sabiħ

5 марта. Стокгольм, утро. Эйдан заселился в отель, бросил сумку, рухнул на кровать и уставился в потолок. За окном — серое шведское небо, холодное, непривычное после мальтийского солнца. Он взял телефон. @itsaidanofficial: Доброе утро! Во сколько у тебя репетиция? у меня в 19.00 Ответ пришёл через минуту. @aliskallaci: Доброе. В 18.20. после меня вроде еще пару участников. Эйдан посмотрел на часы. До вечера — целый день. Заняться совсем нечем. @itsaidanofficial: Не хочешь сходить погулять по городу? я тут ни разу не был. @aliskallaci: Я тоже. Встретимся через час в холле отеля? @itsaidanofficial: А ты в каком номере? @aliskallaci: 415 @itsaidanofficial: Я в 503. Могу зайти за тобой как раз часа в 2. @aliskallaci: Договорились. Эйдан разобрал чемодан, отпарил костюм на завтрашний день, уложил волосы. Потом ещё раз проверил, всё ли готово для вечерней репетиции. Потом — в третий раз.

***

Эйдан постучал в дверь с номером 415. Ему открыл уже собранный Алис, но без очков — непривычно. Кудри были собраны в аккуратные брейды, падающие на плечи. Восемь штук, ровные, как под линеечку. — Привет, — сказал Алис, отклоняясь к тумбе, чтобы выключить телевизор и надеть очки. — Привет, — Эйдан шагнул навстречу, и они обнялись. Крепко, по-дружески, как тогда в Болгарии. Алис пах очень вкусными духами, древесными, с горчинкой. — Ты моё единственное развлечение за сегодня, — сказал Алис, поправляя очки. — И перелет долгий, и курить в Швеции нельзя, и с Джинни слегка поссорились. — Из-за чего? — спросил Эйдан, закрывая за собой дверь. — Из-за глупости, — Алис махнул рукой. — Она сказала, что я слишком много времени провожу в телефоне. Я сказал, что это работа. Она сказала, что не только работа. Ну и замяли. — В смысле не только работа? Алис посмотрел на него сквозь стёкла. Долго. Потом усмехнулся. — Не знаю. Я с тобой много переписываюсь, в тик токе сижу. Но это же не криминал, не весь же день я этим занимаюсь. — Я и не жалуюсь, — Эйдан поднял руки. — Просто спросил.

***

Они вышли на улицу. Стокгольм встретил их небольшим ветром, но холодно не было — город обманчиво ласковый для начала марта. — Тебе идут косы, — заметил Эйдан, когда они пошли по набережной. — Спасибо, — Алис провёл рукой по брейдам. — Джинни заплела. Час возилась. — Любит тебя. — Надеюсь, — Алис улыбнулся, но как-то невесело. Эйдан не стал спрашивать, что это значит. Не его дело. Они решили пойти куда глаза глядят. Говорили о пустяках — о том, как добирались, о том, что оба не выспались, о том, что в Стокгольме всё кажется каким-то игрушечным, слишком правильным. Обычные разговоры. Но в них было что-то тёплое. — А я и не знал, что тут так красиво, — сказал Эйдан, глядя на старые здания, отражающиеся в воде. — Я тоже, — Алис остановился, засунул руки в карманы пальто. Помолчал. Потом сказал: — Знаешь, если бы не музыка, мы бы с тобой никогда не встретились. — Это точно, — кивнул Эйдан. — Я вообще редко покидаю Мальту без работы. — А я Албанию. И вот мы здесь. В Швеции. Потому что поём. — Ты к чему ведёшь? — Не знаю, — Алис пожал плечами. — Просто странно. Ты — единственный человек, с которым я могу вот так просто молчать. И мне не надо ничего придумывать. — Это комплимент? — Это наблюдение, — Алис улыбнулся. — Но можешь считать комплиментом. Алис посмотрел на него долгим взглядом. Без обычной своей колкой насмешки, без защиты. Просто смотрел. — Что? — спросил Эйдан. — Ничего, — Алис отвернулся первым. — Пошли, а то замёрзнем. Они пошли дальше — теснее, чем раньше, почти плечом к плечу. И Эйдан поймал себя на мысли, что не помнит, когда ему в последний раз было так спокойно. Просто идти. Ни о чём не думать. Знать, что человек рядом.

