Наследие Пепла: Интриги Министерства

Мрачная громада особняка Блэков на Гриммо-плейс, 12, встретила их ледяным молчанием и взглядом ненавидящих портретов. Кричащая мать Сириуса разразилась очередной тирадой, но Гарри привычным жестом захлопнул занавес. Пыль висела в воздухе густым саваном, а тени, казалось, шевелились в углах. — Уютно, — процедил Драко, окидывая гостиную с высокими потолками и мебелью, покрытой белыми простынями, взглядом, полным брезгливости, смешанной с отголосками детских страхов. — Как в гробнице любимого дядюшки. — Зато здесь нас не достанут, — отрезал Гарри, с трудом опускаясь в кресло у камина. Боль после телепортации и боя была адской. Он чувствовал каждую мышцу, каждую сломанную ребро (да, похоже, что-то треснуло), каждую старую рану. — Если только дом сам не решит нас прикончить. Кричер! — позвал он хрипло. С громким хлопком появился старый домовик, его огромные глаза наполнены привычной ненавистью. — Грязнокровка зовет Кричера? И… и кровопредатель? — он зашипел в сторону Драко. — Водки, — приказал Гарри, игнорируя тираду. — Самой крепкой. И аптечку. Быстро. Кричер скривился, но исчез с хлопком. Драко, осторожно придерживая раненую руку, сел напротив. Он снял прожженную и порванную мантию, оставаясь в темной рубашке, на рукаве которой расплывалось алое пятно. Его лицо в полумраке казалось высеченным из мрамора — бледное, с резкими тенями под глазами, но решительное. — Карта, — напомнил Гарри, когда Кричер принес склянку огненной воды и старую аптечку с эмблемой Мунди. — Давай посмотрим, пока я не отрубился. Драко развернул обгоревший пергамент. Карта была схематичной, нарисованной дрожащей рукой. Изображала некое подземелье с нагромождением камней необычной формы. Стрелки вели к центральной точке, помеченной руническим символом, напоминающим стилизованный ключ. На полях — пометки на латыни: «Ubi sanguis et magia coniunguntur, veritas patebit» (Где кровь и магия соединяются, истина откроется). — Камни Судьбы… — пробормотал Драко, изучая схему. — Старое место силы друидов, позже использовавшееся первыми волшебными судами. Говорят, клятвы, данные там на крови, обладали невероятной силой. Или проклятием. — Он поднял глаза на Гарри. — Это должно быть там. Ниша. Но символ… и надпись. Это не просто указатель. Это условие. Гарри сделал большой глоток водки. Огонь растекся по горлу, на мгновение заглушив боль. Он кашлянул. — Кровь и магия… — повторил он. — Ритуал? Как в старых легендах? Кровь того, кто ищет ключ? Или… кровь Слизерина? Но откуда ее взять? — Возможно, метафора, — предположил Драко. Он тоже отпил из склянки, поморщившись. — Или… кровь и магия свидетелей. Тех, кто принес клятву. Но кто они? Или… — он запнулся, его взгляд скользнул по лицу Гарри, затем опустился на его трость, намекая на старые раны. — Кровь, пролитая за истину. И магия, использованная для ее поиска. Гарри почувствовал, как что-то сжимается в груди — не боль, а что-то иное. Взгляд Драко был слишком пристальным, слишком… понимающим. Он отвернулся, разглядывая языки пламени в камине. — Сначала нужно добраться туда. Целиком. — Он потянулся к аптечке, доставая склянку с зеленоватой жидкостью. — Обезболивающее. Надо вправить ребро. Поможешь? Драко кивнул, отложив карту. Он встал, подошел к креслу Гарри. В тесном пространстве у камина расстояние между ними сократилось до минимума. Гарри почувствовал легкий запах дыма, пота и дорогого мыла, смешавшийся с пылью особняка. Он расстегнул рубашку, обнажив уродливый шрам от проклятия Долохова и свежий, багровый синяк на боку. — Пей, — приказал Драко, протягивая склянку с обезболивающим. Гарри залпом выпил горькую жидкость. Через несколько секунд мир стал мягче, боль отступила, оставив лишь далекое эхо. Драко осторожно ощупал его бок. Его пальцы были удивительно точными и… нежными. Гарри задержал дыхание. — Два ребра. Смещены, но не сломаны полностью, — констатировал Драко. Его голос звучал глухо, слишком близко. — Будет больно. Дыши ровно. — Знаю, — сквозь зубы процедил Гарри, уставившись в потолок с осыпающейся лепниной. Резкий толчок, хруст, волна тошноты, даже сквозь обезболивающее. Гарри вцепился в подлокотники кресла, сдерживая стон. Пальцы Драко на мгновение задержались на его коже, теплые и твердые, прежде чем он отошел. — Готово. Не дергайся пару дней. — Он вернулся на свое место, но не сел, а взял склянку с дезинфицирующим раствором и бинты для своей руки. — Твоя очередь. Руку. Гарри встал, шатаясь от обезболивающего. Он подошел к Драко. Разрез на предплечье был неглубоким, но зияющим. Гарри смочил тряпку в растворе. — Это могло быть и хуже, — пробормотал он, осторожно касаясь краев раны. Кожа под пальцами была гладкой и горячей. Он почувствовал, как Драко слегка