Дуэлянты

— Барин, барин! Тут такое... — Мне все равно! Дрожащею рукой открыв флакон, Николай Петрович глотнул сердечных капель, взятых для брата у аптекаря. — Эх, не умеете вы слушать народ, — махнул рукой Базаров. — Ну, что там, Федор? Хотя я догадываюсь... — Видал я женщину! В Павла Петровича штанах. Взглянула на меня и прошла в сад. — Это невыносимо... — Ну, женщина. И что? Ты их боишься? — Да не боюсь... — Так было — что? — И вот! — объявил Федор. — Из сада услыхал я стон. Думаю, может, поплохело барину. Пошел на помощь. В аккурат у розовых кустов — картина! — Маслом? — На скамейке двое. Барин и женщина в штанах. Он в ея губы впился, а она ему рукой схватилась за... в общем, за всё. Я понял, и ушел тихонько. Не стал мешать. — Базаров... — Что, вам плохо? Николай Петрович панически кивнул. — Ты закругляйся, Федор. Всё изложил? — Еще, кажись, стащила она хлыст. — Какой еще? — Да мой! Я Фрица на прогулку выводил. И малость растерялся от ее первого явления. Хлыст выпал, я за ним вернулся, да не нашел. — Ладно, ступай. А вы присядьте... Николай Петрович осел в кресло на веранде. Закатав его рукав, Базаров сосчитал пульс, проверил лоб и заглянул в потухший глаз, для верности. — Все с вами хорошо, — заключил он. — Я так не думаю... — Что беспокоит? — Брат сошел с ума! — Да будет вам. Я так скажу: что от природы, то плохим не может быть. Все через это проходили: сначала в океане мировом, затем — как выбрались на сушу. Влечение самца к избранной самке. Естественно! — Мы не в природе, — взмолился Николай Петрович. — Мы в Марьино! Кругом прислуга и завистники-соседи! Они и так нас не выносят, сам не знаю почему. Какой-то случай, конь... Да и княгиня — кто она? Положим, юнкер в юности, а дальше? Кто ее муж? — Да генеральский рогоносец, — бросил Базаров наугад. — Сунется к нам, я его быстро усмирю. — Ловлю на слове... Но что же розы? Брат о них забыл. Вы помогите мне подняться. Дальше я сам... Благодарю. Сойдя вниз, Николай Петрович рассеянно глянул на дом — и вскрикнул: — А-ах! В окно спальни Павла Петровича уперлась дрожащая ладонь. Натужно сжались пальцы — и рука исчезла. Спустя мгновение донесся щелчок хлыста и смех.