Бог, которого обокрали

Томми знал, что нужно уйти. Чужой дом не выглядел опасным, однако он всё ещё был жилым, а значит, в скором времени хозяева могли вернуться. Проверять их отношение к себе Томми не планировал. Обычно люди реагируют не гостеприимно.       Особенно после того, как он решал позаимствовать кое-какие вещицы для себя.       Он начал с первого этажа. Ничего примечательного, что зацепило бы ценителя. Разочарованно простонав от горя, прошествовал к парадной двери. Выполненная в золотистой резьбе по краям, она манила своим поблёскиванием. За дверью оказалось хозяйство. Поле с грядками, загоны с коровами, небольшой курятник и тропинка, выложенная кирпичным тусклым желтоватым камнем. Осмотревшись и не столкнувшись ни с кем, он прошёлся по тропинке. Она должна вести к выходу. Ведь должен быть выход хоть где-то, не так ли?       Дорожка привела в яблоневый сад. Фрукты, словно яркие огни, выделялись на общем фоне. Томми проглотил слюну, заставив себя подавить естественное желание. Пирог остался позади, и он чертовски хотел к нему вернуться. Каменная тропа разъехалась в разные стороны, открыв перед собой арку, окроплённую фиолетовыми цветами, названия которых Томми не знал.       Но взор быстро устремился на другое.       Обычная яблоня на первый взгляд. Томми протёр глаза. «Померещилось», — подумал он, не заметив, как сам приблизился к стволу. Руки потянулись, срывая фрукт. Золотое — не блёкло-жёлтое, не то, что мелькает на рынках у продавцов. Настоящее, сверкающее на солнце. Только сейчас Томми заметил, что над ним простиралось безоблачное небо. Тяжёлые кроны леса, что смыкались над головой непроглядным шатром расступились.       Томми замер на секунду, но золотой блеск отвлёк его от размышлений. Философствовать о странностях мира он будет позже. Когда разбогатеет.       На ощупь плод не уступал обычному. Та же чуть твердая кожа, та же незамысловатая форма. Он подумал и, решившись, надкусил. Сладость, яркая и приятная, заполонила рот, заставив сделать ещё один укус. Невообразимое, волшебное ощущение будоражило кровь. Томми не думал, что устал. Но внутри что-то изменилось. Появилась лёгкость, слабость, что существовала в юном теле, исчезла. Силы словно восполнились, и Томми оживился — видимо, из-за приближающегося сорванного куша. За такие яблоки можно было содрать приличную цену. Да и кто узнает? Томминой ноги здесь уже к этому времени не будет.       Он срывал. Прятал плоды во внутренние карманы жилетки. А дальше — искать выход. После чего он обязательно вернётся за добавкой. Томми попытался достать самое красивое и сочное яблоко, висящее на ветке. Нога зацепилась за корень. Он издал болезненный стон, ударившись о невысокий камень позади себя. Выругавшись, развернулся и замолк.       На отполированном гладком камне аккуратно выцарапана надпись.

Кристин. Любящая мать и жена.

      Воздух стал холоднее. Или Томми это показалось. Духов он тревожить не собирался. По крайней мере, не сегодня. Он потоптался у камня ещё мгновение и побрёл обратно к дому. Оставался второй этаж.       Лестница скрипнула, и Томми успел преодолеть половину пути.       Входная дверь хлопнула.       Нога повисла в воздухе над следующей ступенькой.       Тишина. Долгая, выматывающая. А потом — звук. Едва уловимый.       Пирог. Только слепой бы не заметил.       Томми мысленно застонал. Шаги ускорились, и он рванул наверх. Влетел в комнату, яблоки бились в карманах. Руки тряслись. Окно сияло перед глазами. Но расстояние до него вдруг показалось бесконечным.       Шаги приближались.       Томми рванул к ближайшему спасению. Шкаф, большой, из тёмного дуба. Дверцы открылись, и он, отодвигая алый потрёпанный плащ, залез внутрь. Хвост приобнял ноги. Ожидание, худшее, с чем Томми сталкивался. Никогда не знаешь, какой исход. Убьют? Отпустят? Отрежут руки? Он молился богине судьбы, чтобы на этот раз всё прошло гладко. Хозяин просто пройдёт мимо. Просто пройдёт. Не заметит. Не будет проверять. Уйдёт в сад — и тогда...       Тогда Томми выпрыгнет в окно и побежит так быстро, как не бегал никогда в жизни.       Раздался скрип. Уши прижались к голове, он затаил дыхание.       В комнату вошли. Половицы стонали под каждым шагом. А потом наступила тишина. Оставля только биение собственного сердца, грохочущее где-то в висках. Щёлочка приоткрывала небольшой просвет с затемнением там, где стояла фигура. — Ты оставил дверь открытой.       Лицо побелело, руки схватились за плащ. — Вылазь по-хорошему.       Щёлочка полностью почернела. И дверь открылась. Морда с клыками нависла, изучая. Алые глаза остановились на воре. И Томми закричал, рванув из укрытия. — Хех? — издал бог, как только толчок пришёл в грудь.       Огибая, енот выскочил из комнаты и проскользнул по перилам. Не успев среагировать, он упал на колени. Тяжело дыша и еле приподнявшись на дрожащих ногах, Томми увидел фигуру, стоящую наверху лестницы. — Остановись, — в приказном грубом тоне прозвучал голос.       Стук сердца раздался в ушах, и Томми оказался на улице, полностью скрываясь среди деревьев.

«Он убьет меня».

      Томми затряс головой, пытаясь сбить лезущие друг за другом мысли. Он не сдастся. Он умнее и проворнее.       Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги. Но Томми мчался, не разбирая дороги, выискивая просвет между стволами. Где-то там, впереди, должен быть выход. Обязан. Ещё немного.       Щелчок раздался под ним. Тело рухнуло, сбивая землю под собой.       Он приподнялся на локтях, хрипя, голова повернулась.

«Обо что...»

      Глаза округлились.       Стальные зубы вошли глубоко, впиваясь в лодыжку. Кровь уже пропитывала штанину, растеклась небольшой лужей.       Он открыл рот, издав истошный вопль.