Нож-Шприц-Роза: "Нет риска - нет истории" (Том 1)

«Порой не все люди соблюдают правила»

Эх, вот так в жизни бывает. Мечтаешь стать лаборантом и уехать в столицу, а оказываешься там, где даже шимпанзе с синдромом дауна не попадет по своей глупости. «Ладно, подумаешь, зашел не в ту дверь. Посижу, дождусь Иголочку с кошкой и потом сам тихонько слиняю. Никто даже не заметит, как я исчезну». Кучерявый присел на край старого дивана. Мест где можно было нормально присесть нет. Да и приближаться к столу, на котором валяются шприцы и прочая запрещенная хрень не хотелось, но и стоять у кого-то над душой не охота тоже. Под столом находилась черная спортивная сумка, в которой так же находилась и сама наркота. Шприцов не видно, наверное закончились. Только кучерявый стал привыкать к этим овощам, как Улыбяш уже потянулся к шприцу, оголяя левую руку. Вся рука блондина была покрыта страшными трофическими язвами, которые разъедали его руку как кислота. Мало того, что там были эти язвы, так ещё на руке развивалась гангрена, окрашивая кожу в темно-пепельный цвет. Добавлю от себя, что наркоманы очень «любят» чесать свои руки после пару уколов. Язвы одновременно и чешутся и одновременно болят от прикосновений. Забудешь, почешешь руку – язвы будут ещё дольше заживать. То, что надо срочно госпитализироваться и лечить себе конечность, которую возможно пора давно ампутировать – Улыбяшу казалось это вовсе не нужным. Алексей, увидевший гниющую руку белобрысего, ничего ему не сказал, ведь и так ясно, как тот до этого состояния себя довел и бесполезно что либо говорить. Он лишь мог наблюдать, как этот придурок скорее спешит скорее вколоть себе наркотик "Либо он мазохист, либо долбаеб, который боли уже не чувствует". После укола, Улыбяш некоторое время, адекватно вел себя. Постепенно разум стал плыть и его речь с матами превратилась в: «Эаэааа, брббубубуб». Словно у него язык разбух от жала осы. Слюни текут, голова не держится ровно, но таким же разговорчивым остается. Вдруг он хватает рыжего за плечо и трясет его, чтобы он обратил на него внимание, а не смотрел уткнувшись носом в пол. - Э-э, А ты гмхчо не пробушь? – изо челюсти вылетали в разные стороны слюни Улыбяша. Некоторые прилетели на колено рыжего, некоторые улетели в непонятном направлении, а несколько вовсе попали на лицо бедного Алексея. - Чего ещё раз? – переспросил рыжий, вытирая рукой свой оплеванный подбородок. - Я ховарю, шо ты брумблбл? – Улыбяш протянул Алексею шприц, через который пять минут тому назад кололся. Предлагает попробовать. - Нет спасибо. Я пожить трезвенником ещё хочу – ответил тот, убирая осторожно руку Улыбяша от себя. - Трезвенником, серьёзно? – Семира повернулась к Алексею, осуждающе посмотрев на него сверху вниз – Алексей, вот ты, будь в Москве, где счастья до хера, отмазка была бы актуальной. А тут только положено гнить в алкоголизме или в той же наркоте. Давай не строй из себя святого батюшку и пробуй, пока дают за бесплатно. Ибо на кой черт тогда мы тебя сюда привели? И вот, опять выбор. Уколоться или отказаться. Только, какова будет расплата после этого? Алексей хотел отказаться, но задумался. Все же, каждому человеку, хоть раз в своей жизни, было слишком любопытно, что чувствуют другие, в таком состоянии. Как они видят, что внутри себя чувствуют, какого им быть плохим примером. Так интересно, но так опасно и рискованно. Хотя, если ещё задуматься – будет что-то новое в жизни, хоть и вредное. Будет что рассказать в будущем. А то в жизни Алексея из интересно, помимо скандалов с насилием в семье – нашел котёнка на помойке. Нет риска – нет истории. - Так ты будешь, нет? – оторвала Семира Алексей от раздумий. Хотя уже сам хотел сказать… - Ладно, давайте - Роза радостно улыбнулась, протягивая Алексею полный шприц фиг пойми какого именно наркотика. - Ты у нас же взрослый и чистый мальчик. Думаю, сам сможешь попасть в вену. Улыбка девушки лишь подогревало желание Алексея попробовать. Только, не ради своих целей, а ради внимания Семирамиды. Раз уж ей нравятся наркоманы, то так ему и быть! Желание быть любимым встало выше Москвы и