Мятный ветерок

У каждой истории есть своё начало. Эта история началась в Облачных глубинах, когда трое учеников ордена Юньмэн Цзян прибыли на обучение в орден Гусу Лань. Двое юношей пятнадцати лет и девушка - их ровесница. Все трое в пурпурных шёлковых одеждах - цвета ордена Юньмэн Цзян. Первый юноша болтал без умолку, всё время крутясь по сторонам и время от времени задевая руками шедшую рядом с ним девушку. То был Вэй Усянь, молодой юноша привлекательной наружности и весьма высокого роста: девушка, шедшая рядом с ним, едва доставала ему до плеч. Она смотрела на него со смесью того же весёлого задора, что и у него самого, и лёгкой строгости, а на её губах играла едва заметная улыбка. Необычного, глубокого фиолетового оттенка глаза были устремлены на профиль идущего рядом юноши. - А-Сянь, если ты и дальше продолжишь так размахивать руками, на мне живого места не останется. - Раздался звонкий девичий голос. - Ах, сестра, прости! - Вэй-Усянь сложил руки в притворно-благоговейном жесте и слегка наклонился к девушке, от чего его длинные чёрные волосы, собранные в высокий конский хвост, задели лицо девушки. - Просто сегодня я в очень хорошем настроении. - Ты всегда в очень хорошем настроении. - Язвительно заметил второй юноша, подошедший к ним ближе. Несмотря на его сердитый тон, его сиреневые глаза светились едва заметной теплотой, когда он смотрел на брата с сестрой.  - Цзян Чен, а ты мне просто завидуешь. Сам всегда ходишь со смурным лицом. - Ехидно ответил Вэй Усянь, кладя руку на плечо Цзян Чена. - Ты так ни одной девушке не понравишься. - Улыбка Вэй Усяня стала ещё более ехидной, а глаза заблестели. Цзян Чен крякнул, выворачиваясь из хватки Вэй Усяня.  - Не понравлюсь, значит? - Он посмотрел на девушку, шедшую впереди. - Синь И, скажи, я тебе нравлюсь?  Девушка вспыхнула. - Только не втягивайте меня в свои разборки. - Сказав это, Синь И ускорила шаг, отдаляясь от братьев. Её чёрные волосы, собранные у макушки красной лентой - подарком Вэй Усяня, развевались на ветру от быстрой ходьбы, а колокольчик спокойствия клана Юньмэн Цзян сердито зазвенел у неё на поясе.  - Сестра, подожди нас! - Крикнул вслед Вэй Усянь. Синь И обернулась, её фиолетовые глаза строго прищурились: - Подождать? А-Сянь, мы и так едва-едва успеваем на урок. Нам нужно поспешить. А то учитель Лань Цижень будет недоволен. - Лань Цижень? - Переспросил Вэй Усянь. - Старик Лань? Слышал, он очень хороший учитель и воспитал немало достойных заклинателей. - Ну а ты станешь единственным чёрным пятном на его репутации. - Ехидно подметил Цзян Чен. Между юношами началась перебранка, на что девушка лишь молча покачала головой. - Вы не исправимы. Даже в Облачных глубинах уже умудрились подраться. - Синь И, только не становись такой же занудой, как эти праведные Лани. - Протянул Вэй Усянь, догоняя сестру.  - А-Сянь. - Мягко начала Синь И. — Это - не занудство, а уважение к правилам ордена, который принял нас к себе на обучение. Мы здесь гости и должны относиться с уважением к их правилам и традициям. - Девушка потрепала брата по волосам. - И почему я должна объяснять тебе такие простые вещи? Сколько тебе годиков, А-Сянь? - Мне три. - С улыбкой ответил Вэй Усянь. Синь И тихо рассмеялась в ответ на его очередную выходку. Цзян Чен покачал головой.  - Пойдём уже.  Когда троица достигла Библиотечного павильона, ученики из разных кланов уже собрались у входа. Толпа оживлённо гудела: каждый из юных заклинателей находился здесь впервые и спешил поделиться впечатлениями со своими товарищами. Ученики клана Юньмэн Цзян пришли последними.  - О, вы пришли. - Донёсся до них тихий юношеский голос, и к ним подошёл Не Хуайсан. Юноша был одет в одежды своего клана тёмно-зелёного цвета, а перед собой он держал складной изящный веер с традиционным узором. - Вы едва успели к началу урока. - Заметил он, оглядывая троицу внимательным изучающим взглядом. Его взгляд остановился на Синь И. - Сестра И, ты тоже здесь? - Спросил он с удивлением. -Да, отец решил отправить меня с братьями на обучение в Гусу. Буду следить, чтобы эти двое ничего здесь не натворили.  -Но... - Хуайсан слегка смутился. - Ведь в Облачных глубинах женщины учатся отдельно от мужчин... - Отец договорился с учителем Циженем, чтобы я училась вместе с братьями. Уж не знаю, как ему это удалось, но, как видишь, я здесь. - Синь И виновато улыбнулась, словно извиняясь за своё присутствие здесь. - Понятно. - Ответил Хуайсан, переводя взгляд на Цзян Чена. - Но что вас так задержало, брат Цзян? - О, мы никак не могли вытащить Вэй Усяня из постели. Ранние подъёмы ему даются тяжело. - Да, в клане Гусу Лань принято вставать в пять утра и отходить ко сну в девять вечера. - Ответил Хуайсан. - Но во сколько тогда встают в Юньмэне? - Этого - Цзян Чен указал на Вэй Усяня. - из кровати раньше девяти не вытащить. А утренней медитации он предпочитает охоту на фазанов. Глаза Хуайсана расширились от удивления, а в его взгляде читался неподдельный восторг. - Решено! - Уверенно произнёс он, складывая свой веер. - В следующем году я отправлюсь на учёбу в Пристань лотоса. И ни что меня не остановит!  - Ага, только твой старший брат тебе ноги сломает. - Поддел его подошедший соклановец. Хуайсан тут же поник. Его брат, Не Минцзюэ, уже признанный заклинатель, требовал беспрекословного подчинения, однако братья могли похвастаться близкими отношениями, хоть и родились от разных матерей. Не Минцзюэ крайне сурово тренировал брата, уделяя особое внимание наукам. Вот почему, безмерно уважая его, Не Хуайсан пуще всего боялся, что Не Минцзюэ вдруг поинтересуется его успехами в учёбе. - Не унывай, Хуайсан. - Примирительно сказала Синь И. - Мы с радостью примем тебя в Пристани лотоса, если ты захочешь посетить нас. В зал вошёл учитель Лань Цижень. Его строгий взгляд прошёлся по ученикам, ненадолго задержавшись на Синь И, заставив девушку слегка поёжиться на своём месте. “Ну и взгляд у него... До костей пробирает” - подумала девушка, опуская взгляд на стол перед ней.  - И так, раз все в сборе. - Проговорил Цижень. Его голос был холодным и спокойным. - Тогда начнём. - Какой строгий. - Прошептал Вэй Усянь, сидевший рядом с Синь И. - Прям поджилки трясутся. - И Вэй Усянь притворно задрожал. Девушка закатила глаза, оставив его реплику без ответа. Лань Цижень продолжил урок. В целом, всё шло хорошо. Ровно до того момента, как учитель Цижень не выкатил огромный свиток с правилами клана Гусу Лань. Развернув свиток, учитель начал читать каждый пункт. Его голос, монотонный и ровный, нагонял на учеников тоску. - Раз уж некоторые ученики позволяют себе нарушать правила. - Взгляд Циженя метнулся к Вэй Усяню, который вместо конспекта урока рисовал рисунки в своём свитке. - То мне придётся зачитать их все на сегодняшнем уроке, чтобы больше никто не смог прикрываться незнанием.  Вэй Усянь наклонился к Синь И, зашептав: - Их же больше трёх тысяч, неужели кто-то действительно помнит их все наизусть? Синь И хотела ответить Вэй Усяню, но заметила устремлённый на них сердитый взгляд учителя. Она видела, как его губы сначала сжимаются в тонкую линию, а затем разжимаются, чтобы сделать замечание. И девушка решилась встрять между гневом учителя и сводным братом: - Вэй Усянь, если ты продолжишь и дальше болтать вместо того, чтобы слушать учителя, я сама лично заставлю тебя выучить наизусть все правила ордена Гусу Лань. - Раздался громкий холодноватый девичий голос. Вэй Усянь опешил и мгновенно замолчал, вернувшись к рисованию в свитке. Лань Цижень удовлетворённо кивнул, продолжив зачитывать правила. Его голос, как назло, стал ещё более монотонным. Синь И, сидя с идеально ровной спиной, старалась внимательно слушать учителя, но её взгляд блуждал по залу. У окна она заметила фигуру юноши в белом. Он стоял снаружи, наблюдая за тем, как проходит урок. Его взгляд был устремлён на Синь И. Девушка заметила в его глазах мелькнувший интерес прежде, чем тот отвернулся. “Кто это?” - рука с кистью для каллиграфии замерла над свитком. Вэй Усянь заметил задумчивость сестры. - Синь И, ты чего? Заснула что ли? В ответ девушка шикнула на брата, призывая того к тишине. Вэй Усянь с досадой вздохнул, а Синь И снова посмотрела в окно. Фигура незнакомого юноши пропала.  Однако он сам подошёл к ней после окончания урока. Девушка задержалась у своего места, дожидаясь, когда высохнет тушь на свитках. Её братья ждали на улице. В зале были только они: Синь И и незнакомец в одеждах ордена Гусу Лань. Девушка сразу же обратила внимание на его лобную ленту с узором из облаков. “Если на ленте есть рисунок, значит он приходится кровным родственником главе клана.” - подумала девушка, мягко подув на свиток, чтобы тушь сохла быстрее. - Дева Цзян. - Юноша учтиво поклонился, остановившись в трёх шагах – дистанция, предписанная правилами. - Ваше усердие в соблюдении дисциплины достойно похвалы. - Голос ровный, но в глубине слышится любопытство.  Девушка также поклонилась в знак приветствия, однако в её взгляде читался немой вопрос, который она поспешила озвучить: - Прошу прощения, брат Лань, но я совершенно не знаю Вашего имени. - Девушка начала сворачивать свой свиток. - Это я прошу прощения за то, что не представился. - На лице юноши появилась виноватая улыбка. - Я - Лань Сичень. Девушка подняла на него удивлённый взгляд. «Лань Сичень? Первый нефрит клана Лань?». Лань Сичень тем временем продолжил диалог: - Однако я заметил, Вы говорили с братом Вэем так, словно уже знаете его годы. Разве Вы не прибыли только вчера вечером?  Синь И слегка нахмурилась: “Разве в клане Лань не запрещается излишнее любопытство?”. Но оставить его вопрос без ответа было бы проявлением ещё большего неуважения. - Вы правы, мы действительно прибыли в Облачные глубины лишь вчера вечером. Однако Вэй Ин - мой брат. Мы выросли вместе в Пристани лотоса. Поэтому я и разговаривала с ним так... Неформально. - Девушка закончила складывать свитки и поднялась со своего места. - Прошу прощения, но меня ждут. Заставлять моих братьев ждать меня слишком долго было бы неправильно. - Синь И вновь почтительно поклонилась Лань Сиченю, собираясь выйти из зала. Однако от её внимания не ускользнули приподнятые от удивления брови юноши. Но он ничего не спросил, молча кивнув, принимая её объяснения. Синь И крепче сжала свиток в руках и заметила, как взгляд Лань Сиченя скользнул к её рукам.  - Взаимопонимание между родными - достоинство. - Его голос мягок, хотя в нём слышится строгость. Лань Сичень делает шаг в сторону, освобождая путь к выходу, но его рука непроизвольно сжимается у пояса, что не ускользает от внимания Синь И. - Если в обучении возникнут сложности... - Он делает паузу. - Старшие ученики Гусу Лань всегда готовы помочь. - Он кланяется чуть ниже, чем того требует этикет. - Благодарю Вас. За готовность помочь. - Девушка ещё раз кланяется и уходит. Когда она проходила мимо Лань Сиченя, её чуткое обоняние уловило исходивший от него аромат зелёного чая, смешанный с чем-то цветочным, но едва заметным. Девушка вдохнула чуть глубже, пытаясь разобрать, аромат какого цветка она учуяла, но не смогла его узнать. Пожав плечами, Синь И покинула Библиотечный павильон. Она не знала, что всё это время Лань Сичень смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился в солнечном свете за дверями. Однако девушка спиной чувствовала его взгляд, который неотрывно следовал за ней. Синь И слегка поёжилась, словно от холода. На улице девушку уже ждали Цзян Чен, Вэй Усянь и Не Хуайсан. - Эй, сестрица, чего так долго? – Спросил Вэй Усянь, на лице которого заиграла привычная ухмылка. – Старик Цижень не отпускал? Синь И покачала головой, из её груди вырвался вздох. - Знаешь, А-Сянь, тебе бы следовало проявлять больше уважения к преподавателям ордена Гусу Лань. Иначе вылетишь отсюда в мгновение ока. – Несмотря на строгость тона, фиолетовые глаза девушки лучились теплом, когда она посмотрела на сводного брата. - Но ты ведь не позволишь мне вылететь? – Спросил Вэй Усянь, обнимая сестру за плечо. - Посмотрим, что я смогу с тобой сделать. – Ответила девушка с лёгкой улыбкой. - И всё же, Синь И, почему ты так задержалась? – Вмешался Цзян Чен. – Вэй Усянь уже собирался пойти вызволять тебя. - Да так, повстречалась с Лань Сиченем. – Взгляд Синь И метнулся к окнам Библиотечного павильона, словно она боялась, что Лань Сичень наблюдал за ними. - О, брат Сичень? – Не Хуайсан встрепенулся. – Я и не знал, что он уже закончил свою уединённую медитацию. - Брат Хуайсан, ты с ним знаком? – Синь И посмотрела на юношу с нескрываемым интересом, заставив его слегка покраснеть и прикрыть лицо веером. Цзян Чен фыркнул, заметив интерес сестры к Лань Сиченю, а Вэй Усянь тут же вставил свои пять копеек: - Неужели тебе понравился Лань Сичень? – Спросил он с хитрой улыбкой, заставив щёки Синь И порозоветь от смущения. - Нет. Просто удивлена, что брат Хуайсан его знает. - А твоё лицо говорит обратное. – Не унимался Вэй Усянь. - Я же не спросила ничего предосудительного. Просто поинтересовалась, знаком ли с ним брат Хуайсан. – Синь И перевела взгляд на Вэй Усяня. – Я же не спросила: а есть ли у Лань Сиченя возлюбленная? – Девушка специально задала столь провокационный вопрос в надежде, что сводный брат от неё отстанет. Но тут неожиданно вмешался Не Хуайсан: - Насколько мне известно, у брата Сиченя нет возлюбленной. Ему попросту не до этого. – Тихо произнёс он, но все трое его услышали. Цзян Чен фыркнул, Вэй Усянь усмехнулся, смотря на сестру, а Синь И стукнула себя ладонью по лбу. - Брат Хуайсан, это был риторический вопрос. – Обречённо вздохнула девушка: теперь сводный братец не отстанет от неё со своими шутками. - А, да? Прости. – Хуайсан виновато улыбнулся, потирая затылок. – Я подумал, что тебе и правда интересно. - Молодая госпожа Лань. – Нараспев протянул Вэй Усянь, заставляя щёки Синь И стать пунцовыми. – А что… Звучит! – Он осторожно подошёл к сестре и зашептал ей на ухо так, чтобы услышала только она: - Тебе бы пошли траурные одежды Ланей. Девушка отпрянула от сводного брата с такой скоростью, словно он был демоном во плоти. - А-Сянь, перестань уже! – Взмолилась девушка. – Любая шутка перестаёт быть смешной, если использовать её слишком часто. - Ладно-ладно. – Вэй Усянь примирительно поднял руки. – Хватит занудствовать. Лучше пойдём к озеру. Там рядом есть красивая лужайка. - Первое дельное предложение от тебя за день. – Проворчал Цзян Чен, сворачивая на тропу, ведущую к горному озеру. Синь И заметила рядом с тропой табличку и подошла к ней поближе, чтобы рассмотреть, что на ней написано. Только она начала читать, как Вэй Усянь потянул девушку за собой с такой силой, что любое сопротивление было бесполезным. Синь И успела заметить лишь одно слово «опасно». - А-Сянь, может стоило бы вернуться и прочитать предупреждение на табличке? – Тихо спросила девушка. - Да что там интересного может быть написано? – Черноволосый махнул рукой. – Будьте внимательны с окружающей природой. Природа – источник жизни всего на земле. – Проговорил он, ловко пародируя интонацию учителя Лань Циженя. Синь И хихикнула. - Допустим. Но я успела заметить слово «опасно». - Опасно подходить слишком близко к воде. Земля в этой местности зыбкая, так что можешь и правда уйти под воду вместе с травой под ногами. Так что будь внимательнее. – Вэй Усянь говорил так уверено, что девушка