Метка жнеца

На следующий день Тэхен проснулся с чувством, что этот день изменит все. Он лежал в объятиях Чонгука, в их общей постели (они давно уже спали вместе каждую ночь), и слушал, как бьется сердце демона — такое же ритмичное, как его собственное. Через Метку Разума он чувствовал беспокойство Чонгука, его страх, его надежду, его любовь — все смешалось в сложный коктейль эмоций, который Тэхен теперь мог читать как открытую книгу. — Ты не спишь, — прошептал Тэхен, не открывая глаз. — Я не сплю уже миллиард лет, — ответил Чонгук. — Демоны не спят, ты знаешь. Мы просто закрываем глаза и делаем вид, чтобы смертные думали, что мы похожи на них. — Я знаю. Но обычно ты хотя бы притворяешься лучше. Сегодня ты слишком напряжен. Чонгук вздохнул и прижал Тэхена крепче к себе. — Я боюсь, Тэхен. Тысячи лет я не чувствовал этого чувства. Страх. Но сегодня... я боюсь за тебя. — А я не боюсь, — Тэхен открыл глаза и посмотрел на него. — Ты показал мне свои воспоминания. Я знаю, что такое боль падения, боль отвержения, боль предательства. Но также я знаю, что такое твоя любовь. И она стоит любой боли. Они лежали еще долго, прежде чем Чонгук наконец поднялся. — Идем. Ритуал нужно провести в специальном месте. Он привел Тэхена в самое сердце Пятого Круга — Кратер Возрождения. Это было место, где родился сам Чонгук много тысячелетий назад, когда адский огонь впервые зажегся в его груди. Кратер представлял собой огромную воронку, на дне которой бурлила лава, но не обычная — это была Кровь Преисподней, живая, разумная субстанция, дающая рождение новым демонам. По краям кратера стояли каменные алтари, и Чонгук подвел Тэхена к самому большому из них. — Ложись, — сказал он, и в его голосе звучала торжественность. — Сегодня я не буду связывать тебя. Ты должен оставаться неподвижным сам. Если ты дернешься, когда я буду вырывать твое сердце, ты можешь умереть по-настоящему. Тэхен лег на холодный камень. Его крылья развернулись по бокам, свешиваясь с алтаря. Хвост обвился вокруг ножки алтаря, ища опору. — Я готов, — сказал он. Чонгук склонился над ним. В его руке появился кинжал — не обычный, а сотканный из чистой адской энергии, горящей черным пламенем. Он провел лезвием по своей ладони, и его кровь закапала на грудь Тэхена, прямо в центр, где билось сердце. — Кровью своей я отверзаю врата, — произнес он ритуальную формулу. — Плотью своей я призываю жертву. Кинжал коснулся груди Тэхена. Лезвие было раскаленным, но боли Тэхен почти не почувствовал — шок и адреналин сделали свое дело. Он видел, как Чонгук делает разрез, как его собственная кровь — теперь уже полностью черная, демоническая — вытекает на алтарь. Видел, как демон откладывает кинжал и запускает пальцы в разрез, раздвигая ребра. Боль пришла тогда — ослепляющая, всепоглощающая, такая, что Тэхен закричал. — Тшшш, не двигайся, — голос Чонгука был напряженным, но спокойным. — Я уже почти достал его. И Тэхен почувствовал, как что-то внутри него сдвинулось. Его сердце — его физическое, бьющееся сердце — было извлечено из груди. На мгновение он увидел его: темно-красное, пульсирующее в руке Чонгука, опутанное венами и артериями, которые демон аккуратно перерезал кинжалом. — Вот оно, — прошептал Чонгук, глядя на сердце с благоговением. — Твое сердце. Прекрасное, темное, полное любви ко мне. Теперь оно мое. А тебе я отдаю свое. Он поднес сердце Тэхена к губам и поцеловал его, окрашивая губы кровью. Затем аккуратно положил его на алтарь рядом с телом Тэхена. А затем Тэхен увидел, как демон делает разрез на своей собственной груди. — Нет... — прошептал Тэхен, но его голос был слабым. Он