The meeting changed everything

— Хочешь потрахаться? ‎ ‎Чего, блять? ‎ ‎В какой момент и за какое время диалог успел свернуть с социально территориального на эту горизонтальную, совсем неуместную плоскость? Данное "предложение" явно не серьезное, оно выглядит как издевательство и попытка сбить с толку. Правда, когда рассеянный взгляд, направленный прямо на Валентино, блуждал по его лицу в поисках каких–либо подсказок, он не находил ничего, кроме такого же ответного, заинтересованно–вопросительного взгляда. ‎ ‎— Ты больной? — вопрос невольно слетел с губ, пока Вокс отходил от потрясения. Отчего электричество вокруг медленно утихало, а дыма становилось больше. ‎ ‎— Я? Как грубо. — Валентино состроил обиженное выражение лица, подозрительно внимательно наблюдая за телеведущим. — Я предлагаю на полном серьезе, сладкий. Ну признайся, ты ведь хочешь меня, Вокси. ‎ ‎"Вокси" передергивает плечами от отвращения, а провода сжимаются на теле обнаглевшей моли крепче и туже, надежно фиксируя его. Из–за этого действия Валентино едва слышно шипит и издает очень странный звук, похожий на писк насекомого (коим он, собственно, и является), а перья на шляпе, которые вблизи оказались черно–белыми усикиками, подрагивают. Пришедшие в норму шестерки Валентино, приметив состояние своего хозяина, двинулись к Воксу, хищно скалясь, но не решаясь атаковать без приказа. А легкий поворот головы и наклоненные вперед усики заставили их притормозить. Прищурившись, мотылек вернул внимание обратно на оппонента и как ни в чем не бывало заговорил, нарушая повисшую тишину. ‎ ‎— Что ж, если судить по твоему настрою, ты действительно не горишь желанием. — С нескрываемым сарказмом и липовой печалью в голосе, Валентино сосредоточенно опустил глаза с экрана вниз. Осознав, куда именно он смотрит, Вокс отбросил проводами наглухо отбитую (теперь буквально) моль через все помещение. Валентино с глухим ударом влетел спиной в стену, в связи с чем шляпа съехала на бок, а крылья сложились некрасивыми складками. ‎ ‎— Какого черта ты себе позволяешь, ублюдок?! Свалил с моей территории, пока я не передумал и не сжег тебя к херам! ‎ ‎Вокс не кричал. Он шипел, и голос его разрывался помехами, пока электричество потрескивало в воздухе. Он сам чувствовал, что теряет самообладание, но остановиться уже не мог. ‎Валентино не выглядел слишком испуганным и впечатленным, он просто поправил шляпку, пригладив при этом распушившийся мех вокруг шеи. Уголки его губ поползли вверх, превращаясь в подобие оскала, обнажая острые зубы. ‎ ‎— С твоей территории? О, тут ты ошибаешься. — Кивком головы мотылек указал в сторону окровавленного тела Коварда. — Этот дряблый старикан подписал доверенность на управление бизнесом ещё неделю назад, когда понял, что его никчёмная тушка может стоить ему всего. — Валентино сощурился, и в его голосе зазвучало откровенное удовольствие. — Так что формально, mi amor, здесь всё моё. А ты, получается, гость, который черезчур задерживается. — Издевательски он ткнул пальчиком в сторону выхода — Дверь, Вокси, если что, там.  ‎ ‎Телеведущий замер, зрачки пиксельных глаз на долю секунды сузились, выдавая бурю внутри. Он выдержал паузу, давая понять, что этот детский сад с прозвищами его не задевает, и заговорил тоном, каким объясняют прописные истины туповатому школьнику: ‎ ‎— Доверенность...какая прелесть. У меня, знаешь ли, тоже есть пара договоров с Ковардом. Инвестиционных. С его подписью, свидетелями и еще целым перечнем условий. — Он сделал паузу, словно разговаривал с ребенком, пытаясь объяснить ему простую истину. — Это не самое важное. Потому что хозяин мёртв. Мои контракты, твои бумаги, договоры, поставки…все они теперь ничего не стоят. А значит, его земли — ничейная территория. И если ты думаешь, что какая–то доверенность остановит меня, когда я решаю забрать то, что мне нужно… ‎ ‎Концовку повисшей угрозы Вокс договорить не успел: его нагло перебили: ‎ ‎— По документам эта ничейная земля — передразнил Валентино писклявым голосом, театрально воскликнув — Бла бла бла. Какой вздор! Эти земли мои. Только мои, понял?! — Он поправил воротник, стряхнул невидимую пылинку с рукава и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Приходи. Пробуй только отобрать. И в этот следующий раз, Вокси…я не буду таким гостеприимным. Adiós. ‎ ‎Валентино, не оборачиваясь, щёлкнул пальцами. Акулы, до этого стоящие в ожидании, синхронно развернулись и потянулись к выходу, бесшумно огибая разгромленную ВИП–зону. Сам мотылёк двинулся следом — спокойно, с ленцой, и только слегка расправленные крылья выдавали, что он готов к любой подлянке со спины. Двери клуба со стулом закрылись, отсекая шум улицы. ‎ ‎Как только двери клуба закрылись, Вокс закрыл лицо руками (насколько позволяла конструкция головы) и застонал. Как же это все, блять, сложно! ‎По причине усталости он не помнил, как вышел из клуба, как добрался до своего лимузина, как приехал домой, и в результате затянувшейся встречи проспал всего два часа. Да и какой может быть сон, если чисто юридически новые территории действительно временно отошли не ему, а какому–то насекомому — переростку... ‎