Мурки. Назад уже не повернёшь. Поздно. Он себе вколол наркотик. Вытащив из руки опустошенный шприц Алексей ничего не чувствовал. Словно самому себе прививку от гриппа сделал. Но маленький, еле заметный след от укола остался. Ничего не было только первые пару минут. Разве что сердце в груди билось бешеным ритмом от страшного ожидания и сожаления о сделанном грехе. Но затем, на душе стало становиться легко. Все тело стало расслабляться. Это и был самый первый его приход. Перед глазами медленно все стало плыть и размываться. Появилось непреодолимое чувство усталости. Будто в сон начал проваливаться, хотя снаружи был ещё бодрым от напряженния и адреналина. В этой дереализации не обошлось без визуальных галлюцинаций. Помещение постепенно в глазах Алексея стало превращаться в пубертатно-радужное безобразие. Как в геометрическом кошмаре откуда-то появившиеся в бреду фигуры то соединялись, то пересекались, то становились меньше или становились больше. От комнаты в таком «видении» нечего не осталось. Отведя взгляд на людей будто эффект сбросился, а потом возобновился. Лица людей медленно искажались в те же яркие узоры, что и комната. «Так и должно быть?» - задумался Алексей, рассматривая искривленные до неузнаваемости человеческие лица – «Меня сильно накрыло. Даже через чур. Надеюсь это не смертельная передозировка. Не хватало таким молодым умереть». Спросить даже некого: слова застряли в горле, да и воспримут слова как неосознанный бред. Несовместимые ощущения, такие как страх и спокойствие смешались друг с другом. Страшно от галлюцинаций, но спокойно от ощущений. Душа свободно летала, как тонкие крылья бабочки, не зная теперь о существовании каких либо забот. Глаза медленно закрывались, желая уснуть. Ничего больше не связывало Алексея с внешним миром. Он попал в другое место, отдаленное от социума. Он перестал разбирать что ему говорят другие, ибо теперь сосредоточен на наслаждении. Толкнут – ну и пусть, он даже бровью не поведёт и не промычит. Их теперь нет, люди ему ничто из себя не представляют. Существуют теперь только он и наркотическое опьянение. А затем Алексей вырубился. Взял и уснул, начав храпеть. После укола прошло всего десять минут, если не меньше. Ничего интересного дальше не было. Все пили и кололись, кайфовали, отходили и заново кололись, повторяя из раза в раз этот круг. Семира решила уйти. Просто захотелось прогуляться на свежем воздухе. Поднялась наверх, вышла из дома. Но, видите ли, из-за того, что калитка не хотела открываться – это сильно взбесила её. Дергала-дергала ручку – эффекта ноль. Вперед толкает – ничего, назад тянет – тоже ничего. «Блять, что за фигня?» - стала громко возмущаться Роза – «Совсем уже что ли офигели?». В её нетрезвую голову пришло только одно решение – выбить калитку к чертям собачим, раз уж посмели держать такую красотку, как она, здесь до последнего. Взяла длинный разгон и побежала напролом в свою цель. А в этот момент подошла к притону измотанная Иголочка, с пойманной ели как Муркой на руках. Только её худая рука потянулась, чтобы постучать, как калитка распахнулась и выскочила оттуда Роза, сбив ту с ног. Кошка истошно мяукнула при столкновении, а сама Иголочка упала на спину, ударившись лбом железной калитки. - Семир, ты что, дура что-ли? - приподнялась Иголочка, поднимая голову на Розу. - Иди к черту курица крашенная! – накричала на подругу Семира и убежала, крича всякие оскорбления – Придурки! Пидоры! Прости Господи! Идиоты! - Придурошная… - прошептала Иголочка, встав на свои ноги. Вся в пыли, в кошачьей шерсти. Благо впустили. Прийдя наконец-то в этот чертовый притон, она чуть не споткнулась на лежащего на полу Алексея. Парень лежал как дохлая рыба на суше: с открытыми глазами, с открытым ртом и уже начинал вонять тухлятиной. Ещё живой, просто вырубился так. Девушка легонько толкнула его вперёд ногой. Парень недовольно промычал, но дальше продолжал валяться на полу. - Ой, Иголочка! – посмотрел на неё пьяный Улыбяш, проговорив это ели как внятно - Будь другом, ну отнеси к нам этого рыжего, ему настолько фигово, что вырубается. - А помочь ты