Be Brave

Прошло чуть больше недели с момента знакомства Эрена Йегера и Жана Кирштейна с Ханджи этого мира. Но они оба, думая о ней, будто чувствовали, что она – та самая, их командир, сумевшая сохранить глаз после схватки с Бертольдом и выжившая после Гула Земли. Настолько эта женщина-ученый была идентична своему аналогу из мира титанов. И даже когда Ханджи Зоэ спросила их про "Универсальный Пневмоманеврён", Жан не выдержал, сказав, что в их мире УПМ – это Устройство Пространственного Маневрирования. – Ну конечно! – воскликнула тогда Ханджи. – это логично! Она буквально потребовала ребят нарисовать, как выглядел УПМ, к которому они привыкли. Жан накидал макет. Он помнил каждую деталь досконально. Вес, размер, шероховатость поверхностей троссов, гладкость металла, чистоту звонов клинков. – Вау! – восхищенно выдохнула Ханджи, – подробнее схем даже наши хваленые инженеры никогда не рисовали. Она забрала рисунок, который по мнению и Жана и Эрена вышел весьма посредственно, и заговорщески подмигнула. И вот сейчас, в лаборатории доктора Зоэ среди гудящих приборов и мигающих экранов с непонятными графиками, на двух стульях, сидели главные «экспонаты» — Эрен и Жан. На их руки были надеты странные манжеты с датчиками, а к головам прикреплены электроды. — Не шевелись, образец №1! — скомандовала Ханджи Жану, который елозил на стуле. — Я почти закончила снимать базовые показатели твоей мышечной активности в состоянии покоя! Теперь сравниваем с показателями во время стресса! Она резко хлопнула в ладоши прямо у него над ухом. Жан вздрогнул, а датчики выдали на экране резкий скачок. — Идеально! Просто идеальная реакция бойца! — восхищенно прошептала она, что-то яростно записывая. — А теперь ты, образец №2! Она повернулась к Эрену, который сидел недвижимо, уставившись в стену. Его участие было чисто механическим; он позволял делать с собой все что угодно, погруженный в свой внутренний ад. — Так-так, Йегер, — Ханджи подошла к нему с иглой для забора крови. Ее глаза блестели. — Давай-ка посмотрим, есть ли в твоей плазме какие-нибудь интересные аномалии! Может, остаточные следы... о, не знаю... спинномозговой жидкости титанов? Эрен даже не моргнул. Игла вошла в вену, и темно-алая кровь медленно наполнила пробирку. — Знаешь, — болтала Ханджи, меняя пробирку, — я тут перечитывала старые архивы. Про ритуал «Угасания Патча». Интересная штука. Теория гласит, что физическая форма титана была не уничтожена, а... растворена в эфире, в коллективном бессознательном эльдийцев. Как будто... отложена в виде потенциала. Она посмотрела на Эрена, на его безучастное лицо, и ее тон стал задумчивым, почти ностальгическим, хотя она и не могла этого помнить. — Жаль, мне не довелось их изучать вживую. Должно быть они были восхитительными существами! Такая мощь! Такая... странная, уродливая красота! Представь, Эрен, каково это — быть заключенным в такую гигантскую, мощную форму? Чувствовать эту силу в своих мышцах, этом паре... И тут она не выдержала и выдала то, что действительно горело у нее на языке. —Говорят, некоторые титаны даже сохраняли подобие разума! Например, Атакующий! Представляешь? Каково это было — сидеть в его затылке, чувствовать каждое его движение, как свое собственное? Наверное, это был потрясающий опыт! В ее голосе звучала та самая, знакомая Эрену до боли одержимость. И это пробилось сквозь его апатию. Перед его глазами, словно вспышка, возникло другое время, другой мир. Он стоял на колене, в теле огромного Атакующего титана. И тут с вершины стены спустилась она — Ханджи Зоэ, вся в азарте и восторге. Она приземлилась прямо на его титанье плечо, так близко к его настоящему телу, и, сияя, что-то кричала ему прямо в ухо, строя какие-то безумные планы. Он, уставший, сосредоточенный на работе, в ответ лишь слегка, почти незаметно повернул огромную голову и кивнул. Один раз. И этого было достаточно. Ее лицо залилось румянцем, она зарделась, как девочка, получившая самый желанный подарок, и, что-то восторженно прокричав, улетела обратно на стену. Этот миг — миг странной, почти нелепой связи между чудовищем и одержимым ученым — был одним из тех редких островков чего-то, отдаленно напоминающего нормальность, в том море ужаса. И сейчас, глядя на ее сияющее, живое лицо в лаборатории этого мирного мира, Эрен не сдержался. Уголок его рта дрогнул в едва заметной, горькой улыбке. — Да... — прошептал он так тихо, что почти неслышно. — Наверное...