Забытое в грезах

      — Мне нужно с тобой поговорить, — произносит Деклан из-за двери.       Райли со вздохом открывает дверь шире. Свет из коридора нарушает спокойный полумрак ее комнаты, заставляя слегка прищуриться, прежде чем рассмотреть пришедшего. Обтягивающая футболка подчеркивала красивый силуэт мужского тела, а спортивные штаны добавляли его образу непривычной небрежности.       Его взгляд скользит вниз и тут же возвращается. Тонкая ночная рубашка почти ничего не скрывает, и напряженная челюсть Деклана выдает, что он это заметил. Тяжело сглотнув, он устремляет свой взгляд на стену позади нее.       — Не стоит открывать дверь в таком виде. Кто угодно мог постучать. — В голосе слышится хрипота, которую он не успевает скрыть. Как и легкий румянец, покрывший на мгновение его щеки. Всего секунда, но образ смущенного ее внешним видом Романо с приоткрытыми губами отвлекает на непристойные мысли.       — Это был ни кто угодно, а ты, — просто отвечает она, все еще всматриваясь в его лицо и ища хоть какое-то напоминание о недавнем смущении.       Он был в светлой одежде. Не изменял себе. Впрочем, она ему безумно шла. Взлохмаченные блондинистые волосы сочетались с его мягкой внешностью; веснушки рассыпались по скулам, носу; едва заметная щетина оттеняла линию челюсти… Не сочетался только его характер — холодный, порой грубый и слишком часто бескомпромиссный. Он мог бы быть сговорчивее, но… Было бы не так интересно.       Райли хмыкает вслед своим мыслям — Деклан заходит внутрь и закрывает за собой дверь.       — Ты вела себя ужасно безрассудно, — он хмурится, в его глазах сверкают гневные искорки.       — Безрассудно? — она оттягивает уголок губ. — Побили-то в итоге не меня, — ухмылка становится шире.       — Все началось с того, что ты пошла туда.       — Никто не нанимал тебя для моей защиты.       — Ты прекрасно знаешь, почему я пошел за тобой.       Его слова задевают неведомые струны ее души, одновременно вызывая ярость из-за безосновательного подобия заботы.       — У тебя что, дел больше нет, кроме как ходить по пятам за мной? — глаза закатываются сами собой.       — Я знаю о твоей склонности к саморазрушению, Пирс. Кто-то должен тебя останавливать, — слишком сильно брови сжимали переносицу, слишком сильно блестели зрачки.       «Пусть о склонности к саморазрушению он и знает, — подумала Райли, — но о других моих склонностях ему только предстоит узнать».       Затуманенным взглядом она рассматривает парня перед собой. Уже стал выше ее на целую голову: приходится задирать подбородок, чтобы встретиться с ним глазами.       — Ты вообще меня слушаешь? — его голос пробивается сквозь поток ее мыслей.       — Что? — Райли смыкает брови, не разбирая слов, которые он говорит.       — Пирс, ты…       Но фраза обрывается, когда на щеке Деклана появляется женская ладонь. Большой палец проходит по бархатной коже, а затем…       Райли приближается к нему и, не смыкая век, касается своими губами его. Все происходит быстро. Только она собирается отстраниться, как на шее появляется давление, не позволяющее сделать это. Деклан захватывает ее рот стремительно, словно от этого зависят их жизни. Или только ее — он ведь защищает Райли. Зубы легко смыкаются на нижней губе, а Романо мычит, будто действие приносит ему страдание, но вместе с тем он не может остановиться, зализывая языком место укуса.       Ощущение руки на талии такое яркое, словно тоненькой ткани ночнушки нет вовсе. Райли в ответ обвивает его шею, путаясь пальцами в волосах, нарушая идеальный беспорядок его прически.       Она выдыхает тихий стон.       — Тебе плохо, Пирс?       «Что?..»       Мир вокруг рябит, пока Райли моргает, возвращая себе ощущение реальности.       Лицо Романо исказила нечитаемая гримаса из смеси отвращения и недоумения. Райли шумно выдыхает. «Что это только что было?».       Они продолжают препираться, но в этой битве броня Райли давала трещину. Деклан стоял слишком близко и слишком хорошо ее видел. Насквозь. Пусть его присутствие и успокаивало одни бушующие внутри мысли, оно же будоражило другие, но Райли ни за что себе в этом не признается. Ей никто не нужен, кроме…       — Ты ходишь сегодня по тонкому льду, — холодно бросает он.       — А когда не ходила? — с широкой улыбкой замечает она.       У него вырывается безрадостный смешок.       Остаток диалога канул в Лету воспоминаний, когда, уже оставшись в одиночестве в своей… в ее комнате, Райли перекручивала в голове минувший день. Искры между ней и Романо сверкают не слабее молнии в грозу, но оба стараются их игнорировать. Ей нельзя быть здесь. Но она здесь.       