Hen Na

      — Эй, Аарон, чего ты такой кислый?       Ники слишком живой и яркий, совсем не вписывающийся в мрачную (из-за отсутствия хоть какого-либо света из зашторенных окон) атмосферу комнаты, но всё равно очень наглый и, таким же наглым, он образом присутствовал в комнате Миньярда и капал ему на мозги.       — Ники, свали, я занят.       Занят он не был, но упорно делал вид, лишь бы отвязаться от надоедливого кузена. Нет, он очень любил Ники и всё такое, но ему сейчас вообще не до него и его тупых попыток поднять ему настроение.       — Ну-у, Аар, — какой же настырный, вот же!       — Да уйди ты, занят я!       — Чем это ты таким занят? — интересуется Эндрю, очень удачно для Хэммика появившийся в дверях.       Аарон злобным взглядом проехался по обоим и выбрал самый, мать его, взрослый способ решить проблему. Проигнорировать их обоих.       — Умничка, — Эндрю хлопает в ладоши пару раз и Аарон подумывает о том, чтобы запустить в него книгой или чем-нибудь ещё, что попадётся под руку, но как назло всё то, что у него “под рукой”... он, конечно, может кинуть, но отдача заебёт. М-да. — В любом случае, Мама сказала, что ужин будет через десять минут.       А, так вот зачем он зашёл.       Ники сразу отвлекается на Эндрю, что-то там ему в уши счастливым своим голосом заливает. Вообще, он всегда был дико рад тому, что Би их усыновила и, кажется, спустя года эта радость совсем не умалилась. Наоборот — в каком-то смысле возросла. Увеличилась в геометрической, блять, прогрессии!       Николас обожал приезжать к ним каждый раз, как уличал себе свободное время и, ладно, они оба были рады видеть его в этом доме, но не побурчать на это сахарное (по сравнению с тем, что было привычно им) безобразие — самый настоящий грех.       Эндрю и Ники, оба, уже ушли. Наверное чтобы помочь Би. Аарон, конечно, называл её мамой, но всё ещё… всё ещё не мог называть её так в своих мыслях. Не всегда получалось. У него просто не выходило пересилить это и вправду посмотреть на неё как на мать. Блять, сколько лет уже прошло, а его всё корёжит от воспоминаний, которые въелись в кожу.       — Аарон, иди сюда! — вот то ли к счастью, то ли к “пошли они нахер все”, утонуть его в собственных мыслях ему не дают, ну! Что такое!?       — Иду я, иду!       На кухне пахнет вкусно (тут так почти каждый вечер, просто Аарон всё ещё иногда вспоминает, когда дома не было вообще нихера), пар стоит под потолком, потому что вытяжку включить забыли и запускает её только что подошедший Аарон.       — Ох, точно, — уже привычно, Би отвлекается от размешивания соуса для ужина и нежно улыбается Аарону (так ласково, так по-матерински), благодарно кивает ему.       Как будто он, блин, не вытежку включил, а… а… ладно, Аарон не знает, что надо сделать, чтобы на него так смотрели.       В этом доме не нужно было многого. В этом доме нужно было ничтожно мало, по сравнению с чем, от чего он не мог отвыкнуть годами и ему, временами, всё ещё было стыдно.       — Ты долго там стоять будешь? — скучающе спрашивает Эндрю и суёт ему в руки кружку с чем-то горячим и по запаху напоминающим что-то сливочное.       — Да отъебись ты, — на немецком бурчит Аарон.       — Язык, Миньярд!       — Мам! Не ругался я.       — Ага, как же, — поддакивает ей Ники, высыпая печенье в стеклянную миску (которую Эндрю обязательно приберёт себе поближе и сожрёт всё). — Когда ты говоришь на немецком, это значит, что ты ругаешься.       — Не всегда же!       — Почти всегда, — поправляет Эндрю, потворствуя брату на том же языке.       Да… Почти.       Проводить ужин в кругу семьи — самое настоящее, с-сука, счастье. Нет, типа, в нормальном кругу семьи. Красота же, разве нет? Боже, как он устал думать о своей родной матери, серьёзно, она не заслуживает такого огромного места и следа в его жизни, не после того, что она делала, что с ним вытворяла.       Но это было сложно. Он понимает, почему Эндрю не испытывает к ней таких же чувств, у него вообще история какая-то… стрёмная и мутная. В неё лезть, пока он сам рассказывать не начнёт, не хочется. Напряжно и всё такое. Однако он сам взять и вычеркнуть её из своей жизни не мог, как бы, блять, не грезил.       