Be Brave

Прошедшие два дня Эрен провел в состоянии, близком к помешательству. Каждое случайное воспоминание — запах кожи Леви, звук его стона, ощущение его внутренней мускулатуры — заставляло кровь приливать к лицу, а тело — мгновенно и предательски откликаться возбуждением. Он чувствовал себя идиотом-подростком, а не человеком, пережившим конец света. Ему отчаянно нужно было отвлечься, и поездка к Ханджи на «исследования» казалась спасением. В лаборатории он был молчалив и рассеян. Ханджи тыкала в него датчиками, бормоча что-то об «аномальных скачках кортизола и тестостерона», а он лишь механически кивал. Жан, наблюдая за ним, хмурился. — Йегер, с тобой все в порядке? — спросил он, когда они вышли от Ханджи. — Ты мечешься, как тигр в клетке. Что случилось? — Ничего, — отрезал Эрен, отводя взгляд. Он не мог делиться этим. Даже с Армином. Это было слишком личное, слишком стыдное и прекрасное одновременно. — Ладно, — не стал настаивать Жан. — Тогда пошли в ту кофейню, «Подземка». Выпьем кофе, успокоишься. Эрен чуть не поперхнулся собственным языком. Идти туда? Смотреть на него после всего? Но отказаться без причины было бы еще более подозрительно. В кофейне его нервы натянулись до предела. Он едва переступил порог, как его взгляд тут же нашел Леви за стойкой. Тот, как ни в чем не бывало, полировал бокал и лишь на секунду поднял глаза на вошедших, скользнув по Эрену тем же отстраненным, нейтральным взглядом, что и всегда. Ни тени узнавания, ни намека на прошедшую между ними ночь. «Он уже забыл, — сжалось что-то внутри Эрена. – Для него это и правда было просто «трахнуться, чтобы забыть». Они сели за столик. Эрен сидел, вжавшись в стул, и чувствовал, как горит изнутри. Жан смотрел на него с растущим недоумением, явно списывая его состояние на приступ вины или очередной виток одержимости прошлым. Дверь с треском распахнулась, и ворвалась Ханджи. —Леви, старый развратник, здравствуй! — крикнула она, махнув рукой хозяину кофейни. Леви лишь покачал головой, продолжая свою работу. —Здравствуй, сумасшедшая. Не пугай клиентов. Ханджи, смеясь, плюхнулась за их столик. Леви неторопливо подошел принять заказ. Его движения были плавными и эффективными, как всегда. — Вам что? — спросил он, его взгляд скользнул по Жану. — Эспрессо, — ответил Жан. – Повесьте куртку на вешалку, – вежливо, с нотками раздражения сказал Леви, указывая на одежду Жана, висевшую на спинке стула. — Есть, капитан, – не задумываясь, по привычке буркнул Жан. Леви тяжело вздохнул, но в его глазах мелькнула тень привычной досады. —Черт. Еще один. — Он посмотрел на Эрена. — А тебе? Эрен, не в силах вымолвить ни слова, просто кивнул на чашку Жана. Как только Леви отошел к стойке, Ханджи наклонилась к ним через стол и понизила голос до заговорщицкого шепота, но намеренно достаточно громкого, чтобы Леви наверняка услышал: — Вы только, ребята, не ведитесь на его внешность. Он тут любит молодых, симпатичных парней поцеплять. — Она громко рассмеялась. — Но не обольщайтесь! С ним — только на один раз! Да, Леви? Ради секса и все! Внутри Эрена все оборвалось и похолодело, словно его окунули в ледяную воду. Его худшие подозрения подтвердились. Это было просто развлечение. Ничего больше. И тут он поймал на себе взгляд Жана. Тот смотрел на него с абсолютно немым, нарастающим шоком. Его мозг, очевидно, проделал молниеносную работу: странное состояние Эрена + нежелание идти в кофейню + его телефонный звонок с дурацкими вопросами о сексе + слова Ханджи. Пазл сложился. «Так это ОН был?» — беззвучно спросили его глаза, полные невероятного изумления. «ОН тебе предлагал? Наш КАПИТАН?» Эрен почувствовал, как по его шее и щекам разливается предательский румянец. Он был готов провалиться сквозь землю, но не двигался с места, словно пригвожденный. В этот момент Леви вернулся с их заказом. Он поставил перед Эреном чашку эспрессо. — На, — бросил он ему, и его взгляд был полон тихого раздражения на Ханджи. — И не слушай ты эту выжившую из ума бабу. У нее язык без костей. — Правда глаза колет, да, коротышка? — язвительно парировала Ханджи. И тут, когда Леви протянул ему чашку, Жан сделал нечто. Он не стал перекладывать ложки, как Эрен. Вместо этого, принимая чашку, он на мгновение обхватил ее не только пальцами, но и прикоснулся к ручке