Райли лежит, рассматривая потолок, на который едва попадает свет из-за занавесок. Странная тревога наполняет все тело, трясет его, как тряпичную куклу, пока не успокаивается. Затем снова трясет и снова успокаивается. Это продолжается бесконечно долго, кажется, что за окном начинает светать, но неожиданно что-то теплое касается запястья Райли, и мир возвращается в его привычное состояние.       — Деклан? — Голос звучит приглушенно — Райли боится спугнуть появившийся морок.       — Я здесь, Райли.       Он говорит с мягкой полуулыбкой, выводя успокаивающие узоры на ее коже.       — Я сплю? И ты пришел ко мне во сне?       — Я не знаю.       Она оттягивает уголок губ в сторону в печальном понимании.       — Ты в моем сне. Удивительно, что у меня все же получилось заснуть сегодня. — Слова наполнены грустью, а глаза неотрывно глядят в глаза напротив. В них отражается свет луны, а потому они выделяются на фоне темноты и завораживают.       Неизвестно сколько времени прошло, но в следующий момент она уже целовалась с Романо на своей кровати. Лежали рядом и трепетно касались губ друг друга, пока Деклан не потерял самообладание и не привстал на локте над девушкой.       — Райли… нам нужно остановиться.       — Не хочу.       Его лицо искажает невысказанная боль, хотя смотрит он мягко, почти нежно. Это ненастоящий Деклан. Он в ее сне.       — Я не сдержусь, если сейчас же не остановимся, — он говорит тише обычного, предупреждая о грядущем урагане. – Это будет ошибкой.       Но она чувствует себя в безопасности в этих объятиях. Отчего-то сейчас Райли не боится отпустить себя, позволить ощутить себя настоящим человеком, а не сосудом для чужой и своей боли.       — Зачем останавливаться? — наивно произносит Райли, а следом сама привстает, чтобы вновь почувствовать вкус его губ. Шоколад с мятой или… мятный шоколад? Деклан Романо придушил бы ее за эту приторную тавтологию. Хорошо, что он не научился еще читать ее мысли.       — Невыносимая, — выдыхает он ей в рот, углубляя поцелуй, — как падение в бездну с обрывком красного шелка.       Ладонь ложится на живот, пальцы ощущают тонкий атлас сорочки, но вместе с тем как будто проникают глубже, задевая кожу. Медленно Деклан ведет ниже, к краю ночнушки, а Райли зажмуривается и задерживает дыхание в ожидании долгожданного касания. Но его не происходит.       Шумно выдыхает, чуть ли не хныча.       — Ну же, Деклан, — подбадривает, — не сдерживайся.       Все еще ничего не происходит. А затем Райли вспоминает, что это ее сон, и если сильно постараться…       Она открывает глаза и сталкивается взглядом с Романо, который навис над ней и тяжело дышит. Челка прилипла ко лбу, а приоткрытые губы раскраснелись от недавних истязаний. Радужку уже почти не было видно — она сдалась под натиском расширяющегося при виде девушки в одной лишь сорочке на простынях зрачка.       — Положи руку на мое бедро, проведи ею вверх до края ночного платья, — проговорила Райли.       Пусть не сразу, но Деклан из сна слушается. Теплая ладонь ложится на холодную кожу ее бедра, лениво поднимается выше.       — Поддень ткань и… просунь ладонь внутрь.       Он покорно исполняет мысли: сначала проходит под подол большим пальцем, оглаживая нежную кожу, следом и вся ладонь проскальзывает внутрь, вызывая волну мурашек, от которой у Райли перехватывает дыхание.       Медленно ты приближаешься к месту между моими ногами.       Чем дальше заходит Деклан, тем меньше воздуха остается у Райли. Она в томительном предвкушении, а звуки, которые издает сам Романо, пока покорно следует ее указаниям, кружат голову хлеще алкоголя.       Он касается меня…       Райли чувствует, как едва ощутимо Деклан проводит вдоль ткани ее трусиков.       …отодвигает ее в сторону…       Он чувствует влагу на кончиках пальцев.       Затем…       Недолго подразня ее, Деклан входит сначала одним пальцем, затем двумя; большой палец кружит вокруг клитора. Ее тихий стон — его хриплый смешок. Она запрокидывает голову, отдаваясь этому запретному наслаждению. У нее раньше не было таких подробных эротических снов, и это будоражило. Новые ощущения, которые она не испытывала прежде, открылись для нее в грезах, и, если быть откровенной, Райли нравилось познавать это.       Губы находят ее шею, оставляют почти неразличимые поцелуи, словно кто-то боится, что останутся следы. Не останутся, можно не нежничать.       Не в силах больше сдерживаться, Райли привстает, останавливая Деклана. Она находит край его футболки и стягивает, запоздало удивляясь, как легко он позволил ей сделать это. Его в меру накаченное тело вызывало внутри бурю эмоций. Ладони сами собой находят его грудь, ребра, пресс… Она не знала, что ей может нравиться трогать кого-то вот так. Но Деклан Романо… делал с ней немыслимые вещи.       — Деклан, — шепчет Райли. — Ты ведешь себя слишком реально для плода моего воображения.       — Так, может, я реален, — отзывается с ухмылкой он.       — Не-ет, — протягивает она, проводя по шершавой коже пальчиками, — настоящий Деклан Романо ни за что не позволил бы себе творить со мной такие вещи. Он относится ко мне как к хрупкой девушке, которая разобьется от сильного дуновения ветерка.       Ответом ей послужил кроткий смешок.       — Не стоит додумывать.       Он спускает штаны с тихим шорохом, затем белье и наконец прижимается к Райли будучи полностью обнаженным. Он входит в нее и дает время привыкнуть. Секунда. Две. Медленно раскачивается, борясь с собой и собственным возбуждением. Задает размеренный ритм, но толкается глубоко, пока изучает эмоции на ее лице. Увидеть жизнь в ее глазах казалось чем-то непредставимым. Смерть всегда искажает человека, особенно его собственная.       — Я не хрустальная, — с нажимом говорит Райли через некоторое время, нарушая возникшую тишину.       — Возможно, — как-то особенно печально хмыкает он.       — Где же вся твоя спесь, Романо? Тебя подменили? — Она провоцирует, стремится вывести Деклана на эмоции, но он и так почти потерял все свое самообладание.       Ритм сбивается, движения становятся хаотичнее.       Они снова целуются. Райли царапает спину ногтями, Деклан сжимает пальцами ее талию. Руки скользят выше — к груди — оглаживают сквозь ткань, сминают. Его ладони подрагивают от скопившегося внутри желания разорвать салатовую ткань и увидеть всю Райли. Но все, что позволяет себе сделать Деклан — приспустить бретельки.       Он стискивает в кулаке ткань на груди, и Райли прогибается в спине, потому что не выдерживает наплыва чувств от этих касаний, дыхания, поцелуев. Обвивает ногами его поясницу, прижимая еще ближе, чтобы не пропустить ни единого ощущения. Мышцы живота напряжены, а внизу все натягивается с каждым толчком сильнее и сильнее.       Поцелуи расплываются на ключицах, на плечах, на подбородке, на шее, на губах… Волосы путаются, а кожа начинает липнуть друг к другу.       Она ловит его губы в тот момент, когда мир перед глазами схлопывается. Громкий стон теряется между языками, а затем они падают на мягкую постель...       Отстранившись полностью, Деклан тянет Райли за руку, вынуждая сесть. Взгляд голубых глаз проходит по раскрасневшемуся лицу, по глазам, в уголках которых собралась влага, по покусанным губам.       Он манит ее встать и наклоняется, чтобы прошептать:       — Давай поменяем позу.       От предвкушения внутри все сжимается, и Райли облизывает внезапно пересохшие губы.       Деклан вжимает ее тазом в стену, захватывает губами мочку уха и мычит, наполненный удовольствием. Следующий поцелуй оказывается требовательным, медленным и глубоким. Одной рукой он касается ее щеки, а второй опускается под край сорочки, к груди.       Ему не хочется отпускать Райли. То, как он цепляется за ее плечо, как аккуратно поднимает ее ногу под коленкой, как касается ее, выдают спрятанную глубоко внутри заботу и нежность.       — Ах-хах, — выдохнула Райли, когда Деклан толкнулся внутрь.       Ночнушка осталась висеть на ее теле, хотя верх и низ были полностью обнажены так, что Деклан мог рассмотреть ее почти полностью. И тот плохо скрываемый восторг, который отразился в его взгляде, Райли очень хотела бы сохранить в памяти.       Она цепляется за его руки, когда Деклан ускоряется.       — Ой! — вскрикивает Райли – Деклан резко поднимает ее. Лодыжки сами собой скрещиваются на его спине, а голова укладывается на плечо. Она пытается двигаться, чтобы как-то помочь им обоим, но в такой позе делать это крайне сложно.       В голове вертелись все их прошлые встречи — в детстве и на свадьбе. Они все были наполнены спорами о литературных героях или авторах, препирательствами друг с другом и редкой заботой. Кто бы знал, что Деклан Романо мог быть…       — Ммм…       Таким изумительным любовником.       Стон, слетевший с губ, был больше похож на всхлип, Райли близка, как и Деклан. Она понимает это по прикушенной нижней губе и сведенных, будто в мольбе, бровях. Пара финальных толчков, сильнее раскрасневшиеся щеки, приоткрытые губы и…       Хлопает дверь. А Райли как будто только-только пришла в себя. «Деклан только что ушел?» — мелькает в голове мысль, пока она рассматривала комнату Лили. Все было как прежде: вещи на местах, сорочка на ней, темнеющий пейзаж за окном… или уже светлеющий?       Только огонь на щеках, который Райли ощущала, положив ладонь на лицо, свидетельствовал о недавних событиях. Но ведь это был просто слишком реальный сон. И реакция ее тела совершенно нормальна — как после любого такого сна.       Так ведь?..