На самом деле, он был бы не против, и, скорее очень даже "за" посидеть в тишине, поесть в одиночестве, но ему так не хотелось терять возможность именно сейчас побыть со теми людьми, которые стали ему семьёй. Знал бы он лет в десять, что у него будет другая мама, брат близнец и мало того, что он просто "будет", так они ещё и будут жить пол одной крышей в... Весьма приятной обстановке, то он бы был уверен в том, что человек сказавший ему это — ебанутый наглухо.       Бетси действительно была хорошим человеком и, вспоминая прошлое, Аарон каждый раз считал, что ему (да и Эндрю тоже) стоит извиниться за то, сколько же проблем они принесли ей, будучи мелкими, покорёженными жизнью мудаками.       — Мисис Добсон! — расстроенный возглас Ники, наматывающего пасту на вилку, отвлекает Аарона. У того голос звонкий, вот оно всегда и... Дёргает. — Вот скажите мне, о чём Аарон весь день думает?       — Эй! — вплетать в это Би он точно не хотел! Это не... Не настолько важно.       Бетси, впрочем, посмотрела на него и ему в миг стало стыдно: за свою вспыльчивость, за то, что Ники пытается втянуть её в его личную проблему. Он с надеждой смотрит на Эндрю, но он тут, видимо, бессилен (редко когда пытался противоречить Бетси, зная, что она никогда не навредит), ведь лишь пожимает плечами.       — Аарон, у тебя что-то случилось? — как всегда проницательна.       Может быть ей как-то помогает то, что она вообще-то психолог... Чёрт её знает. Хотя, нет, её скорее знает какой-нибудь ангел. Причём самый нежный. Не то чтобы Аарон религиозен, но образ нежных и добрых, всепрощающих, милостивых ангелов был каким-то общим достоянием.       — Я... У меня всё... — давай, Аарри, детка, скажи что всё нормально, напомни самому себе, что ты не должен быть проблемой для мамочки, ты должен быть прилежным мальчиком, не создавать шуму, не быть бездумным дураком, каким был твой отец, ты... Должен быть лучше. Должен, должен, долже-е-ен. Однако, Аарон, помимо всего выше перечисленного, ещё и слабак, слишком легко ломающийся под напором тех людей, которые дейтсвительно хотят ему помочь. — Да так, пацан один докопался.       — О? — Ники издаёт этот глупый удивлённый звук и Миньярду уже хочется закончить этот разговор. — В смысле «докопался»?       — Ничего особенного.       — А-       — Ники, — Бетси прерывает его и Аарон смотрит на неё с такой благодарностью, что у самого в груди щемит от понимания того, какой он, должно быть жалкий. — Он расскажет, если захочет. Да, Аарон?       Аарон смаргивает влагу позорную с глаз и быстро кивает, утыкаясь носом обратно в тарелку. Еда ему кажется ватной, безвкусной, лапша, обычно такая вкусная, переваренной.       После ужина, который прошёл в спокойствии и витающем в воздухе запахом пряностей, к нему подошёл Эндрю. Это не стало особой неожиданностью, но Аарон всё равно не хотел, чтобы вот именно его это хоть как-то касалось, но у его брата логика вот какая, простая: всё что касается Аарона, касается и его самого.       — Ну?       — Что «ну»?       — А то ты не знаешь, — хмыкает Эндрю и Аарон, конечно, знает, но хочет ли он? В какой-то мере да, но он же, блять, не маленький ребёнок, которому нужно чтобы старший брат его защитил, который прячется у мамы под юбкой и всё такое. Он и сам может справиться. Просто сегодня не получилось, вот и всё. — Рассказывай давай.       Аарон вздыхает.       Он знает, что Эндрю не отстанет от него, потому что Эндрю нужно знать о том, что с ним происходит и как это самое "происходит".       Сдаётся.       Рассказывает.       О том, как до него доебался какой-то парень, решив, что ему жизненно необходимо напомнить о том кто он и из какой семьи.       Нет-нет, никто ничего ему не говорил ни про маму Би, ни про Ники, ни даже про Эндрю. Тот мальчик сделал похуже, решив напомнить о дорого любимой матери, каждое слово о которой всегда заставляло Аарона проваливаться куда-то в глубины собственного загнивающего сознания.       Бетси предлагала ему посоветоваться с кем-то, проконсультироваться — конечно, она сама не могла быть его психологом, этикет, правила и всё такое, к тому же, она их родитель в первую очередь, но Аарон отказался. Ему и ей-то довериться сложно было, не то что какому-то ебучему мозгоправу.       Эндрю оказался поумнее него и от предложения в своё время не отказался. М-да уж.       