чашки большими пальцами обеих рук, расположив их особым, крестообразным образом. Это был не просто жест. Это было что-то... знакомое. Леви замер. Его пальцы на секунду задержались на блюдце. Его взгляд, скользнувший по рукам Жана, стал острым, как бритва. Он медленно перевел его на лицо Жана, потом на Эрена — того самого, который на прошлой неделе разложил ложки с безупречной точностью, — потом снова на Жана. В его глазах читалось уже не просто раздражение. Теперь там было нечто гораздо более глубокое и тревожное — полное, оглушительное недоумение, смешанное с настороженностью. Эти двое... они были незнакомцами. Он видел Эрена пару раз в жизни, а этого высокого парня с челкой и вовсе впервые. Но они оба... они оба каким-то необъяснимым образом знали вещи, которые не могли знать. Вещи, которые не были прописаны ни в одном учебнике этикета и не были частью чьего-либо быта. Это были его личные, до мозга костей, привычки. Ритуалы, которые он выработал за годы службы в армии и которые никто, абсолютно никто в этом мирном мире, не должен был повторять. Он ничего не сказал. Не мог. Он просто развернулся и ушел за стойку, но его спина была неестественно прямой, а пальцы сжимали край стойки так, что костяшки побелели. Жан выдохнул и посмотрел на Эрена, и в его взгляде теперь читалось не только шокированное понимание ситуации с «капитаном», но и мрачное осознание их общей ошибки. Они оба, каждый по-своему, выдали себя. Не как солдаты из другого мира, а как... аномалии. Люди, которые знают о Леви Аккермане то, что знать не должны. Тишина за их столиком стала густой и неловкой. Ханджи, не понимая истинной причины напряжения, только хмыкнула: —Видите, какой он нелюдимый? Я же говорила. Но Эрен и Жан уже не слушали. Они сидели, глядя в свои чашки, и чувствовали на себе тяжелый, анализирующий взгляд хозяина кофейни, который теперь видел в них не просто клиентов, а живую, дышащую загадку. Игру была далека от завершения. Она только начиналась. Неловкую тишину за их столиком нарушила Ханджи, с грохотом открывшая свой потрепанный планшет. —Так, мальчики, пока ждем остальных, взгляните-ка! — она тыкала в экран с графиками. — Ваши энцефалограммы во время воспоминаний о «том» мире показывают активность в зонах, отвечающих не только за память, но и за сенсорное восприятие и простраственную ориентацию! Это не просто картинки в голове! Это... это как будто ваш мозг продолжает существовать в двух реальностях одновременно! Эрен и Жан молча переваривали эту информацию. Для них это не было графиками — это было их ежедневной пыткой. В этот момент дверь кофейни открылась, и внутрь вошли Армин и Марко. Армин выглядел сосредоточенным, Марко — немного уставшим после смены, но улыбнулся, увидев их. — Присоединяйтесь! — просипела Ханджи, отодвигая стул. — Как раз самое интересное! Они уселись впятером, и кофейня ненадолго наполнилась обычными звуками — заказом, шутками Марко, деловым тоном Армина. Леви, стоя за стойкой, принял их заказ с привычной молчаливой эффективностью. Казалось, он был полностью поглощен натиранием до блеска столовых приборов. Но если бы кто-то присмотрелся, можно было заметить, что его движения стали чуть более механическими, а взгляд, скользящий по их столику, — чуть более пристальным. Он не смотрел прямо, но его уши, казалось, были повернуты в их сторону, как у старого волка, улавливающего каждое слово в стане незнакомцев. Когда суета улеглась, Армин, отхлебнув свой капучино, тихо сказал: —У меня тоже есть кое-что. Я углубился в городские архивы, в записи о рождении. Все насторожились. —И? — спросил Жан. — Жан, в этом мире для тебя действительно нет никаких записей. Ты появился из ниоткуда, — Армин посмотрел на него, затем перевел взгляд на Эрена. — А вот с тобой, Эрен... не все так однозначно. Запись о твоем рождении есть. Но... в медицинской карте есть отметка о несчастном случае, когда тебе было пятнадцать. Я в тот год как раз уезжал на материк с родителями на целое лето. Ты упал с дерева, получил сотрясение. Две недели провел в коме. Эрен нахмурился. Он ничего такого не помнил. Ни в одном из миров. — Я поговорил с тем врачом, который тебя тогда вел, — продолжал Армин. — Он сказал, что после комы ты стал... другим. Более замкнутым. Почти перестал общаться со всеми. Мне