вздрогнул. — Спасибо. За… там. За толчок. — Не за что, — ответил Драко, глядя куда-то поверх его плеча. Его дыхание было ровным, но челюсть напряжена. — Ты бы сделал то же самое. Для партнера. — Партнера? — Гарри невольно усмехнулся, накладывая повязку. — Не думал, что когда-нибудь услышу это от тебя в свой адрес. Драко наконец посмотрел на него. Серые глаза в отблесках огня казались почти серебряными. В них не было привычной насмешки или холодности. Была усталость. И что-то еще… сложное, неуловимое. — Мир меняется, Поттер. Мы меняемся. Или нас меняют. Война, тюрьма для отца, позор… необходимость выживать. — Он замолчал, его взгляд скользнул по шраму на груди Гарри. — Ты тоже не похож на того мальчишку, что гонялся за мной по Хогвартсу. Ты… сломан. Как и я. Но все еще стоишь. Держишь удар. Тишина повисла между ними, наполненная только треском дров и их дыханием. Гарри завязал бинт, но не убрал руку, оставив ее на повязке. Он чувствовал пульс Драко под пальцами. Быстрый. Как и его собственный. — Мы оба сломанные, Малфой, — тихо сказал Гарри. Он поднял глаза. Взгляды встретились и сцепились. Все невысказанное за эти дни — ненависть, недоверие, вынужденное уважение, моменты спасения — сгустилось в этом взгляде. — Но сегодня… ты спас мне жизнь. Дважды. Сначала в коридоре, потом… от того заклятия. — Ты тоже не бросил меня там, в огне, — отозвался Драко. Его голос потерял обычную гладкость, стал чуть хрипловатым. Он не отводил глаз. — Даже с перебитыми ребрами. Расстояние между ними было в пару сантиметров. Гарри видел мельчайшие детали его лица: бледные ресницы, тонкую сетку морщинок у глаз, след сажи на скуле. Он чувствовал его тепло. Обезболивающее делало мир расплывчатым, а границы — зыбкими. Все логичные доводы о вражде, о прошлом, о невозможности этого рассыпались в прах под тяжестью адреналина, близости смерти и этой невыносимой, тянущей магнитом близости. — Драко… — прошептал Гарри, имя сорвалось с губ само собой, без привычного отвращения. Оно прозвучало странно, ново. Это стало последней каплей. Что-то в глазах Драко дрогнуло, сломалось. Он резко, почти отчаянно, шагнул вперед. Его рука схватила Гарри за шею, пальцы вцепились в волосы у затылка. Гарри не сопротивлялся. Наоборот, его рука сама нашла талию Драко, притягивая его ближе. И затем губы Драко нашли его губы. Это не был нежный поцелуй. Это было столкновение — жадное, отчаянное, соленое от пота и крови, пахнущее дымом и водкой. Поцелуй выживших. Поцелуй, в котором смешались года ненависти, дни вынужденного доверия, ярость боя и невыносимое облегчение от того, что ты не один, что рядом кто-то живой и теплый. Гарри ответил с той же яростью, впиваясь пальцами в ткань рубашки Драко, ощущая под ней напряженные мышцы спины. Мир сузился до точки соприкосновения губ, языка, до стука сердца в ушах, до тепла и боли, слившихся воедино. Они оторвались друг от друга одновременно, тяжело дыша. Гарри оперся лбом о лоб Драко, глаза закрыты. Сердце колотилось, как молот. Драко не отпускал его, его пальцы все еще были в его волосах, дыхание горячим на его коже. — Это… безумие, — прошептал Драко, его голос дрожал. — Абсолютное безумие. — Да, — выдохнул Гарри, открыв глаза. В серых глазах напротив он увидел то же смятение, ту же жажду и тот же немой вопрос. — Но мы уже посреди безумия. С самого начала. Он снова поцеловал его. Медленнее на этот раз, глубже, исследуя, пробуя. Драко ответил с той же осторожной интенсивностью, его рука соскользнула с шеи Гарри на его щеку. Поцелуй говорил то, что они не решались произнести: «Я здесь. Ты не один. Мы живы. И это имеет значение. Сейчас. Здесь». Они разошлись не спеша, словно боясь разрушить хрупкое заклинание момента. Драко отступил на шаг, его щеки были окрашены необычным румянцем. Гарри почувствовал, как жар разливается по его собственному лицу. Боль в боку напомнила о себе тупым уколом, но она казалась далекой. — Камни Судьбы, — напомнил Драко, голос все еще хрипловат. Он поправил повязку на руке, избегая прямого взгляда, но уголки его губ дрогнули в подобии неуверенной улыбки. — Завтра на рассвете? Пока Близхем и его убийцы не опередили. — На рассвете, — кивнул Гарри. Он почувствовал прилив странной, новой силы. Страх не исчез, но его оттеснило что-то острое, живое, почти ликующее. — Вместе. Слово «вместе» прозвучало в тишине старого дома с новым, глубоким смыслом. Они были больше не просто вынужденными союзниками. Что-то необратимое произошло. Что-то опасное и невероятно необходимое. Драко кивнул, его взгляд наконец встретился с Гарри. И в нем уже не было смятения. Была та же решимость, что и раньше, но теперь подкрепленная чем-то неизмеримо более личным и мощным. — Вместе, — повторил он тихо. И это было похоже на клятву.