невольно ему поверила. Тревожное чувство, сдавливавшее грудь, отступило. - А-Сянь, скажи, а почему ты называешь одежды ордена Гусу Лань траурными? Брат приподнял брови, с удивлением глядя на сестру, словно она сморозила несусветную глупость. - Сестра, это же очевидно: их одежды белые. - Но они же не целиком белые. На них узоры из облаков голубого цвета. - И всё равно похожи на траурные одеяния. – Вэй Усянь настаивал на своём. Девушка не стала дальше продолжать спор. Она посмотрела на Цзян Чена и Хуайсана, шедших на три шага впереди. Они о чём-то переговаривались, но из-за шелеста листвы их слов было не разобрать. Внезапно Вэй Усянь снова заговорил, обращаясь к Синь И: - Сестра, ты прости меня за сегодняшние шутки про тебя и Лань Сиченя. Просто нечасто вижу, чтобы ты проявляла к кому-то интерес. - Это было простое человеческое любопытство. - И про возлюбленную тоже? - Ты сам меня вынудил пойти на провокацию. – Синь И сжала рукав своего шёлкового пурпурного одеяния. – В любом случае, я тебя прощаю. Но надеюсь, ты больше такого не повторишь. - Не могу ничего обещать. – Уклончиво ответил Вэй Усянь, теребя красную ленту в волосах. – Всё зависит от тебя. Дашь повод – буду шутить. Синь И вздохнула. Колокольчик спокойствия на её поясе зазвенел как предупреждение. И вдруг из зарослей бамбука раздался громкий голос: - Озеро Байху закрыто для посещения. Цзян Чен замер, Вэй Усянь обернулся с преувеличенным вздохом, Не Хуайсан раскрыл свой веер, пряча лицо, а Синь И отпрянула от того места, где только что появился Лань Сичень. Он стоял на небольшом возвышении как тень дисциплины, и даже его белоснежные одежды не шелестели на ветру. Их с Синь И взгляды встретились, и её рука дрогнула, едва не уронив свиток. - Ах, уважаемый Лань Сичень! – Вэй Усянь сложил руки в фальшиво-почтительном жесте. – Мы же просто любовались природой. Разве это нарушение? Лань Сичень не ответил, продолжая смотреть на Синь И. Губы девушки сжались, словно она пыталась сдержать слова, которые могли бы защитить брата. Но правила Гусу Лань не терпели лжи. Она опустила голову. И этот жест покорности, несвойственный её огненной натуре, не остался незамеченным братьями. - Брат Сичень, разве ученики не могут посетить озеро Байху? Или появилось новое правило, запрещающее теперь и это? – Вмешался Хуайсан. Его вопрос, заданный с неподдельным любопытством, слегка разрядил напряжённую атмосферу. Лань Сичень перевёл взгляд на юношу. - Правила существуют для защиты. – Произнёс он, смягчая тон. Затем его взгляд вернулся к Синь И, и он произнёс, обращаясь уже к ней: - Озеро небезопасно. Даже для тех, кто владеет мечом лучше других. Последние слова прозвучали как намёк, который девушка тут же поняла: слухи о её мастерстве уже достигли его ушей. Вэй Усянь закатил глаза, но Цзян Чен резко дёрнул его за рукав, понимая всю серьёзность ситуации. - Благодарим за предупреждение. – Девушка склонилась в почтительном поклоне, предписанном этикетом. Но в её глазах, устремлённых на Лань Сиченя, не было и намёка на благодарность – лишь искры вызова. – Мы вернёмся в свои покои. – Она развернулась, уводя братьев и Не Хуайсана за собой. На повороте тропы девушка неожиданно для себя обернулась, заметив, что Лань Сичень всё ещё наблюдает за ними. Нет, не за ними. За ней. Девушка тут же резко отвернулась. Когда они отошли чуть дальше, почти вернувшись к Библиотечному павильону, Синь И схватила Вэй Усяня за рукав: - А-Сянь, опять ты впутал нас в неприятности. Ну неужели так сложно было остановиться на минуту и надпись на табличке прочесть? Или ты разучился читать от безделья? - А читать таблички – это у нас твоя задача, сестричка. – Парировал Вэй Усянь. – Где же ты витала? - Ты сам потащил меня за собой. Я толком ничего разглядеть не успела. - На этих табличках вечно что-то пишут. Зачем попусту тратить время? Будь там что-то по-настоящему опасное, Лани не просто табличку бы поставили, они бы там целую каменную стену возвели. - Брат Вэй, - Раздался голос Хуайсана. – На самом деле, до меня доходили кое-какие слухи об озере Байху, но я в них не верил. Нам очень повезло, что сейчас мы встретили именно брата Сиченя. Он самый добрый и справедливый из всех старших учеников. - Получается, легко отделались? – Хмыкнул Цзян Чен. - Вроде того. – Пожал плечами Хуайсан. – Кстати, а что он имел в виду, когда говорил про владение мечом лучше других? - А, Синь И у нас достигла определённых успехов в заклинательстве. – Начал Цзян Чен. - Сестричка у нас самая талантливая среди девушек-заклинателей. – Подхватил Вэй Усянь. – Я бы показал тебе свитки с её оценками, но они все остались в Пристани лотоса. - Зато слухи уже дошли до первого нефрита клана Лань. – Буркнула девушка, не особо привыкшая к похвале. В Пристани лотоса она упорно занималась и штудировала свитки с теоретическими знаниями по заклинательству, но матушка любила повторять: «Тренируйся усерднее. Не позволяй никому смотреть на себя свысока лишь потому, что ты девушка. Среди женщин было немало талантов, но всех их сгубило мужское честолюбие». В общем, услышать от матушки похвалу было также сложно, как и угодить ей хоть в чём-то. - Если брат Сичень говорит, что ты владеешь мечом лучше других – это не пустые слова. – Сказал Хуайсан. В его голосе звучала смесь зависти и восхищения. – Мне вот так не повезло. Мой талант умер ещё в чреве моей матери. И неизвестно, сколько времени мне понадобится, чтобы сформировать золотое ядро. - Тут дело не только в везении. – Синь И поправила рукав своего шёлкового ханьфу.  – Годы упорных тренировок и постоянные нагоняи от матушки сделали своё дело. - Госпожа Юй? Слышал, она прибегает к весьма суровым методам обучения и тренировок. Синь И покосилась на Цзян Чена, чьё лицо превратилось в нечитаемую маску, и предпочла никак не комментировать восклицание Не Хуайсана. Зато к разговору тут же подключился Вэй Усянь, по отношению к которому матушка была особенно строга: - О да, госпожа Юй очень строга с учениками нашего ордена. – Начал он, срывая с земли травинку и засовывая её в рот. – За отсутствие успехов на тренировках и битвах на мечах она сурово наказывает… - Но это приносит свои результаты. – Перебил Цзян Чен. Синь И продолжала хранить молчание, не желая вмешиваться. Она могла понять Вэй Усяня: матушка была с ним очень строга, наказывая его с особой суровостью. Их отношения нельзя было назвать тёплыми. Цзян Чен же, несмотря на дружеские, даже братские отношения с Вэй Усянем, любил госпожу Юй той трепетной любовью, какая и должна быть у сына к матери. Каждый раз он метался между двух огней: матушка и Вэй Усянь, ставший ему братом. Синь И же старалась соблюдать нейтралитет. Хотя и до неё доходили тревожные слухи касательно отца и Вэй Усяня. Однажды, возвращаясь с тренировочного поля в свои покои в Пристани лотоса, девушка услышала перешёптывания двух старших учеников ордена Юньмэн Цзян: - И почему этот Вэй Усянь занимается вместе с нами? Разве он не сын слуги? - Да, его отец и правда служил главе клана Цзян. Но ты разве не слышал? - О чём? - Что глава клана Цзян был влюблён в мать Вэй Усяня. - А, тогда понятно, почему он так хорошо относится к Вэй Усяню и растит его как своего собственного сына. Девушка, стоявшая за невысокой каменной стеной, ограждавшей поле для оттачивания навыков владения мечом, слышала весь разговор двух старших заклинателей, но, к сожалению, их лиц так и не увидела: когда она выглянула из-за угла, говорившие уже ушли, оставив после себя лишь следы на песке. Потоптавшись на месте, девушка подумала: «Раз уж ученики нашего клана шепчутся о подобном, наверняка и матушка уже слышала эти слухи». Теперь её холодное отношение к Вэй Усяню хотя бы чем-то объяснялось. Из воспоминаний её выдернул голос Цзян Чена: - Эй, Синь И, нам уже пора расходиться. - Разве уже так поздно? – Спросила девушка, оглядываясь по сторонам. Солнце ещё только начинало клониться к горизонту, а это означало, что времени до отхода ко сну оставалось предостаточно. Девушка вопросительно приподняла бровь, поочерёдно оглядывая каждого из юношей. Вэй Усянь, как всегда ухмылялся, но как только Синь И пристально посмотрела на него, его улыбка слегка померкла. Цзян Чен стоял рядом с девушкой, но старался не смотреть ей в глаза. А Не Хуайсан с преувеличенным интересом разглядывал свой веер. Юная заклинательница тут же почувствовала неладное. - Ну и что вы задумали? – Спросила Синь И, скрещивая руки на груди. - Сестра, ну почему же сразу что-то задумали? – Спросил Вэй Усянь самым приторным тоном, на который только был способен. – Не думал, что ты такого плохого мнения о нас… - О нет, просто я слишком хорошо знаю тебя. – Девушка понимала, что троица что-то замышляет. Также она догадывалась, что зачинщиком, как всегда, был сводный брат, который сейчас весьма убедительно изображал из себя саму невинность. - Синь И. – Цзян Чен положил ей руку на плечо. – Не волнуйся так. Всё хорошо. Мы просто хотели… - Он вдруг сделал паузу, подбирая слова, чем вызвал ещё больше подозрений у Синь И. - У нас мальчишник, сестричка. – Закончил Вэй Усянь. - Мальчишник? В Облачных глубинах? – Её бровь вновь изогнулась в изумлении. - Не волнуйся ты так. Всё в рамках приличий. – Заверил её Вэй Усянь, но верилось с трудом. Однако Синь И не стала настаивать на объяснениях. Пожав плечами, она произнесла: - Ладно. Не буду вам мешать. Но только давайте без глупостей. - Хорошо-хорошо, сестричка. Они разделились: Синь И направилась к своим покоям, находящимся на женской половине Облачных глубин, а трое юношей пошли к покоям Не Хуайсана. До Синь И донёсся удаляющийся смех Вэй Усяня и его голос: - Она здесь всего сутки, а уже стала почти такой же занудой, как и эти праведные Лани. Девушка сжала кулаки так, что суставы жалобно хрустнули, но возвращаться не стала: потом поквитается с непутёвым сводным братом, вечно ищущим приключения на свою голову. Ветер шелестел листвой в кронах деревьев. В воздухе витал приятный аромат незнакомых девушке цветов. Где-то поблизости слышалось тихое журчание ручья. Синь И пошла на звук, свернув с широкой тропы, ведущей к женской половине Облачных глубин, на более узкую, ведущую куда-то в чащу зарослей бамбука. Девушка находилась здесь всего сутки, но уже успела заметить, как сильно отличались Облачные глубины от Пристани лотоса. В Юньмэне тоже было разделение на мужские и женские покои, но девушки могли заниматься вместе с юношами, да и правил там было гораздо меньше. В Гусу же сплошные запреты: нельзя бегать по территории школы, нельзя громко смеяться, женщинам нельзя заходить на мужскую половину Облачных глубин, а мужчинам нельзя заходить на женскую половину. Ко всему прочему, в правилах ордена Гусу Лань даже было прописано, на каком расстоянии друг от друга должны находиться мужчины и женщины: три чи (или же три шага). «Интересно, а супружеских пар это правило тоже касается?» подумала Синь И, выходя к роднику, окружённому цветами. Девушка замерла, впечатлённая увиденным: прозрачный источник в окружении ярко-синих бутонов горечавки, источающих удивительный аромат с тонкими медовыми нотками. За источником Синь И заметила небольшую постройку, похожую на жилое здание. Но оно было гораздо меньше того здания, в котором поселили её. Похоже, что в этой постройке жил всего один человек. Девушка ощутила лёгкий укол зависти: она бы тоже не отказалась жить в одиночестве в окружении такой природной красоты и тишины. Подойдя к роднику, Синь И опустилась на колени и погрузила пальцы в воду. Вода была холодной, но не доставляла коже неприятных ощущений. - Что Вы здесь делаете? – Раздался за спиной до боли знакомый голос, в котором слышались строгие нотки. Девушка вздрогнула, но не обернулась: в воде она видела слегка искажённое отражение лица Лань Сиченя. - Эта территория тоже закрыта для посещений? – С вызовом спросила девушка. – Не увидела перед тропой предупреждающих табличек. – Синь И повернулась, встречаясь взглядом с Лань Сиченем напрямую. - Нет, эта территория не закрыта для посещений. Вы можете приходить сюда, когда пожелаете. – Он сделал шаг, приближаясь к ней. Синь И не сдвинулась с места, продолжая сидеть у родника. Край рукава её пурпурного ханьфу опустился в воду, но девушка этого не заметила. Зато заметил Лань Сичень. Он опустился рядом с Синь И, осторожно касаясь рукава её одеяния, но не задевая кожи, и вытащил промокший шёлк из воды. Девушка опустила взгляд на воду, в которой, искажаясь лёгкой рябью, отражались они оба. - Исправлять небрежность нужно до того, как её заметят другие. – Прошептал Лань Сичень, цитируя очередное правило со Стены послушания. Но теплота его дыхания противоречила холодности его слов. Девушка дёрнула рукой, высвобождая шёлк рукава из пальцев юноши. - Я запомню. Благодарю за наставление, Цзэу-Цзюнь. – Нарочито холодным тоном ответила девушка, специально используя его официальный титул в качестве обращения. Лань Сичень еле заметно вздрогнул, а в его обычно спокойном взгляде пробежала рябь волнения. Или Синь И просто показалось? - Прошу прощения, если мои слова прозвучали неучтиво. – Юноша поклонился, принося извинения по всем правилам этикета. Когда он наклонился чуть ниже, оказываясь на расстоянии вытянутой руки, Синь И вновь ощутила исходивший от него аромат зелёного чая и неизвестного ей цветка…Она вдруг узнала этот аромат – горечавка. «Так, значит, от Лань Сиченя пахнет горечавкой?» губы девушки дрогнули в едва заметной улыбке. Ей показалось необычайно милым, что от старшего наследника клана Лань пахнет самой простой горечавкой. Порыв прохладного ветра пронёсся по роще, взметнув его длинные чёрные волосы и лобную ленту. Край его шёлковой белоснежной ленты с голубым узором в виде облаков коснулся щеки Синь И, мягко щекоча кожу. Девушка вздрогнула, её рука инстинктивно потянулась к кончику ленты, щекочущему кожу, и зажала его между пальцами. Лань Сичень поднял голову и его глаза расширились от ужаса и удивления, когда он увидел зажатый между пальцами заклинательницы край своей лобной ленты. Он тут же отшатнулся, словно девушка превратилась в ядовитую змею. Бровь Синь И взметнулась вверх, а пальцы тут же разжались, выпуская край ленты. - Я что-то сделала не так? – С искренним непониманием спросила она, медленно поднимаясь с колен. Реакция Лань Сиченя очень её озадачила, и она пыталась понять, что именно сейчас произошло. Однако Первый нефрит клана Лань, похоже, не собирался давать объяснений. Он поднялся следом за девушкой, всё ещё не сводя с неё растерянного взгляда. Поклонившись, он покинул рощу, оставив сбитую столку девушку у родника совершенно одну. «Серьёзно? Он просто ушёл?» Синь И нахмурилась, смотря на тропу, по которой только что ушёл Лань Сичень. Вопросы крутились в голове стаей взволнованных цикад: почему он не ответил на вопрос, почему так быстро ушёл, что такого особенного в его ленте, что он так испугался? Так много вопросов – и ни одного ответа. Синь И в последний раз окинула рощу взглядом, словно стараясь запомнить каждую деталь, а затем вернулась в свои покои. Пока Синь И шла по тропе, ведущей к женской половине Облачных глубин, она не встретила ни одной девушки-заклинательницы, словно единственной особой женского пола здесь была сама Синь И. Это наблюдение заставило девушку слегка замедлить шаг в надежде встретить хоть одну заклинательницу. Но она дошла