Треснувший свет

В первые годы Хогвартс не задерживал на Рее Ашборн свои взгляды. Она была обычной тихой миловидной волшебницей из семьи, смешивающей в себе множество кровей. Русые волнистые волосы обычно были распущены, она собирала их каждый раз, когда садилась читать или зарисовывать свои идеи. Последнего было много, с детства в голове девочки проходил целый карнавал фантазий и рождение новых миров. Она брала карандаши и рисовала, запечатывала образы, приходившие к ней. В тяжелые дни, испытывая разные негативные оттенки своих эмоций Рея брала краски и выбирала цвета, она закрывала глаза и позволяла этим чувствам проявится на бумаге, а потом брала карандаш и весь свой яростный огонь накладывала поверх этих печальных мазков обиды и грусти. Распределительная шляпа считывала в ней порывистость Гриффиндора, искренность Хаффлпаффа и амбиции Слизерина, однако отдала свое предпочтение Когтеврану, решив, что именно на этом факультете Рея раскроется лучше всего благодаря своей любознательность и проницательности. Она входила в класс вовремя, садилась за свое место поодаль, отвечала лишь когда спрашивали, спокойно без лишних дискурсов и споров. Однако было в ней что-то, какая-то искра, выделяющая из общего потока юных магов.

На втором курсе она прошла отбор в команду по квиддичу и ее взяли. Бывшую тихоню начали замечать. Яркие вспышки эмоций взрывались на поле с каждым промахом. Порой она даже позволяла себе ругаться с напарниками по команде, обвиняя их в медлительности и несобранности, но быстро отходила и просила прощение. На каждом матче она искренне поддерживала товарищей, не смотря на то, что видела - им не победить Гриффиндор и Слизерин. Однако покидая поле для игры девочка замыкалась, брала свою сумку с миллионом тетрадей, свитков и рисунков и шла в библиотеку. К концу второго курса Рея чувствовала себя в Хогвартсе безопаснее, чем дома. Квиддич отлично помогал ей заводить друзей, а на уроках она сдружилась с Луной Лагвуд, которая стала ее подругой. Поэтому в начале 3-го года обучения Ашборн вела себя более расслабленно. В библиотеке она больше не могла сидеть за эти неудобным столом в куче книг, карандаши постоянно падали, и мадам Пинс, как истинный библиотекарь, не упускала возможности на нее за это пошипеть. Как-то в начале семестра Рея как обычно зашла за книгами, секунду подумала и направилась в дальний угол к окну. Она устроилась на полу, разложив перед собой фолианты, оперлась спиной в стеллаж и взглянула в окно. На небе уже завис яркий жемчужный полумесяц. Перед ней на полу было несколько древних книг, листы с записями, фразы, выдернутые из общего шума, казавшиеся ей нужными и записанные на обрывки подвернувшихся под руку листовок, было множество рисунков и обязательно чистая тетрадь для каждого нового маршрута идеи. Все это расходилось от нее радиально, образуя лучи и превращаясь в большой коллаж - карту. Ее взгляд тянулся от одного слова к другому, траектория ломалась, перепрыгивала в разные углы, а Рея успевала что-то записывать. Порой она перечеркивала все, что только что написала, а порой засматривалась в окно, и в такие моменты время для нее исчезало, она выпадал из реальности, позволяя образам затянуть ее в свои миру у нее в голове. Именно в такой момент ее впервые заметил Малфой.