тогда было очень обидно, что ты мне ничего не рассказал. Родители списали все на травму. В воздухе повисло тяжелое молчание. Все понимали, что это значит. Возможно, тот, изначальный Эрен этого мира, так и не оправился от той травмы. Его душа, его «я» ослабело или угасло. И когда Эрен-призрак искал точку опоры в этом мире, он нашел эту пустующую, еще теплую оболочку и вселился в нее. — То есть я... украл его жизнь? — тихо прошептал Эрен. — Нет, — твердо сказал Армин. — Скорее... занял место, которое и так уже пустовало. Это подтверждает твою теорию, Эрен. Тебя направили сюда не случайно. Тебя... вернули домой. В этот момент со стороны стойки послышался резкий, металлический лязг. Все вздрогнули и обернулись. Леви случайно уронил целую подставку с ложками на пол. Он стоял, глядя на рассыпавшиеся столовые приборы, и его лицо было странно бледным. Он явно слышал их разговор. Слышал безумные слова о «двух реальностях», о «появлении из ниоткуда», о «возвращении домой». Он медленно наклонился, чтобы собрать ложки, но его движения потеряли свою фирменную выверенную плавность. Он собирал их молча, а тяжесть его взгляда, скрытого под опущенными ресницами, была теперь направлена не на пятна на металле, а на неразрешимую загадку, сидящую в его заведении. Загадку по имени Эрен Йегер. —А Леви? — внезапно спросила Ханджи и с любопытством посмотрела на Эрена и Жана. — Он тоже был в вашем... сне наяву? Жан, еще не до конца осознавая тяжесть своего ответа, мрачно кивнул, глядя в свою пустую чашку. —Был. Нашим капитаном. Сильнейшим солдатом человечества. — Он горько усмехнулся. — Пока не схлестнулся со Звероподобным. Зиком. Тот... в общем, в результате не совсем продуманных действий капитана, Леви лишился глаза, а в последней битве почти лишился ноги. Леви выжил, но... он стал инвалидом. Эрен резко выдохнул, будто от удара в солнечное сплетение. Он знал, что Леви был тяжело ранен, но Жан никогда не описывал последствий так детально. «Потерявший глаз... Инвалид...» Образ его могущественного, несокрушимого капитана, сломленного и искалеченного, больно отозвался в нем. Он инстинктивно поднял глаза и встретился взглядом с Леви. Тот стоял за стойкой, совершенно неподвижный. Он не притворялся больше, что вытирает что-то. Его пальцы сжимали салфетку так, что она порвалась. Его лицо было бледным и абсолютно невыразительным, но его глаза... его целые, здоровые, серо-голубые глаза были прикованы к Эрену. В них не было гнева. Не было страха. Было нечто похожее на шок от столкновения с призраком собственной, самой кошмарной судьбы. Он слышал. Слышал каждое слово. Эта немая сцена длилась всего несколько секунд, но показалась вечностью. Потом Леви медленно отвернулся и скрылся в подсобном помещении. Остаток их посиделок прошел в гнетущей, поспешной атмосфере. Даже Ханджи поняла, что зашла слишком далеко, и притихла. Вскоре компания стала собираться. Марко и Жан вышли первыми, ждать Эрена на улице, за ними, бормоча что-то о неотложных делах в архиве, последовали Армин и Ханджи. Эрен задержался на секунду, поправляя куртку, чувствуя себя абсолютно разбитым. Он собирался просто уйти, когда из-за стойки вышел Леви. — Йегер, — его голос прозвучал тихо, но властно, заставляя Эрена замереть на месте. Эрен обернулся. Леви стоял в нескольких шагах, его руки были в карманах, а взгляд был тяжелым и прямым. — Ты придешь ко мне снова, — это не было вопросом. Это была констатация. Почти приказ. Горечь и обида, копившиеся в Эрене с момента слов Ханджи, прорвались наружу. —Ну, как я понял, — его голос дрогнул, выдавая боль, — это же у тебя... единоразовая акция. Для любого более-менее симпатичного клиента твоей кофейни. Зачем я тебе? Он ожидал сарказма. Ожидал насмешки или холодного подтверждения. Но Леви просто смотрел на него. Его строгое лицо не дрогнуло. — Приходи, — повторил он, и на этот раз в его голосе прозвучала не просто твердость, а какая-то странная, тихая уверенность. — Я буду ждать. И это... это обезоружило Эрена полностью. Вся его защитная стена из гнева и стыда рухнула в одно мгновение. Это не было игрой. Не было насмешкой. Это было обещание. Простое и прямое, как и все, что делал этот человек. Он не смог ничего ответить. Он просто кивнул, коротко и резко, развернулся и вышел на улицу, в