до своих покоев в полном одиночестве, так никого и не встретив по пути. - Как интересно: женская половина есть, а самих женщин нет. – Пробормотала себе под нос Синь И, закрывая за собой дверь в её покои. – Хотя с таким количеством правил и запретов оно неудивительно. – Девушка подошла к своей кровати и огляделась по сторонам, изучая свою комнату. Сделать этого ранее не удалось: она с братьями прибыла сутки назад поздно вечером и сразу же легла спать, устав после длинного путешествия до Облачных глубин. А утром, как только рассвело, прозвенел колокол, возвещающий о начале утренних медитаций, которые ни в коем случае нельзя было пропускать. Вэй Усянь, конечно же, не пришёл. Синь И вопросительно посмотрела на Цзян Чена, выглядевшего не менее помято, чем она сама. Тот лишь пожал плечами: «Это же Вэй Усянь, как будто его можно заставить рано встать.» - говорил взгляд брата. Девушка улыбнулась, качая головой. После утренней медитации был самый невкусный завтрак в жизни девушки, после которого уже начинались основные занятия, на которые троица чуть не опоздала из-за Вэй Усяня. В попытках вытащить его из постели они провели целых полчаса, потеряв счёт времени. Вспоминая события сегодняшнего дня, Синь И села на кровать, проведя пальцами по прохладной ткани покрывала – белого, как облака Облачных глубин. Она тут же вспомнила Лань Сиченя и то, как быстро он ушёл, стоило только ей коснуться его лобной ленты. - Какой-то он странный. – Девушка откинулась на подушку, закидывая руки под голову. – Сначала сам же подходит, а потом вдруг убегает. – Чёрные туфельки упали на пол около кровати с глухим стуком. – К тому же, сам ведь нарушает правила дистанции. А стоило коснуться его ленты… - Девушка вдруг резко села на кровати: - Точно, лента! – Сказала она громко в пустоту. – Интересно, что она означает? – Решив зайти в библиотеку завтра после занятий, Синь И снова легла на кровати, продолжая прокручивать в голове воспоминания о своём первом дне в Облачных глубинах. Воспоминания так увлекли её, что она сама не заметила, как уснула прямо в верхней одежде. Хорошо, что этого никто не видел, а то девушка рисковала получить выговор за то, что спала в верхней одежде, что противоречило правилам ордена Гусу Лань о надлежащем внешнем виде во время сна. Этой ночью Синь И приснился кошмар – отголосок дальнего прошлого. Огонь, крики и запах крови смешались воедино, создавая кошмарную картину. Перед ней, ещё маленькой девочкой, рухнуло бездыханное тело её отца, пронзённое насквозь мечом Вэней. Девушка проснулась с тихим вскриком, резко садясь на кровати. По вискам и шее стекали капли холодного пота, дыхание сбилось как от продолжительного бега, а сердце билось о рёбра с такой силой, что казалось, будто оно вот-вот сломает кости и выскочит наружу. За дверью послышался шорох. Синь И обернулась, но в предрассветной тьме ничего не смогла различить. «Может, показалось?» попыталась успокоиться девушка, обнимая себя за плечи. Возникло острое желание забраться под одеяло к Цзян Чену, как в детстве, когда кошмары мучали её почти каждый день. Синь И качнула головой, отгоняя от себя навязчивые мысли. Они с братом уже выросли из того возраста, когда можно было безо всякого зазрения совести спать в одной постели. И всё же воспоминания о тёплых объятиях Цзян Чена заставили тело девушки покрыться мурашками. До самого утреннего колокола Синь И так и не сомкнула глаз, прислушиваясь к тишине в комнате и за дверью. Шорох, который она услышала пару часов назад, не давал ей покоя. Тогда девушка подумала, что ей показалось, но чем больше она об этом думала, тем более реальным казался тот посторонний звук. Не выдержав, она села на кровати, свесив ноги на пол. Прошлёпав босыми ногами по деревянному полу, Синь И открыла дверь и осмотрела коридор, выглядевший как обычно. Ничего необычного или постороннего девушка не заметила. Она уже собиралась закрыть дверь и вернуться в постель, как вдруг на полу у своей двери заметила аккуратно скрученный свиток, перевязанный шёлковой голубой лентой с серебристыми нитями. «А вот это уже интересно.» Подумала девушка, поднимая свиток с пола и исчезая за дверью своих покоев. «Значит, шорох мне не послышался» Синь И покрутила свиток в руках, надеясь найти на нём какой-нибудь отпечаток или печать отправителя, но ничего такого не заметила. Пожав плечами, она снова села на кровать, развязывая прохладную ткань ленты. Она была такой длинной, что ей можно было повязать волосы. Немного подумав, девушка решила поступить именно так. Положив ленту рядом с собой, Синь И развернула свиток. Глаза пробежались по нотам, выведенным чьим-то аккуратным почерком. Девушка подняла взгляд, заметив название мелодии: «Тень боли в твоих глазах». Пальцы, сжимавшие свиток, дрогнули, но не разжались. Синь И вновь завертела свиток в руках, пытаясь найти подпись того, кто написал эту мелодию для неё, но обнаружила лишь полумесяц чайной чашки – единственное неаккуратное пятно в идеальной композиции послания. Хотя даже след от чашки казался частью послания, которую девушка пока не могла разгадать. - Интересно, от кого это? – Синь И продолжала изучать ноты, выведенные с такой аккуратностью, словно писавший отмерял расстояние линейкой. – Так, это точно не А-Сянь. – Пробормотала девушка, вспоминая безобразный почерк сводного брата. Затем она подумала, что он мог бы попросить Цзян Чена написать под диктовку послание вместо себя. Но мелодия, выведенная на свитке, была такой нежной и проникновенной, что мысль о том, что её мог написать ей сводный брат, тут же отпала сама собой. Синь И задумалась, вспоминая юношей, которые могли бы написать эту мелодию. Перед глазами всплыл образ Не Хуайсана. Девушка кивнула головой, соглашаясь с этой мыслью. «Да, он вполне мог бы написать такую мелодию, но…» Но что-то всё равно не сходилось. За окном раздался шум. Синь И тут же спрятала свиток под подушку и обернулась. За окном мелькнула фигура Вэй Усяня, а затем в стекло прилетел крошечный камушек. Девушка покачала головой. - Опять он нарушает правила… - Пробормотала Синь И, подвязывая волосы той самой голубой лентой с серебряными нитями, которой был перевязан свиток, оставленный у её двери. Девушка подумала, что если кто-то из её знакомых оставил свиток у двери, ведущей в её покои, то, скорее всего, он обратит внимание и на ленту в её волосах. Обычно Синь И подвязывала часть волос у самой макушки красной шёлковой лентой – такой же, как У Вэй Усяня. Он подарил ей эту ленту год назад, когда особенно сильный порыв ветра унёс её собственную ленту для волос, когда они гуляли по берегу озера в Пристани лотоса. С тех пор Синь И носила его подарок не снимая. Поднявшись с постели, девушка подошла к зеркалу, придирчиво оглядев своё отражение. Синяки под глазами и бледность кожи свидетельствовали о трудной бессонной ночи. Синь И вздохнула, открывая баночку с пудрой. Она нанесла тонкий слой пудры на лицо в надежде скрыть последствия ночных кошмаров. Подняв глаза, она вновь внимательно всмотрелась в своё лицо: оно всё ещё выглядело уставшим, но благодаря пудре синяки под глазами стали менее заметными. Девушка пригладила слегка помявшуюся ткань одеяния и вышла на улицу, где её уже ждал сводный брат, прислонившийся к стволу дерева и нетерпеливо отбивавший ногой одному ему известную мелодию. - Снова кошмары? – Спросил он, когда Синь И подошла ближе. Привычная улыбка на его лице сменилась лёгким беспокойством. - Как ты узнал? – Вопросом на вопрос ответила девушка, удивлённая его проницательностью. - Видел в окно, как ты припудривала свой прелестный носик. – Ответил Вэй Усянь, внимательно изучая её взглядом. Его глаза остановились на ленте в её волосах. В его карих глазах мелькнули озорные искорки: - Так-так, сестричка, вижу, ты уже сменила цвета Юньмэна на цвета Гусу Лань? Рука Синь И тут же взметнулась к ленте в волосах. - Что ты сказал? – Она сжала кончик ленты в руке. Мысли заметались в голове встревоженным роем. Она ведь даже не допустила и мысли о том, что ту мелодию мог написать Лань Сичень. Перед глазами всплыл его образ: всегда собранный, строгий, но с лёгкой улыбкой на губах. «Нет, это не мог быть он. Слишком высоко ценит свои драгоценные правила». Синь И покачала головой, вспоминая отпечаток чашки чая в углу свитка, словно чья-то подпись, оставленная в спешке. - Сестричка, не переживай, я никому не скажу, что тебе нравится голубой цвет. Но сказала бы раньше, и я подарил бы тебе целую кучу голубых лент для волос. - Вздор. Мне нравится и та лента, что ты подарил мне год назад. – Она встала на мысочки, чтобы щёлкнуть Вэй Усяня по лбу, но он перехватил её руку до того, как она достигла своей цели. - Тогда почему же не носишь мой подарок? – Спросил он с лёгкой ухмылкой, мягко удерживая её за запястье. - Провожу один эксперимент. – Честно ответила девушка, не вдаваясь в подробности. – Но лучше ответь мне: почему ты так рано? Обычно тебя раньше девяти добудиться невозможно. – Теперь уже Синь И внимательно оглядела Вэй Усяня, отмечая следы бессонной ночи на его лице, а чуткое обоняние уловило лёгкий аромат вина, исходивший от брата. Лицо девушки тут же стало серьёзным: - А-Сянь, то что, пил вино? - Всего один сосуд. – Тут же начал оправдываться брат. - Но в Облачных глубинах запрещён алкоголь. – Напомнила девушка. – Тебя ведь никто не видел? - Ну… - Вэй Усянь задумался, явно размышляя о том, как лучше ответить. – Я наткнулся на кое-кого ночью. Но не думаю, что это серьёзно. - Ты неисправим. – Покачала головой девушка, направляясь в сторону Библиотечного павильона, где проходили занятия учителя Лань Циженя. На мосту, ведущему через горную речушку к зданию павильона, их уже ждал Не Хуайсан. Он по обыкновению держал в руках раскрытый веер с узорами в виде веток бамбука, а тёмно-зелёные одежды клана Не развевались на ветру. Когда Вэй Усянь и Синь И подошли к нему, он улыбнулся. - Сестрица И, Вэй-Сюн. – Он внимательно посмотрел на подошедших, его взгляд всего на мгновение задержался на ленте в волосах Синь И, но он ничего сказал. Девушка тут же подумала: «Похоже, это был не он. Либо же он умело притворяется.» - Вы выглядите так, словно вас всю ночь пытали. – Мягко сказал Хуайсан. – Что с вами приключилось? - Я плохо спала этой ночью. – Со вздохом призналась девушка. – А братец никак не привыкнет к распорядку дня в клане Гусу Лань. – Ответила за Вэй Усяна Синь И, не давая ему возможности сказать чего-то лишнего. Поняв намерения сестры, он тут же подхватил игру: - Справедливости ради, в Гусу не так уж и плохо. Не Хуайсан вдруг сказал: - Вэй-Сюн, послушай мой дружеский совет: Облачные глубины – это совсем не то, что Пристань лотоса. – Они медленным шагом направились к Библиотечному павильону, у входя в который их уже ждал Цзян Чен, скрестив руки на груди. Хуай Сан продолжил: - Находясь здесь, не вздумай дразнить одного человека… - Кого? – Они уже подошли к павильону. Вэй Усянь облокотился о дверной косяк плечом. – Лань Циженя? - Нет, я не о старике. Тебе стоит вести себя сдержанно с его самой большой гордостью, с Лань Чжанем. Синь И тут же подняла взгляд на Не Хуайсана, а Вэй Усянь, заглянув внутрь павильона, хмыкнул: - Лань Чжань – это тот, из Двух Нефритов ордена Лань? Лань Ванцзи? Звучный титул «Два Нефрита ордена Лань» был дарован сыновьям нынешнего главы ордена Гусу Лань – Лань Хуаню, с которым Синь И уже успела познакомиться вчера, и Лань Чжаню. Едва им минуло четырнадцать, как старшие адепты всех кланов и орденов провозгласили их образцом для подражания и теперь так рьяно ставили в пример младшим, что эти имена постоянно были у учеников на слуху. Не Хуайсан удивился: - Разве существует какой-то другой Лань Чжань? Синь И хихикнула, раззадоренная реакцией Хуайсана. Сейчас он был похож на взволнованную курицу-наседку. - Конечно же это он. – Продолжал Хуайсан. – Мамочки мои, а мы ведь все ровесники! Но в нём нет ни капли юношеской живости, он всегда очень сдержанный и серьёзный, в точности как его дядя, а то и хуже. Синь И, на губах которой ещё держалась улыбка, тут же поникла, проникаясь к Лань Чжаню чувством, схожим с сочувствием. «Надо же, старик Лань так его затюкал с правилами, что он совсем не похож на пятнадцатилетнего юношу». Вэй Усянь с пониманием бросил короткое «о» и спросил: - Это тот, хорошенький? Цзян Чен не упустил возможности съязвить: - Можно подумать, в ордене Гусу Лань есть кто-то некрасивый! Адептов с неправильными чертами лица они не принимают. Попробуй найди там хоть одного человека с заурядной внешностью. Вэй Усянь тут же поправился: - Ладно-ладно, чрезвычайно хорошенький! С макушки, - Вэй Усянь указал на голову, - и до пят весь в белом, на лбу лента, а за спиной серебряный меч. Действительно, очень красивый, но лицо каменное, словно он в трауре. Призадумавшись, Не Хуайсан уверенно ответил: - Да, это он! – И, немного помолчав, добавил: - Но последние несколько дней он медитировал в уединении, а ты приехал только позавчера вечером… Когда же успел его увидеть? Синь И посмотрела на Вэй Усяня, отошедшего от входя в павильон, и теперь шагавшего рядом с ней. Дурное предчувствие сковало грудь девушки, но она молчала, внимательно слушая разговор между друзьями. - Вчера ночью. – Наконец сказал Вэй Усянь. Синь И тяжело вздохнула: так она и знала, братец уже успел натворить дел. - Вчера…Вчера ночью? – Ошарашенно спросил Цзян Чен, взяв на себя роль того, кто отчитает братца. – Но ведь в Облачных глубинах комендантский час. Где же ты его видел? И почему я об этом не знаю? Вэй Усянь махнул рукой: - Там. Он указал на невероятно высокую стену. Все онемели от изумления. Синь И почувствовала, как дурное предчувствие перерастает в страх за брата, а Цзян Чен, чуть ли не физически почувствовал, как пухнет голова, и клацнул зубами: - Мы только-только приехали, а ты уже впутался в историю и позоришь меня с Синь И! Девушка вмешалась в разговор: - А-Чен, подожди, разве вы вчера не собрались у Хуайсана на мальчишник? - Так-то оно так, но мы разошлись до комендантского часа. Я почти сразу лёг спать. Синь И посмотрела на Вэй Усяня, всё ещё надеясь, что он шутил. Но его подробное описание Лань Чжаня говорило само за себя: они действительно виделись. - Что там у вас случилось? – Спросила девушка. - Да ничего особенного, - ухмыльнулся Вэй Усянь. – Помнишь, по дороге сюда мы проезжали мимо винной лавки «Улыбка императора»? - Синь И хлопнула себя ладонью по лбу, а Вэй Усянь продолжил: - Так вот, вчера ночью, после того, как мы вернулись от Хуайсана, я никак не мог уснуть, всё ворочался и ворочался… В конце концов, я не вытерпел, спустился с горы в Гусу и купил там два сосуда с вином. В Юньмэне такого не делают. Цзян Чен поинтересовался: - И где же они? Синь И уже знала ответ, но не стала комментировать. - Тут такое дело… Я залез на стену, чтобы попасть обратно, и только-только перекинул ногу на другую сторону, как он меня застукал. - А-Сянь, да ты везунчик! – Заметила Синь И. – Скорее всего, он только что закончил медитацию и направился на ночное патрулирование. Тебя поймали прямо на месте преступления. - Тех, кто возвращается ночью, не пускают обратно до семи утра. Почему же он разрешил тебе войти? – Спросил Цзян Чен. Вэй Усянь растерянно пожал плечами: - Так он и не разрешал. Хотел, чтобы я убрал ту ногу, которую уже перекинул через стену. Вот скажи, как бы я это