Случайности в Верхнем Городе

      Лирен шагнула в кабинет и тут же поняла, что её храбрость осталась где-то в коридоре. Спряталась за стеной и ждала, когда хозяйка возьмётся за ум.       Лампа под зелёным абажуром горела вполнакала, пряча по углам длинные тени. Ашриэль стоял у стола, упираясь в него ладонями. Рубашка его была расстёгнута на две пуговицы, а рукава закатаны до локтей. Вид его был до того домашний, что Лирен на секунду забыла, зачем пришла.       Она уже открыла рот, чтобы ляпнуть какую-нибудь глупость про то, как мило он выглядит без своего обычного панциря, но вовремя прикусила язык и просто произнесла:       — Привет.       Ашриэль поднял голову. Он впервые выглядел простым человеком чуть больше, чем винтиком Магистериума, и было в этом что-то… что-то… Лирен так и не нашла слов. В его взгляде мешалось облегчение с настороженностью. А ещё оседало нечто тёплое, на краю радужки, совсем незаметное.       — Привет, — ответил он и замолчал.       Лирен переступила с ноги на ногу. Обычно, молчание было её лучшим другом. Она сама его звала и сама же разрушала. Но сейчас молчание стояло между ними гостем, которого никто не звал, но который уже снял пальто и не собирался уходить.       «Ну же, давай, ляпни про поцелуй», — Лирен мысленно подготавливала себя к худшему. Она была уверена, что Ашриэль сейчас скажет, что всё это было ошибкой. Что между ними ничего не может быть, как будто… она хотела. Ха! Они просто погорячились, это она — дура! Он точно должен был это сказать. Он же всегда говорил!       Но тишина затягивала кабинет в петлю.       — Слышала, ты недавно устроил вечеринку, — не выдержала она и прошла чуть дальше в кабинет, делая вид, что разглядывает книжные полки. — Сайлен сказал, команда праздновала. А ты даже мулкар пил. Вот это новость!       — Было дело, — ответил Ашриэль и сложил стопку бумаг в папку на столе.       — И как?       — Отвратительный вкус.       Лирен фыркнула и провела пальцем по корешку какого-то фолианта. Название не читалось, потому что куда важнее было понять его слова.       — Вот… решила проверить, жив ли ты после такого подвига, — она усмехнулась, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — А то хоронить члена Магистериума… Это ж бумажная волокита на три месяца.       — Я жив, — Ашриэль хмыкнул, и уголок его губ всё-таки дрогнул. — Так что волокита откладывается.       И снова вернулась тишина. Топкая, как морское дно. Аверрис смотрела куда угодно, только не на него: на книжный шкаф, на портрет женщины, на стопку бумаг и на окно, за которым уже сгущались сумерки.       — Лирен, — позвал Ашриэль, и она тут же собралась, как перед прыжком в холодную воду.       Вот оно! Сейчас.       — Последние дни были сложные для обоих, — он помедлил, и это было так непохоже на обычного сеньора Карна, что Лирен наконец подняла на него глаза. — Предлагаю перерыв.       — Перерыв? — она приподняла бровь. — От чего?       — От работы, — он положил ладонь на увесистую папку, которую только что собирал, говоря очевидное. — А ты продолжишь прохлаждаться.       Лирен моргнула. Ашриэль… шутил? Она скрестила руки на груди и посмотрела на него с откровенным любопытством.       — Аши, ты сейчас приглашаешь меня провести вечер вместе? Вот так просто, даже без подписи Совета? И приказа не будет?       Она игриво пригнулась, поддевая его. Напряжённый узел в животе наконец распускался.       — Именно, — Ашриэль кивнул и засобирался, но свет лампы предательски подсветил ямочку на его щеке.       Лирен застыла, наблюдая, как он поднял со стула плащ и направился к двери.       — Идёшь? — он обернулся, замечая, что Аверрис так и не сдвинулась с места.       — Ты… — она запнулась. — Знаешь, Аши… это самое скучное приглашение, которое я когда-либо слышала. Ужасно… ужасно нудное!       Она продолжала болтать, прогоняя пинками молчание, чтобы оно даже не вздумало встать между ними снова, и Ашриэль улыбнулся её словам.       — Я практиковался.       — Заметно, — она усмехнулась и вышла за ним. — Ну что… Веди!       — Мы уже пришли.       Ашриэль взялся за ручку и закрыл кабинет на ключ.

