотрела на резюме. — Ладно. Просто скажи, зачем тебе вообще работать здесь? Наконец нормальный вопрос. Даже почти ожидаемый. Гермиона внутренне выдохнула и выпрямилась, сцепив руки перед собой. — Литература — моя страсть. Я считаю, что с ростом цензуры популярность физического носителя будет расти, и независимые книжные магазины окажутся в авангарде этого процесса… — Что ты, чёрт возьми, несёшь? Женщина теперь смотрела прямо на неё с таким откровенным недоумением, что у Гермионы ёкнуло сердце. Она моргнула и нервно оглянулась по сторонам. Полки с пыльными книгами, старый кассовый аппарат с когда-то белым, а теперь пожелтевшим пластиковым корпусом… Всё выглядело странно, но всё-таки знакомо. Она ведь пришла по адресу, верно? Атмосфера была не совсем похожа ни на один книжный магазин, в котором ей доводилось бывать, хотя, если честно, ни в одном месте с такой атмосферой она вообще раньше не оказывалась. — Это… это же книжный магазин, да? — тихо спросила Гермиона. — Книжный магазин… — Беллатрикс приподняла брови. Её взгляд медленно прошёлся по Гермионе ещё раз, задержавшись на её нервных пальцах и поношенных ботинках из TJ Maxx . — Ты устраиваешься сюда работать. В книжный магазин. — Да, именно так, — уверенно сказала Гермиона и чуть приподняла подбородок. — Я работала в университетском книжном магазине один семестр. Вела учёт, занималась заказами, расставляла возвращённые книги по полкам. Это было недолго, но мы расстались на хорошей ноте. Просто расписание не совпало с учёбой. Беллатрикс медленно кивнула и снова опустила взгляд на резюме. — Тройная специализация. Английский, бизнес и история? За четыре года? Я думала, так не бывает. — Бывает, если получить разрешение декана и брать семестры по двадцать один час нагрузки. Беллатрикс тихо поперхнулась смехом. — Чёрт… да ты мазохистка. Гермиона на мгновение растерялась, и её вежливая улыбка дрогнула. Она переступила с ноги на ногу. Несмотря на то что её научный руководитель всегда был против, Гермиона считала, что диплом — это как раз то, чем стоит гордиться: доказательство труда и умения всё держать под контролем. Похоже, она ошибалась. Может, она просто зануда, которая выбирает книги вместо вечеринок. Может, именно поэтому её никто и не берёт на работу. — Ну что ж, тебе повезло. Я садистка. — Правда? — Гермиона тут же просияла. Но смысл слов догнал её с задержкой. — Подождите… правда? Беллатрикс лишь неопределённо хмыкнула. — Удивительно, что ты этого не нашла в своих исследованиях. Она продолжила читать, но вдруг остановилась. — Погоди… почему у тебя в разделе «достижения» указан годовой план Goodreads? — Это показывает, что я много читаю и умею достигать целей, — быстро ответила Гермиона. — Понятно, — Беллатрикс фыркнула и покачала головой. — Но сто книг? — Это всего две книги в неделю. — Ну да, конечно. Наверняка ты ещё и Доктора Сьюза туда засчитала, чтобы добить число. Гермиона выпрямилась и скрестила руки. — Это были исключительно признанные критиками романы и мемуары, спасибо большое. — Разумеется. Наверняка ещё и из книжного клуба Опры. — Среди прочего, да. Я считаю, что важно иметь разнообразный список литературы. Это помогает человеку быть всесторонне развитым и общаться с разными людьми. — Да-да. Ты, я уверена, та самая душа любой вечеринки. Она опустила резюме и снова посмотрела на Гермиону, задержав взгляд. — Как ты вообще нашла это место? — Я часто бываю в кофейне напротив. — Кабанья голова? — Беллатрикс скривилась. — У них кофе как грязная вода, а у тебя отвратительный вкус. — Это то, что я могу себе позволить, — тихо пробормотала Гермиона, и прядь волос выбилась ей на лицо. Беллатрикс на секунду замолчала. Потом медленно положила резюме на стойку. Взгляд стал другим — менее насмешливым, более внимательным. — Зачем ты сюда пришла? — Потому что литература — моя страсть… Правая рука резко прервала её взмахом. — Настоящая причина. Гермиона прикусила нижнюю губу и опустила взгляд в пол. — Я ищу работу уже три месяца… и если не найду сейчас, я не смогу платить за квартиру и придётся вернуться к родителям как неудачнице. Это мой единственный шанс. Тёмные глаза напротив сузились. Между ними повисла тишина. Гермиона нервно прикусывала внутреннюю сторону щеки. Она уже поняла, что все испортила. Последняя надежда остаться в городе таяла прямо на глазах. Ей следовало потратить это