сделал? Тогда он ловко вспорхнул ко мне наверх и спросил, что я держу в руках. Синь И почувствовала, как в груди заныло от дурного предчувствия. - И что же ты ответил? – Спросила девушка. - Я предложил: «Это «Улыбка императора»! Давай я поделюсь с тобой, а ты притворишься, что меня не видел, идёт?» Синь И вздохнула: - В Облачных глубинах запрещён алкоголь. Ты совершил серьёзный проступок. - Вот и он сказал мне то же самое, а я спросил: «Объясни лучше, что вообще разрешено в твоём ордене?» В ответ он, кажется, разозлился и потребовал, чтобы я прочёл все правила на Стене Послушания. А там их было около трёх тысяч, да ещё и написаны на чжуаньшу! Неужели кто-то их станет читать!? Ты читала? А ты? Я, во всяком случае, не стал. И чего он так разозлился? Девушка покачала головой, понимая, что это ещё не конец истории. Однако уже рассказанного хватало для того, чтобы прописать Вэй Усяню двадцать ударов палкой по спине. Однако кто-то из учеников, стоявших рядом с ними, слышал их разговор и поспешил поддержать Вэй Усяня: - Да, да! - У какого ещё ордена есть три тысячи правил? И ни одно из них не повторяется! Конечно, там встречаются и терпимые, например, запрещено умерщвлять живых существ на территории Облачных глубин или сражаться без разрешения, запрещён блуд, нельзя гулять по ночам, шуметь и передвигаться бегом… Но ведь есть и такие: нельзя смеяться без повода, сидеть недолжным образом, есть более трёх мисок риса за раз… Вэй Усянь внезапно перебил рассказчика: - Что? Сражаться без разрешения тоже запрещено!? - Да, - Ответила Синь И. - Только не говори, что ты успел с ним подраться! – Злобно буркнул Цзян Чен. - Ага, успел. И мы разбили сосуд с «Улыбкой императора». Кто-то из юношей ахнул и с досадой хлопнул себя по ляжкам. Синь И вздохнула, а Цзян Чен спросил: - Ты говорил про два сосуда. Где же тогда второй? На этот вопрос Синь И уже тоже знала ответ. - Я его выпил. – Ответил Вэй Усянь. Цзян Чен уточнил: - И где же ты его выпил? - Да прямо перед ним и выпил! Я сказал: «Ладно, раз в Облачных глубинах запрещён алкоголь, я не стану вносить его внутрь и выпью всё, стоя на стене. Это же не будет считаться нарушением правил, да?» Ну и осушил сосуд залпом. - А потом? – Не унимался Цзян Чен. - А потом мы подрались. - А-Сянь, наглости тебе не занимать! – Выпалила потрясённая Синь И. Вэй Усянь поднял брови: - Между прочим, Лань Чжань был весьма хорош. - Тебе точно конец, Вэй-сюн! – Вмешался Не Хуайсан. – Никто и никогда не ставил Лань Чжаня в такое неловкое положение. Скорее всего, теперь он имеет на тебя зуб. Берегись! Лань Чжань не ходит с нами на занятия, но он отвечает за наказания! Однако Вэй Усянь ни капельки не испугался и махнул рукой: - А чего мне бояться? Все говорят, что он с самых юных лет был чудо-ребёнком. Раз он такой одарённый, то, наверное, давно выучил всё, что преподаёт его дядя, и теперь только и занимается медитацией в уединении. Вряд ли он найдёт время, чтобы поквитаться со мной. Я… - Вэй Усянь запнулся, заставив Синь И поднять взгляд на него. Они как раз проходили мимо стены с выдолбленным окном и увидели в ланьши длинноволосого юношу в белоснежных одеждах и с лобной лентой, туго затянутой на затылке. Девушке всего на пару мгновений показалось, что это Лань Сичень, и это заставило её посмотреть на него внимательнее. Он сидел неестественно ровно, словно охваченный инеем и льдом. Юноша окинул их холодным взглядом. Девушка тут же поняла, что это не Лань Сичень, а его младший брат – Второй Нефрит ордена Гусу Лань, Лань Чжань. В тот же миг на дюжину ртов будто бы наложили заклятие молчания. Ученики тихо вошли в комнату и бесшумно расположились по местам. При этом никто не рискнул сесть рядом с Лань Ванцзи: вокруг него ученические столы так и остались пустовать. Цзян Чен потрепал Вэй Усяня по плечу и прошептал: - Вот он и пришёл за тобой. Теперь надейся только на себя. Синь И, стоявшая рядом с Вэй Усянем и слышавшая шёпот Цзян Чена, ободряюще коснулась другого плеча сводного брата и зашептала: - Не переживай, я рядом. – Она села за один из свободных столов рядом с Лань Чжанем, чувствуя, как атмосфера рядом с ним становится холоднее по мере приближения к нему самому. Девушка повернула голову и увидела профиль Лань Ванцзи: идеально ровная осанка, изящно изогнутые длинные ресницы, обращённый вперёд взгляд. Синь И с досадой подумала: «Какие длинные ресницы, мне бы такие…». Она вдруг заметила, что Вэй Усянь собирается с ним заговорить, но тут в комнату вошёл Лань Цижень. Температура в помещении, кажется, понизилась ещё на несколько градусов с появлением учителя. Учитель был высок и подтянут, с такой же безупречной осанкой, как и у Лань Ванцзи, и совсем не стар, несмотря на козлиную бородку, чёрную и длинную. Он полностью соответствовал традициям, бытовавшим в ордене Гусу Лань, и обладал весьма приятной наружностью. «И почему мы зовём его стариком?» Подумала девушка, выпрямляя спину, чтобы её осанка была такой же ровной, как и у сидевшего справа от неё Лань Ванцзи. В руке учитель держал уже до боли знакомый свиток. Девушка тяжело вздохнула и почувствовала на себе холодный взгляд Лань Ванцзи. Лань Цижень развернул свиток. Да так, что добрая часть оказалась на полу. Синь И вспомнила вчерашний урок, начавшийся точно также, как и этот. Атмосфера чрезмерной педантичности и жёсткости, окружающая учителя, уподобляла его старику. Синь И сама ответила себе на вопрос о том, почему она вместе с другими учениками предпочитала называть учителя стариком за спиной. Лань Цижень начал невозмутимо зачитывать правила ордена Гусу Лань. Лица учеников постепенно мрачнели. Девушка старалась слушать внимательно, но её взгляд время от времени бесцельно бродил по комнате, пока не пересёкся со взглядом Вэй Усяня, который явно помирал от скуки. Она улыбнулась ему уголками губ, пытаясь подбодрить. В ответ сводный брат подмигнул ей. Девушка посмотрела на Лань Ванцзи. Она поразилась, каким сосредоточенным и серьёзным был юноша, причём явно без тени притворства. Вдруг Лань Цижень с грохотом бросил свиток на пол и едко улыбнулся: - Мне пришлось повторить эти правила, все до единого, потому что никто не удосужился их прочесть, хотя они высечены на каменной стене. С этого момента никто не посмеет нарушать их, прикрываясь незнанием или тем, что не запомнил. Синь И вдруг с ужасом подумала о том, что теперь Лань Цижень будет каждый свой урок начинать с зачитывания трёх тысяч правил ордена Гусу Лань. От этой мысли девушка содрогнулась. Тем временем учитель обратился к Вэй Усяню: - Вэй Ин. - Я. - Ответь мне на один вопрос: оборотни, демоны, призраки и монстры – это одни и те же твари? - Нет. - Почему? В чём отличие? - Оборотни получаются из живых нечеловекоподобных созданий, демоны – из живых людей, а призраки – из мёртвых людей. Монстры же – из нечеловекоподобных мёртвых созданий. - Оборотней и монстров нередко путают. Поясни, как их отличить. - Да запросто! – Вэй Усянь вдруг указал на голубовато-зелёное дерево за окном ланьши и продолжил: - Предположим, за все годы, что дерево тут росло, оно впитало в себя энергию здешних книг и стало сознательным существом, способным причинять вред людям. Это оборотень. Но если я возьму топор и срублю его, оставив один пенёк, и уже после этого дерево превратится в сознательное существо, это будет монстр. Девушка, слушая ответ Вэй Усяня, вздохнула с облегчением: на все вопросы юноша отвечал правильно. Однако учитель продолжил свой допрос: - Кто был по профессии основатель клана Цинхэ Не? - Мясником. - Клановый узор ордена Ланьлин Цзинь – белый пион. Какой именно сорт? - Сияние средь снегов. - Кто впервые в истории сконцентрировался на прославлении и возвышении своего клана, а не ордена? - Родоначальник ордена Цишань Вэнь, Вэнь Мао. Упоминание ордена Цишань Вэнь заставило Синь И вздрогнуть. Она сжала руки в кулаки под рукавами одеяний. Так, чтобы никто не заметил. Беглые ответы Вэй Усяня вызвали у девушки лёгкое чувство гордости за брата и чувство облегчения одновременно: на все вопросы он отвечал складно и без запинки. Синь И незаметно огляделась по сторонам, отмечая, что другие ученики смотрят на Вэй Усяня со смесью надежды и восхищения. - Ты ученик ордена Юньмэн Цзян и должен знать назубок ответы на все предыдущие вопросы, так что у тебя нет никакой причины собою гордиться. – Холодно произнёс учитель, от чего тёплое чувство в груди девушки тут же увяло. – Реши-ка лучше вот такую задачку: жил на свете палач, и были у него родители, жена и дети. За всю свою жизнь он обезглавил более сотни человек, а сам он внезапно скончался прямо посреди городской площади. В наказание за его деяния его труп выставили на солнце и не убирали семь дней. Затаённая злоба сделала своё дело – он восстал и начал убивать. Как следует поступить? На этот раз Вэй Усянь медлил с ответом. Ученики подумали, что он не знает ответа, и заёрзали от волнения. Синь И нахмурилась, смотря на брата. Она же недавно повторяла с ним эту тему, он не мог забыть. Дурное предчувствие сдавило грудь. Лань Цижень начал браниться: - Что вы на него смотрите? Вопрос задан всем. Не заглядывать в книги! Ученики быстро убрали руки с книг, не успев прочесть в них подсказку. Правильного ответа никто не знал. Синь И размышляла про себя: «Безвременная кончина в толпе людей и отсутствие погребения в течении недели означали либо ожесточённого призрака, либо лютого мертвеца. Найти решение непросто. Однако…» Девушка посмотрела на брата, всё ещё молчавшего и размышлявшего над чем-то. Её рука взметнулась вверх. - Учитель? – Робко обратилась Синь И к Лань Циженю. Взгляды всех учеников тут же обратились к ней. Даже Лань Ванцзи слегка повернул голову в ней. - Синь И, если ты знаешь ответ, то говори. – Холодно сказал учитель. Девушка кивнула в знак уважению к учителю и произнесла: - Правило трёх «У»: упокоение, усмирение, уничтожение. Для начала следует обратиться к его родственникам, чтобы узнать его последнюю волю и исполнить её. То есть дать усопшему возможность отпустить земные заботы и упокоиться с миром. – Девушка выдохнула, собираясь с мыслями, вдохнув побольше воздуха в грудь, она продолжила: - Если это не сработает, то усмирить. Если же он зашёл слишком далеко и преступления его настолько тяжелы, что тёмная энергия злобы не рассеивается, то нужно его полностью уничтожить. Все заклинатели обязаны придерживаться этого правила. Когда девушка закончила отвечать, она почувствовала кожей, как остальные ученики выдохнули с облегчением. Лань Цижень пробуравил её взглядом, затем удовлетворённо кивнул: - Безупречный ответ. – Затем, помолчав, добавил: - Вы всегда должны быть основательными и убедительными. И как заклинатели, и как обычные люди. Если же какой-то юноша, убив нескольких мелких оборотней у себя дома и заработав пустую славу, расслабится и самодовольно возгордится, его ждёт неминуемый позор! Синь И приподняла бровь, затем посмотрела на Вэй Усяня. Заметив, как тот смотрит на Лань Ванцзи, девушка тоже взглянула на профиль юноши. Смутная догадка мелькнула в голове девушки. И тут Вэй Усянь подал голос: - А можно вопрос? - Говори. – Ответил Лань Цижень. - Хоть упокоение и идёт первым пунктом, зачастую его никак не достичь. Рекомендация «исполнить последнюю волю, то есть дать ему возможность отпустить земные заботы» только кажется простой. Хорошо, если усопший хотел новую одежду. Но что, если он жаждал отмщения и убийства множества людей? Как поступить в таком случае? - Именно поэтому за упокоением, как вспомогательное средство, следует усмирение, а при необходимости и уничтожение. – Девушка ответила быстрее, чем осознала, что встряла в разговор без разрешения учителя на это. Улыбка тронула губы Вэй Усяня. - Какое расточительство! – Помолчав, он добавил: - На самом деле я знал ответ, просто размышлял о четвёртом способе. Лань Цижень возразил: - Никогда не слышал ни о каком «четвёртом способе». Синь И, уже слышавшая от Вэй Усяня его идеи касательно использования тёмной энергии для усмирения тварей, покачала головой, понимая, к чему он ведёт. Она взглядом умоляла его закрыть свой рот, но юноша не смотрел в её сторону, всё его внимание было отдано Лань Ванцзи. Синь И обречённо вздохнула: «сейчас начнётся» подумала она, на всякий случай отодвинувшись чуть подальше от учителя. - При жизни палач обезглавил более сотни человек, а после смерти преобразился в лютого мертвеца, что совершенно очевидно из обстоятельств его кончины. – Пояснил Вэй Усянь. – Так не лучше ли заклинателю вскрыть могилы его жертв, пробудить в них затаённую злобу, собрать из них армию и использовать в битве против лютого мертвеца? Синь И, прежде чем закрыть лицо ладонями, успела заметить, как Лань Ванцзи повернул голову и посмотрел на Вэй Усяня. Его лицо по-прежнему мало что выражало, но брови слегка нахмурились. Учитель же пришёл в такую ярость, что его козлиная бородка затряслась от гнева. Лань Цижень заорал: - Невежда! Все в ланьши застыли, боясь пошевелиться, а Лань Цижень вскочил на ноги. - Упокоение – это сама квинтэссенция заклинания тварей! А ты отказываешься изучать способы упокоения и предлагаешь повышать уровень их затаённой злобы! Ты отрицаешь этику и мораль, извращая естественный порядок вещей! Синь И осторожно посмотрела на учителя, теперь стоявшего всего в трёх шагах от Вэй Усяня. Вэй Усянь же спокойной ответил: - Некоторые вещи становятся бесполезными после упокоения. Так почему бы не обратить их во благо? «А-Сянь, пожалуйста, заткнись» - мысленно умоляла Синь И. Учитель и так уже был на грани бешенства, а Вэй Усянь лишь подливал масла в огонь. Хотя его рассуждения и звучали здраво, девушка понимала, что такие идеи лучше всего озвучивать дома. Вэй Усянь же продолжал: - Когда Юй Великий усмирял воды, возведение дамб было лишь вспомогательным средством, основным же являлось перенаправление потока. Усмирение похоже на возведение дамб, так что, выходит, это не главный способ… Лань Цижень швырнул книгу в Вэй Усяня, но тот ловко увернулся и, не моргнув глазом, продолжил: - Духовное начало – это светлая энергия, затаённая злоба – тёмная энергия. Светлая энергия копится у человека в даньтяне, и с её помощью можно раскалывать горы и осушать моря, то есть использовать в своих целях. Так почему бы на не научиться использовать и тёмную энергию? В сторону Вэй Усяня полетела ещё одна книга, запущенная Лань Циженем. Он жёстко отрезал: - Тогда ответь мне ещё на один вопрос! Можешь ли ты гарантировать, что тёмная энергия полностью будет тебе подчиняться и не навредит окружающим? - Я ещё не думал об этом! – Ответил Вэй Усянь, уклоняясь от пролетающей книги, и книга прилетела аккурат в нос Не Хуайсана, сидевшего позади Вэй Усяня. Хуайсан вскрикнул, закрывая нос руками. Лань Цижень в ярости выдохнул: - Что ж, если подумаешь об этом, заклинатели всего мира просто не допустят, чтобы ты существовал! А теперь пошёл прочь! Вэй Усянь пулей вылетел из класса. Лань Цижень сначала не понял, что произошло. Он растерянно смотрел вслед убегающему Вэй Усяню пару мгновений, а затем его лицо начало буквально зеленеть от злобы. Синь И даже испугалась, что его сейчас хватит удар. Однако, взяв себя в руки, учитель продолжил урок. Больше происшествий за это утро не было. Когда урок закончился, девушка подошла к Хуайсану, которому досталось книгой ни за что. - Брат Хуайсан, как твой нос? Не сломан? – Участливо