***

Они наконец зашли в кофейню — маленькую, с деревянными столами и запахом корицы. Сели у окна, заказали два американо и булочки канелбулле. — Ммм, обожаю пробовать блюда разных стран, — Эйдан откусил мягкое тесто. Булочка оказалась нежной, с пряной сладостью корицы и кардамона, и он прикрыл глаза от удовольствия. — А Джинни говорит, что я должен следить за питанием, — вздохнул Алис, отламывая кусочек. — Правильные белки, сложные углеводы, никакого сахара после шести. — И ты слушаешься? — Стараюсь, — Алис поднёс булочку к носу, вдохнул запах. — Иногда так хочется чего-то вредного. Сладкого, жирного, жареного. А она как почувствует — начинает читать лекции про поджелудочную, — Алис закатил глаза. — Но я все равно ее люблю. — Может, она просто заботится? — Может, — Алис откусил наконец. — Но иногда забота душит. Нельзя же быть идеальным всё время. — Я вот не идеальный, — усмехнулся Эйдан. — Могу съесть пиццу в час ночи, и никто мне слова не скажет. — Потому что ты один. — Потому что я один, — повторил Эйдан без горечи, просто констатируя факт. Алис посмотрел на него, хотел что-то сказать, но передумал. Отпил кофе. — А ты умеешь готовить? — спросил он вместо этого. — Люблю и умею, — кивнул Эйдан. — Особенно итальянскую кухню. Пасту, ризотто, тирамису. Это успокаивает. — У меня с этим проблемы, я только яичницу могу приготовить, — признался Алис. — Джинни говорит, что если она уйдёт, я умру с голоду. — Не умрёшь. Закажешь доставку. — Это не то, — Алис покачал голова. — Домашняя еда — это… тепло. Когда кто-то готовит для тебя. — Соскучился? — Не знаю, — честно ответил Алис. — Наверное, я уже устал от перелётов и отелей. Хочется домой, на кухню, чтобы пахло уютом. А вместо этого — гримёрки, софиты, вечные чемоданы. — Понимаю, — Эйдан кивнул. — У меня так же. И не жалею. — Я тоже не жалею, — сказал Алис. — Иногда просто жалуюсь. Они доели булочки, допили кофе. За окном моросило, но внутри было тепло и уютно. — Слушай, — сказал Алис, отодвигая пустую чашку. — Не хочешь после репетиций сходить в кальянную? Я нашел одно место, недалеко от сцены. — Ты когда успел? — Пока ты костюм отпаривал, — усмехнулся Алис. — А как же правильное питание? — поддел Эйдан. — Сегодня выходной, — Алис отмахнулся. — Да и Джинни уже смирилась с моей привычкой.

***

После кофейни они пошли к площадке. — Я с тобой, — сказал Эйдан. — Посмотрю, как ты репетируешь. Мне нет смысла возвращаться в отель. На репетиции Алиса Эйдан сидел в пустом зале, слушал, как настраивают звук, как Алис выводит первые ноты «Nân». Без костюма, в обычной одежде. Голос был глубоким, тягучим, от которого хотелось закрыть глаза и просто дышать в такт. Завораживало. После репетиции Алис подошёл к Эйдану. — Ну как? — Невероятно, — честно сказал Эйдан. — Я слушал и забывал, что это репетиция. Будто уже финал. — Не ври. Ты мне льстишь. — Я никогда тебе не вру. Алис посмотрел на него — усталый, с красными от софитов глазами, но довольный. — Спасибо, — сказал он тихо. На сцену зашла участница от Бельгии.

***

У репетиции Эйдана была своя магия. Алис сидел на том же месте, сжимая в руках остывший кофе который принёс из автомата. Слушал «Bella» и чувствовал, как мурашки бегут по спине. Потому что Эйдан не просто пел — он жил в этой песне. Каждую ноту, каждую паузу, каждый выдох. Без роз, без костюма, в обычной футболке и джинсах — он был настоящим. Закончив, Эйдан вышел из-за кулис, запыхавшийся, взъерошенный. — Сам знаешь, — сказал Алис, поднимаясь. — Ты хорош. Очень. — Спасибо, — Эйдан улыбнулся. — Я старался. — В кальянную? — спросил Алис,. — В кальянную, — кивнул Эйдан. Они вышли на улицу. Стокгольм уже зажигал огни. Красиво. Фонари отражались в мокром асфальте. Дышать стало легче, свежее.