***

      Лирен раньше не замечала эту лестницу.       Каменные ступени, стёртые сотнями ног, тянулись от этажа с кабинетом Карна куда-то ввысь. В узком винтовом проходе деревянные перила были натёрты ладонями до блеска… но чем выше они забирались, тем громче становился гул ветра. Ашриэль толкнул низкую дверь, и свежий порыв ворвался внутрь, будто веками этого ждал.       Перед ними, залитая закатом, открылась крыша. Лирен распахнула руки и тут же побежала к краю, стоило Ашриэлю подпереть дверь.       — Юх-у-у! — она закружилась на месте, как волчок.       Аркадис лежал перед ними россыпью драгоценностей на тёмном бархате. Закат догорал у кромки, и его угли тлели на горизонте — оранжевые, розовые, лиловые. А внизу, на улицах и площадях, один за другим зажигались газовые фонари. Это было похоже на то, как если бы кто-то высыпал на город горсть светлячков, и они теперь начинали светиться — сначала робко, но с каждой минутой всё ярче и ярче.       Порт темнел вдалеке, а мачты кораблей покачивались в такт волнам.       На главной улице уже прогуливались нарядные пары. Дамы в светлых платьях, кавалеры в сюртуках. Кто-то спешил на встречу, и слышно было, как где-то далеко-далеко играла музыка.       — Ничего себе! — выдохнула Лирен, удерживая волосы, которые трепал ветер. — Так вот где ты прячешься, когда хочешь побыть один? Я бы тут жила!       — Здесь неплохо думается, — Ашриэль наконец-то подошёл к парапету и встал рядом.       — О чём же?       Он помолчал, а потом усмехнулся. Легко, краешком губ, но Лирен заметила: в его глазах на мгновение вспыхнули те самые чёртики, которых она видела всего пару раз. Озорные, дерзкие, совсем не магистериумские.       — О разном.       Ашриэль слегка прищурился, и искры тут же спрятались, будто их не было. Но она их видела! И мысленно поставила себе ещё одну галочку. Опираясь на парапет, Лирен наблюдала, как по главной улице прогуливались нарядные пары.       — Красиво всё-таки они живут, — она задумчиво провожала взглядом даму с цветами в шляпке. — Никогда не понимала этой вашей привычки — наряжаться и ходить кругами по мостовой. Но сверху это даже занятно.       — Сверху многое выглядит иначе, — отозвался Ашриэль, тоже смотря на этот странный головной убор.       Лирен кивнула и уже хотела снова начать говорить, как вдруг что-то блеснуло медью на краю зрения. Папка. Кожаная и потёртая, с медной застёжкой, она мирно лежала у Карна под локтем. Аверрис медленно повернулась к нему всем корпусом:       — Аши… Ты серьёзно?       — Что? — он проследил за её взглядом. — А, это… Взял автоматически.       — «Автоматически»… — передразнила она. — Ты притащил работу на крышу? Вечером? — Она шумно выдохнула. — Знаешь, у тебя больная совесть. Дай сюда.       — Лирен…       — Дай сюда!       Она схватилась за пряжку, готовая чуть ли не драться, но Ашриэль просто отдал. Даже без спора. Просто протянул ей папку, и Лирен на секунду замерла. Это было так непохоже на него. Совсем. Особенно то, с какой улыбкой он наблюдал за её движениями. Настоящий чёрт!       — Что это ты такой загадочный? — она насупилась, наспех расстёгивая пряжку.       — Тебе показалось, — Ашриэль облокотился на парапет, и Лирен сглотнула, наблюдая, как его тёмные волосы развевает ветер.       — Ах, показалось? — она хмыкнула и выхватила первый лист, зачитывая вслух самым театральным голосом, на который была способна:       — Ведомость поступления магических артефактов… кристаллы накопительные, бла-бла-бла, в количестве и тэ дэ, и тэ пэ… — Она перевернула страницу. — Так… О, а тут: «Акт инвентаризации портового склада номер четыре. Неполная комиссия в составе трёх человек установила…». Неполная, Аши! — она притворно хватилась за сердце. — Какая интрига! У меня просто мурашки…       — Один не вернулся, — вдруг сказал он, и голос его был абсолютно серьёзен. — Заблудился в архиве между стеллажами.       Лирен медленно подняла голову и расхохоталась, как гарпия.       — Ты пошутил? — она ткнула в него пальцем. — Ашриэль Карн пошутил второй раз за день! Мне нужен свидетель. Эй, чайки! Вы слышали?       Чайки, сидевшие на соседней крыше, не ответили. Но Лирен это было и не важно.       — Ладно, — сказала она, отсмеявшись, и выдернула из папки ещё один лист. — Раз уж ты притащил это добро, нужно найти ему достойное применение.       — И какое же?       Ашриэль смотрел, как его почерк сминается под ее пальцами. Лирен быстро, как в детстве, когда они с братом соревновались, чья «птичка» пролетит дальше, — сложила из листа бумажный самолётик. Прицелилась и… запустила в небо.       Самолётик поймал ветер, качнулся и поплыл над улицей. Белый, почти светящийся на фоне темнеющего города, он миновал фонарный столб, проскользнул над головой какой-то запоздалой пары и плавно, как будто создан был только для этого, опустился на чужой балкон.       — Ого! Видал?! — выкрикнула Лирен и повернулась к Ашриэлю с победным видом. — Дальше, чем я рассчитывала.       Ашриэль смотрел на подрагивающие от ветра крылья самолётика, и что-то в его лице менялось. Тень, казалось, навсегда залегшая между бровей, наконец ушла.       — Ты только что запустила в город титульный лист отчёта.       — Ага. И знаешь что? — Лирен упёрла руки в бока. — Теперь я абсолютно счастлива, — и, чуть склонив голову, добавила: — Спорим, твой упадёт у самого крыльца, как подстреленная ворона.       Ашриэль повернулся к ней. Посмотрел так внимательно, словно что-то решал про себя. И Лирен вдруг увидела в его глазах то, что видела лишь однажды: азарт. Глубоко запрятанный азарт отличника, который внезапно решил, что правила не для него.       — Дай папку, — отрезал он, и Лирен не стала мешать.       Ашриэль распахнул страницы и вытащил лист, узнавая в нём черновик циркуляра. Медленно сложил самолётик, разглаживая каждое крыло. Проверил нос.       — О-о-о… ты так всю ночь будешь готовиться, — не выдержала Лирен, с улыбкой наблюдая за его стараниями. — Это не магический артефакт, Аши. Бросай уже!       — Хочешь выиграть — готовься, — ответил он и наконец замахнулся.       Самолётик взмыл в воздух... и Лирен забыла вдохнуть.       Поймав поток, он петлял влево и вправо. Пронёсся над соседней крышей и вдруг — совершенно невозможным образом — заложил крутой вираж и приземлился на чашу фонтана в сквере. Это было намного дальше её балкона.       Намного… намного дальше.       — Что-о-о?! Как?! Ты где научился?! — выкрикнула она, прищуриваясь на белеющую вдали бумажку.       Чёртов Карн её уделал! Опять! Это было нечестно. Без лишних слов, с чувством праведного возмездия, она хлопнула его папкой по макушке. И ещё раз! Для закрепления эффекта. Кожаный переплёт издал глухой, солидный звук.       — Это за то, что не поддался! Ты вообще когда-нибудь проигрываешь?       Ашриэль поднёс руку к голове и посмотрел на неё с таким выражением, будто ему только что вручили повестку в Совет, а он забыл подготовить доклад.       — Ты только что ударила члена президиума Магистериума казённой папкой, — сказал он.       — Дважды, — поправила Лирен и подбоченилась. — И знаешь что? Ни капли не жалею!       Он потёр макушку скорее для вида, потому что удары Аверрис были совершенно невесомые. Ашриэль помнил, с какой силой она крутила штурвал, и отдал должное — в этой невесомости она постаралась. А теперь гордо стояла перед ним, и, ни чуть не смущаясь, наблюдала, как в его глазах снова загоралась игра.       — Значит, это было нападение, — сказал он и шагнул ближе.       — Несчастный случай, — Лирен развела руками, мол, “извини”, и отступила ровно на такой же шаг. — Запиши в свой блокнот.       — Непременно.       — Ты не дрейфь, — ляпнула она, доставая из папки очередной лист. — До свадьбы заживёт.       И тут же прикусила язык.       Поздно. Слово вылетело и повисло между ними, как тот самолётик. Но в отличие от него и всего остального… падать не собиралось.       Ашриэль ничего не сказал. Только посмотрел на неё, и ямочка на его щеке стала чуть заметнее.       — Ладно… — выдохнула Лирен и отвернулась к городу, чувствуя, как горят щёки. — В следующем раунде я тебя разнесу.       — Не сомневаюсь, — Ашриэль забрался с ногами на парапет и уселся на светлый камень. Чуть подумал и протянул руку Лирен, приглашая сесть рядом.       Два бумажных самолётика так и остались белеть в полутьме.

***

      Самолётики улетали в ночь один за другим. Лирен уже сбилась со счёта.       Они всерьёз извели половину папки. И теперь где-то внизу, на балконах, карнизах и мостовых Аркадиса, покоились обрывки магистериумских отчётов. Мысль об этом грела Лирен не хуже мулкара, но сейчас она почти не смотрела на город, а молча дёргала дырку в голенище сапога, порванного еще во время шторма.       Ашриэль сидел рядом, упираясь локтями в колени, и молчал. Ямочка на его щеке пропала, будто её не было вовсе. Он смотрел на огни внизу, и их тёплый свет отражался в его зрачках, но Лирен была уверена, что он не видел сейчас ни одного мотылька, парящего возле света.       Она хорошо понимала это молчание, ведь сама носила такое же годами, как старую монету в кармане. Её не видно, но всегда чувствуешь. Лирен сложила очередной самолётик, но так и оставила в руках.       — Скажи, ты перестал считать дни?       Ашриэль не удивился и не обернулся. Будто ждал этого вопроса, или чего-то подобного.       — Не знаю, — ответил он. — В какой-то момент поймал себя на том, что считаю уже не дни, а годы. А потом, что перестал считать вовсе. И от этого почему-то ещё хуже.       — Как будто предаёшь, — подхватила она.       — М-гм, — Ашриэль согласно кивнул.       Ветер качнул фонарь на соседней улице, и тени дрогнули. Крыша, согреваемая солнечными лучами весь день, ещё хранила тепло, но на посиневшем небе уже загорались первые звёзды.       Лирен набрала воздуха в грудь, но… промолчала.       — Говори уже, — Ашриэль усмехнулся своим мыслям, смотря вдаль. — А то ещё лопнешь.       — Хотела сказать, что понимаю, — Лирен взвешивала слова, — но глупо так говорить. Никто никого не понимает. У каждого своя боль, но я знаю, как это — когда Разлом забирает дорогих людей.       Ашриэль медленно перевёл взгляд на неё, но Лирен не заметила. Замахнулась и запустила самолётик, просто чтобы отправить что-то в темноту. Белая точка мелькнула в воздухе и исчезла в живой изгороди внизу.       — Если бы он забирал целиком, — наконец возразил Ашриэль. — Мы до сих пор не знаем, куда пропадают люди. И ты всё время думаешь — а что, если бы я был там? А что, если бы я успел? А что, если бы…       — Это худшие слова, — перебила Лирен и откинулась на руках. Она болтала ногой и стучала сапогом по камню, как будто они говорили о погоде. — Я их вырвала с корнем. Они ничего не меняют, только жрут изнутри.       — И как, получилось?       — Нет. Но я стараюсь.       Ашриэль слабо улыбнулся и тоже свесил ноги с парапета.       — Заметно. Ты вообще много стараешься, — он посмотрел куда-то сквозь неё. — Слишком громко смеёшься. Слишком быстро бегаешь и много дерзишь.       — А ты слишком глубоко прячешься, — парировала Лирен, потому что находила в нём то же самое. — В бумагах и правильных словах. Клянусь, Аши, прячешься ты так хорошо, что сам себя скоро не найдёшь.       — Может быть, — согласился он.       — Так и есть.       Лирен сложила новый самолётик и протянула ему.       — Держи. Запусти за меня.       Ашриэль взял сложенную бумагу из её рук, слегка задевая тёплую кожу. Покрутил в пальцах и запустил. Самолётик рванул в темноту, поймал ветер и растаял в ночи.       — Иногда мне кажется, — сказала Лирен, провожая его взглядом, — что мы как эти бумажки. Летим куда-то, потому что нас кто-то запустил. И не знаем, где приземлимся.       — Не так уж и плохо, — Ашриэль пожал плечами и заметил, как уличный фонарь подсветил тёмные круги под её глазами. Отголосок шторма. — Бумажка не выбирает направление ветра. Но она хотя бы летит.       — Пф-ф! Ну ты и философ! — Лирен громко фыркнула и рассмеялась, раскачиваясь на парапете, и Ашриэль едва успел перехватить её под локоть, чтобы она не свалилась вниз. — Ладно, хватит. А то мы сейчас договоримся до того, что я с крыши свалюсь.       Она поднялась на ноги и потянулась, хрустнув позвонками. Вечер становился всё темнее, но на крыше было светло. И совсем не от фонарей.       — Всё! — Лирен хлопнула ладонями по бёдрам. — Хорош хандрить! У меня есть идея.       Она спрыгнула с парапета и жестом позвала Карна за собой. Всмотрелась в улицу и вдруг указала пальцем:       — Видишь ту даму? С перьями на башке.       Он прищурился, смотря туда, куда Лирен тыкала пальцем.       — Вижу. И что?       — Спорим, я попаду самолётиком прямо ей в шляпу?       Ашриэль упёр руки в бока. Дама и правда была колоритная. Шляпа размером с небольшую клумбу, на которой перья покачивались в такт шагам. То была идеальная мишень, если бы не одно но.       — Ты даже не знаешь, кто она, — сказал Карн. — Вляпаешься в неприятности — на мою помощь не рассчитывай.       — Вот заодно и познакомимся!       Лирен хищно прицелилась и запустила самолётик. Бумажная птичка описала изящную дугу, поймала порыв ветра и шлёпнулась в сточную канаву у тротуара.       — Промазала, — констатировал Ашриэль.       — Знаешь что! — вспыхнула Лирен. — Давай, умник. Покажи класс!       И Ашриэль показал.       Толком не прицеливаясь, взял сложенный самолётик и запустил в темноту. Тот взмыл, перевернулся и, совершенно издевательским образом, спикировал прямо на шляпку. Дама взвизгнула и задрала голову вверх.       Лирен схватила Ашриэля за рукав и рванула вниз, пряча их парапетом. Они рухнули на холодный камень крыши плечом к плечу и замерли.       — Ты видел её лицо?! — прошептала Лирен, давясь смехом.       — Теперь ее шляпа похожа на гнездо.       К собственному удивлению, Ашриэль тоже улыбался. Кто бы мог подумать? Сеньор Карн нарушал спокойствие граждан.       — Ха-ха! Это было великолепно, — Лирен села на колени, всё ещё смеясь. — Чёрт, ты великолепен. Я тебя ненавижу! — она хлопнула Ашриэля по плечу.       — Это взаимно, — тихо посмеялся он, и на этот раз ямочка на его щеке не исчезла.       Они просидели за парапетом ещё с минуту. И как только шаги внизу стихли, Лирен поднялась, поправляя рубашку.       — Ла-а-адно, сеньор Карн, — сказала она, поправляя растрепавшиеся волосы. — Мне пора. Завтра рано вставать. А тебе ещё собирать свои документы, которые мы разбросали по городу. Сочувствую! — она потянулась, довольно иронизируя.       Ашриэль поднялся следом и отряхнул брюки. Вид у него был самый беззаботный.       — Не стоит, — сказал он и завязал тесёмки папки, с усмешкой смотря уходящей Лирен вслед. — Это было досье на тебя.       Она замерла на полпути к двери.       — На меня... что?       — Досье, — Ашриэль простодушно поднял брови. — Я собирал его последние полгода. Там всё: твои маршруты, связи в Нижнем Городе, контрабандистские пути. Вся информация, которой мог бы заинтересоваться Магистериум. — Он говорил так спокойно, будто речь шла о меню на завтрак. — Это лежало мёртвым грузом. А теперь… — он кивнул в сторону города, где в темноте белели сложенные бумажки. — Нет информации — нет доказательств.       Лирен возмущённо распахнула рот. Закрыла… И снова открыла.       — Ты!.. Ты серьёзно?       — Абсолютно, — Ашриэль довольно кивнул.       — Весь компромат на меня?! И мы запустили его в город?!       — В бумажных самолётиках, — подтвердил он и пожал плечами. — Довольно далеко, надо сказать.       — АШИ! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!       Она сорвалась с места, но Карн перехватил её за запястье и рванул на себя. Лирен развернуло по инерции. Она врезалась в него всем телом и не успела вздохнуть — Ашриэль поцеловал её без промедления. С размаху. Их губы встретились с лёгким ударом, и все её мысли — про досье и самолётики, про балконы и чьи-то шляпы — разом вылетели в ночь.       Его дыхание было горячим. Оно оседало на её губах, и Лирен чувствовала, что колени подкашиваются. Пальцы сами собой вцепились в его рубашку, и где-то на задворках сознания мелькнула мысль: как же, чёрт возьми, он хорошо умеет…       Но даже эта мысль оборвалась, когда Ашриэль провёл языком по ее губам. Горячо и так нежно. И в этом контрасте было что-то настолько обезоруживающее, что Лирен на пару секунд перестала существовать, растворяясь в нём.       Но сознание вернулось вместе с паникой. Она со всей дури стукнула его ладонью по груди.       — Ты с ума сошёл?! Нашёл время! — Лирен дикой фурией вырвалась из его рук и понеслась к лестнице. — Там весь компромат! — кричала она, барабаня ботинкам по каменным ступеням. — Всё, что ты на меня собрал! А ну стой!       Дверь на лестницу хлопнула так, что чайки на соседней крыше проснулись и с негодованием загалдели.       Ашриэль проводил её взглядом и прислонился спиной к парапету. Туда, где ещё недавно стояла она. Усмешка медленно сползла с его губ.       Он запрокинул голову, смотря на тёмное небо, и выдохнул.       Закат давно погас, но на горизонте теплилась узкая полоска света. Ашриэль всё ещё чувствовал поцелуй на губах, и в груди привычно заворочалось знакомое чувство. Вина, старая и такая привычная, имела ключи от всех дверей. Но сегодня он не стал с ней бороться.       А просто разрешил ей быть.       Ашриэль вдохнул вечерний воздух, принимая её, как родную, и обернулся к ночному городу. Туда, где в темноте белели бумажные самолётики, которые были просто испорченной макулатурой.       А вовсе не чьим-то досье.