чувствовал, как жизнь покидает его. Без сердца он не мог существовать. — Да, — твердо сказал Чонгук. — Моя жизнь — тебе. Он вырвал из своей груди сгусток чистого адского пламени. Это не было сердце в человеческом понимании — это была сущность демона, квинтэссенция его бытия, горящая алым и черным. И эту сущность он вложил в разрез на груди Тэхена. Эффект был мгновенным. Тэхен выгнулся дугой, когда адский огонь заполнил его грудную клетку, врастая в сосуды, в легкие, в позвоночник. Боль от извлечения сердца померкла по сравнению с этой агонией — это была боль перерождения, боль становления чем-то новым, чем-то большим. Его крылья вспыхнули. Кожаные перепонки загорелись, но не сгорали — они менялись, становились крепче, покрывались алыми узорами. Когти на дугах удлинились. Рога на голове прорезались полностью, загибаясь назад, как у антилопы. Хвост, обвивавший алтарь, стал мускулистее, на его конце появилось жало. Глаза засияли так ярко, что из них вырывались лучи алого света. А в его груди теперь билось не сердце — там горел адский огонь, подаренный Чонгуком. И этот огонь был связан с демоном незримой нитью, которая не могла быть разорвана. Чонгук, держась за свою пустую грудь, смотрел на трансформацию Тэхена. Его лицо было бледным, он потерял много энергии, но его глаза сияли триумфом и любовью. — Встань, — произнес он. — Встань, мой возлюбленный. Встань как равный мне. И Тэхен встал. Его тело больше не было телом падшего ангела. Это было тело Высшего демона — сильное, мускулистое, покрытое алыми и черными татуировками, с огромными крыльями и острыми рогами. Шестая метка — не просто татуировка, а пылающая печать на груди, прямо над новым «сердцем» — завершила его трансформацию. Он посмотрел на свои руки, на когти, на перепонки крыльев. Затем — на Чонгука, который все еще стоял с пустой грудной клеткой, истекающий черной кровью. — Твое сердце... — Тэхен шагнул к нему. — Ты умрешь без него? — Демоны не умирают так просто, — слабо усмехнулся Чонгук. — Оно отрастет заново. Через неделю. Месяц. Тысячу лет. Но ты... ты теперь бессмертен, как я. И ты часть меня. — Он взял с алтаря сердце Тэхена, все еще теплое. — А это... я сохраню. Как самую драгоценную реликвию. Он поднес сердце к губам и... съел его. Проглотил целиком, закрыв глаза от наслаждения. Тэхен смотрел на это с изумлением, но без отвращения. Это было правильно. Это было завершением ритуала. — Теперь ты во мне, — произнес Чонгук, открывая глаза. — Буквально. Я буду чувствовать каждое биение твоего адского пламени. Ты будешь чувствовать мои эмоции. Мы — одно целое. Тэхен прижался к нему, обхватывая крыльями, и их губы встретились в поцелуе. Кровь, пламя, любовь, боль — все смешалось в этом поцелуе. — Осталась одна метка, — прошептал Чонгук, когда они оторвались друг от друга. — Седьмая. Самой важная. — Какая? — спросил Тэхен, хотя уже знал ответ через их ментальную связь. — Печать Вечной Связи, — ответил Чонгук. — Она сделает наш союз нерасторжимым. Мы станем парой в глазах всей Преисподней. Высшие Владыки-супруги. Это ритуал, который проводится перед троном Люцифера и благословляется им. Если ты согласишься... завтра мы предстанем перед Императором и попросим его благословения. Тэхен улыбнулся — и эта улыбка была самой счастливой за все его существование. — Я ждал этого с того самого дня, как ты впервые поцеловал меня в Библиотеке. Да. Тысячу раз да. И среди адского пламени, в Кратере Возрождения, два демона — один древний, другой новорожденный — сплелись в объятиях, скрепляя свой союз поцелуем и кровью, ожидая завтрашнего дня, который изменит судьбу Преисподней.