***

Холодный, прозрачный воздух предрассветного Уэльса резал легкие. Камни Судьбы возвышались на пустынном плато — огромные, покрытые лишайником и древними рунами валуны, поставленные в круг предками тысячелетия назад. Место дышало силой и тишиной. Тишиной, которую нарушали только их шаги и прерывистое дыхание Гарри — ребра давали о себе знать, несмотря на обезболивающее и крепкую повязку, которую Драко наложил перед вылетом. Карта привела их к центру круга, к самой крупной, почти черной глыбе с плоской вершиной. На ее поверхности был выбит тот самый рунический символ ключа. — «Ubi sanguis et magia coniunguntur…» — прошептал Драко, доставая палочку. Он выглядел сосредоточенным, но Гарри видел напряжение в его плечах. Их ночь в Гриммо-плейс висела между ними невысказанным, но мощным присутствием. Каждый взгляд, каждое случайное прикосновение отдавалось электрическим разрядом. — Кровь и магия, — повторил Гарри, доставая свой нож. Он приставил лезвие к ладони. — Моя или твоя? Или… нашей крови? — Он посмотрел на Драко. Идея казалась дикой, но логика древних ритуалов часто была именно такой. Драко замер. Его взгляд стал непроницаемым. Он медленно протянул свою нераненую руку. — Вместе, — сказал он просто. Гарри кивнул. Одним резким движением он провел лезвием по своей ладони. Теплая кровь выступила каплями. Затем он взял руку Драко и сделал то же самое. Драко не дрогнул. Их взгляды встретились — в них было понимание, решимость и что-то глубинное, возникшее за последние сутки. Гарри крепко сжал окровавленную ладонь Драко своей. — Sanguis noster! (Кровь наша!) — произнес Драко громко, поднимая соединенные руки к руне. Его палочка описала в воздухе сложную фигуру, излучая серебристый свет. — Magia nostra! (Магия наша!) Veritas pateat! (Истина да откроется!) Кровь с их соединенных ладоней капнула на символ ключа. Руна вспыхнула кроваво-красным светом. Камень загудел, как гигантский улей. Плоская вершина сдвинулась с невероятным скрежетом, открывая узкую, уходящую вниз нишу. Внутри, на каменном постаменте, лежал не золотой ключ и не могущественный артефакт, а… простой свиток пергамента, перевязанный черной лентой и запечатанный воском с печатью в виде змеи. Разочарование было мимолетным. Гарри потянулся за свитком. В этот момент тишину разорвал хриплый смех. — Браво, господа! Браво! Просто трогательное зрелище! Из-за дальних камней вышли трое. Впереди — Люциус Близхем, его лицо искажено торжествующей злобой. По бокам — двое убийц в серых балахонах, палочки наготове. Тот, кого ранил Драко, держал руку в перевязи. — Близхем, — холодно произнес Драко, мгновенно встав в боевую стойку, палочка направлена на бывшего союзника его отца. Гарри сунул свиток за пазуху, его пальцы сжимали рукоять палочки. Адреналин заглушил боль. — Драко, Драко, — покачал головой Близхем. — Как низко пал сын Люциуса. В объятиях Поттера? Прямо осквернение крови. Но не волнуйся, твой отец скоро узнает о твоем… предательстве. Если, конечно, выживешь. А шансов мало. — Это ты стоял за убийствами? — спросил Гарри, стараясь выиграть время, оценивая обстановку. Трое против двоих, один ранен. Но Близхем — сильный волшебник. — Чтобы заполучить это? — Он кивнул на свиток у себя на груди. — Завладеть? Нет, Поттер! Уничтожить! — закричал Близхем, его глаза безумно блестели. — Завещание Салазара! Глупая легенда о равенстве всех волшебников! О лжи «чистоты крови»! Этот документ, если его обнародовать, разрушит все, за что мы боролись! Все, что дает нам право править! Вортигерн нашел упоминания, испугался, хотел использовать