Вондефогэль.

Прожектора яростно резали ночную мглу. Где-то гудела вентиляция. Слышался далёкий лай. Рядом шастали тени в сером. Белый луч пробежал около Главного корпуса, чуть дрожа, как будто бы от холода. И вновь ,возвращаясь, остановился. Грозный взгляд системы заметил свёрток. Мокрый, грязный. Из свёртка клубился тоненький пар. Словно кто-то дышал, но холод забирал все силы. И стоял запах: чужая матка, сырость. А также что-то неумолимо живое, то, что в этом месте не просто редкость, а дифицит. В снегу лежал младенец, ещё краснолицый, сморщенный. Как подарок, не в коем случае не подкидыш. Хлопнули дубовые двери. Из тепла здания вышел человек в униформе. Зелёная, практически серая с ремнями и рунами. На спине кителя сияла птица со сломанными крыльями. Он двигался с кошачей грацией и быстро преодолел расстояние от крыльца до свёртка. Крепкие руки в шершавых перчатках подхватили, как мешок с картошкой. Ещё несколько секунд тот постоял на улице, глядя в Сибирский лес. Ускорившись, вошёл в здание. Тепло ударило со всех сторон. Обжигает до красны. Незнакомец пошёл по ярко освещённому коридору. Шаги гулко отдавались в пространстве. Рядом мелькали силуэты людей: высокие, низкие, с хвостами, с крыльями — все такие разные, но при этом одна большая масса. Младенец свёртке загукал, потянул ручки к накрохмаленному воротнику. — Нельзя. — раздалась немецкая речь. Есть небольшое рычание в голосе. Ещё слышаться нотки брезгливости.— Испачкаешь. — он остановился. — Где Отец? Из-за стойки выглянула девушка с ярко красными волосами. Она хмуро посмотрела на пришедшего. — У себя, герр Офицер. Офицер коротко кивнул, направляясь к лифту. Двери закрылись. На табло загорелась цифра «-3». Красный уровень. Офицер поправил воротник и посмотрел на свёрток. — Ну что, чудо птица. — сказал он тихо. — Принимай.