спросила девушка, поднимая с пола книгу, которую Лань Цижень в порыве гнева швырнул в Вэй Усяня во время урока. - Всё в порядке. – Ответил Хуайсан, потирая ушибленный нос. – Не думаю, что он сломан. Просто ушиб, но синяк будет. – Он мельком взглянул на учителя, о чём-то говорившим с Лань Ванцзи. – Брат Вэй сильно его разозлил сегодня. Я никогда не видел, чтобы старик Лань так гневался. – Тихо сказал Хуайсан. Заметив на себе взгляд учителя, он поспешил покинуть ланьши. В комнате остались лишь Лань Цижень, Лань Ванцзи и Синь И. Вздохнув, девушка направилась к столу учителя, чтобы вернуть ему книги, которые он раскидал по классу. Когда она подошла к столу, за которым сидел Лань Цижень, Лань Ванцзи уже скрылся из виду за второй дверью, ведущей не на улицу, а в небольшую библиотеку. Синь И вдруг вспомнила, что и сама хотела заглянуть в библиотеку после занятий. Она молча положила книги на стол перед учителем. Тот пробуравил её суровым взглядом, но всё же кивнул в знак благодарности. Поклонившись учителю, Синь И собралась покинуть ланьши, решив, что в библиотеку заглянет чуть позже, когда оттуда выйдет Лань Ванцзи. - «Сборник о благонравии». – Прозвучал голос учителя, когда Синь И уже занесла ногу над порогом. - Вэй Ин должен будет переписать раздел о добродетели три раза. Девушка опешила, внутренне содрогнувшись, представив себе реакцию брата, когда он услышит приговор. Тот не сильно жаловал правила ордена Гусу Лань, считая их максимально скучными и унылыми. - Я передам, учитель. – Девушка вышла на улицу, намереваясь найти своего брата, устроившего на уроке самый настоящий переполох. Найти Вэй Усяня не составило труда: вокруг него собралась толпа из учеников, поднимая немалый шум. До девушки доносились отрывки из их разговора, пока она шла к стене, на одном из выступов которой и сидел Вэй Усянь, лениво жуя длинную травинку. Одну ногу он согнул в колене и облокотился на неё рукой, подпирающей щёку, а второй свободно болтал. - Он спрашивает – я отвечаю. Он говорит «пошёл прочь» - я иду прочь. Что ещё он от меня хочет? – Донёсся до Синь И голос Вэй Усяня. - Почему-то мне кажется, что старик Лань к тебе придирается. Даже свою дежурную брань он адресует исключительно тебе. – Заметил Не Хуайсан. Цзян Чен хмыкнул: - По заслугам и награда! Что это за ответ? Одно дело нести чепуху дома, наедине с самим собой, и совсем другое – произнести её перед Лань Циженем. Сам нарвался! - Он всё равно меня не любит, чтобы я ни отвечал, поэтому и решил сказать то, что думаю. – Парировал Вэй Усянь. – Я вовсе не пытался его задеть. Просто серьёзно отнёсся к вопросу. Не Хуайсан на несколько мгновений о чём-то задумался, и на его лице отразилась тоскливая зависть. - Честно говоря, предложение Вэй-сюна довольно заманчиво. Есть только один способ накопить светлую энергию – усердно тренировать тело и дух. Для того, чтобы сформировать золотое ядро, требуется приложить неимоверные усилия. А я…Я бездарен, и процесс формирования ядра займёт уйму времени! Тёмную же энергию копить не нужно – ей уже обладают злобные твари. Если бы мы только могли ею пользоваться… Это было бы просто превосходно! Если заклинатель долго и усердно совершенствовал тело и дух, в его даньтяне формировалось золотое ядро. Оно использовалось для накопления светлой энергии и управления ею. После возникновения ядра уровень мастерства заклинателя рос с неимоверной скоростью, и можно было оттачивать навыки заклинательства, достигая высот, невиданных прежде. Если же золотое ядро отсутствовало, то заклинатель оставался посредственностью. Для адепта именитого клана было зазорно признавать, что он формировал золотое ядро в позднем возрасте, однако Не Хуайсан ничуть этого не стеснялся. Вэй Усянь рассмеялся: - Вот и я о чём! Чего добру пропадать? Синь И, подошедшая к стене, прервала его: - А-Сянь, перестань уже. Ладно разговоры, но не вздумай на самом деле следовать этому извращённому пути. Вэй Усянь с удивлением посмотрел на сестру, затем серьёзно ответил: - С чего бы я вдруг предпочёл широкой и светлой дороге узкую и скользкую тропинку? – Он улыбнулся. – Если бы всё действительно было так просто, то кто-нибудь уже давно ступил бы на этот путь… Так что не волнуйся, сестра. Он спросил – я ответил. Ну что, пойдём со мной? До отбоя ещё далеко, так что давайте поохотимся на фазанов! Синь И покачала головой: - Никаких тебе фазанов. С чего ты вообще взял, что они тут водятся? К тому же, лучше займись переписыванием «Сборника о благонравии». Учитель Цижень сказал, чтобы ты три раза переписал раздел о добродетели. Так ты поймёшь, что такое мораль и естественный порядок вещей. «Сборником о благонравии» назывался свод правил ордена Гусу Лань, список настолько длинный, что даже после того, как Лань Цижень собрал всё воедино, исправил и сократил формулировки, вышел толстенный фолиант. А разделы о добродетели и надлежащем поведении занимали четыре пятых книги. Вэй Усянь выплюнул травинку и похлопал по обуви, очищая её от пыли. - Три раза!? Да я вознесусь на Небеса, если перепишу их хотя бы один раз! Я не адепт ордена Гусу Лань и не собираюсь жениться на ком-то из клана Лань! С чего это я должен переписывать их правила!? Даже не подумаю! - А-Сянь, это -… Начала было Синь И, но её неожиданно перебил Не Хуайсан: - Я, я! Я перепишу их за тебя! – Затараторил он, прерывая нудные объяснения Синь И о том, как важно уважать правила ордена, принявшего тебя в своих стенах на обучение. Девушка перевела взгляд, полный недоумения и лёгкого раздражения, на Не Хуайсана. - Не могут люди быть столь услужливыми, не имея на то причины. Говори, что ты от меня хочешь. – Заявил Вэй Усянь. Синь И, не желая принимать участия в их очередной шалости, махнула рукой и развернулась, намереваясь пойти к библиотеке. Ей ещё предстояло и самой изучить свод правил ордена Гусу Лань в попытках найти значение их лобной ленты. Девушка сделала несколько шагов, как вдруг заметила под древним, пышно разросшимся деревом фигуру Лань Ванцзи. За его спиной красовался меч Бичень, да и сам юноша походил на холёную статую небожителя, пёструю из-за переплетения солнечного света и теней листвы. Его взгляд, направленный на толпу юношей, не предвещал ничего хорошего. Ученики сразу поняли, что, скорее всего, он пришёл, услышав их громкие крики. Стало гораздо тише. Вдруг Синь И услышала, как Вэй Усянь спрыгнул со стены. Девушка остановилась в десяти шагах от сводного брата – ровно посередине между ним, и Лань Ванцзи. - Ванцзи-сюн! – Вэй Усянь устремился к нему. Когда он поравнялся с Синь И, она вдруг резко схватила его за рукав одеяния, останавливая. Юноша остановился как вкопанный и перевёл взгляд на сестру. Она молча покачала головой. Её взгляд говорил сам за себя: «Не лезь к нему». Лань Ванцзи тут же отвернулся и пошёл прочь, а Вэй Усянь завопил во всю глотку: - Ванцзи-сюн, ну куда же ты? Фигура в развивающихся белоснежных одеждах ринулась за дерево и без следа испарилась, ясно давая понять, что Лань Ванцзи не намерен вести дружеские беседы. Синь И проводила его удаляющуюся фигуру и улыбнулась, а Вэй Усянь, всё ещё стоявший рядом с сестрой, повернулся к остальным и обиженно заявил: - Он даже не посмотрел на меня! - Да. – Подтвердил Не Хуайсан. – Похоже, Вэй-сюн, он и правда ненавидит тебя. Обычно Лань Ванцзи… Нет, правильнее сказать так: никогда и ни с кем он не вёл себя столь непочтительно. Вэй Усянь тут же удивился: - Что? Уже ненавидит? А я ведь только хотел извиниться… Синь И, продолжая держать его за рукав, усмехнулась: - Извиниться? Уже слишком поздно. – Она отпустила брата и пошла прочь в том же направлении, что и Лань Ванцзи несколькими мгновениями ранее. Вэй Усянь смотрел ей вслед. - Он теперь, как и его дядя, считает тебя воплощением зла и порока и презирает до глубины души. – Донёсся удаляющийся голос Цзян Чена. Девушка вдруг задумалась: «А действительно ли оно так? В ордене Гусу Лань более всего пекутся о безупречном внешнем виде и таких же манерах. Лань Ванцзи, проявляя такое непочтение по отношению к Вэй Усяню, нарушает основные принципы своего ордена. Тут должна быть куда более веская причина, чем просто личная неприязнь к человеку, которого ты видел всего два раза в жизни». Погрузившись в размышления о взаимоотношениях Лань Ванцзи и Вэй Усяня, девушка совершенно позабыла о своих взаимоотношениях с другим кровным родственником нынешнего главы ордена Гусу Лань – Лань Сиченем, которым тоже было трудно дать хоть какое-то объяснение. Погружённая в размышления, девушка сама не заметила, как дошла до библиотеки. Здание, стоявшее на возвышении, вдали от остальных построек, выглядело куда изящнее и величественнее, чем все остальные. «Ох уж эти Лани со своей любовью к книгам» Синь И перешагнула порог, и словно очутилась в другом измерении. Все звуки, окружавшие девушку на улице, тут же исчезли. Пройдя вглубь библиотеки, Синь И так и не заметила фигуру в белоснежных одеждах, что стояла в углу и неотрывно следила за каждым шагом девушки. Синь И же, полностью уверенная в том, что находится в здании библиотеки совершенно одна, вздохнула с облегчением. «Ну хоть никто не увидит, как я штудирую правила ордена Гусу Лань и не станет задавать лишних вопросов.» Она провела пальцем по корешку рядом стоявшей книги и вдруг замерла. Одна мысль стала перекрывать все остальные: «А почему я, собственно говоря, так заинтересовалась значением этой ленты?» Однако она уже была здесь, а раз она уже зашла так далеко, то почему бы не дойти до конца? Но в голове, как назло, навязчиво крутилось восклицание Вэй Усяня: «Я не адепт ордена Гусу Лань и не собираюсь жениться на ком-то из клана Лань!» Девушка уже дошла до стеллажа, в котором хранились толстенные фолианты со сводами правил ордена Гусу Лань. Она замерла в нерешительности: «А в каком именно томе мне стоит искать?» Решив начать по порядку, девушка потянулась к самой верхней полке, на которой стоял тот самый «Сборник о благонравии», который трижды должен был переписать Вэй Усянь. Девушка улыбнулась, отмечая про себя насколько забавным получилось совпадение. Однако её улыбка тут же померкла, когда она поняла, что не может достать книгу: её роста не хватало даже для того, чтобы достать до основания полки. Синь И встала на мысочки, но даже тогда не смогла дотянуться до нужной книги. - Может я могу Вам помочь? – Мягко прозвучал за спиной знакомый голос. Всего в нескольких шагах от неё. Девушка вздрогнула, и, вскрикнув от неожиданности, зажала рот рукой в попытке заглушить громкий звук. Резко развернувшись, она задела локтем стеллаж за своей спиной. Стеллаж был не таким уж большим и тяжёлым, поэтому от резкого толчка он слегка покачнулся, и пара свитков свалилась девушке на голову. Она зажмурилась, однако так и не почувствовала никаких болевых ощущений. Открыв глаза, Синь И обнаружила, что теперь Лань Сичень стоит всего в шаге от неё, держа свитки в своих руках. Его янтарные глаза смотрели на Синь И с теплом и открытостью, резко контрастируя со взглядом его младшего брата. - Простите. Я такая неуклюжая. – Тихо сказала девушка, ощущая, как её вновь окутывает аромат, исходивший от Лань Сиченя: зелёный чай и горечавка смешивались с персиковым цветом и лотосом, создавая пьянящий коктейль, от которого слегка кружилась голова. Но за всем этим великолепием ароматов скрывалось и нечто другое: правила и пепел, скрытые за чаем и цветами. Вздохнув, Синь И приложила руку к виску, пульсирующему от внезапного приступа тупой боли. - Вам не за что извиняться. Я напугал Вас своим неожиданным появлением. – Голос Лань Сиченя звучал мягче обычного. Девушка вдруг посмотрела на него внимательнее: аккуратные правильные черты лица, выступающие скулы, тонкие губы цвета персика изогнуты в лёгкой полуулыбке, янтарные миндалевидные глаза в обрамлении изящно изогнутых длинных ресниц смотрят тепло и открыто, без тени насмешки или строгости. Он одновременно был похож на своего младшего брата, но вместе с тем был совершенно на него не похож. Лань Сичень подошёл ещё ближе, сокращая и без того маленькую дистанцию между ними. Однако он не коснулся её. Вместо этого он аккуратно положил свитки на место. Движение воздуха от рукава его белоснежных одеяний, когда он поднял руку, убирая свитки, коснулось лица Синь И, словно мимолётное касание пальцев к щеке, которого он не мог себе позволить. Сердце гулко застучало в груди. Девушка отступила на шаг, упираясь в стеллаж за спиной. Это движение не ускользнуло от внимания Лань Сиченя, но он не стал его никак комментировать. - Вы хотели достать книгу? – Спросил он, внимательно изучая её взглядом. – Какую? – Следующие слова вырвались прежде, чем он успел их осознать: - Я всегда готов Вам помочь. Синь И, смутившись, тихо ответила: - «Сборник о благонравии». Я хотела достать его. Брови Лань Сиченя поползли вверх в удивлении. - «Сборник о благонравии»? – Переспросил он. Девушка, вспомнив, что дядя Лань Сиченя в качестве наказания приказал Вэй Усяню трижды переписать вышеупомянутый сборник, тут же начала оправдываться: - Нет-нет, я не собираюсь переписывать его за брата. Я… - Она сделала паузу, размышляя над тем, как лучше озвучить истинную причину, по которой ей понадобился этот толстенный фолиант. – Это я для себя. – Наконец, закончила девушка, посмотрев на Лань Сиченя, на лице которого отражалась смесь удивления, непонимания и интереса. - Переписывать за брата? О чём это Вы? – С удивлением спросил он. Синь И вдруг поняла, что молодой человек, стоявший сейчас перед ней, был не в курсе последних новостей. «Ну вот и зачем я только ляпнула про брата?» С досадой подумала девушка, массируя висок, который с каждой минутой пульсировал всё сильнее. - Сегодня на уроке учителя Циженя Вэй Усянь наделал немало шума, озвучивая свои…идеи… Касательно использования тёмной энергии злобных тварей. И учитель, в качестве наказания, назначил ему переписывание раздела о добродетели. Трижды. – Пояснила Синь И. Лань Сичень кивнул с пониманием, доставая с полки «Сборник о благонравии» и протягивая его девушке. Его взгляд скользнул к голубой ленте в волосах Синь И, и она заметила, как его пальцы, сжимавшие книгу, слегка дрогнули. «Неужели это и правда он оставил мне то послание?» С удивлением подумала девушка, принимая книгу из его рук. Кончики их пальцев соприкоснулись всего на мгновение, когда она забирала «Сборник о благонравии», но и этого было достаточно, чтобы заметить, как дрогнули его пальцы от её прикосновения. Списав это на волнение от общения с представительницей женского пола, девушка отошла к столу, находившемуся в углу около окна. - Спасибо за помощь. – Сказала она, положив книгу на стол перед собой. Лань Сичень подошёл к столу и вдруг сел напротив девушки, приняв идеально благопристойную позу. - Но скажите, если наказали Вашего брата, заставив его трижды переписывать раздел о добродетели, то зачем этот сборник Вам? – В его взгляде плескалось искреннее любопытство без тени притворства, от чего врать совсем не хотелось. Но и озвучивать причину, по которой она решилась штудировать правила его ордена, тоже не хотелось. Это было… Слишком… Личным.  - У меня есть свои причины. – Уклончиво ответила девушка, надеясь, что он не станет настаивать на более подробном ответе. И он действительно не стал давить на девушку. Улыбнувшись, он мягко изрёк: - Если Ваш вопрос касается правил ордена Гусу Лань, я мог бы ответить на него и прояснить моменты, которые Вам непонятны. – Его взгляд скользнул по пальцам девушки, крепко сжимавшим фолиант на столе. – Но Ваше упорство в стремлении к новым знаниям достойно уважения, а поэтому… - Лань Сичень поднялся, его белоснежные одежды тихо зашуршали в тишине библиотеки. – Не смею Вас более беспокоить. – Юноша учтиво поклонился. – Но знайте: я готов помочь, если новые знания окажутся слишком трудными. – Сказав это, он покинул библиотеку, не дожидаясь ответа. Девушка, на пару мгновений опешив, смотрела ему вслед, пока его белоснежная фигура не исчезла за поворотом тропы. Однако, спустя ещё мгновение, Синь И выглянула в окно, через которое было видно, как Лань Сичень спешно удаляется от библиотеки, почти переходя на бег. «Но в Облачных глубинах запрещено бегать» Она перевела взгляд на место напротив себя, где минуту назад сидел Первый Нефрит ордена Гусу Лань. На полу она заметила цветок белой магнолии, сорванный с дерева у входа в библиотеку и нефритовый кулон в виде облака с иероглифами клана Лань, который обычно висел у Лань Сиченя на поясе. Вздохнув, девушка подняла цветок и кулон, всё ещё хранившие тепло юноши, так поспешно оставившего её одну в библиотеке. «Надо вернуть ему кулон» Синь И осторожно вплела цветок в волосы, а кулон положила в рукав, решив, что сначала закончит со «Сборником благонравия», а потом уже вернёт Лань Сиченю его подвеску. Вернувшись к столу, девушка опустилась на циновку, приняв позу столь благопристойную, что она вполне могла бы посоперничать с Лань Сиченем или даже с Лань Ванцзи в безупречности. Однако спустя полчаса её спина уже не была такой прямой, а осанка – такой идеальной. Листая страницы, на которых идеально ровным почерком Лань Циженя были выведены иероглифы с правилами, девушка ощущала, как невероятная скука окутывает её. «А нельзя было придумать ещё более скучные правила?» Девушка подпёрла щёку рукой, нарушая свою идеальную позу. Правила ордена Гусу Лань гласили, что сидеть нужно с ровной спиной, прижав пятки к ягодицам и положив руки на колени. Но сейчас она была в библиотеке совершенно одна, так что вряд ли кто-то видел, как всегда ровная спина Синь И слегка согнулась, словно под тяжестью прочитанных ею правил. Спустя ещё час девушка начала ощущать, что её веки стали неимоверно тяжёлыми. Взглянув в окно, она увидела, что солнце уже начало клониться к линии горизонта, а небо уже окрашивалось в персиковые тона. Вздохнув, она зажгла свечу, стоявшую рядом с книгой на столе. Кажется, когда она вошла в библиотеку, свечи не было. Синь И покачала головой, отгоняя отвлекающие мысли. «Просто устала, вот и мерещится всякое» Она перевернула очередную страницу. Тихий шелест бумаги на несколько мгновений нарушил тишину в библиотеке. За окном ветер зашелестел листвой магнолии, словно повторяя движение руки девушки. Цветочный аромат ворвался в комнату и Синь И вдруг коснулась кончиками пальцев цветка в своих волосах. «Он оставил специально или же случайность?» Мелькнуло в голове. Девушка нахмурилась, ругая себя за неспособность вновь сосредоточиться на изучении правил. Спустя ещё полчаса она уже тихо дремала за столом, подперев щёку рукой. Её спина оставалась ровной даже во сне, а пушистые ресницы подрагивали, опуская тени на фарфоровую кожу. Фолиант с правилами лежал открытым на середине перед ней, но она уже не читала. Пламя свечи подрагивало от её глубокого дыхания, становившимся всё более размеренным по мере её погружения в сон. Лань Сичень неслышно вошёл в библиотеку. Увидев Синь И, уснувшую прямо за столом, он замер. Его взгляд остановился на цветке в её волосах. Он сразу же узнал его: он сорвал цветок сегодня днём, перед тем, как войти в здание библиотеки. Он хотел подарить его ей, но в последний миг передумал, посчитав это неуместным. Теперь же она спала, склонившись над «Сборником о благонравии», а цветок в её черных волосах белел как облако в ночном небе Облачных глубин. Юноша подошёл ближе, скользя по комнате белой тенью. Взгляд был прикован к ней, даже не подозревавшей о том, какие чувства сейчас пробуждались в его душе при виде её сонного профиля. Сам не понимая, что он делает, Лань Сичень снял с себя верхний халат своего белоснежного одеяния и накрыл им плечи девушки. Синь И дёрнулась во сне и её голова, соскользнув с ладони, опустилась на стол. Действуя инстинктивно, Лань Сичень успел подложить свою ладонь под её голову до того, как она коснулась поверхности стола – недопустимое нарушение правила о дистанции между мужчиной и женщиной с его стороны! Сердце ухнуло куда-то вниз, когда он ощутил ладонью жар её лба. «Что я такое делаю?» Юноша мысленно ругал себя за поведение, выходящее за рамки дозволенного, но он уже наклонился ближе, вдыхая аромат её волос. Услышав шаги на улице, Лань Сичень взмахнул свободной рукой и погасил свечу энергией ци, погружая комнату в темноту. А затем он исчез также тихо, как и пришёл, оставив свой верхний халат на плечах Синь И, чтобы она не замёрзла от ночного прохладного ветра, порывы которого иногда приносили в комнату аромат белой магнолии, растущей у входа в библиотеку. Он так и не набрался решимости нарушить её сон, хотя правила его ордена твердили о том, что ученики непременно должны находиться в своих постелях после отбоя. Пробудившись ото сна перед самым рассветом, Синь И с ужасом обнаружила, что уснула прямо в библиотеке за изучением правил, свод которых всё ещё был раскрыт перед ней как немой укор за собственную недисциплинированность. На столе рядом с раскрытым фолиантом она заметила потушенную свечу, которая, как она помнила, ещё горела, когда девушка засыпала, и чашку с жасминовым чаем – ещё горячим, что свидетельствовало о том, что человек, оставивший её, был здесь совсем недавно. Мягко выдохнув, Синь И выпрямилась и тут же почувствовала, как с плеч что-то спадает на пол с тихим шелестом. Девушка обернулась, опуская взгляд на пол. Фиолетовые глаза расширились от удивления, когда она увидела белоснежное одеяние ордена Гусу Лань перед собой. Подняв шёлковую ткань с пола, девушка аккуратно смахнула пыль с верхнего халата. Нос тут же почуял знакомый аромат: зелёный чай и горечавка, но теперь смешанные с цветком персика и лотоса. Все детали тут же сложились в одну единую картинку: Лань Сичень приходил в библиотеку уже после того, как Синь И, утомлённая чтением скучных правил, уснула прямо за столом в библиотеке. «Но почему не разбудил?» Рука сама потянулась к чашке горячего чая. Сделав глоток, девушка с удивлением отметила про себя, что чай был идеальной температуры – не обжигал, но и не был холодным, словно кто-то специально подгадал момент, когда девушка проснётся. Халат верхнего одеяния Лань Сиченя, зажатый в другой руке, жёг кожу на ладони словно клеймо. «И вот что мне теперь с ним делать? Не идти же к нему в покои.» Синь И постучала ноготками по чашке. Идея вломиться в покои Лань Сиченя, хоть и звучала безумно, но имела право на существование. Допив чай и отставив чашку в сторону, девушка захлопнула фолиант со сводом правил и решительно поднялась со своего места. Ноги, затёкшие за ночь, неприятно заныли, словно говоря о том, что идея спать в позе смиренного ученика им явно не пришлась по душе. Синь И посмотрела в окно, отмечая, что до рассвета оставалось ещё примерно полчаса. За это время она вполне успеет незаметно дойти до своих покоев. А уже после занятий она обязательно вернёт Лань Сиченю и его подвеску, и его верхний халат, который он так заботливо накинул ей на плечи, пока она спала в библиотеке. И опять вопрос о том, почему же он её не разбудил, пронзил сознание девушки. Этот вопрос она тоже задаст ему. Синь И шла по широкой утоптанной тропе, идущей от библиотеки вниз по склону к мосту, на котором вчера вечером их ждал Не Хуайсан. Сейчас мост пустовал, его очертания едва проступали сквозь утренний туман. Порыв холодного горного ветра заставил девушку поёжиться и накинуть на себя белоснежный халат Лань Сиченя. По крайней мере, если кто-то вдруг её увидит издалека в таком виде, то, скорее всего решит, что она адепт из ордена Гусу Лань. И тут Синь И осознала, насколько глупо это звучало: она – адепт ордена Гусу Лань. Да Вэй Усянь её на смех поднимет, если вдруг узнает о том, что подобные мысли посетили её голову. Стоило только вспомнить про сводного брата, как девушке тут же послышался его смех вдалеке. Испугавшись, что ей не померещилось, Синь И ускорила шаг, чувствуя, как подошва туфель скользит по влажной от утренней росы земли. Дойдя до своих покоев, девушка неслышно юркнула в свою комнату, затворив дверь на замок изнутри. Она подошла к большому зеркалу, стоявшему у стены рядом с туалетным столиком, и посмотрела на своё отражение. За те полчаса, что она шла от библиотеки до женской половины Облачных глубин, Синь И успела позабыть о том, что на ней был белоснежный халат Лань Сиченя. Вздрогнув, она подошла поближе, с интересом разглядывая своё отражение. Белый цвет и правда был девушке к лицу, как когда-то заметил Вэй Усянь. Синь И коснулась цветка магнолии в волосах. Верхний халат Лань Сиченя был ей слишком велик: шёлковый подол волочился по земле, превращаясь из белого в грязно-серый, да и плечи юноши были гораздо шире, чем её собственные. Но даже несмотря на это, его одеяние было и правда Синь И к лицу. «Тебе бы пошли траурные одежды Ланей» зазвучал в памяти вкрадчивый шёпот Вэй Усяня. Девушка тут же сбросила с себя белоснежное верхнее одеяние и спрятала его под одеяло. Затем, вспомнив в каком состоянии был подол после её утренней прогулки, она снова достала халат и пробормотала себе под нос: - Нет, я не могу вернуть его в таком состоянии… -  и перепрятала его в большой ящик письменного стола. Прозвенел утренний колокол, возвещающий о наступлении пяти утра и начале нового учебного дня. Закрыв ящик стола на замок, девушка положила ключ в рукав. Пальцы случайно коснулись тёплого нефрита подвески Лань Сиченя. Посмотрев на закрытый ящик, в котором уже лежал халат верхнего одеяния, девушка подумала, что подвеску можно было бы положить туда же, но затем отмела эту мысль. Если халат она собиралась тайком постирать в прачечной, а потом уже вернуть владельцу, то подвеску стоило отдать незамедлительно: возможно, она была слишком важной. К сожалению, Синь И не знала значения забытой подвески, но шестое чувство подсказывало, что это не просто украшение для пояса. У входа в ланьши, где проходили уроки Лань Циженя, она встретила Цзян Чена. Суровое выражение на его лице говорило о том, что он снова был чем-то недоволен. Возможно, Вэй Усянь снова что-то натворил вчера вечером или же ночью. Но как только он увидел приближающийся силуэт сестры, его взгляд смягчился. - Сестра. – Сказал он, когда Синь И подошла ближе. Его сиреневые глаза внимательно изучали её лицо. Разумеется, он заметил тени, залёгшие под глазами девушки от недостатка сна и усталости. – Снова кошмары? – Участливо спросил он. - Нет. Просто засиделась допоздна. Читала. – Ответила девушка. - Тебе бы следовало отдыхать чуть больше. А то твои ночные чтения сказываются на внешнем виде. – Его слова звучали сурово, но Синь И знала, что так он проявляет свою заботу. Цзян Чен всегда так делал: скрывал свою добрую натуру за маской строгости и суровости. - Уж лучше я буду валиться с ног от усталости, чем просыпаться по ночам от кошмаров. – Парировала девушка. – Когда я устаю от чтения настолько, что книга валится из рук, мне не снятся сны. – Поделилась она. – И это куда лучше ночных кошмаров. Цзян Чен хотел ей ответить, но тут из ланьши вышел Лань Сичень. Он как-то странно посмотрел на Синь И, но, всё же поздоровался: - Дева Цзян. – Снова учтивый поклон, предписанный этикетом. Синь И поклонилась в ответ: - Цзэу-цзюнь. – Она подняла взгляд. Верхнего халата на нём не было. Юноша поспешно ушёл к зданию библиотеки. - Надо же. – Присвистнул Цзян Чен, провожая удаляющуюся фигуру Лань Сиченя взглядом. – Не думал, что кто-то из ордена Гусу Лань может позволить себе разгуливать в подобном виде. Синь И ощутила острый укол вины: ведь это из-за неё он разгуливает по Облачным глубинам в столь неподобающем виде. Всё занятие девушка просидела как на иголках, отсчитывая минуты до того момента, когда можно будет покинуть ланьши. Она чувствовала на себе взгляды Вэй Усяня и Лань Ванцзи, сидевших к ней ближе всего. Первый словно спрашивал: «что случилось?» второй же обдавал холодом, словно уже знал ответ на вопрос первого. От этого становилось ещё больше не по себе. Политические события в мире заклинателей пролетали мимо ушей девушки, хотя она и старалась слушать как можно внимательней и даже умудрилась сделать конспект сегодняшнего занятия. Но если бы старик Лань решил задать ей вопрос «повтори-ка, что я сейчас сказал», то девушка не смогла бы на него ответить. И, как только занятие завершилось, Синь И, не дожидаясь своих братьев, спешно покинула ланьши, направляясь прямиком к библиотеке. Но Лань Сиченя там не было. Вместо него девушку встретила оглушающая тишина. Она повернулась ко входу, где замерла фигура Лань Ванцзи – холодный двойник старшего брата. На его лице, как всегда, невозможно было угадать и тень эмоций. Однако девушке показалось, что его взгляд, устремлённый на неё, был чуть мягче обычного. Возможно, ей просто показалось. - Роща Ханьши. – Вдруг произнёс он, заходя внутрь библиотеки. Синь И сначала не поняла, о чём это он, но затем осознание ударило по голове, словно молот по гонгу: «Он знает» Девушка поклонилась: - Спасибо. – И вышла на улицу, чувствуя спиной взгляд младшего из братьев Лань. Прежде, чем направиться в рощу Ханьши, девушка зашла в свои покои. Подойдя к письменному столу, она достала ключ из рукава своего фиолетового ханьфу, снова касаясь пальцами нефритовой подвески Лань Сиченя. Провернув ключ, Синь И открыла ящик и выудила из него белоснежный верхний халат ордена Гусу Лань. Девушка упорно не хотела возвращать его в таком виде, но, похоже, выбора не оставалось: либо Лань Сичень и дальше продолжает ходить лишь в верхних одеяниях, что противоречит правилам его ордена, пока Синь И не приведёт подол его верхнего халата в должный вид, либо же Синь И возвращает Лань Сиченю предмет его гардероба и восстанавливает его утраченный безупречный внешний вид, но с небольшими огрехами. Немного подумав, девушка выбрала второй вариант. Она аккуратно сложила халат, расправляя складки на шёлковой ткани и завернула его в свой пурпурный платок с вышитым на нём узором в виде девятилепесткового лотоса. Если кто-то и увидит девушку со свёртком, то точно не догадается, что же там внутри. Для надёжности она перевязала свёрток голубой лентой, которую сняла с волос. Лань Сичень стоял у родника в окружении ярко-синих бутонов горечавки, погружённый в размышления. В правой руке он сжимал «Лебин» - флейту, которая обычно висела на поясе рядом с подвеской, которая сейчас жгла кожу под рукавом Синь И. Девушка неслышно подошла к нему со спины, остановившись в трёх шагах. - Цзэу-цзюнь. – Тихо, чтобы не напугать его, позвала девушка. Тот не вздрогнул, словно ожидал её появления здесь. Однако, когда он повернулся, она заметила в его взгляде мелькнувшее удивление. «Значит, не ожидал» Синь И сделала ещё полшага навстречу ему. - Дева Цзян? Но как? - Ванцзи-сюн сказал. – Ответила девушка. - Ванцзи? – Его взгляд потеплел