The Serpent and the Rook

      Виварий Леандры полнился всё новыми подвидами магических тварей регулярно, даром что он способен вместить в себя их всех. Использовать некоторых из них в качестве средства перемещения – не так практично, как летать на метле, но ощущения дарит незабываемые.        Ну и почему бы не похвастаться ездовым драконом перед тем, кто содержит тайный подпольный клуб драконьих боёв?       В конце концов, не всё мир спасать (или разрушать?), иногда можно и просто приятно провести время. Приглашение прогуляться звучит интригующе, и Леа ведёт Руквуда прочь из лагеря, туда, где оставила питомца – на опушке леса, подальше от любопытных заведущих глаз браконьеров. Она не может отказать себе в театральности, до последнего не объясняя цели их короткого пути, и в удовольствии увидеть его реакцию на этот сюрприз.       Почти незаметный в темноте ящер с вытянутой мордой, гладкой чёрной чешуёй, поблескивающей в лунном свете, косит на них узким зелёным глазом и слегка потряхивает кожистыми крыльями с багрово-красными перепонками. Да, Леа определённо знает, как произвести впечатление на мужчину...       Руквуд не демонстрирует эмоции открыто, медленно подходя к зверю, но Леа намётанным взглядом замечает – он впечатлён.       – Валлиец. Но не зелёный. Редкий окрас. Совсем молодой. Как тебе удалось, чёрт подери?       Леа хмыкает, не в силах сдержать ребяческого довольства от произведённого эффекта.       – Я талантливая.       Виктор усмехается, оглядываясь на неё.       – Да, я вижу. Мне предстоит разгадать ещё много твоих талантов, – от этого замечания её бросает в жар.       Руквуд проходит вдоль тела рептилии, которая чуть поводит головой из стороны в сторону, неотрывно наблюдая за человеком, который внезапно уверенным движением протягивает руку, проводя по чешуйчатому загривку и шее.       Леа инстинктивно подаётся вперёд, но обрывает себя – впрочем, её позыв не остаётся незамеченным.       – Они теперь не могут, когда им трогают крылья. Без крыльев дракон не жилец. Но на спине и шее из-за твёрдой чешуи чувствительность низкая, – поясняет маг, убирая руку и останавливаясь возле морды зверя. – Что ты собираешься делать с таким красавцем? Запрячешь в свой бездонный виварий? А то для боёв он мелковат, – Руквуд лукаво сощуривается, явно поддевая её.       Леандра подходит следом, хитро улыбаясь в ответ.       – Необязательно из всего на свете выносить выгоду. А на нём, например... – она делает паузу, – можно летать.       – Ты серьёзно? – ошеломление Руквуда, вызванное этим предложением, вызывает в ней подлинное ликование.       Вместо ответа Леа цепляется за выступающие на холке зверя шипы и забирается, подтягиваясь, к нему на спину – позади шеи, в районе лопаток. Вызывающе смотрит на Виктора сверху вниз, склонив голову набок. Он отвечает ей взглядом, в котором нет страха или сомнения, скорее нечто жгучее и будоражащее. Что-то, что можно было бы охарактеризовать как "я бы взял тебя здесь и сейчас прямо посреди леса". Поэтому, когда он мгновением позже забирается на спину дракону позади неё, Леандре сложно сосредоточиться на чём-то кроме ощущения прижимающегося к спине тела и обхвативших её рук.       Дракон, подчиняясь сигналу, запрокидывает голову, с готовностью обращая взор к вожделённому небу, раскидывает крылья и мощным толчком отрывается от земли, вынуждая седоков ещё крепче прильнуть друг к друг. В лицо ударяет порыв ветра, а земля резко уходит вниз, пока зверь поднимается над верхушками деревьев, выравниваясь и расправляя крылья по ветру.       Мир схлопывается, вещи теряют размеры и очертания. Участки леса – тёмные пятна. Дороги с фонарями вдоль них – светящаяся гирлянда. По бокам возвышаются неприступные скалы. По небу плывут облака, освещённые серебром луны. Дракон летит гладко, то ритмично взмахивая крыльями, то простирая их по воздуху и паря. Плавно заходит на вираж, проскальзывая между размеренно вращающимися лопастями мельницы, медленно поворачивает, огибая высокую гору, упирающуюся куда-то в поднебесье, и глазам предстаёт широкая долина, упирающаяся в торжественно замерший Хогвартс. Который Леа в очередной раз под покровом ночи лицезреет издалека. Кажется, что и замок смотрит на неё в ответ светящимися окнами – без эмоций и укоризны, поскольку он слишком древний и мудрый для этого. Он лишь наблюдает, как она наслаждается моментом.       Она всегда обожала летать. Метла быстрая и манёвренная и помогает преодолевать большие расстояния. Но полёты на животных это нечто особенное: единение с большим, разумным, мощным зверем, который позволяет оседлать его из привязанности и уважения. И в том, чтобы разделить этот момент с кем-то, гораздо больше личного и интимного, чем можно ожидать.       К тому же здесь, на высоте, вдали от всего, они принадлежат друг другу как нигде больше. Это тепло и контролируемая неизбежная близость. Леандра наслаждается ею так же, как самим полётом, по шее над воротником то и дело разбегаются мурашки от дыхания, когда Виктор вдыхает запах её кожи.       Они опускаются на вершине холма, поросшего мягкой высокой травой, с которого открывается вид на море на окраине долины. Вода издалека кажется мерцающим чёрно-синим полотном, плавно переходящим в небо. Ветер покачивает вершины деревьев, но не достаёт до земли, и без его свиста в ушах во время полёта тишина вокруг кажется проницаемой и лёгкой. Дорога с фонарями вьётся далеко внизу, а лес позади упирается в отвесную скалу. Отсюда не спуститься – только упасть и лететь десятки метров до мгновенной смерти.       Дракон отступает куда-то за деревья, бесшумный, как тень. А Леа позволяет увлечь себя на землю, опускает голову на траву, ощущая слабость в мышцах, пребывавших в напряжении во время полёта, понимая, что скоро её накроет куда большая сладостная усталость. На этот раз поцелуй инициирует Руквуд, а не она – неспешный, смакующий, говорящий одновременно "нам некуда торопиться" и "я не отпущу тебя быстро". Им не нужна крыша над головой, не нужно тепло очага – жара двух тел хватает сполна.