Видеть, как лицо брата мрачнеет с каждым словом ему не нравится. Это не что-то явное, просто заметно по помрачневшему взгляду, сведённым к переносице бровям, тому, как линия его плеч становится напряжённой.       Это уже давно выученный ими всеми урок.       Эндрю не любит, когда кому-то из его семьи вредят и, раз уж так вышло, что словом он помочь не может, то помогает он делом. Вот только то, как Миньярд старший решает дела вызывает сомнения, причём у каждого человека, который его знает.       Ники каждый раз сетует и волнуется о том, что он однажды так сядет или попадёт в какую-то такую ситуацию, где ему самому будет очень и очень херово, но... Что-ж.       Они же Миньярды оба, ага?       У них в крови, на роду, где-то там ещё написано упертыми мудаками быть, теми, кто стоит на своём до последнего. Они — не исключение из правил, больше очередное подтверждение того, как работает генетика.       — Как, говоришь, он выглядит?       — Эндрю, — голос Аарона предостерегающий. Как бы сильно ему не нравилось то, что брату на него очевидно "не похуй", он всё равно не хотел, чтобы он разбирался с этим. Не было любо ему чувствовать себя таким беспомощным, хотя в моменте он определённо был именно таковым. Беспомощным, слабым, ничтожным. — Не надо.       Впрочем, взгляд у близнеца красноречивый до опиздинения. Может быть это из-за того, что он никогда не умел говорить — выражать свои чувства этими самыми словами, — и едва ли пытался.       Аарон знает, что его никто не заставляет.       Никто не будет тут выпытывать из него и всё такое, но тут дело не в этом — ему так кажется, — а в доверии, которое он либо готов дать своему брату, либо нет. Выбирая между тем и тем, он всё таки с тяжёлым вздохом начинает:       — Рыжий, патлатый, — это, пожалуй, то, что запомнилось ему больше всего. Нет, не это, но... При воспоминании о его глазах, двух холодных хрусталиках, Миньярда дёргает. Не любит он, когда ему в душу глядят. — Глаза голубые. Он на девчонку похож и шрам у него... — Аарон ведёт пальцами по правой щеке. На себе показывать типа "нельзя", но ему как-то похуй. — Здесь.       Описание, вроде, лаконичное, не особо полное ярких образов, но Аарон уверен, что у Эндрю получиться его найти, учитывая что теперь они ходят в один университет.       — Вроде перевёлся недавно.       — Почти в середине года? — о. Это, кажись, привлекает внимание Эндрю. Ну, класс, теперь парню точно не поздоровится. Бр-р. Не любит Аарон те методы, которые использует Эндрю, хотя приятно знать, что он использует их именно для того, чтобы защищать его. Эндрю не промышлял насилием и не имел особой любви к нему, особенно если оно было бессмысленным. На том спасибо. — И как его зовут, ты, конечно, не узнал?       Аарон — нет. Не узнал. Как-то не до того было.       Потому что он вместо того чтобы въебать в ответ, — словом, делом, чем-нибудь или как-нибудь ещё, — чуть не расплакался как девчонка, потому что мать это тема для него больная.       Было стойкое ощущение того, что этот рыжий уродец специально что-то узнал про него, чтобы спровоцировать, но тогда вопрос вот какой назревает: а для чего ему, с-сука, нужен был именно Аарон? Серьёзно.       Из всех людей выбрать именно его.       Будь он параноиком, то точно бы решил, что это потому что этому парню нужно было что-то либо от него, либо от Эндрю лично... А, стоп, он же и есть параноик. Господи, почему в его жизни так мало спокойствия?       — Спросишь про него у Кевина? — обречённо интересуется Аарон, зная, что если «да», то тогда это значит, что Эндрю точно не успокоится до тех пор, пока не поймёт что это было и для чего.       Ему самому, признаться честно, интересно. Не настолько, чтобы снова с ним встречаться и лезть со словами «чё это была за хуйня?», но достаточно, чтобы позволить Эндрю этим заняться.       — А-ага, — тянет Миньярд, откинувшись на спинку дивана и поглядев в потолок, будто бы там было что-то очень интересное.       Блять. Ничего не попишешь.       Раз уж Эндрю заинтересовался, то Аарон лезть не будет. Ему и не придётся, потому что если надо будет, Эндрю сам его затащит, заставит залезть, лишит возможности оказаться не причём. Жаль, правда, что не получится сделать вид, что он совсем не при делах.       