потрясающий... Ханджи замерла, увидев эту тень улыбки. Ее собственное лицо на мгновение стало серьезным, почти растерянным. Она не помнила того момента. Но что-то в глубине ее существа, какая-то призрачная нейронная связь, отозвалась смутным эхом восторга и признательности. — Хм, — она хмыкнула, быстро снова надевая маску чудаковатого гения. — Ну, конечно же! Я же говорила! — Она резко выдернула иглу из его вены и прилепила пластырь. — Ладно, образец №2, с тебя пока хватит. А теперь, образец №1, — она повернулась к Жану, который смотрел на эту сцену со сложным выражением лица, — расскажи-ка мне подробнее про кинетику своего правого крюка при развороте на 180 градусов! И не ври, я все видела на записи! И пока Жан пытался подобрать нужные слова, из-под стола Ханджи достала два абсолютно новеньких комплекта УПМ. Точно таких же, что были в мире титанов. Точно таких же, что были на них во время первого полёта, во время спасения Троста и операции в Шиганшине. Парни замерли с раскрытыми ртами, даже боясь прикоснуться к этой красоте. Ханджи не стала терять ни секунды. Она схватила ключи и, лихо помахивая ими, объявила: —Теории — это скучно! Мне нужны данные! Наблюдения! Вы, два моих ходячих парадокса, сейчас продемонстрируете мне эти «невозможные» навыки! Вживую! А то я уже до дыр засмотрела ролик, что снял мне Арлерт. Она привезла их на заброшенную стройку на окраине Троста — каркас будущего многоэтажного здания, скелет из бетона и стальных балков, уходящий в небо. Место было пустынным в выходной день, лишь ветер гулял между перекрытиями. — Вот ваша песочница! — с восторгом прокричала Ханджи, ее голос эхом разнесся по пустым этажам. — Покажите мне....всё! Армин, которому позвонила доктор Зоэ, сообщив адрес, тоже был здесь. По пути он захватил Марко Ботта. Марко все еще старался не смотреть на Жана после того неловкого поцелуя, но любопытство брало верх. Они почти не виделись дома, ведь Марко пришлось взять целую кучу дополнительных смен, чтобы отработать внезапный выезд в Шиганшину. Армин же был собран и внимателен, готовый снова фиксировать каждую деталь. Эрен и Жан переглянулись. Здесь не было леса с мягкими соснами. Здесь был жесткий, опасный мир стали и бетона, куда более близкий к их боевому опыту. Они облачились в свое новое УПМ. Ханджи, увидев снаряжение, издала восхищенный вздох. – Может вам еще и форму вашего корпуса заказать на фабрику, чтоб сшили, – оценивая их накаченные фигуры, пробормотала Ханджи. Первым двинулся Эрен. Он не стал делать красивых дуг. Его выстрел был резким и точным. Якорь впился в балку на седьмом этаже, и его тело, словно пуля, рванулось вверх по диагонали. Он не летел, он нападал на несуществующего врага. Резкая остановка, отталкивание ногами от колонны, почти вертикальный подъем с помощью коротких, экономных выбросов газа. Он двигался с той же безжалостной эффективностью, что и в битве за Шиганшину. — Невероятно! — закричала Ханджи, чуть не роняя блокнот. — Кинетика! Энергозатраты! Это противоречит базовой биомеханике! Но самое впечатляющее было впереди. Пока Эрен занимал «высшую точку», Жан пошел в атаку «снизу». Он использовал нижние перекрытия, якорился в самых неожиданных местах, его движения были стремительными, резкими, почти хаотичными, но при этом невероятно точными. Он проносился между балками на такой скорости, что глаз едва успевал за ним, имитируя ту самую тактику, что использовал против егеристов — быстрое сближение, обманные маневры, работа в стесненных условиях. Они не сговаривались, но действовали как одно целое. Эрен, как молот, нависающий сверху, отвлекающий и контролирующий пространство. Жан, как отточенное лезвие, работающее вблизи, на поражение. Это был танец смерти, отрепетированный в сотнях боев. В какой-то момент Жан, делая сложный разворот вокруг узкой колонны, чуть не задел ее плечом. Эрен, не меняя позиции, крикнул: —Левее, Кирштейн! Слепой что ли? — Сам слепой, Йегер! — отозвался Жан, уже корректируя траекторию, но беззлобно. Это было так знакомо... и так болезненно. Они опустились на землю запыхавшиеся, в глазах у обоих — отблеск адреналина и щемящая грусть по тому, что они только что ненадолго воскресили. Ханджи подбежала к ним, ее лицо сияло. —Фантастика! Просто фантастика! Вы... вы как единый организм! Ваши нейронные связи должны быть сшиты в единую боевую сеть! Это не просто память тела, это память тактического симбиоза! Она тыкала пальцем в свои записи, испещренные каракулями и формулами. —Вы — не просто свидетели иного мира. Вы — его продукт. Его квинтэссенция. Ваши тела, ваши моторные функции... они из другого места! Другой физики! Она посмотрела на них с таким жадным восхищением, что даже Эрену стало не по себе. —Вы оба... вы самые прекрасные аномалии, которые я когда-либо видела! Мы будем работать вместе! Мы докопаемся до сути! О, я чувствую, это перевернет все!