при упоминании имени младшего брата. Затем, кивнув своим мыслям, словно он только что принял одному ему известное решение, Лань Сичень обратился к Синь И: - Зачем Вы пришли? Синь И тихо выдохнула, ощущая, что тон, которым обратился к ней Первый Нефрит ордена Гусу Лань, был холоднее обычного. Она сделала ещё шаг, оказываясь на расстоянии вытянутой руки от Лань Сиченя. - Я бы хотела вернуть это его владельцу. – С этими словами она протянула юноше свёрток с его верхним халатом. Лань Сичень замер на мгновение, но всё же забрал свёрток. Синь И продолжила: - К сожалению, когда я утром возвращалась из библиотеки, я слегка запачкала подол. – Она опустила голову, разглядывая землю у себя под ногами. – Не хотела возвращать Вам Вашу вещь в таком виде, в каком она сейчас, но, по-видимому, другого варианта у меня не осталось. – Она снова посмотрела на Лань Сиченя, чьё лицо выражало смесь недоумения и лёгкого волнения. – Я не могла заставлять Вас расхаживать по Облачным глубинам в таком виде. – Девушка кивнула на его нынешнее одеяние, которое без верхнего халата было неполным. Лань Сичень вдруг тихо рассмеялся, заставив Синь И вздрогнуть. «Почему он смеётся?» - Благодарю Вас за беспокойство о моём внешнем виде. – С улыбкой отозвался юноша. – Но поверьте, Вам не стоило так переживать об этом. - Не стоило? – Переспросила девушка, наблюдая за тем, как Лань Сичень прижимает к груди халат, обёрнутый её платком. Пальцы девушки сжали его подвеску у себя в рукаве. – Но это ещё не всё. – Произнесла она. – Я бы хотела отдать Вам кое-что ещё. – Синь И выудила из рукава нефритовую подвеску Лань Сиченя. – Вы обронили вчера в библиотеке. – Девушка протянула подвеску её владельцу. Тот посмотрел сначала на протянутую руку, затем в глаза девушки: - Я не обронил. – Наконец произнёс он с тихим надломом в голосе, заставив Синь И почувствовать себя неловко. Она-то подумала, что он обронил подвеску случайно и, будучи человеком честным, решила вернуть вещь её законному владельцу. И тут такой конфуз. - То есть как? Оставили специально? – Уточнила она после недолгого молчания. - Да. Это… - Он замолчал, словно слова давались ему с трудом. – Подарок. – Наконец закончил фразу Лань Сичень. – С этой подвеской Вы сможете попасть на холодный источник, доступ к которому запрещён обычным ученикам. Но Вы… - Он снова замолчал, не зная, как закончить предложение. Что он мог сказать? Что она – особенная? Или что при виде неё его сердце по необъяснимой причине начинало биться на полтакта быстрее? – Мне кажется, посещение холодного источника будет для Вас полезным. Медитация в холодном источнике укрепляет дух и тело. Синь И молчала, озадаченная его неожиданной откровенностью. Тем не менее, правила этикета, которым она была обязана следовать, находясь в Облачных глубинах, требовали от неё ответа. Убрав подвеску обратно в рукав, она произнесла: - Спасибо. – А что ещё она могла сделать, кроме как отблагодарить его за проявление участия? – За всё. – Выдохнула Синь И, вспомнив, как тепло ей было ночью в библиотеке под тканью его белоснежного халата, и чашку горячего жасминового чая, заботливо оставленного им же на столе перед ней. – Но вчера вечером я нарушила комендантский час. Каково будет моё наказание? - Наказание? – Брови Лань Сиченя взметнулись вверх. – Вы уже наказали себя самостоятельно. - О чём это Вы? - Вы ведь могли задать мне интересующий Вас вопрос о разделе о добродетели, но вместо этого самостоятельно изучали «Сборник о благонравии» весь вечер. Обычно адепты ордена Гусу Лань переписывают правила ордена только в качестве наказания. – Пояснил Лань Сичень. Девушка хмыкнула: «Значит, я уже понесла своё наказание? Можно сказать, что легко отделалась». Но Лань Сичень вдруг продолжил: - Однако, если Вы считаете, что этого недостаточно, то приходите завтра после занятий в библиотеку. Поможете разобрать мне архив. Синь И мысленно отвесила себе оплеуху: «Не могла промолчать? Теперь придётся торчать с ним в архиве весь вечер», но вслух она произнесла: - Хорошо. – Пальцы непроизвольно сжали рукав пурпурного одеяния. Внезапный порыв ветра взметнул её волосы, которые, не будучи собранными лентой, тут же полезли в лицо. Девушка убрала с лица чёрные пряди, ощущая, как на ладонь опустилась холодная капля. Одна, вторая, третья. Вдалеке послышался раскат грома. Девушка подняла голову к почерневшему небу. И тут пошёл самый настоящий ливень. Синь И в панике огляделась по сторонам в поисках укрытия. На помощь пришёл Лань Сичень: - За мной. – Скомандовал он, стремительно направляясь к постройке, расположенной чуть поодаль от родника. Той самой, что Синь И заметила ещё в прошлое своё посещение рощи Ханьши. Девушка быстро шла следом за Лань Сиченем, время от времени скользя по промокшей от дождя земле. У самого домика юноша вдруг остановился, всего на пару мгновений замешкавшись. Но и этого хватило, чтобы следовавшая за ним по пятам Синь И на полном шагу впечаталась в его спину. От сильного толчка он чуть не упал, но девушка вовремя подхватила его под локоть, помогая сохранить равновесие. Лань Сичень отшатнулся, словно обжёгшись. - Спасибо. - Поблагодарил он девушку после недолгой паузы. - Пойдём быстрее, а то вымокнем насквозь. - Сказала Синь И, поднимаясь по деревянным ступеням на веранду перед входом в домик. «Чего он так шугается? Я же не демон какой-нибудь, а просто девушка». Подумала она, наблюдая за тем, как Лань Сичень поднимается по ступеням следом за ней. Он остановился слева, стоя в трёх шагах от неё - соблюдение предписанной правилами дистанции. В том-то всё и дело, что Синь И была девушкой, и притом весьма красивой. Она ещё не достигла полной зрелости - через месяц ей только исполнится шестнадцать лет. Но, тем не менее, она уже была крайне привлекательна и недурна собой. Точёное личико с острым подбородком и правильными чертами, прямой нос, глубокие фиолетовые глаза в обрамлении пушистых ресниц, губы цвета сочного персика, а под пурпурной тканью шёлкового ханьфу уже начали проступать формы уже не совсем девушки, но ещё юной женщины. Она даже успела разбить сердца двум старшим ученикам из ордена Юньмэн Цзян в Пристани лотоса. Они оказывали ей знаки внимания на протяжении полугода, раздражая Цзян Чена, защищавшего честь сестры, и забавляя Вэй Усяня, которому было до ужаса интересно, чем же закончится та романтичная история. Синь И, не искушённая в любовных делах, отвергла ухаживания сначала первого юноши, затем и второго. При этом в весьма жёсткой и прямолинейной манере, свойственной её характеру, тем самым немало повеселив сводного брата. Вэй Усянь неоднократно припоминал ей этот эпизод, называя юной сердцеедкой и похитительницей мужского покоя. И вот сейчас Синь И стояла всего в трёх шагах от Лань Сиченя, который чурался её как огня, тем самым вызывая недоумение и лёгкий интерес. - Что это за место? - Наконец спросила девушка, нарушая тишину между ними. Лань Сичень, молчаливо наблюдавший за тем, как она отжимала промокшие от дождя волосы, ответил не сразу: - Лундань. Когда-то здесь жила наша с Ванцзи мама. - Тон, которым он это сказал, был спокоен, как воды озера Байху, но в его взгляде мелькнула тень боли. Синь И, не желая давить на больное, не стала его расспрашивать, но слово «жила» ледяной иглой вонзилась в сознание. «Так, значит, его мама тоже умерла?» - Здесь очень красиво. - Тихо проговорила она, обводя взглядом поляну, усеянную ярко-синими и фиолетовыми бутонами горечавки. Дождь, заставший их врасплох, явно не собирался заканчиваться. Тяжёлые капли сильнее застучали по крыше. Синь И зябко повела плечом: её верхние одежды промокли даже после недолгого нахождения под дождём. Лань Сичень, заметив её движение, сделал шаг к ней, но остановился. Что он мог сделать? Отдать ей свою одежду? Но она также была мокрой. Обнять? Но это противоречило правилам ордена Гусу Лань. - В детстве мы с Ванцзи приходили сюда раз в месяц, чтобы повидаться с мамой. Нам не разрешали видеться чаще, но мы всегда с нетерпением ждали этих встреч. - Он развернул платок, в который был завёрнут его белый верхний халат. Платок, подхваченный сильным порывом ветра, вырвался из пальцев Лань Сиченя, улетая в заросли магнолий. Девушка попыталась его поймать, но не успела: ветер был быстрее. Вздохнув, она посмотрела на юношу, протягивающего ей свой халат. - Возьмите. - Тихо сказал он. - На улице сильно похолодало. - Но как же Вы? - Спросила Синь И, делая шаг к нему. - Обо мне не беспокойтесь. - Лань Сичень улыбнулся, продолжая протягивать девушке белую ткань. - У меня есть идея получше. - Она взяла протянутый халат, но не надела его. Вместо этого девушка опустилась на пол и сделала приглашающий жест рукой, призывая Лань Сиченя сделать то же самое. Он с удивлением посмотрел на Синь И, но всё же сел рядом, стараясь не касаться её. - Что за идея? - С интересом спросил он. Вместо ответа девушка придвинулась ближе, касаясь своим плечом его плеча. Она почувствовала, как Лань Сичень вздрогнул, явно не привыкший находиться так близко с кем-то. Но он не отстранился. И тогда Синь И накинула его верхний халат на них обоих. К сожалению, халат был не настолько больших размеров, чтобы укрыть плечи обоих. Девушке пришлось прижаться ещё ближе к Лань Сиченю, тело которого напряглось как тетива лука, готового выпустить стрелу. - Это против правил... - Выдохнул он, придерживая рукой край халата на плече. - Заходить на женскую половину Облачных Глубин тоже против правил. - Парировала девушка, но при этом не сдвинулась ни на миллиметр, продолжая прижиматься своим плечом к его. В Пристани лотоса Синь И довольно часто проводила время с братьями и их друзьями, поэтому общение с юношами было для неё делом привычным. Но сейчас всё было по-другому. Точнее, ощущалось как-то иначе. Возможно, причина была в том, что сам юноша относился к ней с непривычной сдержанностью и чрезвычайной бережностью. Нет, братья её никогда не обижали, но при этом всегда общались с ней больше как с другом, чем с девушкой. От того между ними практически не возникало неловкости, которая сейчас возникла между ней и Лань Сиченем, который видел в ней, в первую очередь, девушку. - Тем, кто совершает ночное патрулирование, разрешается заходить и на женскую половину. - Спокойно ответил юноша, но в его взгляде, всё же, можно было заметить тень смущения, которое он попытался скрыть. «То есть он даже не пытается отрицать, что действительно был той ночью у моих покоев?» Синь И взглянула на Лань Сиченя из-под полуопущенных ресниц. Он смотрел вдаль, избегая её взгляда, словно ничего не произошло, но девушка заметила, что мочки его ушей слегка порозовели. Внезапно она ощутила острое желание поддразнить его: - Как удобно. - Произнесла она, придвигаясь ближе. Теперь сквозь ткань одежд соприкасались не только их плечи, но и бёдра. - Можно нарушать одно правило, прикрываясь другим. Лань Сичень, не привыкший к столь близкому взаимодействию с девушками, замер. Сердце в его груди забилось быстрее, а мочки ушей порозовели ещё сильнее. Он вцепился пальцами в край халата, едва прикрывавшего его плечо, с такой силой, что костяшки пальцев побелели. - Дева Цзян, я прошу прощения, если мои действия причинили Вам дискомфорт. Уверяю Вас: подобное больше не повторится. - Его голос прозвучал слишком сухо, наигранно холодно, что не ускользнуло от внимания девушки. - Я и не против, если повторится. - Пожала плечами Синь И. -  Мелодия очень красивая. Она...Мне понравилась. Сердце Лань Сиченя пропустило удар. «Не против» и «понравилась» эхом звучали в его голове, затмевая собой всё остальное. Он, наконец, повернул голову к ней, встречаясь взглядом. И тут же об этом пожалел: фиолетовые глаза, в которых плескались опасные озорные искорки, смотрели на него в упор. «Какие у неё необычные глаза. Очень редкий цвет» Не в силах выдержать её взгляда, он снова отвернулся, вызывав этим улыбку на губах девушки. - Я рад, что мелодия пришлась Вам по душе. - Но что сподвигло Вас написать эту мелодию? - Синь И задала вопрос в лоб. Лань Сичень, застигнутый врасплох, ответил не сразу. Он и сам не знал, почему захотел написать мелодию именно для неё. - Мне показалось, что наша с Вами боль созвучна. - Наконец произнёс он. - О чём это Вы? - В Вашем взгляде я заметил то же, что вижу по утрам в своём отражении. Синь И всё ещё не до конца понимала, к чему он клонит, и тут Лань Сичень произнёс то, от чего по сердцу девушки словно полоснули ножом: - К тому же, я заметил, что Вы с братьями совершенно не похожи. Как и с главой Цзян. - Это было уже слишком. Синь И отшатнулась, выпуская белоснежную ткань из пальцев. Ничем не поддерживаемая, она опустилась на пол рядом с Лань Сиченем. - Если Вы решились на откровенность касательно Вас и Вашей семьи, это вовсе не означает, что я буду точно также откровенна с Вами. Вы глубоко заблуждаетесь, полагая, будто наша боль одинакова. Это не так. Она абсолютно разная. - Девушка вскочила с пола. - Вы говорите о том, чего не понимаете. И никогда не поймёте. - Сказав это, она сбежала вниз по ступеням под проливной дождь. Лань Сичень не стал её останавливать, посчитав это неуместным, но внутри у него всё болезненно сжалось. Мысленно он отчитывал себя за бестактность, пока фигура в пурпурном стремительно удалялась. А затем он тоже поднялся с пола и подошёл к дереву магнолии, за ветки которой зацепился её платок, унесённый ветром. Он одиноко раскачивался на ветке - яркое пятно в белых цветах. Такое же яркое, как и она сама в его белой праведной жизни. Лань Сичень забрал платок себе и спрятал его под подушкой. Забрал себе, хоть правила ордена и твердили, что вещь непременно нужно вернуть владелице. Но он не смог воспротивиться этому иррациональному желанию сохранить у себя вещь, хранящую её запах. Запах, от которого его голова кружилась сильнее, чем от чаши выпитого вина. На следующий день Синь И пропустила занятия у Лань Циженя, который только-только начал ставить девушку в пример остальным ученикам. Увидев пустоту на том месте, где обычно сидела Синь И, он сердито нахмурился и посмотрел на Цзян Чена: - Цзян Ваньинь, где Ваша сестра? - Спросил он, сверля недовольным взглядом наследника клана Юньмэн Цзян. Ещё никто не смел пропускать его занятия. Но вместо Цзян Ченя подал голос Вэй Усянь: - Учитель, а она заболела. К ней перед самым началом занятий приходил лекарь и велел соблюдать строгий постельный режим. Видимо, Вам передать ещё не успел. Лань Цижень перевёл взгляд на Вэй Усяня, развалившегося за своим столом. Во взгляде учителя мелькнула смесь раздражения от вида непутёвого ученика, и сочувствия к заболевшей девушке. Если приходил лекарь и велел ей лежать в постели, значит дело серьёзное. Он подошёл к столу, за которым сидел Вэй Усянь. Линейка со стуком опустилась на поверхность стола, заставив вздрогнуть всех в ланьши. - Сядь как положено. – Сухо приказал учитель. Вэй Усянь тут же послушно выпрямил спину и положил руки на колени. Остальные ученики последовали его примеру. На всякий случай. Синь И, вернувшись вчера вечером в свои покои, тут же сбросила с себя одеяния, промокшие насквозь. На полу уже образовалась небольшая лужа от стекающей с неё воды. Гнев, который охватил разум Синь И из-за бестактного замечания Лань Сиченя, слегка поутих пока она бежала под холодным проливным дождём к комнате, ставшей её временным убежищем в Облачных глубинах. Однако теперь огонь гнева сменился болезненной щемящей пустотой, словно из груди вырвали нечто, успевшее стать родным, и пеплом сожаления от слишком резкого ответа. Тело дрожало от холода, но возможности принять горячую ванну не было – слишком поздний час. После отбоя все должны находиться в своих постелях, поэтому нагреть воды было некому. Девушке пришлось лечь спать прямо так, дрожа всем телом и стуча зубами от холода. Завернувшись поплотнее в одеяло, она попыталась уснуть. Но сон, разумеется, никак не шёл. Сон пришёл только ближе к рассвету. Её разбудил настойчивый стук в окно. С трудом открыв глаза, девушка повернула голову и увидела в окне фигуру Вэй Усяня в лучах утреннего солнца. Его рука, сложенная в кулак, зависла в воздухе, занесённая для очередного удара по стеклу. В карих глазах мелькнуло беспокойство, когда он увидел, как сестра с трудом пытается встать с кровати. Юноша, обладавший острым умом, тут же смекнул, что дело нечисто, но решил дождаться, когда сестра сама ему расскажет, что случилось. Синь И, кутаясь в одеяло, всё же, встала с кровати. Одежда, сброшенная на пол вчера вечером, продолжала валяться на полу. Девушка подошла к окну, чувствуя, как тело сопротивляется каждому движению. В горле неприятно саднило, а всё тело болезненно ломило, разум был мутным, мысли путались, а перед глазами всё расплывалось. - Сестра, выглядишь помято, что случилось? – Участливо спросил Вэй Усянь. - А-Сянь, позови лекаря. – Прохрипела Синь И в открытое окно. Это всё, что она успела сказать, прежде чем её сознание покинуло тело. Рухнув на пол, девушка так и осталась лежать на полу, пока Вэй Усянь со всех ног мчался на поиски лекаря. Перед глазами снова встала ужасная картина из прошлого: зал для приёмов, охваченный пламенем. Вбежал слуга: - Господин, они жгут библиотеку! - Я знаю. Собери всех, кто остался, перед главным входом.  – Раздался над ухом громогласный голос отца. Он держал маленькую четырёхлетнюю Синь И на руках, прижимая крохотное тело дочери к своей груди, где сердце отбивало бешеный ритм. Девочка обхватила своими маленькими ручками большую и горячую шею отца. - Папа, а где мама? Вопрос повис в воздухе. Мужчина молчал. Неся дочь на руках, он напряжённо вглядывался в силуэты, мелькавшие сквозь завесу дыма. Девочка подумала, что он не услышал её из-за шума битвы и звона стали, и повторила свой вопрос: - Где мама? Отец вынес её на улицу, и ответ больше был не нужен: она увидела свою маму в окружении бело-красных силуэтов, направляющих мечи к её горлу. - Мама! – Её крик прорезал шум боя. Женщина в тёмно-синем ханьфу подняла на дочь заплаканные глаза и… Синь И проснулась и резко села в кровати, сжимая чью-то тёплую руку во тьме. - Мама! – Снова раздался её крик, но сейчас он был больше похож на хрип. - Тише. – Раздался шёпот почти у самого уха. – Сейчас Вы не в том ужасном прошлом. Вы здесь, в Облачных глубинах. Вам ничто не угрожает. Синь И попыталась рассмотреть лицо говорившего, но в темноте это было невозможно. Затуманенное сознание с трудом различало явь и сон, но обоняние ясно улавливало знакомый аромат. - Сичень? – Она впервые назвала его просто по имени. Рука, которую девушка продолжала с силой сжимать, вздрогнула. - Как Вы узнали? – Теперь его шёпот звучал чуть дальше. - Ваш запах. – Хрипло прошептала Синь И. – Но почему Вы здесь? - Дядя попросил проведать Вас. – Это была ложь. Лань Цижень не просил Лань Сиченя проведать Синь И. Однако после занятий он попросил Лань Ванцзи справиться о её состоянии у лекаря. Лань Сичень, услышав их разговор, ощутил болезненный укол вины в груди: ведь если бы он вчера не проявил столько бестактности в разговоре с Синь И, девушка не вышла бы под холодный проливной дождь в попытке сбежать от него. Чуть позже он подошёл к младшему брату: - Ванцзи, я слышал, что дева Цзян заболела. Что случилось? – Он старался говорить спокойно, но младший брат слишком хорошо его знал и почувствовал его волнение за девушку. - Брат, можешь пойти вместо меня. – Ответил Лань Ванцзи. Лань Сичень кивнул: - Спасибо. Так он и оказался у постели Синь И. Желая хоть как-то загладить свою вину, он весь вечер и пол ночи ухаживал за ней, время от времени смачивая холодной водой полотенце на её лбу и вливая ей в рот лекарство, сбивающее жар. Когда за окном совсем стемнело, и луна скрылась за облаками, он не стал зажигать свечу, надеясь, что если девушка и очнётся ото сна, то не заметит его во тьме. Но она, мучимая болезненными воспоминаниями, во сне сжала его руку, не давая отстраниться. Хрипы вырывались из её груди, заставляя его сердце каждый раз болезненно сжиматься. «Через что же тебе пришлось пройти?» Он легонько коснулся её щеки, казавшейся невероятно горячей по сравнению с теплом его руки. Девушка звала маму во сне. Когда она неожиданно резко села в кровати, Лань Сичень не смог удержаться от попытки успокоить её. Шёпот сам сорвался с его губ. - Тише. Сейчас Вы не в том ужасном прошлом. Вы здесь, в Облачных глубинах. Вам ничто не угрожает. – Он хотел сказать, что он рядом, но успел вовремя себя остановить. Ложь, которую он произнёс, когда отвечал на вопрос Синь И, неприятно жгла горло. Но если бы сказал правду – непременно выдал бы себя и свои чувства, которые пока не поддавались объяснению в его голове. Синь И, удовлетворённая его ответом, легла обратно на подушку. - Дева Цзян… Я надеюсь, Вы сможете меня простить за мою бестактность. – Прошептал Лань Сичень, чувствуя, как её рука сильнее сжимает его ладонь. – Я не хотел задеть Вас. - Вы не первый, кто заводит подобный разговор. Мне пора бы уже привыкнуть. – Девушка усмехнулась. – Но Вы первый, кто просит за это прощения. Извинения – пустые слова. Они должны подкрепляться действиями. - Какими же? - Сыграйте мне ту мелодию, что написали на днях. Губы Лань Сиченя тронула лёгкая улыбка, но в темноте Синь И не могла этого увидеть. Отпустив её руку, он снял с пояса флейту «Лебин». Нежная и чувственная мелодия прорезала ночную тишину. Синь И закрыла глаза, вновь погружаясь в сон. В этот раз ей снился Лань Сичень в роще Ханьши. Он играл для неё «Тень боли в твоих глазах», а вокруг него ветер кружил фиолетовые лепестки горечавок. Когда она утром открыла глаза, юноша уже ушёл, но его запах остался в комнате. А ещё у изголовья кровати остался свиток с новой мелодией, написанной им для неё: «Фарфор, склеенный золотом». «Трещины не скрывают, а подчёркивают ценность отношений.» - было выведено аккуратным подчерком в самом низу свитка. Синь И слабо улыбнулась: - Так уж и быть, я прощаю тебя, Лань Сичень. Она всё ещё чувствовала жар и слабость, но его искреннее раскаяние за совершённую ошибку, его забота и переживание о ней, придало ей сил. Когда братья пришли в покои Синь И, чтобы проведать её, свиток с мелодией уже был спрятан под подушкой. - Ну вот скажи мне, как можно было умудриться заболеть в первую же неделю после прибытия? – Ворчал Цзян Чен, сидя на кровати Синь И. Также, как и Лань Сичень ночью, он смочил полотенце в холодной воде и положил его на лоб сестры. Девушка, в свою очередь, закатила глаза: - А-Чен, можно хотя бы сегодня обойтись без нравоучений? Голова и так раскалывается. - Раскалывается? Нечего было под проливным дождём до ночи шататься. - Я и не шаталась. - Ладно. Тебе хоть стало полегче? - Немного. Учитель сильно разозлился из-за моего отсутствия? - О, сестричка, старик Лань чуть живьём не съел Цзян Чена. – Вэй Усянь, сидевший на кровати с другой стороны, засмеялся. – Видела бы ты его лицо. Он аж позеленел от злости, когда увидел, что тебя нет. Синь И виновато улыбнулась, а Цзян Чен положил руку на ладонь сестры: - Если бы не мы, то он точно назначил тебе наказание. - Какой ужас. Тут за что угодно можно получить наказание. – Вздохнула Синь И. Все трое заливисто засмеялись. Затем Вэй Усянь сказал: - Вот она, наша Синь И вернулась. А то я уже начал думать, что ты превращаешься в такую же зануду, как эти праведные Лани. - Ни за что. – С улыбкой ответила девушка. Лекарство, данное в обед лекарем, начало действовать, и её состояние слегка улучшилось. Но Синь И постоянно клонило в сон. И сейчас, сладко зевнув, она прикрыла глаза. – Кажется, сон снова зовёт меня в свои объятия. Вэй Усянь усмехнулся, но всё же встал с кровати. - Ладно, оставим тебя наедине со сладкими фантазиями. Цзян Чен слегка помедлил, его рука на пару мгновений крепче сжала ладонь сестры. Затем он тоже встал. - Да, пожалуй, нам пора. Скоро отбой. – Он в последний раз посмотрел на сестру: - Выздоравливай скорее. Мне одному с ним – Он указал на Вэй Усяня. – не справиться. Вэй Усянь хохотнул в ответ на это высказывание: - Да вы и вдвоём со мной не справитесь. – Затем он посмотрел на Синь И, и его взгляд смягчился. – Но без тебя, сестричка, и правда стало скучно. Когда их перебранка стихла за дверью, девушка снова достала свиток, оставленный Лань Сиченем. «Трещины не скрывают, а подчёркивают ценность отношений.» Она улыбнулась, коснувшись кончиками пальцев аккуратно выведенных иероглифов. «Возможно, он в чём-то и прав». Она закрыла глаза, погружаясь в целительный глубокий сон. Свиток так и остался зажатым в её пальцах - символ их примирения. Спустя неделю, полностью выздоровев и восстановив силы, девушка вернулась на занятия. И тут же её ушей достигла не самая приятная новость: Вэй Усяня наказали, приказав переписывать разделы о добродетели и надлежащем поведении целых десять раз. Девушка внутренне содрогнулась: раздел о надлежащем поведении был самым сложным из всех двенадцати разделов свода правил ордена Гусу Лань. Ужасающе длинный и скучный, он изобиловал цитатами из классической литературы, а также содержал невероятное количество редких иероглифов. Перепиши его один раз – и навсегда потеряешь радость жизни, перепиши десять – и тут же вознесёшься на Небеса. К тому же, к Вэй Усяню приставят наблюдателя, который будет следить за тем, чтобы никто не смел даже подумать о том, чтобы переписать правила за Вэй Усяня. На месяц юношу изолируют в библиотеке, где он будет переписывать правила, размышляя о своём недостойном поведении. Это как же надо было насолить Лань Циженю, чтобы он назначил столь строгое наказание? Подойдя после занятий к Цзян Чену, Синь И дёрнула его за рукав, призывая отойти в сторону. Юноша послушно последовал за ней. Когда они отошли достаточно далеко от толпы учеников, высыпавшей на зелёную лужайку перед ланьши, в которой проходили занятия, девушка остановилась и отпустила рукав, за который всё ещё продолжала держать брата. - А-Чен, ну и что наш братец натворил в этот раз? – Она всмотрелась в лицо Цзян Чена, улавливая малейшие изменения в его настроении. Брат усмехнулся: - Что натворил? Да он позорное пятно на честном имени ордена Юньмэн Цзян. - А можно поконкретнее? Что именно он сделал? - Я бы на твоём месте задал этот вопрос Хуайсан-сюну. – Фыркнул Цзян Чен. Синь И сокрушённо покачала головой: - Будто ты не в курсе, что произошло. - Пока ты отлёживалась в свой постели, наш непутёвый братец устроил настоящий бунт против правил ордена Гусу Лань. Брови Синь И поползли вверх от удивления. Цзян Чен мрачным голосом продолжил: - Мало того, что он сам нарушал правила, так он ещё и других подстрекал. Видела бы ты, что тут творилось ночью. Те, кто раньше помалкивали в тряпочку, безропотно следуя правилам, вдохновились смелостью Вэй Усяня и начали повторять за ним. Нарушение комендантского часа, распитие вина, шпаргалки во время контрольных… - Цзян Чен сердито выдохнул и посмотрел на сестру: - И кара не заставила себя долго ждать. Поделом ему. - Представляю, какая это пытка для А-Сяня… - Пробормотала девушка. – Я слышала, к нему приставили наблюдателя. Неужели, того, о ком я подумала? - Ага. Лань Ванцзи. – Ещё более мрачным тоном ответил Цзян Чен, но в его глазах мелькнула тень беспокойства: как бы Вэй Усянь не натворил ещё чего, отбывая наказание под надзором Второго молодого господина Лань. Синь И, считав мысли брата, положила руку ему на плечо и уверенным тоном заверила: - А-Чен, не волнуйся. Лань Ванцзи не позволит А-Сяню творить безобразия в библиотеке. - Боюсь, его даже Лань Ванцзи не остановит. – Мрачно заключил Цзян Чен. И его слова, произнесённые мрачным уверенным тоном в тени раскидистых деревьев магнолий, действительно стали пророческими. Когда Цзян Чен, Не Хуайсан и Синь И подошли к зданию библиотеки, в котором Вэй Усянь отбывал своё наказание, они услышали резкий крик Лань Ванцзи: - Проваливай! Синь И не поверила своим ушам: обычно собранный и окутанный ледяным спокойствием Лань Ванцзи сейчас кричал до неприличия громко. Внутри всё сжалось от мелькавших догадок о том, что же мог такого сотворить Вэй Усянь. Девушка подняла взгляд на второй этаж здания и тут же заметила силуэт Вэй Усяня на подоконнике. - Что ж, проваливать так проваливать. В конце концов, я в этом исключительно хорош. Можешь не провожать! Он спрыгнул на землю и, хохоча как умалишённый, скрылся в лесной чаще, где его ждали группа юношей и сестра. Не Хуайсан тут же поинтересовался: - Ну, как всё прошло? Он видел книгу? И как отреагировал? Синь И тут же смекнула, что все, кроме неё были в курсе того, что именно вытворил Вэй Усянь на этот раз. Вэй Усянь воскликнул: - Как отреагировал? Ха! Вы разве не слышали его вопли? - А как же, слышали! Он сказал тебе: «Проваливай!» Вэй-сюн, я впервые в жизни слышу, чтобы Лань Ванцзи сказал кому-то «проваливай»! Как тебе это удалось? – Не Хуайсана переполнял благоговейный восторг. Чувство глубокого удовлетворения читалось на лице Вэй Усяня. - Я помог ему преодолеть этот запрет! Событие, которое стоит отметить. Вы видели? И самообладание, и достоинство второго молодого господина Ланя, за что его так превозносят старшие, будто испарились! Синь И потемнела лицом, а Цзян Чен заворчал: - И чем ты так гордишься?! Чем здесь вообще можно гордиться?! Думаешь, то, что тебе велели проваливать, - повод для радости? Своими поступками ты неимоверно позоришь наш орден! - Я правда хотел перед ним извиниться, - Возразил Вэй Усянь. – Но он постоянно делал вид, что я для него пустое место и мучил меня заклятием молчания. Вот я немного над ним и поиздевался. Что тут плохого? Я вручил ему книгу с самыми лучшими намерениями. Хуайсан-сюн, мне очень жаль твоих драгоценных картинок, я и сам не успел досмотреть… Они весьма занятные! Синь И, не желая больше слушать этот поток грязи, льющийся из уст сводного брата, резко развернулась и зашагала в сторону. Однако Вэй Усянь тут же догнал её и, обняв, закинул руку девушке на плечо. - Сестра, куда же ты? - Подальше от твоего позора. – Холодно ответила девушка, сбрасывая его руку со своего плеча. – Ты серьёзно задел и Лань Ванцзи, и Лань Циженя. Так что завтра тебя прибьют, и хоронить никто не станет! Вэй Усянь отмахнулся и снова закинул руку на плечо сестры, прижимая к себе: - Да какая теперь разница? Я всё равно уже раздразнил. А вы с Цзян Ченом уже столько раз хоронили меня, так что придётся похоронить ещё разок! Вмешался Цзян Чен. Отвесив Вэй Усяню пинка, он отогнал его от сестры: - Кыш, кыш! – Его рука легла на плечо Синь И вместо руки Вэй Усяня, пресекая дальнейшие поползновения к сестре с его стороны. – В следующий раз, когда задумаешь нечто подобное, даже не вздумай звать сестру смотреть. И даже не рассказывай! Вэй Усянь рассмеялся, но попытки обнять Синь И всё же оставил.