как страховку. Глупец! Мы его устранили. Роуквуд подобрался слишком близко… Теперь очередь за вами. Отдайте свиток. И умрите тихо. — Ни за что, — просто сказал Гарри. Близхем взмахнул палочкой. — Авада Кедавра! Зеленый луч рванул к Гарри. Драко бросил щит, но заклятие было слишком мощным. Щит треснул, отбросив их обоих назад. Начался хаос. Двое убийц открыли шквальный огонь. Камни вокруг них раскалывались от ударов, земля вздымалась фонтанами. Гарри и Драко отступали, прикрываясь валунами, отстреливаясь. Боль в боку Гарри кричала при каждом движении. Они были в ловушке, прижаты к открытому пространству. — ИНФЕРНО! — закричал один из убийц, направляя столп огня на укрытие Драко. Драко откатился, но пламя отрезало ему путь. Второй убийца вынырнул сбоку, его палочка была направлена на спину Драко. — АВАДА… Гарри не думал. Он бросился вперед, толкая Драко в сторону. Смертоносный зеленый луч прожужжал в сантиметре от его головы, опалив волосы. Гарри ответил серией Оглушающих заклятий, заставляя убийцу отступить. Он почувствовал, как Драко встал рядом с ним, плечом к плечу. Их спины соприкасались. Доверие было абсолютным. — Правый твой! — крикнул Драко. — Левый твой! — отозвался Гарри. Они сражались как единый механизм. Заклятия Драко парировали атаки на Гарри, щиты Гарри прикрывали спину Драко. Они двигались синхронно, чувствуя намерения друг друга без слов. Один из убийц рухнул, сраженный точным Ступефаем Драко. Второго Гарри прижал к камню градом Конфринго, пока Драко не наложил на него оковы. Но Близхем был не побежден. Он поднялся на плоскую вершину центрального камня, его палочка была направлена не на них, а на небо. — Довольно! — проревел он. — Вы сильны вместе? Прекрасно! Умрете вместе! FULGUR MORTIS! Небо потемнело. Сверкнула ослепительная молния, но не обычная — сгусток чистой, смертоносной энергии, направленный прямо на них. Заклятие небывалой силы. Защититься было невозможно. Гарри увидел, как Драко бросается к нему не для защиты, а чтобы закрыть его своим телом. Безумие! Жертва! — НЕТ! — закричал Гарри, хватая Драко за руку и резко дергая вниз, за выступ камня. Они рухнули на землю, Гарри прикрыл Драко собой в последнем отчаянном порыве. Молния ударила в камень над их головами. Мир взорвался светом и грохотом. Глыба весом в несколько тонн раскололась и рухнула, заваливая вход в нишу и погребая под собой Люциуса Близхема, не успевшего отпрыгнуть. Его последний крик смешался с грохотом падающего камня. Тишина. Пыль оседала. Гарри лежал на Драко, прижимая его к земле, его тело защищало его от мелких обломков. Драко смотрел на него снизу вверх, его глаза были огромными от ужаса и… чего-то еще. — Ты… идиот, — прошептал Драко, его голос дрожал. — Он мог тебя… — Ты первый начал, — хрипло ответил Гарри. Он почувствовал, как руки Драко обхватывают его, прижимают к себе, не давая подняться. — Не смей… больше так делать. — Ты тоже, — Драко притянул его ниже. Их лбы снова соприкоснулись. Дыхание смешалось. Пыль, боль, страх отступили перед простой, животной потребностью убедиться, что другой жив. Гарри поцеловал его. Нежно на этот раз. Глубоко. Поцелуй был обещанием. Благодарностью. Признанием. Когда они наконец поднялись, уцелевший убийца был скован, Близхем — мертв под камнем. Свиток был цел у Гарри на груди. Они стояли среди руин, держась за руки, окровавленные, запыленные, но неразрывно связанные тем, что пережили и что наконец признали. Рассвет разрывал горизонт, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Самая долгая ночь закончилась. Начиналось что-то новое. Вместе.