Его всё ещё бесит дико то, что его считают слабым только из-за того, что он реже своего брата ввязывается в драки (и потому что зачастую эти драки происходят именно из-за того, что Эндрю защищает Аарона), но собирается ли он это "исправлять"? Да ну его нахуй. Не нужны ему проблемы с деканатом.       Эндрю, так-то, планировал заняться этим вопросом поскорее, но к ним в гостинную заскочил Ники — внезапно его матери очень понадобилось, чтобы он был дома, какая жалость, — и, немного встревоженно распрощавшись, он поехал домой.       Теперь — красота, тишина и покой.       Эндрю нравился Ники — он был забавным, искренним в желании помочь и правда старался — но ему не нужно было совать свой нос в его дела, а он обязательно бы постарался.       Кевину он думал позвонить, потому что временами дождаться от него ответа в ночи практически невозможно — он вырубает звук на всё кроме звонки и упарывается книжками по истории.       Чисто прикола ради он всё таки решил написать, подождать пять минут, ноут хотя бы включить.       Пять минут прошло, Кевин, весьма ожидаемо, не удостоил его ответом.       — Э-эй, Кев, отвеча-ай, — тянет Эндрю, стуча по корпусу телефона и, как по заказу, Кевин снимает трубку.       — Что тебе нужно?       — «Что тебе нужно», так сразу? — он практически видит, как Кевин закатывает глаза. — А что случилось с «привет, как дела»?       — Миньярд, пол двенадцатого на часах.       — Отлично, самое время для дружеского разговора, не думаешь?       — Я хочу узнать что тебе надо и пойти спать.       — Тоже сойдёт, — Эндрю с ленцой откинулся на спинку стула и зевнул. — Что ты знаешь о первокурснике, который к нам перевёлся не далее как неделю назад?       Он помнил, как ребята с его потока говорили о мальчике первогодке. Ни в глаза его не видел, ни имени не знал, но смел предполагать, что таких вот, переводящихся в середине года, не так уж и много.       Повисшая в трубке тишина Миньярду не понравилась.       — Проблемы?       — Н-нет, — он запнулся. — Просто хочу знать, зачем он тебе.       — Это не звучит как вопрос, Кевин, — раздразнился Эндрю, помотав коленкой. — Попробуй ещё раз.       На том конце послышался тяжёлый и глубокий вдох.       — Зачем он тебе?       — Не скажу.       Неоспоримый, блять, аргумент.       Нет, неоспоримым аргументом тут работает кое-что ещё, но Эндрю дейтсвительно уверен в том, что Дэю не придётся напоминать.       Спустя пару минут взаимного молчания, Кевин начинает читать:       — Нил Джостен, 18 лет, — ого, восемнадцать только? По-хорошему он должен был только закончить школу, а не быть на первом курсе. — Курс экономики, показывает отличные результаты на всех важных экзаменах и в общем парень прилежный. В общественных мероприятиях участвует с переменным успехом.       — М-мм, — понятливо мычит Миньярд. — А перевёлся он откуда?       — О... Подожди секунду, — Эндрю слышит клацанье мышкой, шелест бумаг, которые точно валяются хламом на столе Кевина. Убраться бы ему. — Колледж Берри, штат Джорджия.       Ого.       Богатенький мальчик, получается? Как занятно.       Если то, о чём подумал Эндрю это не какой-то бред сумасшедшего (а он обязательно проверит), то тогда следующий вопрос: что это богатенькому мальчику вдруг понадобилось от него? Подумал, что сможет "поставить его на место" или типа того, узнав, какой репутацией обладает Миньярд?       Эндрю знал, какие слухи о нём ходят по универу, ему просто было откровенно говоря поебать.       — Скинешь его расписание, — ответа Миньярд ждать не стал и сбросил трубку, оставив Кевина палить в выключенный смартфон с таким видом, словно он сейчас был на грани смертной казни. Кризиса.       Или истерики. Панической атаки там, ну, чисто к примеру.       Заставлять Эндрю ждать ему не хотелось, но руки предательски тряслись, пока он пытался пытаясь выудить из файлов расписание этой рыжей скотины. Мышка ещё, падла, залипнуть решила.       Управившись с тем, чтобы скинуть Миньярду файл на почти, Кевин захлопнул ноутбук и чуть поморщился. Громковато вышло.       Пальцы уже сами собой нашли нужный ему номер, но, к сожалению, единственное, что он услышал в ответ, оказалось механическим голосом автоответчика, сообщающий о том, что абонент был вне зоны доступа.       — Какая ты сука, — шипит Кевин, откидывая телефон на кровать и зарываясь пальцами в волосы. — Во что ты опять лезешь, Веснински...