***

‎Новый рабочий день Вокстек встречал оверлорда привычным гулом. Офис работал в штатном режиме: где–то на первом этаже монтировали ночной выпуск новостей, на втором тестировали новую партию телевизоров, из студии доносились приглушённые звуки записи шоу. Всё шло своим чередом. ‎Только Вокс, сидя в своем кабинете, не мог сосредоточиться на работе: ни на графиках рейтингов, ни на отчетах о производстве новых моделей телевизоров, ни на расписании ближайших съемок. ‎Почему гипноз не сработал? — вопрос, как заевшая пластинка, крутился в его голове всю ночь, утро и, кажется, будет продолжать крутиться вечность. ‎ ‎Он был оверлордом. Даже не так. Он был грешником с уникальными способностями, включая не только тело, но и способности, которые оно приносило. Вокс пользовался гипнозом ежедневно на тысячах грешников без зазрения совести (ее банально нет). Охранники, сотрудники, случайные прохожие, верные зрители, ищейки –журналисты — все они становились марионетками от одного взгляда в его спиральные глаза. Даже сильные демоны часто поддавались, если были недостаточно сосредоточены или их воля была слишком слабой. Телеведущий смело причислял Валентино к обоим категориям сразу...Хотя после случившегося в клубе это предположение выглядело смешно. Ведь по итогу враг оказался с сюрпризом, природу которого объяснить не получается. Спрашивается, какого хрена? ‎ ‎В верхнем ящике стола, над всеми документами, лежало досье на Валентино, изученное восемь раз вдоль и поперёк. Три страницы. Минимум информации. Восходящий оверлорд, имеющий земли в восточном секторе пентаграммы, владелец нескольких клубов, сутенер, который не брезгует покупать наркоту, неплохо знаком с богатыми аристократами (не с Гоэтией, конечно, но грешниками не последними), однако досих пор никаких серьёзных контрактов с ними не заключал. По меркам Пентаграмм–Сити (и самого Вокса) — мелкая, правда наглая рыба. Тоесть моль. ‎ ‎Так почему на него не действует гипноз? Все дело в банальной физиологии? Или здесь кроется что–то большее? ‎ ‎Ответа не было. И это, пожалуй, бесило сильнее, чем само поражение. Ан нет самое омерзительное — то предложение, от которого Вокс, что тогда, что сейчас, передёрнулся. Одно воспоминание вызывало омерзение, смешанное с чем–то ещё, чему он отказывался давать название. ‎ ‎Всё его естество восставало против такого. Винсент умер в пятидесятых, но жил в мире, где мужчина был мужчиной, женщина — женщиной, а всё, что происходило между или вокруг, было аморально, омерзительно, недостойно порядочного человека. ‎Он строил карьеру, он делал деньги, (да не женился, но просто встречался с девушками). Потому что так было правильно. Потому что так работал мир. Даже в аду он не собирался менять эти правила. ‎ ‎Мужчина с мужчиной — это…это...даже сейчас думать о таком противно. Вокс был, есть и будет нормальным. Всегда. У него были женщины, красивые, покорные, знающие своё место. И потому никогда ни одной мысли, ни одного намёка на… ‎ ‎Валентино просто провоцировал. Хотел вывести из себя, заставить ошибиться. Грязный, дешёвый приём, на который ведутся только слабаки. И все же хитрый. Очень хитрый для такого, казалось бы, примитивного существа. ‎ ‎Валентино просчитался. Я не сломаюсь, не поддамся на эту провокацию. Я докажу ему, кто здесь настоящий хозяин – уничтожу его бизнес, сожгу его клубы, превращу его жизнь в кошмар. И тогда он будет умолять о смерти, а не говоритьговорить...о том... ‎ ‎— Сэр? — голос Итана из динамика селектора прервал размышления. — Машина подана. До встречи с мистером Бакстером сорок минут с учётом дороги. ‎Тряхнув головой, Вокс прогонал наваждение и нажал кнопку селектора, ответив краткое: "Выхожу". ‎ ‎Он поправил пиджак, расправил несуществующую складку на свитере и вышел из кабинета. По коридорам шёл быстро, не глядя по сторонам, и сотрудники, привыкшие к такой манере "хождения" начальника, шарахались, освобождая дорогу. ‎