мне не хочешь? Как я его домой то потащу? -Ну Иголочка, у тебя же добрая душа. Ну посмотри как плохо ему и как плохо сейчас мне. Я и сам не в состоянии куда-либо идти. Девушка поняла: «Бесполезно что-то Улыбяшу говорить. Как всегда, хочет подольше здесь пробыть». Отказывать кому-то Иголочка не умеет от слова совсем. Особенно когда речь заходит о помощи, что этим и пользуется Улыбяш. Тем временем на другой стороне сюжета, которая началась за пару дней до приезда Алексея в город Н. Идут активные поиски Алисы Н. Последний раз её видели возле местного завода, ждущей свой автобус. Как говорят последние свидетели, она, не дождавшись автобуса, решила пройтись по «темному пути» к себе домой, но так и не дошла. Возле Завода – РЖД. А возле РЖД – длинная лесополоса. Поиски шли уже как третий день, а пропала Алиса Н. Пять дней тому назад. Все только и надеются, что ещё не поздно кинулись в поиски пропавшей. Надежда, что та жива, горела в душе каждого волонтера. Группа из пяти человек отправилась налево, а группа из четверых направо. Но самое интересное будет именно у правого фронта. Они проходили по самым темным тропинкам лесополосы, заходя ещё глубже, чем вчера. Тишина. Вокруг деревья. Даже животным сюда страшно повернуть, а какая-то ссыкуха без задней мысли, возможно, здесь бродила. - Знаете ребят, — заговорил в напряженной тишине один из волонтеров – Я не думаю, что мы найдем эту Алису живой. Она либо от голода уже подохла, либо её загрызли дикие собаки. - Может ты и прав, но надо всё равно хотя бы её труп найти. Родственники похоронят да отпоют в соборе, чтобы мертвая душа была спокойна и попала в мир иной. - Как бы нас этот ублюдок вслед за пропавшими не зарезал. А то не очень будет сладко сразу четверых одновременно отпевать. - Да что вы этого черта боитесь? Он на компанию людей никогда не нападёт, я вас уверяю! Резко диалог оборвался внезапным криком молодого парня, который шел сзади всей группы: «БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯТЬ!» – а затем, вместе с криком, послышался пронзительный хруст веток. Все, вздрогнув от испуга, обернулись назад. Не переживайте, всё с парнем нормально: он просто поскользнулся на мокрой грязи и полетел с крутого спуска вниз. Здесь, обычно, детвора зимой скатывается на санках вместе с родителями. Но сейчас 25 июля, не сезон. Искатель скатился вниз: вся спина и жопа в грязи, лицо поцарапана острыми ветками. Даже след от скатывания остался на земле. Главное, что цел и ничего не ушиб. Не хватало ещё этого спасать. «Надо же так упасть. Шёл же медленно, так нет, надо нарукожопить как всегда!» - поднявшись на ноги, тот стал осматриваться вокруг, пытаясь вытереть с себя густой слой грязи. Без фонарика невозможно было разглядеть что-либо. Вокруг деревья, кусты, деревья, какой-то подвешенный мешок, ну, ещё деревья, нескошенная трава. «Стоп, подвешенный мешок?» - смутился мужчина, заметив этот странный силуэт, который смирно висел на крепкой верёвке и изредка покачивался из стороны в сторону. Такой тяжелый и такой вонючий. Воняло некими помоями. Аж стоя всего в пару метрах парень стал задыхаться этим "ароматом". Может это и есть мусор, но какому гению пришла в голову идея тут его оставить, так ещё и подвесить? Волонтер решил посветить в сторону силуэта фонариком, который благо не сломался при падении и ещё работал. Оказывается, это вовсе не мешок с мусором. Это была целая туша, подвешенная вверх ногами. Тело успело прогнить до неузнаваемости: обрела темно-красный оттенок, а личинки трупных мух уже поселились, отложив там свои яйца. Опарыши бегло ползали по сгнившему куску мяса, разъедая его насквозь. Вот-вот сейчас туша разделиться на несколько частей и рухнет на землю вместе с мелкими личинками и начнется дождь из юнных насекомых. Но, как-то странно, – скелета не видно. Чисто мясная тряпочка. А главное: чья это была тушка? Свиньи? Коровы? Барана? А может козы? Парень стал медленно опускать свет всё ниже и ниже, доходя до шеи животного. Показалось абсолютно бледно-зелёное лицо девушки, которую рой муравьев успел захватить. Это и была пропавшая Алиса Н.