прохладный вечерний воздух. Его сердце бешено колотилось, а в голове звенело от противоречивых чувств: боль от услышанного о судьбе «того» Леви, горечь от собственной ревности и... слабый, но упрямый росток надежды, проросший из трех простых слов. Эрен даже не заметил, как в конце их диалога, Жан, отправивший Марко домой первым, заглянул в кофейню и услышал эти слова: «Я буду ждать». Едва они отошли от "Подземки" на пару кварталов, Жан резко схватил Эрена за плечо и прижал его к стене ближайшего переулка. Но в его хватке не было былой ярости, только настойчивость и... беспокойство. — Ну-ка, выкладывай, — потребовал Жан, впиваясь в него взглядом. — Что это было? Что между тобой и... ним? За все время здесь, в этом мире, ярость Жана потихоньку угасла, вытесненная шоком, тоской и странным чувством товарищества. Перед ним снова был его Эрен. Не Дьявол, не Прародитель, а тот самый вспыльчивый, одержимый парень, с которым он делил стол в столовой, с которым дрался из-за ерунды и которого спасал в пещере Райсов. Тот, кто оказался здесь, в этой аномалии, вместе с ним. И сейчас этот Эрен был явно не в себе. Эрен попытался вырваться, хмурясь и отводя взгляд. —Отстань, Кирштейн. Это не твое дело. — Ага, конечно, не мое! — фыркнул Жан, не отпуская его. — Тогда на кой хер ты звонил мне тогда с этими дурацкими вопросами? «Как это у вас началось?» — передразнил он его. — Ты думал, я не догадаюсь? Я видел, как ты на него смотрел! И как он на тебя! Ну-ка, выкладывай, пока я тебе челюсть не сломал, как в старые добрые! Эрен сжал зубы, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. Он был взрослым мужчиной, он пережил вещи, которые Жану даже не снились, но сейчас он снова чувствовал себя тем самым пацаном, которого старший товарищ застал за чем-то постыдным. И самое ужасное — ему отчаянно хотелось кому-то это выговорить. Этот груз новых, невероятных ощущений был слишком тяжел, чтобы нести его в одиночку. Он сдался. Его плечи обмякли, и он тяжело вздохнул, уставившись в асфальт под ногами. — Ладно, — проскрипел он. — Только... не смейся. — Обещаю, — Жан отпустил его, скрестив руки на груди, с выражением лица сурового, но готового выслушать исповедь священника. — Я... я пришел к нему. Тогда, несколько дней назад, — Эрен начал сбивчиво, его слова путались. — И... все так и было. Как он и говорил. Просто... — он сглотнул. — Это был мой... первый раз. Жан замер. Он ожидал услышать историю о мимолетном сексе, о пошлом флирте. Но не это. —Первый... — он медленно прошептал. — Блин, Йегер... Ты же вроде с Микасой... в том видении... — Это было не по-настоящему! — резко оборвал его Эрен. — Я... я никогда... даже не прикасался к себе. Никогда. Мое тело... оно было не для этого. Он закрыл глаза, снова переживая тот шквал ощущений. —А с ним... это было... — он искал слова, безуспешно. — Я не знаю, как описать. Это было не просто «трахнуться». Это было... как будто все внутри меня... перезапустилось. Взорвалось. Я даже не знал, что так можно чувствовать. Он посмотрел на Жана, и в его глазах читалась неподдельная, детская растерянность. —А потом...сегодня, я услышал, как Ханджи сказала, что он так со всеми... и я подумал... — его голос дрогнул, — ...что для него я был просто... очередным симпатичным лицом. Единоразовой акцией. Жан смотрел на него, и его собственное выражение лица смягчилось от изумления к странной, братской нежности. Он видел перед собой не могущественного титана, а запутавшегося парня, который впервые в жизни столкнулся не с болью и смертью, а с чем-то столь же мощным и всепоглощающим — с физическим наслаждением и человеческой близостью. — Дурак, — тихо сказал Жан, но беззлобно. — Если бы ты был для него просто «единоразовой акцией», он бы тебя сейчас не ждал. Эрен промолчал, снова глядя под ноги. Но напряжение в его плечах наконец-то начало уходить. Он выговорился. И, как ни странно, ему стало легче. Поделиться этим с Жаном, своим вечным соперником и вечным товарищем, оказалось... правильно. — Ладно, — Жан хлопнул его по плечу. — Идем. И не вздумай снова пропадать. А то я за тобой в Шиганшину приеду и устрою допрос с пристрастием. И они пошли дальше по улице, два солдата из сгоревшего мира, неся на плечах не только груз прошлого, но и странные, новые проблемы их настоящего.