время на сравнение цен на билеты на автобус и поезд до дома. Или предупредить маму, что в её комнате скоро появится что-то помимо беговой дорожки. — Что для тебя важнее всего в работодателе? Гермиона подняла голову. Она удивилась, заметив, с какой пристальностью Беллатрикс её рассматривает через стойку. — Возможность, — ответила она. Голос дрогнул. — Я не ожидаю, что мне дадут работу просто так. Но мне нужна хотя бы одна возможность показать себя и заслужить доверие. Беллатрикс чуть наклонила голову. Её взгляд стал ещё внимательнее, но не осуждающим — скорее заинтересованным. — А если не заслужишь? У Гермионы все сжалось в животе, но она подняла подбородок выше. — Тогда меня должны попросить уйти. Я не ожидаю лояльности от места, где только начала работать. Женщина тихо хмыкнула, но не двинулась с места. — А в чем проявляется твоя лояльность? Гермиона нахмурилась. Странный вопрос для собеседования. Она к такому не готовилась, но всё же ответила, медленно подбирая слова. — Думаю, в целом, к семье. За эмоциональную поддержку, которую они мне дают. ну и, наверное, к работодателю — за финансовую поддержку. Тёмные глаза напротив блеснули. — А как насчёт города, в котором ты живёшь? Гермиона нахмурилась ещё сильнее. — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. — Город предоставляет тебе услуги. Дороги, инфраструктуру, закон, — на последнем слове у Беллатрикс мелькнула острая улыбка. — Разве это не заслуживает лояльности? — Эти услуги существуют потому, что я плачу налоги, — спокойно ответила Гермиона. — А налоги я обязана платить по закону. Лояльность — это выбор. А те, кто требует её автоматически, как раз и не заслуживают её больше всего. Она тут же заметила, как у Беллатрикс напряглась челюсть, и внутри у Гермионы всё сжалось от неловкости. Она едва десять минут знает этого человека, а звучит уже как минимум как анархистка, а в худшем случае — как человек с очень сомнительными взглядами на жизнь. Она невольно скосила взгляд к двери, прикидывая, не лучше ли уйти прямо сейчас или лучше дождаться, пока её попросят. Но Беллатрикс вдруг хмыкнула. — Осторожнее, детка. Будешь так говорить — и я тебя отсюда никогда не выпущу. Гермиона вспыхнула. Не обиделась, скорее смутилась. И, к своему ужасу, даже не могла сказать, что ей это неприятно, особенно под этим пристальным взглядом. — Не ожидала такого от гордого члена книжного клуба Опры, — продолжила Беллатрикс. — Сейчас ещё скажешь, что последняя книга у тебя была «Библия анархиста» или манифест Унабомбера. Гермиона ответила слишком быстро, не подумав: — Нет… «Женщина во мне». Беллатрикс приподняла бровь. — Это что, какой-то… лесбийский роман, о котором я не знаю? Гермиона резко покраснела ещё сильнее, начиная теребить пальцы. — Нет. Это мемуары Бритни Спирс. — Ах да, как же я могла забыть этот критически признанный шедевр, — протянула Беллатрикс с ленивой усмешкой. — Мая Анджелоу нашего времени. Жаль, что он не получил Пулитцеровскую премию. Гермиона фыркнула. — Возможно, он не настолько признан критиками, но мне всё равно было интересно. — Уверена, что так и есть, детка, — взгляд Беллатрикс задержался на её лице чуть дольше, чем нужно. — Ты любопытный экземпляр. И я никогда не знаю, что ты скажешь в следующий момент. Гермиона моргнула. — Эм… спасибо? — И я не скажу, что это не плюс, — Беллатрикс чуть склонила голову. — Как насчёт начать завтра? У Гермионы на секунду всё поплыло, и она схватилась за стойку. — Подождите… вы правда хотите меня нанять? — На повседневную работу, пока что, — уточнила Беллатрикс, убирая сложенное резюме. — Не думаю, что ты долго продержишься. Но развлечение из тебя выйдет неплохое. К тому же Яксли уже достал меня разговорами о том, что нам надо выглядеть как нормальный бизнес. Особенно с этим налоговым агентом, который вынюхивает все вокруг. — Да, конечно! — Гермиона закивала слишком быстро. — Я могу делать всё, что нужно! Беллатрикс улыбнулась чуть шире. — Сильно в этом сомневаюсь, детка. Но не переживай. Твоя работа будет строго связана с книжным магазином. Ничего, что не одобрила бы сама Опра. Гермиона даже не успела обидеться, слишком уж сильно её накрыло от облегчения. — Спасибо вам большое, мисс Блэк. Я обещаю, что не подведу. — О, я в этом почти уверена, — Беллатрикс улыбнулась шире, показывая острые белые зубы. — И… можешь звать меня Беллатрикс.