***

‎ ‎Клуб Валентино "Mariposa" находился на восточной стороне Пентаграмм–Сити, подальше от шумных магистралей города. ‎Каждый зал был вылизан до блеска, отстроен с дорогой отделкой, приглушённым светом и ароматом дорогого табака, от которого кружилась голова. Интерьер был выдержан в красно–черных тонах, с обилием бархата, золота и зеркал. ‎ ‎Сам владелец заведения стоял на балконе второго этажа, опираясь всеми четырьмя руками на перила. ‎На нём был длинный шёлковый халат цвета бордо, расшитый золотыми нитями и распахнутый, обнажающий красивую, мускулистую грудь. Стоял он без обуви: густой ворсовый ковер цвета слоновой кости был очень теплым, отлично грел ноги, а шляпку, как и аксессуары он отбросил куда–то в угол своей комнаты еще час назад, когда понял, что уснуть уже не сможет. ‎В одной из нижних рук он держал длинную сигарету в мундштуке, из которой медленно поднимался густой розовый дым, в верхней — бокал с чем-то крепким. ‎ ‎Он смотрел на высоко поднимающийся дым, который доходя до своего пика, принимал привычные формы сердца и тут же рассеивался, таки не достигнув потолка. ‎ ‎В голове крутились события прошлой ночи. ‎Способность не работала. Вернее, работала, но не так, как обычно. ‎Его феромоны, его розовый дым, его аура доминирования постоянно работали безотказно. Любой демон, попавший под их влияние, терял волю, становился покорным, жаждущим лишь угодить Валентинов, в основном в сексуальном плане. Демон–мотылек привык, что все хотят его. Все боятся его. Все готовы лечь под него ради сохранения жизни или получения благ. ‎Туман, круживший тогда вокруг них, работал, Валентино был в этом уверен, однако Вокс, вопреки ожиданиям, не возбудился. Валентино не растерялся и начал напрямую предлагать секс. И опять–таки, это не дало никакого результата. Вместо желания трахаться от Вокса волнами исходило желание убивать. И при этом он покраснел (насколько может краснеть телевизор) так очаровательно мило, всего лишь от предложения, что Вал четко понял — мистер белый воротничок никогда не был с мужчиной. Что только сильнее подогревало интерес мотылька к этому холодному ведущему. ‎ ‎Докурив, он затушил окурок о край мраморной пепельницы, оттолкнулся от перил и медленно прошел вдоль балкона. Глаза заскользили по залу. Стриптизерши танцевали на шестах, демоны–официанты разливали напитки, пары шептались в темных углах. Всё работало как часы. ‎ ‎Тут взгляд зацепился за Вип–зону. ‎Там, на одном из диванов, сидел гость. Валентино узнал его сразу — один из старых инвесторов, демон сидел в углу, на диване с бархатной обивкой, расслабленно откинувшись на спинку. Его тело было составлено из металлических пластин и шестерёнок, кое–где тронутых ржавчиной, а голова напоминала разводной ключ с двумя горящими щелями вместо глаз. ‎ ‎Он смотрел на сцену, где одна из девушек, змеехвостая красотка с чешуёй, отливающей изумрудом, обвивала шест, взгляд его был скучающим. ‎ ‎Валентино на мгновение задумался, потом улыбнулся, выпуская в его сторону тонкую струйку розового дыма, с придыханием говоря: ‎ ‎— Позволь, я скрашу твой вечер. ‎ ‎Табачный туман плавно спустился вниз, обтекая предметы интерьера и головы танцующих, и начал виться вокруг механического демона. Когда дым коснулся его лица, проник в ноздри, он вздрогнул, помотал головой из стороны в сторону и щели–глаза моргнули. Сначала тускло, потом ярче. Дёрнулся, облизал вдруг пересохшие губы. ‎ ‎Взгляд его изменился. Скука исчезла, сменившись чем-то другим — жадным, голодным, горячим. Он выпрямился, подавшись вперёд, и теперь смотрел на танцовщицу так, будто хотел съесть её глазами. Из металлической груди вырвался низкий, вибрирующий стон, руки его, составленные из рычагов и гаек, с лязгом сжались, превратившись в подобие кулаков. Гость захотел её. Плотски, животно, невыносимо. ‎ ‎Механический демон уже призывно махал официантке, требуя приватный танец демоницы — суккуба. Его тело крупно дрожало, в то время как шестеренки крутились с бешенной скоростью. Дым сделал своё дело. ‎ ‎Валентино смотрел на это с высоты второго этажа, и улыбка медленно сползала с его лица, сменившись откровенной растерянностью. ‎Он — Валентино, властелин желания, демон, чья сила сгибала волю и разжигала страсть в любом, кто вдыхал его дым. ‎ ‎Кроме одного. ‎ ‎— Cariño, — прошептал он в пустоту. — Ты даже представить себе не можешь, насколько эта игра стала интереснее. ‎ ‎В голове уже складывались планы. Не на завтра, не на неделю. На ту самую следующую встречу, о неизбежности которой они оба знали. ‎ ‎Мотылек толкнул дверь своих личных апартаментов и шагнул в темноту, оставляя за спиной музыку и тихий, нарастающий гул города, еще не знавшего, что стал полем для игры двух очень самовлюбленных оверлордов, где ставка выше, чем просто земли и деньги... ‎