***

      Сайлен заметил Лирен раньше, чем она его.       Аверрис вылетела из-за угла раскрасневшаяся, с бумажным самолётиком, зажатым в зубах, и ещё тремя в охапке. Вид у неё был дикий, будто она только что обокрала Магистериум и теперь заметала следы. Собственно, в чём-то эта мысль была верной. Сайлен плавно скользнул в проулок и замер, прижимаясь спиной к холодному кирпичу. Лирен пронеслась мимо, даже не покосившись в его сторону, и скрылась за поворотом. Только каблуки простучали по брусчатке.       — Ну-ну, — прошептал Сайлен, провожая её взглядом. Он уже успел подобрать один самолётик и без труда узнал в нем почерк Карна. — И кому теперь собирать это по всему городу? Уж точно не мне.       Он выждал ещё с полминуты, поправил манжеты и двинулся дальше с видом человека, который никуда не спешит и совершенно точно ничего не замышляет.       Таверна «Три мачты» встретила его пустотой и шипящим в бочках пивом. Трактирщик протирал стойку и насвистывал незатейливую мелодию. Сайлен знал, что звали его Барнаби, и он был одним из тех немногих людей в Верхнем Городе, кто умел держать язык за зубами. Возможно потому, что зубов в ряду не доставатало трёх штук. По рассказам — выбило гиком ещё в молодости, когда он сам ходил в море. Но… как знать.       — Сайлен, — сказал он вместо приветствия. — Опять ты. И опять без предупреждения.       — Барнаби, дружище, — Вейрон опустился на табурет у стойки и сложил руки перед собой. Вид у него был до того благопристойный, что трактирщик немедленно насторожился. — У меня к тебе деловой разговор.       — Если насчёт мулкара, то его больше нет, — он недовольно насупился и только старательнее стал натирать стойку. — Твои орлы вылакали всё за один вечер, когда вы праздновали. Я двух бочек недосчитался.       — Забудь про мулкар, — Сайлен понизил голос и чуть подался вперёд, но Барнаби отошел в сторону, решительно ничего не собираясь забывать. — Я насчёт закрытого сквера.       Мужчина перестал протирать стойку.       — Сквер? Тебе он зачем?       — Хочу устроить праздник.       Барнаби хмыкнул и покачал головой, словно Сайлен сказал какой-то бред. Это было закрытое место, одно из тех, которое умело хоронить происходящее в своих стенах. Или хоронили тебя. Трактирщик скрестил руки на груди, походя на скалу.       — Праздник, — повторил он. — В будний день. В сквере. Ты либо ввязался в неприятности, либо окончательно спятил.       — Одно другому не мешает, — отозвался Сайлен и улыбнулся самой обезоруживающей из своих улыбок. — Слушай. Мне нужно место. Уютное. С фонарями. С живой музыкой. Чтобы поместилось человек пятьдесят, но выглядело так, будто это случайно. Как будто люди живут себе живут, и вдруг — оп! — праздник! Ты же знаешь, я такое умею.       — Знаю, — проворчал Барнаби. — Поэтому и спрашиваю: во что ты меня втягиваешь?       Сайлен выдержал паузу. Он знал, что Барнаби вовсе не был простым трактирщиком. В прошлом — штурман, ходивший в Новый Свет. Человек с обширными знакомствами и ещё более обширным недоверием к Магистериуму. Именно поэтому Сайлен пришёл к нему, а не в гильдию, не в портовое управление и уж точно не к Ашриэлю. По крайней мере, пока.       — Разведка боем, — сказал он тихо, и улыбка наконец сползла с его лица. — Активность Разлома растёт. Ты и сам, наверное, слышал. Рыбаки болтают.       Барнаби медленно кивнул.       — Болтают. Трещина на востоке ширится. Говорят, к концу сезона перекроет северный фарватер.       — А значит, через пару месяцев начнётся паника, — откликнулся эхом Сайлен. — Через три – Магистериум введёт ограничения. А пока… пока ещё можно набрать людей. Полезных людей, — уточнил он. — Тех, кто понимает, что к чему. Кто бывал в Новом Свете и знает, как работать с аномалией.       — И ты хочешь собрать их в сквере, — недоверчиво проговорил Барнаби. — Под видом праздника.       — Под видом весеннего праздника, — поправил Сайлен. — С музыкой, вином и танцами. Просто люди. Просто хороший вечер. А среди них те, кто нам понадобится. И ещё…       Он замолчал, и Барнаби приподнял кустистую бровь.       — Ну?       — Будет сеньор Карн, — сказал Сайлен, и в его голосе на секунду прорезалось что-то совсем не шутовское. — И его напарница.       Барнаби долго смотрел на него. Потом взял тряпку и принялся рьяно натирать стойку. Дело принимало нешуточный оборот.       — Морской дьявол тебя дери, — приговаривал он по-отечески, намереваясь протереть в дереве дыру. — В аристократы подался?       — В стратеги, — поправил Сайлен и улыбнулся уже без бахвальства. — С элементами мухлежа.       — Пойдут слухи и бросишь на всех нас тень, — Барнаби сразмаху бросил тряпку в ведро. — Ради чего?       — А вот этого я тебе не скажу, — Вейрон постучал пальцами по стойке. — Ты, конечно, человек надёжный, но мулкар развязывает даже самые крепкие языки.       Барнаби хохотнул.       — Ладно. Допустим, сквер я тебе устрою. С Советом у меня свои счёты. Но что насчёт гостей? Кого звать?       Сайлен достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок.       — Вот список. Первые три имени из Нового Света. Остальные - торговцы и бывшие капитаны. Подойдёшь к ним и скажешь, что старый друг приглашает на закрытый вечер.       — А вторые десять?       — А это уже моя забота, — Сайлен поднялся с табурета. — Позови местных. Из гильдии или порта. Тех, кто умеет думать головой. С ними я поговорю сам.       Барнаби пробежал глазами список и присвистнул.       — Ты в курсе, что вот этот, — он ткнул пальцем в одно из имён, — в прошлом году пытался арестовать вот этого? — палец переместился на другое имя, строчкой ниже.       — В курсе, — Сайлен пожал плечами. — Поэтому мы и назовём это праздником. На нейтральной территории, — он заложил руки в карманы пиджака. — Под открытым небом и с бокалом в руке люди договариваются лучше. Проверено!       Трактирщик ещё раз посмотрел на список и тяжко вздохнул, как вздыхает человек, который только что согласился на сомнительную авантюру.       — Ладно. Будет тебе сквер и музыка. Но если твои гости устроят скандал…       — Не устроят, — Сайлен обернулся, уже стоя у двери, и бросил через плечо: — У них будет слишком весомый личный интерес.       Он похлопал по карману, в котором звякнули монеты, и дверь за ним закрылась. Барнаби проводил его недовольным взглядом и пробормотал себе под нос:       — Чую, выйдет мне это боком. Как и всё, в чём замешан Сайлен Вейрон.       Сайлен вышел на улицу и вдохнул полной грудью прохладный воздух. Сумерки уже окончательно сменились ночью. Не долго думая, он свернул в переулок — короткой дорогой к площади. Начинать готовить праздник лучше всего с утра. Но одну вещь он должен был сделать прямо сейчас.       Он достал из сумки маленький блокнот, вырвал страницу и, пристроив её на колене, нацарапал карандашом:       «Сеньор К.       В пятницу вечером, в сквере за фонтаном, состоится мероприятие. По вопросу, который мы поднимали. Прилагаю приглашение для безумной, что сейчас бегает по городу. Будьте оба.       P.S. Мулкар запрещён. Виноградный сок в изобилии.       Твой друг С.»       Сложив записку пополам, Сайлен сунул её в конверт и быстрым шагом направился к зданию Магистериума, где наверняка всё ещё горел свет в знакомом окне.