***

Жан и Марко вернулись домой вместе. Всё в том же гнетущем молчании. Напряжение витало в воздухе всю неделю, после той тренировки в лесу. Оно ощущалось за завтраком, когда их руки случайно тянулись к одной солонке и тут же отдергивались. Оно звучало в слишком вежливых «спасибо» и «пожалуйста», которые они бросали друг другу. Оно было в том, как Жан старался не смотреть на Марко, а Марко пристально разглядывал узор на обоях, когда Жан был в комнате. Жан, пытаясь как-то компенсировать свое присутствие, взял за привычку мыть посуду после ужина. Он стоял у раковины, спиной к комнате, скрипя губкой по тарелке с таким сосредоточенным видом, будто от этого зависела судьба мира. Марко сидел за кухонным столом, наблюдая за его спиной. Он видел, как напряжены его плечи, как неестественно пряма осанка. И он не мог больше этого выносить. — Я знал, — тихо сказал Марко. Губка в руке Жана замерла на секунду, но он не обернулся. —Что ты знал? — его голос прозвучал нарочито спокойно. — Что мы были парой. В твоем мире, — Марко говорил медленно, подбирая слова. — Я понял это почти сразу. Как только ты начал кричать во сне. Жан застыл, сжимая край раковины белыми от напряжения пальцами. — Ты кричал не просто «Марко», — продолжил Марко, его голос был мягким, но настойчивым. — Ты кричал «мой Марко». И «вернись». И «не оставляй меня». Так не кричат просто о друге. Даже о самом лучшем. Он встал и подошел к раковине, останавливаясь в паре шагов от Жана, давая ему пространство, но уже не позволяя прятаться. — И потом... твой взгляд. Когда ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. — Марко покачал головой. — В нем столько... всего. Тоски. Любви. Вины. Так много, что аж дышать тяжело. Ты смотришь на меня, как на человека, которого потерял. Навсегда. Жан не двигался, его спина была по-прежнему напряжена, но Марко видел, как дрогнули его плечи. — Я не он, — наконец выдохнул Марко. — Я не тот парень, которого ты любил. Я не помню тех разговоров, тех... прикосновений. И мне... мне жаль. Мне правда жаль, что тебе пришлось через это пройти. Жан медленно обернулся. Его глаза были сухими, но в них стояла такая бездонная боль, что у Марко сжалось сердце. — Но я здесь, — твердо сказал Марко. — И я вижу тебя. И я не хочу, чтобы ты чувствовал себя чужим в моем доме. И... — он запнулся, краснея, но не отводя взгляда. — И я не хочу, чтобы ты думал, что тот поцелуй... был ошибкой. Он был... импульсом. Но не ошибкой. Он сделал маленький шаг вперед, сокращая дистанцию. — Я не могу стать им. Но, может быть... — он осторожно, как дикого зверя, протянул руку и коснулся тыльной стороной ладони сжатого кулака Жана. — Может быть, мы сможем начать отсюда? Без секретов. Без этой... ужасной тишины. Жан смотрел на него, и постепенно напряжение начало уходить из его тела, сменяясь дрожью — не от страха, а от облегчения. Он разжал пальцы и позволил своей руке лечь в ладонь Марко. Это было просто прикосновение, но оно значило больше, чем все слова, сказанные за эти дни. Марко улыбнулся, его добрая, открытая улыбка, которая, как оказалось, была точно такой же. Стена между ними не рухнула в одночасье. Но в ней появилась дверь. И оба были готовы ее открыть.